Текст книги "Вечно голодный студент 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

– Устраивают… – тихо ответила Лапша.

– То есть, я не смогу ей помочь? – уточнил я.

– Не сможешь, – ответил Проф. – Узнаю, что помогаешь – Лапша будет изгнана, а ты наказан.

– Понятно… – сказал я.

Условия не самые худшие – Лапша в состоянии ходить в рейды непрерывно и находить необходимый лут, чтобы быстро выплатить виру.

– Я объявлю об этом публично, – сообщил нам Проф. – Отсчёт времени на выплату виры начнётся завтра, ровно в полночь. Лучше не мешкай, если хочешь остаться во Фронтире. Иди. А ты, Студик, останься.

Лапша встала с дивана и вышла из кабинета.

– Проф, ты гений… – тихо сказал я, когда дверь за ней закрылась.

– Я знаю, Студик, – ответил он. – Населению очень понравится такой исход – всё, что она принесёт, пойдёт в пользу общества. А ещё она будет смертельно рисковать, так как рейды опасны и ей придётся ходить в них очень часто. Кто-то понадеется, что она погибнет, а кто-то будет держать за неё кулачки, чтобы она выплатила виру. Это переводит этическую проблему в экономическую сферу, поэтому число недовольных сократится существенно. А вы, впредь, будете думать, прежде чем распускать руки.

– Да какие риски для неё? – пренебрежительно фыркнув, спросил я.

– Формально – высокие, – сказал на это Проф. – Фактически – средние. Но ей нужно выплатить виру – тогда общественность будет удовлетворена и все быстро забудут негативную часть произошедшего. Вира будет добавлена в свод правил и коснётся всех. За умышленное убийство КДшника или нормального человека будет установлена равная цена – это понравится людям. Размер виры будет устанавливаться в соответствии с категорией мощности КДшника или нормального человека – не будет никакой уравниловки. Правда, над определением категорий мощности нужно будет поработать…

– То есть, если я грохну кого-нибудь, мне придётся платить какой-то другой объём? – уточнил я.

– Да, – ответил Проф. – Я ещё думаю об этом, но возможно, различаться ещё будут и предельные сроки выполнения. Ты, например, вряд ли уложишься в полгода, а Лапша точно уложится. К тому же, такой объём трофеев за полгода, для тебя – это равнозначно смертному приговору. Но мы будем уточнять норму закона и сделаем её максимально близкой к справедливой.

– Не было проблем, зажили хорошо, но мы без этого не можем, поэтому, блин… – пробурчал я недовольно.

– Это жизнь, Студик, – философским тоном ответил Проф. – Надеюсь, ты извлекаешь уроки из происходящего – это ценный опыт. А теперь, когда мы прояснили всё и поставили все точки над i, возвращайся к подготовке. Рейд в Баку никто не отменял.

– Майонеза нужно заменить, – сказал я.

– Надо, – ответил на это Проф. – Они с Палкой собрались уходить на юг, поэтому пойдут в Баку вместе с вами, а на замену Майонезу я предлагаю взять Муравья. Но тогда тебе придётся позаботиться о его развитии – у него мало боевого опыта и уровень ещё слишком низок, зато он толковый.

Муравей, по отзывам тех, с кем он ходил в тренировочные рейды, действительно, толковый – не теряется, не тупит, хорошо усваивает тактику и способность у него не такая уж тупая, как всем казалось раньше.

Он достиг уже 38-го левела, что впечатляет, учитывая, что способность у него не совсем атакующая, вернее, мы так думали раньше.

Правда, когда он активирует свою способность, он превращается в хитинового урода, мало чем похожего на человека.

Открываю чат-бот и вбиваю в текстовое поле «Муравей». Бот присылает мне всю информацию, но меня больше всего волнует его основная способность.

– «Протоапексная Адаптивная Хитиноидная Экзоструктура»

Описание: протоапексная эволюция биосинтеза хитина, при которой эпидермальные клетки гиперактивируют экспрессию генов хитинсинтазы, хитиназы и растворимых ферментов для синтеза прекурсора UDP-GlcNAc, с интеграцией металло-белковых комплексов для минерализации. Это формирует динамически адаптивную многослойную композитную структуру из полимерного гликозаминогликана, усиленную кератином, коллагеном, дополнительными белковыми модификаторами и биометаллическими вкраплениями для экстремальной прочности, гибкости и самовосстановления под внешними воздействиями. Структура синхронизирована с нервной и мышечной системами через нейрохимические интерфейсы, позволяя интуитивное переключение режимов и интеграцию с регенеративными процессами организма для оптимизированной адаптации в бою. Дополнительно интегрированы сенсорные антенны на основе модифицированных вибриссных фолликулов для улавливания вибраций и химических маркеров в воздухе – радиус до 20 метров, фоторецепторные модификации сетчатки для расширенного спектрального восприятия – базовое инфракрасное зрение на дистанцию до 200 метров, а также зачаточные кислотные железы в ротовой полости, синтезирующие низкоконцентрированный коррозийный секрет на основе муравьиной кислоты для дистанционного выброса.

Эффект: на 12 часов 49 минут образует адаптивный хитиновый слой толщиной до 8,2 миллиметров, обеспечивающий высокую устойчивость к режущим, колющим, умеренным ударным и термическим повреждениям, с встроенной термической изоляцией и вибрационным поглощением; структура динамически ремоделируется под движениями и угрозами за счёт нейронного контроля. Способность включает три режима:

Защитный режим: максимальное уплотнение слоя с биометаллическими вкраплениями, значительно повышающее устойчивость к повреждениям и обеспечивающее частичную регенерацию микротрещин в реальном времени, но снижающее мобильность. Антенны усиливают обнаружение вибраций для предиктивной обороны.

Атакующий режим: формирование удлинённых хитиновых клинков длиной до 37 сантиметров на запястьях с зазубренными краями для режущих ударов и шипов длиной до 12 сантиметров на коленных и локтевых суставах с инъекционными каналами для секреции коррозийного агента, снижающего защитные свойства в пользу повышенной остроты, прочности и токсичности оружия. Зачаточный метатель кислоты позволяет выбросить струю коррозийного секрета на расстояние до 5 метров.

Комбинированный режим: сбалансированная защита с частичным формированием клинков и шипов. Интеграция с регенеративными системами для ускорения заживления ран вдвое быстрее. Модификация глаз обеспечивает улучшенное восприятие в низкой освещённости и обнаружение тепловых следов.

Расход: 6129 килокалорий за активацию. 82 килокалории в минуту в комбинированном режиме.

Примечание: экзоструктура уязвима к экстремальным химическим или электромагнитным воздействиям, вызывающим деполимеризацию. Регенерация слоя требует 15–20 минут после деактивации. Ограничивает потоотделение, повышая риск перегрева, и может вызвать мышечное напряжение при длительном использовании. Атакующие элементы регенерируют за 5–10 минут после разрушения.

Получается, что способность была нами недооценена – у неё есть атакующие свойства, пусть и ограниченные. Хитиновые клинки отличаются особой остротой и устроены специально для нанесения рваных ран мягких тканей, а локтевые и коленные шипы имеют инъекторы, вызывающие отравление врагов каким-то «коррозийным агентом», который, фактически, биотоксин, имеющий бонус в виде вызова коррозии металла.

Бронирование в защитном режиме позволяет Муравью выдерживать бронебойную пулю калибра 5,45×39 миллиметров с дистанции от 10 метров, что очень хорошо, так как на нём ведь ещё и броня, что значительно увеличивает его общую защищённость и живучесть.

Правда, есть проблема в виде охлаждения – при длительной физической активности при комнатной температуре он начинает сильно греться примерно через полтора часа, а в условиях околонулевых температур у него вообще нет никаких проблем с перегревом. Значит, от поздней осени и до ранней весны – это время Муравья.

– Опять качать кого-то… – произнёс я недовольно.

– От этого зависит успех рейда, поэтому это в твоих интересах, – сказал Проф. – Муравей обещает стать крепким универсалом, пригодным для выполнения широкого профиля задач, поэтому будет вам очень полезен. И человек он хороший.

Да, у Муравья уже сложилась репутация добряка и рубахи-парня – о нём уже были такие же отзывы из мастерской, где он работал.

Возможно, это поможет ему интегрироваться в нашу команду, а может и нет – меня, например, напрягает то, что он остался таким добряком, несмотря на то, что в самом начале зоошизы его мать и отца съела стая диких псов, прямо у него на глазах. Такое должно оставить отпечаток, но будто бы не оставило. А может, он не был таким добряком до этого и стал таким уже после. Чужая душа – потёмки…

– Ладно, буду качать его, – сказал я.

Это и в моих интересах тоже.

– Тогда отложим рейд в Баку ещё на две недели, – сказал Проф. – Плохо, конечно, но отправлять вас в неполном составе я не могу. Поэтому тебе следует поторопиться.

– Хорошо, начну сегодня же, – решил я. – Ладно, Проф, пойду я. Пока.

– До встречи на ужине, – сказал Проф.

У меня есть идея, как быстро апнуть Муравья. Надо забрать его в большой и дальний рейд примерно на те самые две недели. Только вот куда?

«Может, в Крым рванём?» – задумался я, идя по коридору. – «Ростовцы ссутся лезть туда, сигналов оттуда нет уже давно – они подумали, что там все померли и отправляли туда группы, ещё при Лимоне. Но никто не вернулся».

Дроновая разведка показывает, что в Крыму будто бы есть люди, но ничего конкретного найти не удалось. Ростовцы видели дронами одну автоколонну своих, но она брошена, а никого из КДшников нет, ни тел, ни крови – ничего.

Это указывает на то, что там кто-то живёт, но нас, в данный момент, мало интересует Крым, так как у нас есть Каспий, на побережье которого лежат никем не тронутые сокровища…

«Но дополнительные сведения не бывают лишними», – подумал я. – «Правда, Муравей ведь может и помереть, если окажется, что там слишком суровые условия».

Нет, наверное, всё-таки, надо подыскать что-то попроще, потому что мне не хочется, чтобы Муравей подыхал.

Иду в номер и встречаю Лапшу, ожидающую меня у двери. В руках у неё целый тазик с жареным мясом, а у ног стоит пятилитровая баклажка с местной бормотухой.

– Блин, у меня скоро рейд с Муравьём… – произнёс я.

– Применишь форсдетокс, – ответила Лапша. – Идём…

В номере ложусь на кровать и врубаю телевизор.

На первом канале крутят фильм «V» значит Вендетта', который, кстати, только начался.

«Надо придумать, куда повести Муравья, чтобы он быстро качнулся», – продолжил я размышлять.

Лапша легла рядом со мной и поставила между нами тазик с мясом. Далее она открутила крышку с баклажки, и воздух наполнился ослепительным ароматом сивухи и спирта.

– Почему мы делаем это с собой? – спросил я, когда Лапша приложилась к горлышку баклахи.

– А почему бы и нет? – спросила она, вытерев рот запястьем и передав мне напиток.

– С этим хуй поспоришь… – сказал я.

– Мне это нужно… – произнесла Лапша.

Делаю глоток обжигающей глотку жижи, царапающей мне нос отвратительным запахом, и возвращаю баклашку.

«Челябинск!» – осенило меня. – «Сходим с Муравьём в Челябинск – посмотрим, как обстановка на ЧТЗ. Может быть, налутаем что-нибудь ценное. А если окажется, что там Эльдорадо лута, то можно будет запросить авиаподдержку и доставку дополнительных водителей…»

Что-то я размечтался – скорее всего, там облутано всё, что можно было облутать, а всё, что осталось – это ржавый металлолом. Но чем чёрт не шутит?

Беру из тазика ребро свинопотама и начинаю есть.

– Ты когда-нибудь задумывался о детях? – спросила вдруг Лапша.

Я аж прекратил жевать.

– Кхм… – хмыкнул я. – Нет, как-то не приходилось.

– Может, заведём детей? – спросила Лапша.

– Ну… – задумался я. – Звучит как-то сомнительно – это же придётся заботиться о них – подгузники, детское питание… А я о себе позаботиться не могу – такой вот я несамостоятельный человек…

– Я говорю серьёзно, – сказала Лапша.

– Мне кажется, на тебя влияют последние события, – произнёс я. – Давай, вернёмся к этому вопросу через пару недель, когда всё успокоится, и все успокоятся?

Она смерила меня неопределённым взглядом.

– Хорошо, – ответила она. – Через две недели.

– Окей, – кивнув, сказал я.

Да какие из нас родители?

Мы можем сдохнуть в любом из рейдов, а дети останутся – какая у них будет судьба?

В этом мире даже с родителями живётся несладко, а уж без родителей…

Это тяжёлый вопрос, требующий тщательного обдумывания – надо или не надо заводить детей.

«Итак, Челябинск…» – вернулся я к размышлениям о будущем тренировочном рейде. – «Нужно будет составить план, маршрут, состыковаться с Нарком и узнать всё, что он сумел накопать в данном направлении…»

Лапша потеряла интерес к фильму, еде и алкоголю, поэтому спустилась ниже и начала расстёгивать мне брюки.

«И так вот всегда…» – подумал я. – «Зато яйца больше не синеют…»

*Российская Федерация, Саратовская область, город Балаково, Саратовская ГЭС , 10 ноября 2027 года*

– Стой, – приказал я. – Разуй глаза, блин!

– А что? – спросил остановившийся Муравей.

Подхожу к нему и указываю щупом на растяжку.

– Вот что, – сказал я. – Видишь? Это леска для мормышинга – человечество ещё не изобрело ничего лучше для установки растяжек…

Следую по леске направо и обнаруживаю основной заряд, представленный плотно обмотанным скотчем зарядом из двух тротиловых шашек и запала УЗРГМ-2.

Но сразу же замечаю, что это ещё не всё – тут есть натянутая леска, которая сорвёт чеку сразу же, как разрежешь основную леску.

– Запоминай, – сказал я, присев перед зарядом. – Вот эта леска – резервная. Если подумаешь, что самый умный, и разрежешь вот эту, которая основная, то вон та леска дёрнет за чеку и произойдёт взрыв. Понял?

– Да, я уже видел почти такую же на занятиях, – кивнув, ответил Муравей.

– Это хорошо, что ты запоминаешь такие вещи, – похвалил я его. – Но плохо, что ты чуть не проебал свою жизнь – надо смотреть под ноги. Одним глазом под ноги, а другим – вокруг!

Всё-таки, для подстраховки, осматриваю заряд со всех сторон, и только убедившись, что тут только одна «пасхалка» от сапёра, иду по резервной леске, которая приводит меня ко второму заряду, скрытому в жестяной бочке.

– Нет, родной, эту хуйню мы снимать не будем, – принял я решение. – Тут поработал какой-то хитрожопый маньяк. Перешагивай леску и идём дальше.

Большая часть Саратова ничем не примечательна – город как город, постапокалиптический, депрессивный, с умеренным количеством зверей.

Но вот у Саратовской ГЭС всё начало резко меняться – лесопосадки плотно усеяны минами, растяжками и засеками, направляющими противника в угодном обороняющимся направлении.

Муравей уже должен был либо сдохнуть, либо лишиться ноги – он наступил на мину ПМН-2, но она, по какой-то причине, не сработала. Возможно, заводской брак, а возможно, кто-то забыл привести её в боевое положение.

Выяснять причину я не стал, а вместо этого утащил Муравья подальше от этого поганого места.

Один результат у этого рейда уже есть – Муравью очень тяжело быть постоянно сконцентрированным. Он быстро расслабляется и легко теряет бдительность.

Минирование, в общем-то, очень плотное, причём небесплодное – в лесу я часто видел воронки от взрывов и костяки животных.

Похоже, что звери плохо чуют взрывчатку и пластик, поэтому наступают на мины и подрываются.

– Запомни – если где-то были люди, то есть ненулевой риск, что они там всё заминировали, – наставительным тоном поведал я Муравью. – И у меня есть теория, нахрена они тут всё заминировали…

– И зачем? – поинтересовался Муравей.

– Мы идём к Балаково, – сказал я. – Центр города окружён Волгой с двух сторон, поэтому путей проникновения всего три – по Шлюзу, мосту Победы и по ГЭС. Первая мысль, которая может прийти руководству города – надо изолироваться от окружающего мира на острове, а потом отстреливать плывущих животных, что легче, чем встречать их на баррикадах посреди города.

– Ну, да, – согласился со мной Муравей. – А что из этого следует?

– Из этого следует то, что они заминировали все подходы, в том числе и лес, где ты чуть не сдох очень тупой смертью, – объяснил я. – Думаю, когда мы пройдём через город, мост тоже будет заминирован. Ах, блядь…

Я вспомнил, что Бубен жаловался, что шлюз в Балаково заминирован и место очень неприятное. Сюда приходили он и Майонез – это была часть славной эпопеи по вывозу ценностей из Казани.

– Ладно, это значит, что мы можем пройти через Шлюз, – сказал я. – Не хочется мне возиться с разминированием моста… Идём.

Глава десятая

Гуманоид

*Российская Федерация, Республика Башкортостан, близ города Уфа, 12 ноября 2027 года*

– Слезай – дальше пешком пойдёшь, – присел я, чтобы Муравей отцепился.

Бегает он слишком медленно и недолго, даже хуже Профа, поэтому я решил, что проще тащить его на спине – заодно обзор на 360 градусов…

Муравей отцепился и передал мне мой рюкзак.

– Сзади всё тихо было? – спросил я, перехватывая «Печенег».

– Да, тихо, – ответил он. – А ты всегда так быстро бегаешь?

– Это, по-твоему, было быстро? – с усмешкой спросил я. – Если бы не твоя туша, я бы топил быстрее на десять-пятнадцать километров в час! Ну, ладно, не десять-пятнадцать, но пять-семь – это точно.

Открываю на телефоне карту и изучаю окрестности.

К северу от нас расположена Уфа и у меня нет желания лезть в неё, потому что города – это почти всегда никому не нужные проблемы. Все города, что встречались нам по пути, мы обходили – за исключением Балаково, в котором проблемы произошли – мины и растяжки.

– Мы же не пойдём в город? – спросил Муравей.

– Неа, – ответил я, а затем показал ему экран. – Я думаю, нужно попробовать пересечь Белую через вот этот мост. Думаю, если проскочим быстро, то проблем не будет.

– Как скажешь – ты командир, – сказал на это Муравей.

– Идём, – приказал я.

Выходим на автодорогу «Урал», ведущую в сторону Челябинска – с этой дороги вообще нет никаких причин сворачивать, так как она ведёт конкретно в Челябинск.

Только меня напрягают мосты – это самое очевидное и простое место для организации засад. Правда, кто бы мог нас поджидать?

– Держи оружие наготове, – сказал я Муравью. – На всякий пожарный. Дошли патрон.

Тот взвёл свой АК-308, очень раритетный девайс, питающийся патронами 7,62×51 мм НАТО, то есть, боеприпасы к нему найти можно, но только не армейские, а охотничьи.

У нас на складе валяются тысячи патронов от БПЗ, со свинцовым сердечником, который даёт веское останавливающее действие, что хорошо, но почти никакое бронепробитие, что плохо.

Будь у нас патроны 7,62×51 мм НАТО со стальными термоупрочнёнными сердечниками, Муравей бы близко не приблизился к АК-308, который бы забрал себе кто-то другой.

Переключаюсь в комбинированный режим зрения – солнышко ещё высоко, поэтому я вижу поляризованный свет, который напрочь устраняет блики, что кратно повышает чёткость наблюдаемой картинки, а ИК-спектр, УФ-спектр и ЭМ-спектр лишь дополняют её деталями.

«Никогда не надоест видеть это…» – подумал я, очарованно улыбнувшись. – «Красота…»

Тряхнув головой, фокусируюсь на задаче, потому что мне надо не красотами любоваться, а искать угрозы.

Небеса, вроде бы, чисты – нас не пасут дронами и никаких птиц не наблюдается. Это очень хорошо, потому что я ненавижу всех этих тварей одинаково сильно…

Двигаемся к мосту и наблюдаем привычную картину автомобильного завала. Из примечательного – я обнаружил испорченный АК-74, которому пуля попала в ствольную коробку и разрушила ударно-спусковой механизм, а также повредила затвор.

Хозяин автомата лежит тут же – в виде разбросанных в радиусе пяти метров костей и остатков одежды.

«Значит, здесь кто-то что-то не поделил», – пришёл я к выводу.

– Брать не будем? – спросил Муравей, посмотрев на отброшенный мною автомат.

– Это трэш, – покачав головой, ответил я. – Ствол проржавел, что свидетельствует о том, что слой хрома уже слетел, а это признак крайнего износа оружия. Да и стал бы кто-то оставлять хороший ствол на таком ходовом месте?

– Ну, да… – согласился со мной Муравей.

Когда мы выходим на мост, у меня непроизвольно сжимаются булки. Но опасения оказались напрасны – никто не будет устраивать засаду на таком мосту.

Дело в том, что мост и дальнейший отрезок трассы находятся на искусственной насыпи, поэтому потенциальные жертвы находятся выше организаторов засады.

Оби-Ван Кеноби ведь хуйни никогда не говорил, поэтому был безусловно прав, когда выдал: «Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя!»

А Энакин Скайуокер нередко говорил хуйню, поэтому выдал в ответ: «Ты недооцениваешь мою мощь!»

И что же было дальше?

Скайуокер опиздюлился.

«Падме нет, кругом враги!» – вспомнил я стишок. – «Нахрена мне две ноги⁈ Отруби мне обе, Оби-Ван Кеноби!»

Эта история учит нас, что всегда надо брать господствующую высоту, потому что это бесплатное преимущество в бою и отказываться от него было бы преступной глупостью.

«Дарт Плэгас, Дарт Сидиус и примкнувший к ним Дарт Вейдер…» – подумал я. – «Надо бы пореже марафонить „Звёздные войны“, а то уже метафоры на их основе конструирую…»

Пройдя по трассе дальше, я начал задумываться о том, а не специально ли сделали тут такую насыпь – лесистая местность находится ниже трассы, поэтому засады тут делать очень неудобно.

Элементарно: можно просто залечь посреди трассы и ты будешь сокрыт от противника, не потеряв при этом возможности постреливать в лезущих на трассу долбоёбов, не умеющих организовывать грамотные засады.

«Нет, думаю, это получилось случайно – возможно, строители руководствовались какими-то своими соображениями», – решил я. – «А то как-то хлопотно это – учитывать такие вещи при строительстве федеральных трасс. Хотя власти у нас были непредсказуемыми…»

Проходим примерно километра четыре, с одной остановкой – по пути встретился брошенный МТ-ЛБ, хреново замаскированный в кустах. Его небрежно забросали срезанными ветками, но они уже очень давно пожухли и перестали выполнять маскировочную функцию.

Точные координаты места забиваю в смартфон, чтобы передать наводку по возвращении в Волгоград. Наверное, эвакуируют эту полезную железяку на тягаче, а может, она ещё сохранила функциональность и сможет поехать сама. Хотя вряд ли – просто так бы её тут не оставили.

«Опаньки…» – спустя ещё двести метров заметил я ЭМ-поле в кустах.

Слева от нас с Муравьём идёт сплошная стена из звукоизоляционных экранов, справа лес в низине, всё ещё неудобный для засады, а вот дальше, метрах в шестистах, находится пешеходный переход, ради которого строителям пришлось насыпать расширение.

А ещё я наблюдаю уличные толчки по обе стороны дороги – рядом с остановками.

«Всё для людей», – подумал я.

Делаю вид, что не происходит ничего необычного.

Судя по силуэту, это человек, вооружённый и лежащий в кустах, явно, в засаде – он укрылся под кустом за остановкой.

Дальнейший осмотр показывает, что он не один – ещё шесть человек рассредоточились в кустах по обе стороны трассы и залегли, с прицелом на расстрел жертв, пересёкших условленную ими между собой отметку. Я бы, на их месте, выбрал успевший поблекнуть пешеходный переход.

Достаю телефон и набираю в чате текст.

«Веди себя, как обычно – впереди засада. Семь вооружённых голов».

Муравей достаёт из кармана свой мобильник, и читает сообщение.

«Пон», – написал он. – «Будем мочить?»

«Ну, конечно же!» – ответил я ему. – «По моему сигналу, прыгай в кусты справа от трассы и иди на сближение с врагом – их там четверо. Не жалей никого, потому что тебя никто не пожалеет. А пока, продолжаем движение».

Метров за пятьдесят до пешеходного перехода фиксирую для себя, что засадники приготовились к бою. Значит, с ориентиром я не прогадал.

Из оружия у них есть неопределённые АК, один ПК, а также одна СВД. Всё, кроме АК, смертельно опасно для Муравья, поэтому я правильно сделал, что дал ему задачу сваливать с трассы.

– Давай! – скомандовал я и резко вскинул «Печенег».

Даю очередь по засаднику, вооружённому ПК и, в то же время, являющемуся КДшником.

Тот ловит несколько пуль в грудь и падает, но не подыхает.

Муравей начал палить по засадникам справа, а по мне полетели пули с обеих сторон.

Применяю рывок и прыгаю на шестнадцать метров, прямо на засадников слева.

Я выбрал их в качестве своих целей неслучайно – у них пулемёт, а также КДшник, поэтому Муравей мог не потянуть.

Приземляюсь на обе ноги и активирую «Энергетический шок».

Время субъективно замедляется, я, преодолевая сильное сопротивление воздуха, довожу прицел пулемёта на только поднявшегося КДшника и даю ему короткую очередь, снова в область груди.

Появляется уведомление, но я игнорирую его.

Затем, всё также борясь с ожесточённым сопротивлением воздуха, довожу прицел до засадника с СВД и расстреливаю его длинной очередью.

Снова уведомление, которое тут же улетает прочь с моих глаз.

Третий выпустил в меня очередь из АК-74 – она разбилась об мой бронежилет, а затем засадник погиб от пулемётной очереди, врезавшейся ему в грудь, шею и лицо.

Пулемёт стреляет очень медленно, поэтому мне приходится проявлять терпение, чтобы дождаться, пока отстреляется нужный объём патронов…

Снова уведомление, но я вновь смахиваю его взглядом.

Действие «Энергетического шока» заканчивается, и я разворачиваюсь, чтобы вернуться на трассу.

С той стороны доносятся последовательные выстрелы из АК-308, но затем начинается какая-то возня, раздаётся вопль человека, а после всё стихает.

– Муравей, ты как⁈ – спросил я.

– Я всё сделал, Студик! – ответил тот.

– Всех положил⁈ – спросил я.

– Да, всех четверых! – ответил Муравей. – Один оказался вёртким, сукин сын – пытался проткнуть меня штыком!

– Собирай оружие и вытаскивай тела на трассу! – приказал я ему.

Сам я тоже пошёл за мертвецами и их оружием.

Через несколько минут мы стащили все тела на асфальт и начали подсчёт прибылей.

– ПК – в отличном состоянии, – сказал я и записал в блокнот. – СВД – в говённом состоянии. Четыре АКМ – состояние ниже среднего. Один АК-74 – хорошее состояние. Двенадцать магазинов к АКМ…

Занеся все эти данные в блокнот, я достал из рюкзака клетчатую сумку и сложил в неё оружие и боевые пожитки покойников.

– Бери топор и заготавливай дрова, – приказал я Муравью. – А я сбегаю к МТ-ЛБ и скину в него награбленное.

– Понял тебя, шеф, – ответил тот и снял со своего рюкзака топор.

Закидываю сумку на плечо и беру ускорение.

На ходу открываю уведомления.

+7 очков опыта

+9 очков опыта

+11 очков опыта

Эта стычка не изменила в моей прокачке практически нихрена, но, хотя бы, вообще дали опыт – за собак уже давно не дают, а за лютиков дают нерегулярно. Думаю, это связано с тем, что я адаптировался к такого рода врагам, а они ко мне приспособиться не успевают…

Быстро добегаю до МТ-ЛБ и открываю его заднюю дверь, которую не стали запирать. Внутри пусто и темно, но не для меня – я быстро различил детали и понял, что нихрена ценного здесь нет и оставляли его не в спешке.

Размещаю клетчатую сумку на полу десантного отделения и закрываю дверь, после чего дёргаю обратно.

Муравей, за время моего отсутствия, нарубил достаточно дров – он подошёл к делу основательно и уже начал собирать целый похоронный костёр.

– Всё, я спрятал трофеи в мотолыге, – сообщил я ему. – Сейчас помогу тебе.

Нам потребовались два десятка минут, чтобы соорудить посреди трассы полноценный костёр для сжигания убитых.

Дело тут не в воздании почестей, а в том, чтобы не кормить зверьё – своего рода общественная гигиена. Незачем усиливать зверей – человечеству и так очень хуёво.

Поливаю дрова керосином из литровой бутылки и поджигаю эту высокую конструкцию, на вершине которой покоятся мертвецы.

По моим расчётам, должны сгореть до костей прежде, чем костёр догорит.

– Слова какие-нибудь надо говорить? – спросил Муравей.

– Нет, не надо, – покачав головой, ответил я. – Идём.

– А я левелы взял, – сообщил он мне. – Сразу четыре.

– Круто, поздравляю, – вздохнув, сказал я. – Распределяй характеристики.

– Закидываю два очка в «Силу» и два в «Ловкость», – поделился со мной Муравей. – Ого, выбор способностей…

– Нужно найти безопасное место, чтобы ты вкачал апекс, – произнёс я и открыл офлайн-карту. – Идём в деревню – засядем в центре. Пока будешь проходить апекс, я тебя прикрою. За мной.

Направляемся в деревню Жилино, что расположена к северу от трассы «Урал».

Вокруг ни души, а за нашими спинами в небеса вздымается чёрный дым.

Звери тут, как я понимаю, зачищены – возможно, будет ошибкой залегать так близко к месту засады, но мы ненадолго.

Идём по пустой деревне, которую уже начал поглощать близлежащий лес…

– А почему они на нас напали? – спросил вдруг Муравей.

– Какая, блин, разница? – нахмурившись, спросил я его в ответ. – Захотелось…

– Но должны же быть причины… – убеждённо произнёс Муравей.

– Есть причина – у нас то, что им нужно, – ответил я. – Оружие, патроны, экипировка, возможно, продовольствие – всё это стоит того, чтобы стрелять по нам из засады. Ты вообще в дичи не выживал, что ли?

– Нет, – ответил Муравей. – Я не покидал Волгограда даже до зоошизы. А уж после – тем более, нет.

– Тогда привыкай к дичи, – посоветовал я ему. – Здесь убивают за еду или за то, что ты кому-то не понравился. Но если вкачаешься, это перестанет быть серьёзной проблемой.

Но вообще, то, что они устроили засаду именно на нас – это признак того, что они нас как-то срисовали.

Наверняка, в Уфе кто-то есть, какие-то КДшники, которые решили не выходить на связь с Фронтиром.

По всей стране дохрена таких группировок, которые не желают иметь с нами никаких дел и ожидают, что мы не полезем к ним с разного рода предложениями. Им и так по кайфу выживать, поэтому уходить под кого-то они не хотят.

Осматриваюсь в центре деревни и выбираю дом из красного кирпича, не потому, что он мне понравился эстетически, а потому что по подоконникам видна толщина стен – почти метр кирпичной кладки. Это капитальный дом, отлично подходящий для кратковременной обороны.

– Вон диван, – указал я на подходящее место для усиления. – А я пойду на чердак и пригляжу за местностью.

– Понял, – ответил Муравей и лёг на диван. – Приступаю.

Поднимаюсь на чердак и выбиваю окно прикладом «Печенега».

Далее я достаю из подсумка «Азарт».

– «Январь», вызывает «Дюшес», – вызвал я.

Но несколько десятков секунд никто не отвечал. Высовываюсь из окна и встаю на подоконник.

– «Январь», вызывает «Дюшес», – вновь воззвал я к небесам.

– «Дюшес», «Январь» на связи, – ответила рация голосом Ронина.

– Докладываю: на мосту через реку Белую попали в подготовленную засаду – потерь нет, – сообщил я. – Все участники засады ликвидированы, оружие и боеприпасы реквизированы и спрятаны в тайнике в виде единицы бронетехники. Диктую координаты…

Диктую местоположение МТ-ЛБ.

– Понял тебя, «Дюшес», – сказал Ронин.

– Ещё я полагаю, что эти засадники знали, что мы идём – не наблюдал в небе дроны, но мог просто не заметить, – продолжил я. – А возможно, где-то в Уфе сидит очень мощный сенсор, следящий за окрестностями. В любом случае, занесите локацию в список подозрительных.