Текст книги "Вечно голодный студент 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Наливаю в его стакан остаток виски.

– Хорошее в нашей жизни заканчивается быстро… – философским тоном произнёс Щека и залпом выпил. – Кхух…

– Мне скоро в Баку, – сказал я. – Что-нибудь привезти тебе?

– Найдёшь патроны Лапуа Магнум – вези всё! – ответил Щека. – Я, на обратном пути, сделал даблкилл! Эта винтовка – просто имба!

– Уже дал ей прозвище? – поинтересовался я.

– Нет, – покачав головой, ответил он. – Это слишком серьёзный аппарат, чтобы носить какие-то там прозвища. Но, блядь, какой же мощный патрон…

– Он же слабее, чем 12,7, – заметил я.

– Но сильно близко к нему! – выдал Щека контраргумент. – И, чтобы стрелять из «Сталинграда», не нужно носить с собой ебаный пулемётный станок! Компактно, легко, удобно – идеальное оружие, как по мне!

– Я рад, что тебе так понравился мой подарок, – сказал я.

– Как ты уговорил того типа отдать её тебе? – спросил он.

– Ну, я сказал ему, что перевезу его с семьёй в Волгоград, – ответил я.

– Так они же, в любом случае… – начал Щека.

– Тогда это было ещё неизвестно, – произнёс я. – Я вообще не был уверен, что получится организовать массовую эвакуацию, поэтому всё было честно.

– Ох, жучара… – сказал Щека и пригрозил мне пальцем. – За тобой нужен глаз да глаз!

– Сейчас за всеми нужен глаз да глаз, – усмехнувшись, ответил я на это.

– У тебя там, в волшебном ящичке, есть ещё что-нибудь горячительное? – спросил Щека, посмотрев на холодильник.

– Да, конечно… – вздохнув, ответил я. – Сейчас принесу…

Примечания:

1 – Руинить – пусть в русском языке есть слово «руины», в такой форме, в литературной норме, это не употребляется. Скорее всего, этот термин среднепидорского диалекта произошёл от английского «to ruin», то есть, «разрушить», перекочевав из англоязычной геймерской тусовки.

Глава девятнадцатая

Врачебная тайна

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 29 ноября 2027 года*

– Опа-на… – изрёк я, открыв глаза.

Я прекрасно и крепко спал, а потом меня разбудили уведомления.

Появилось давно забытое ощущение, которое возникало, когда мне падала стипуха – о-о-очень приятное ощущение…

+3711 очков опыта

Новый уровень (6)

– Ебануться просто… – прошептал я. – Это даже лучше, чем проснуться от отсоса Лапши…

Зазвонил телефон.

– Студик!!! – заорал из трубки Муравей. – Мне только что, с нихуя, отсыпало 2629 очков опыта! Ю-ху!

– Поздравляю, – ответил я. – Мне тоже щедро сыпануло. Похоже, что случилось что-то очень хорошее…

Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну.

А на парковке «Хилтона» царит суета – приехала автоколонна из бронированных автобусов, доставившая к нам ещё минимум 750 новых граждан. Это уже шестой рейс – Челябинск, по сути, уже почти опустел.

– Я думаю, это связано с тем, что мы поработали на благо Фронтира, – поделился я с Муравьём мыслью.

– Это как? – не понял он.

– В окно посмотри, – сказал я ему. – Автоколонна приехала только что, и в этот же момент нам сыпануло опыта. Я вижу тут связь.

– А, ага… – согласился Муравей.

– Ты что, блин, спал на лекциях? – с подозрением спросил я. – Уже давно установлено, что благо для общества вознаграждается.

– Не, я это помню! – заверил он меня. – Но, честно, я охуел от этого уведомления! Тринадцать левелов! Это же второй апекс!

– Да, дело хорошее, – произнёс я. – Ладно, ложись спать – с утра разгребём всё.

– Хорошо, – ответил Муравей. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пожелал я ему и завершил вызов.

Возвращаюсь обратно в кровать и открываю интерфейс.

Закидываю одно очко характеристик в «Объём» и передо мной возникает выбор из трёх пассивных способностей, а также кнопка усиления имеющейся.

Я не долбоёб, поэтому даже не рассматриваю выбор новых пассивок, какие бы там ни выпадали, потому что усиление всегда круче. Но я всё равно посмотрю, что мне предлагают.

– «Гипоксическая альвеолярная оптимизация»

Описание: пассивная мутация альвеолярной ткани и капиллярной сети лёгких с увеличением поверхности газообмена и плотности кислород-связывающих белков. Организм эффективнее извлекает кислород даже из сильно разреженного воздуха.

Эффект:

Позволяет полноценно дышать и поддерживать физическую активность на высоте до 6500–7000 метров или в аналогичных условиях разреженной атмосферы.

Снижает негативные эффекты гипоксии на 49–57%.

Расход: Нет.

– «Миофибриллярная силовая гипертрофия»

Описание: пассивная мутация мышечных волокон и сухожилий с постоянным увеличением количества и плотности миофибрилл, а также укреплением соединительной ткани.

Эффект:

Постоянное повышение характеристики «Сила» на +5 и «Выносливость» на +5.

Увеличение максимальной физической нагрузки и снижение утомляемости мышц на 24–31%.

Расход: Нет.

– «Гиперкератинизированная дермальная броня»

Описание: пассивная мутация эпидермиса и дермы с многократным увеличением синтеза кератина, коллагена и эластина, приводящая к значительному утолщению рогового слоя и уплотнению соединительной ткани кожи.

Эффект:

Значительно повышает устойчивость кожного покрова к механическим повреждениям. Снижает вероятность поверхностных травм и кровотечений на 56–73%. Увеличивает общую прочность и сопротивляемость кожи физическим воздействиям на 12–22%.

Расход: Нет.

Первая – трэш, как и третья, а вот вторая…

«Миофибриллярная силовая гипертрофия» – это ведь перманентная и бесплатная прибавка к характеристикам. Просто так, абсолютно безвозмездно, то есть, даром, даёт очки характеристик, как за 10 левелов.

И я теперь даже не знаю, блин…

Но усиление, несмотря на соблазн, будет гораздо круче и даст больше. Пассивки дают раз в пятьдесят левелов, поэтому я не могу себе позволить распыление. Нужно концентрироваться на улучшении того, что уже имеешь, а не гоняться за всем.

Я уже потерпел за такую хуйню – одно время я был очень слабым и мог лишь убегать от врагов. До сих пор меня преследует эта репутация, хотя я уже давно являюсь одним из самых опасных мазафакеров регионального уровня…

Поправляю подушку и закрываю глаза. Надо поспать, потому что сегодня будет усиление, а дальше я двину в соло-рейд – Нарк сказал, что у них накопился небольшой пул королевских зверей. А это всегда интересно.

Постепенно, засыпаю, напрочь игнорируя шумы, доносящиеся из открытого окна.

Зазвонил будильник, поставленный на девять утра.

– О-о-ох… – выдохнул я, с наслаждением потянувшись.

Подхожу к окну и отодвигаю шторку.

Бронеавтобусов уже нет, зато по парковке разбросан всякий хлам, который прибирают рабочие.

Мигрантов из Челябинска уже, скорее всего, распределили во временное жильё – для этого разбит палаточный лагерь на площади Сталинградской Победы. Там уже, наверное, проводится фильтрация, после которой новым гражданам выдают жильё, а также распределяют на доступные рабочие вакансии.

Ребята Нарка делают всё на высшем уровне: каждого нового гражданина фотографируют, берут у него отпечатки пальцев, приобщают это к электронному личному делу, а затем выдают паспорт гражданина Фронтира.

Это не только удобство контроля над населением, но и пропагандистский ход – развитая бюрократия внушает людям уверенность, что тут всё серьёзно и это не цирк-шапито, а что-то очень похожее на государственность.

Захожу в ванную и привожу себя в образцовый порядок – бреюсь, умываюсь, чищу зубы, а затем принимаю душ.

Закончив с мыльно-рыльными процедурами, одеваюсь в домашнее и иду в медицинский блок.

– Здрасьте, Светлана Ивановна! – приветствовал я дежурную медсестру.

– Здравствуйте, Константин, – ответила она. – Что-то случилось?

– Да, надо усиление пройти, – кивнув, произнёс я и осмотрелся. – А где Чиров?

– Он, эм-м-м… – начала замявшаяся медсестра.

– В запой ушёл? – предположил я. – Снова сорвался?

– Да… – ответила Светлана. – Лев Арсеньевич приказал провести ему детокс и закрыть в камере. Будем проводить кодировку.

– Эх, не думал, что дойдёт до этого… – произнёс я с сожалением.

– Мне с самого начала было видно, что у него серьёзные проблемы, – сказала медсестра. – Иначе это закончиться не могло.

– Да уж… – сказал я и тяжело вздохнул. – Раздеваюсь?

– Да, начинайте, – ответила Светлана. – А я позову Юрия Ростиславовича.

Врач-пульмонолог Гусев, пронаблюдав за тем, что происходит с Чировым, полностью прекратил употреблять алкашку в рабочее время. Я думаю, у него с ней проблем нет, хотя мне известно, что выпить он далеко не дурак.

Снимаю с себя всю одежду и ложусь на медицинскую кровать.

Где-то через пару минут, в медблоке появился Гусев, выглядящий здоровым и довольным жизнью человеком – либо полностью завязал, либо только что накатил…

– Здравствуй, Константин! – приветствовал он меня. – Я забыл, как тебя по батюшке кличут…

– А меня и не кличут по батюшке, Юрий Ростиславович, – ответил я. – Приступаем?

– Да, конечно, – ответил врач. – Сейчас закрепим всё…

Наши врачи и медсёстры сейчас чувствуют себя не в своей тарелке, потому что из Челябинска прибыли свои специалисты, в количестве двадцати трёх человек. Да, у них практически не было медикаментов всё это время, но они обслуживали своих людей, а ещё их квалификация от этого никуда не делась.

Следовательно, это может привести к обострению конкуренции и лишению наших врачей статуса привилегированной касты.

Раньше Чирова и остальных Проф чуть ли не в жопу целовал и на руках носил, потому что, кроме них, никого не было, но теперь их статус, будто бы, находится под угрозой.

Правда, я бы, на их месте, не переживал, так как населения стало почти вдвое больше, а обслуживают они, преимущественно, нормальных людей, поэтому работы хватит на всех.

Гусев, тем временем, обклеил меня датчиками, установил на голову сетку ЭЭГ, а затем, зачем-то, подкатил аппарат УЗИ.

– Это нахрена? – спросил я.

– Новый протокол обследования, – ответил он. – Я предложил, а Лев Арсеньевич одобрил.

Ну, вот – пытаются выслужиться и показаться максимально полезными, лишь бы челябинские «варяги» не пошатнули их статус…

Это хорошо, что появилась конкуренция – вместе с ней, у наших врачей появилась мотивация работать лучше.

– Стартую? – спросил я.

– Да, можешь начинать, Константин, – кивнув, ответил Гусев.

Процедура началась, как обычно, с едва заметных ощущений – покалывание в коже, а затем и сильный зуд.

Никаких внешних проявлений, в течение следующих минут двадцати, не было, но затем я заметил, что кожа на видимых мне участках тела сначала покраснела, а затем вновь побледнела.

Гусев всё это время водит ультразвуковым датчиком по моей печени.

– А почему именно печень? – спросил я. – Моя пассивка затрагивает, преимущественно, почки.

– Да? – удивлённо спросил Гусев. – Тогда переворачивайся на бок.

«Чиров всё это знал…» – подумал я. – «Жаль, что он алкаш…»

Дальше не происходило ничего экстраординарного, кроме того, что я, непроизвольно, обоссал кровать. Сам не знаю, как так получилось – просто мочевой пузырь заработал, и из меня вылилась порция очень вонючей мочи.

– Блядь… – сказал я. – Я обоссался…

– М-хм… – хмыкнул поморщившийся Гусев. – Это нормально. Наверное…

– Ага, хочу верить, блин… – ответил я.

– Не переживай, Константин, – попросил меня врач. – Врачебная тайна.

– Окей, – сказал я.

Индикатор прогресса достиг 10/10, а затем всё закончилось. И зуд стих, и прочие дискомфортные эффекты – усиление пассивки закончилось.

– Всё, – сказал я.

– Замечательно, – произнёс Гусев. – Тогда мы снимаем все датчики…

Через несколько минут я уже был в душе медблока и смывал с себя собственную ссанину и гель от аппарата УЗИ.

– … приобщить к делу, – услышал я, как врач даёт инструкции медсестре. – Заполните всё самостоятельно?

– Конечно, Юрий Ростиславович, – ответила Светлана.

– Говорят, что среди челябинских мигрантов есть какие-то учёные-исследователи, – сказал я, выйдя из душа.

– Да, есть, – повернувшись ко мне, ответил Гусев.

– Чего бы не сформировать лабораторию, чтобы исследовали феномен КДшников? – спросил я.

– Не один ты такой умный, – сказал он на это. – Лев Арсеньевич уже всё продумал, и лаборатория будет учреждена в ближайшее время. Не знаю, будет ли от этого толк, но скоро у Фронтира появится собственная медицинская наука. Будь готов, что анализов станут забирать гораздо больше.

– Хрен с ними, с анализами, – равнодушным тоном ответил я. – Лишь бы разобрались, что это такое и как это работает. А то я уже давно испытываю хронический дефицит сведений.

– В аппарат, – указав на рентген, приказал Гусев.

Пройдя все необходимые процедуры и сдав все анализы, покидаю медицинский блок и направляюсь в свой номер.

Всё, что собрали Чиров и Анна Робертовна, за всё это время, будет передано новой лаборатории – в этом я абсолютно уверен. Это значит, что начнут они не на ровном месте.

Надеюсь, узнают хоть что-нибудь…

«Давно пора бы уже, блин», – подумал я, заходя в номер.

Ложусь на кровать и достаю телефон, чтобы забить описание усиления пассивки.

– «Форсированная гипергомеостатическая биомолекулярная оптимизация»

Описание: дальнейшая глубокая пассивная мутация полностью перестраивает гомеостатические механизмы организма, включая терморегуляцию, эндокринную систему, мышечно-сухожильный аппарат, почечную и водно-солевую регуляцию, а также нейрохимическую стабилизацию. Значительно усилены митохондриальные цепи, синтез адаптивных белков и стволовых клеток, что позволяет организму автоматически поддерживать оптимальное внутреннее состояние даже при длительном воздействии экстремальных факторов без внешнего вмешательства.

Эффект:

+9 к «Термоконтролю», +9 к «Выносливости» и +9 к «Экстракции энергии»

Устойчивость к температурам: подкожные жировые слои, расширенная сосудистая сеть и специализированные терморегуляторные железы сохраняют стабильную температуру тела в диапазоне от −78°C до +92°C без гипотермии или теплового удара, включая защиту от обморожения, ожогов и локального перегрева/переохлаждения тканей.

Выносливость: усиленные сухожилия, мышцы и фасции позволяют выдерживать физические нагрузки до 40–48 часов без повреждений, с на 82–91% сниженным накоплением лактата и автоматическим восстановлением энергии даже во время минимальных перерывов.

Усиление устойчивости к жажде и дефициту ресурсов: почечная система сверхэффективно концентрирует мочу и оптимизирует реабсорбцию воды, снижая потребность на 91–97%, что обеспечивает возможность выживания до 18–24 дней в условиях острого дефицита воды. Солевые железы экскретируют избыточную соль до 3100 миллиосмоль на литр, позволяя пить морскую воду и сильно солёные растворы без дегидратации.

Нейрохимическая стабильность: значительно увеличенная выработка серотонина, дофамина и эндорфинов снижает стресс и панику в экстремальных условиях на 86–94%, обеспечивая высокую концентрацию, эмоциональную устойчивость и ясность мышления даже при длительном стрессе.

Бледность кожи и фотозащита: мутация дополнительно снижает синтез меланина, делая кожу ещё более бледной, что повышает поглощение ультрафиолета и синтез витамина D на 78–92% даже при слабом солнечном свете, существенно улучшая здоровье костей, иммунитет и регенерацию тканей. Дополнительно обеспечивает превосходную маскировку на снегу и снижает риск перегрева.

Ускоренное восстановление во сне: сон, длительностью до 3 часов, обеспечивает полное восстановление, эквивалентное 10–12 часам обычного сна, с интенсивным пассивным ремонтом тканей и очищением от метаболитов.

Расход: Нет.

Это, блин, мощно – очень крутой буст.

Не то, чтобы я не любил спать, наоборот, спать я обожаю, но иметь возможность спать 2–3 часа, чтобы полноценно восстановиться, это круто. Ну и 48 часов непрерывной физической активности – это тоже имба, своего рода.

Как относиться к возможности пить солёную воду – ну, я ещё не определился. Это тоже круто, конечно, но я бы не стал добровольно переходить на морскую воду…

Закидываю всё это дело в чат-бот, а затем обновляю характеристики.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 30 ноября 2027 года*

Нарк разложил на столе передо мной восемь папок бежевого цвета.

– Выбирай любую, – сказал он.

– А можно обойтись без лотереи и прочего хип-хопа? – попросил я.

– Можно, но без хип-хопа жизнь – не жизнь, – ответил Нарк. – Выбирай. Варианты однохуйственные, если честно…

Выбираю крайнюю правую папку и открываю её.

– Верблюд? – спросил я, увидев снимок.

– Да, верблюд, – подтвердил Нарк. – Это очень хороший выбор, потому что этот сучонок плюётся кислотой, у него толстая броня, которую не смог пробить броник, а коров он ест на завтрак, обед и ужин.

Листаю страницы и вижу снимки с дрона-разведчика, иллюстрирующие бурную и яркую жизнедеятельность верблюда. Этот уродец кормится, преимущественно, с коровьих стад, но, в целом, как я понимаю, не проявляет принципиальности в выборе жертв. Есть даже снимок, на котором он жрёт медоеда…

– А другие варианты? – спросил я.

– Это для других, – покачав головой, ответил Нарк. – Фазан и Бубен будут выбирать после тебя, а потом Череп и Муравей. Вину я подобрал отдельную цель, примерно по его силам.

– В солянычи пойдут? – уточнил я.

– Да, соло-рейды, – подтвердил Нарк. – Распоряжение Профа.

– И правильно, блин, – сказал я.

Надо поднять максимум левелов перед этим затяжным рейдом, потому что мы всё ещё не знаем, что будет в Баку.

– А дрон хотя бы что-то заснял? – спросил я.

– Тот, что мы отправили в Баку? – уточнил Нарк. – Нет – его снесли где-то над Кизляром.

– Ясно хоть, кто? – задал я следующий вопрос.

– Неясно, – ответил Нарк. – Атака была из слепой зоны, возможно, сбоку или сверху, поэтому мы не знаем, кто это был. Но я готов поставить десять золотых, что это был какой-нибудь орёл или беркут. Там их, в последнее время, стало много.

– Ненавижу орлов или беркутов… – поделился я.

– Знаю, – улыбнувшись, сказал Нарк. – Но жаль, что мы не можем актуализировать данные по Баку – придётся вам быть готовыми ко всему.

– Придётся, – согласился я с ним.

Наверное, надо было слать больше дальних дронов-разведчиков, но раньше были более актуальные проблемы, а теперь риски потери слишком высоки.

Но я не очень-то переживаю об этом, потому что мы отправим дроны, когда окажемся на побережье, с палубы одного из сухогрузов.

– Ладно, тогда я забираю этого пассажира, – сказал я, ткнув пальцем в папку.

– Верблюд за Студиком… – произнёс Нарк и защёлкал клавиатурой. – Всё, теперь он твой.

– Отлично, – улыбнувшись, ответил я. – Тогда я пойду…

– Иди-иди, – сказал Нарк. – И следующего позови.

Нет смысла тянуть кота за яйца, поэтому я решил приступить к рейду немедленно.

Выхожу из киберсычевальни Нарка и Ко, киваю Фазану на дверь, после чего направляюсь к лифтам.

Надо взять экипировку, оружие, запас боеприпасов, некоторое количество взрывчатки, а также профовский меч.

Проф не сидел без дела и произвёл, за прошедшие дни, целых девятнадцать постоянных мечей, которые теперь рекомендованы к применению. Не то, чтобы я верил в перспективы оружия ближнего боя, но такой меч лучше, чем подручные средства или кулаки. А самое главное – он бесплатный по килокалориям, чего не скажешь об анлимитэд пауэре или электроплети…

Плюсом к этому идёт то, что в мастерской обработали все экземпляры мечей и оснастили их оплёткой рукоятей, а также комфортными ножнами, которые можно носить, прикрепив к рюкзаку или поясу.

«Лишним не будет – он не особо тяжёлый», – решил я для себя.

В оружейке получаю всё необходимое – «Печенег», СР-3М, профовский меч, боеприпасы, шесть гранат РГО, четыре Ф-1, 1,6 килограммов тротила в шашках, а также новый комплект брони.

Теперь сегментарная защита рук и ног имеет специальные вкладыши из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, которые превосходят сталь по устойчивости к истиранию примерно раз в пятнадцать. Думаю, можно будет активно двигаться сутками подряд и ничего страшного с этими вкладышами не будет.

На всякий случай, мне выдали запасные вкладыши, которые можно будет прикрепить к истёршимся сегментам в полевых условиях, поэтому скрипеть я начну очень нескоро…

Облачаюсь в противоосколочный костюм, сегментированную броню, а также бронежилет и шлем «Алтын» прямо в оружейке, а затем закидываю на плечи рюкзак с мечом и креплю оружие.

– Сразу уходишь? – спросил Геннадий, дежурящий сегодня.

– Ну, да, – ответил я. – Чего яйца катать, если можно сделать всё быстро?

– Не поспоришь, – улыбнувшись, произнёс оружейник. – На всякий случай говорю – в мастерской начали мелкосерийное производство сегментированной брони. Технари хотят освоить производство из черепашьего панциря, но, пока что, имеются технические ограничения.

– Броневая сталь же лучше, – сказал я с сомнением.

– Но тяжелее, – ответил на это Геннадий. – У технарей есть свои резоны. Ещё они думают о пластинах броников, но там тоже получается не очень.

Я слышал, что они очень сильно жалеют, что закончилась чешуя Змея, убитого Лапшой – у этого урода была сверхпрочная чешуя, превосходящая по характеристикам любую сталь, но запасы её, увы, исчерпаны.

Сейчас в полном сете (1) из чешуи Змея рассекает Фура, а у Щеки из неё изготовлены защита рук и ног. Ну и у остальных есть что-то по мелочи, а я, когда предложили, отказался от комплекта в пользу других.

Наверное, имеет смысл организовать целенаправленную охоту на родичей Змея, но их пойди ещё найди, поэтому мастерам остаётся только мечтать о пополнении сверхценных запасов…

– Удачи им, – сказал я. – Всё, я пошёл.

– Успешной охоты, Студик, – пожелал мне оружейник.

Киваю ему и покидаю оружейную.

Меня ждёт длинный рейд, аж до самого Западного Казахстана, где обитает этот ёбаный Верблюд. Грохну его, сниму шкуру и вырежу мясо, а затем вернусь и передохну денёк-два.

Наконец-то можно будет обкатать пассивку в полной мере. Буду бежать на максимальной скорости, непрерывно, невзирая на время суток.

Мне кажется, усиление должно бустануть меня, так как связки стали гораздо крепче, а я начал терять гораздо меньше влаги, поэтому не нужно будет постоянно искать источники воды, как гонимый.

«Главное, чтобы Верблюд не спалил меня своей кислотой», – подумал я.

Вспомнилась Галя и обстоятельства её гибели. Кислотные твари – самые опасные…

Всю взрывчатку я теперь держу в клапанах за спиной, под рюкзаком, что неудобно, но зато минимизирует риск подрыва от едкой кислоты, пулевых попаданий или взрывов.

Это урок, который мы извлекли из гибели Гали и я всегда буду помнить его. И её.

«Всё, пора», – решил я и направился к воротам.

Примечания:

1 – Сет – от англ. set – «комплект» – в геймерском сленге это означает набор экипировки, при надевании элементов которого получается эффект синергии. Ну, типа, по отдельности они могут быть сомнительным говном, но если собрать полный сет, то набор раскрывается в виде прироста характеристик, новых абилок и так далее.

Глава двадцатая

Корабль пустыни

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 30 ноября 2027 года*

– Студик! – воскликнул Муравей, выглянувший из окна. – Подожди! Я сейчас спущусь!

– Окей, жду! – ответил я ему и остановился у открытых ворот.

Муравей примчался спустя пару минут.

– Я только что прошёл апекс! – сообщил он мне.

– Это круто, конечно… – начал я.

– Зацени, что за апекс, бро! – попросил он. – Я сейчас, последние строки добью!

Муравей погрузился в набивание текста в чат-бот.

Это заняло у него минуты три с лишним, в течение которых я терпеливо ждал.

– Вот! – воскликнул он и нажал на «Отправить».

Достаю телефон из экранированного подсумка и открываю чат-бот, в который пишу «Муравей».

– «Апексная хемилюминесцентная проекция»

Описание: апексная мутация полностью трансформирует биолюминесцентную систему организма, превращая подкожные железы в высокоэффективный органический лазерный комплекс. Гиперразвитые люциферин-люциферазные кластеры, многоуровневые оптические резонаторы, адаптивные жидкокристаллические хроматофоры и внутренние световоды позволяют достигать высочайшей когерентности, плотности энергии и точности фокусировки. Добавлены расширенные резервуары и механизмы мгновенной химической реакции с прецизионным контролем всех параметров светового потока.

Эффект:

+4 к «Экстракции энергии», +4 к «Термоконтролю» и +4 к «Выносливости»

Режим «Фонарь»: ровное свечение яркостью до 29 500 люменов на дистанцию до 295 метров. Возможна тончайшая регулировка оттенка, цветовой температуры и рассеивания.

Режим «Лазерный луч»: формирование узконаправленного когерентного луча диаметром 4–5 сантиметров, мощностью 180 Ватт, способного причинять тяжёлый термический ущерб на дистанции до 163 метров.

Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 10–18 Гц яркостью 52 000 люменов длительностью до 14 секунд, вызывающая тяжёлую дезориентацию, тошноту, потерю равновесия, судороги и длительную потерю зрения у всех целей в конусе 55° на дистанции до 105 метров.

Расход: 3656 килокалорий за 10 минут непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 14 852 килокалории за 46 секунд «Лазерного луча» и 3987 килокалорий за 68 секунд «Пульсации».

Примечание: абсолютная защита глаз, зрительного нерва и мозга носителя от собственного излучения во всех режимах. Возможна прецизионная настройка спектра, частоты, фокуса и расходимости луча. Длительное интенсивное использование вызывает значительное истощение люциферина и временную деградацию желез, требующую восстановительного периода.

– Ну, что тут скажешь… – произнёс я, прочитав текст. – Поздравляю и немного завидую.

Внешних изменений не заметно – просто кристаллы на тыльной стороне ладоней стали меньшего размера и тёмно-рубинового цвета.

Похоже, что это из тех апексов, которые концентрируются на отдельных органах – можно было бы сказать, что ему повезло, если бы предыдущий апекс не покрыл его хитином почти полностью.

– 180 Ватт, бро! – воскликнул Муравей. – Можно прожигать зверей с дистанции!

– Но очень дорого… – заметил я.

– Да, дорого, – согласился он со мной. – Но как оружие для особо важных целей – это же имба!

– Имба, – произнёс я, кивнув. – Ладно, пойду я – пора в соло-рейд. Ещё раз поздравляю.

– Удачной охоты тебе, Студик, – пожелал мне Муравей. – Увидимся.

– Ага, обязательно, – ответил я. – Пока.

Всё, пора спешить – нужно поскорее набить ебало Верблюду, который охренел кормиться коровьими стадами.

*Республика Казахстан, Западно-Казахстанская область, близ села Чапаев, 1 декабря 2027 года*

«630 километров с лишним за девять часов», – подсчитал я преодолённое расстояние.

Беговые испытания показали, что я могу поддерживать крейсерскую скорость примерно 70 километров в час – её-то я и придерживался.

По пути за мной пыталась угнаться стая лютиков, но выносливости этих шерстяных тварей хватило только на два часа погони, а затем они сдулись.

Я надеялся, что по пути попадётся кто-то посерьёзнее, чтобы был вызов и, соответственно, много опыта, но не повезло – я не стал тратить время на лютиков, потому что толку от них почти ноль.

И вот я на месте – где-то в районе села Чапаев в последний раз видели Верблюда, терроризирующего этот регион.

«Возможно, он где-то рядом», – подумал я. – «Как рассветёт, нужно почитать следы».

Иду в сторону села, вероятно, названного в честь Василия Ивановича Чапаева.

«А какие ещё версии?» – подумал я. – «Это ведь относительно редкая фамилия…»

Село совсем не удивило меня – сейчас везде одно и то же.

Жителей съели звери, необязательно прямо в селе, но следы того, что кого-то съели дома, имеют место.

Также здесь были мародёры, в чём тоже нет ничего необычного, так как сёла и деревни – это ценный источник продовольственных запасов. На зерно можно не рассчитывать, потому что крысы и мыши, но вот всякие консервы и соленья могут благополучно ожидать смелых искателей сокровищ в течение лет…

«Конечно, если какая-то банка не сыграет в „крысу“ и не вздуется, приманив собратьев по духу. Верно говорят, КДшникам достаются только самые лучшие закрутки», – подумал я с усмешкой.

Походил по селению, но не обнаружил ничего интересного, кроме музея Чапаева и монумента погибшим в Гражданской войне, Великой Отечественной и последующих конфликтах.

Ознакомившись с найденным в музее журналом, я узнал кое-что новое – оказывается, Чапаев погиб именно здесь, в этом селе. По разным версиям, его либо убили здесь, либо он погиб, переплывая Урал.

«Я в эту реку ни ногой», – подумал я, посмотрев на чёрные воды реки. – «Там точно водится что-то очень нехорошее».

Прекратив исследование местных достопримечательностей, я начал искать пригодное для реанимации транспортное средство.

Машин я обнаружил просто дохрена – тут и КамАЗ-5320, и ЗИЛ-130, и ГАЗ-66, и Газель. Нашёлся даже какой-то китайский малотоннажный грузовик. И это просто охренительно… было бы, имейся хоть в одной из этих машин аккумулятор.

Мародёры, что чистили это селение, спиздили все аккумуляторы, а магнитолы оставили – допускаю, что этот их поход за сокровищами преследовал целью налутать как можно больше аккумуляторов, потому что они очень ценны в нашей бедной и полной лишений жизни.

«Значит, с тачкой не прокатило», – пришёл я к выводу. – «Тягать мясо верблюда на своём горбу мне совсем не улыбается, поэтому придётся всё сжечь».

Сперва, конечно, было бы круто замочить Верблюда, а уже потом думать, что делать с его мясом, но лучше приготовиться заранее – я уже проработал один вариант и потерпел полный провал.

Есть ещё один вариант, не очень оптимальный – взять прицеп и запрячься самому. Это капец как невыгодно мне по калориям, потому что я буду вынужден тащить целый прицеп, гружёный мясом и воняющий кровью на всю Западно-Казахстанскую область, хотя…

Нет, это не мой путь, поэтому я такой хернёй заниматься не буду. Умерла так умерла, короче говоря.

Теперь нужно дождаться рассвета, а для этого лучше будет занять высоту.

«Школа», – подумал я, увидев подходящее здание.

Быстро забираюсь на крышу местной школы и сажусь на рубероид, на всякий случай, приготовив «Печенег».

Пришлось просто так сидеть и поглядывать по сторонам, потому что местность радикально чужая, тут нет даже моральной поддержки, а внутри торчать нельзя, потому что обзора почти не будет и это позволит гипотетическим оппонентам подобраться непозволительно близко.

Время тянется, как слайм, но в телефон не потупить, книжку не почитать. А я прихватил себе книжку из музея, чтобы почитать на досуге – «Чапаев» Дмитрия Фурманова. Никогда не читал ничего подобного и о Чапаеве знаю очень мало – в основном, анекдоты, рассказанные Фазаном…

Солнце робко показалось из-за горизонта примерно в 8:50 утра.

«Зима…» – констатировал я. – «Всё, пора за работу».

Спускаюсь с крыши и начинаю шастать по селу, в поисках следов.

УФ-зрение облегчает работу тысячекратно – не нужно вглядываться, пытаясь понять, что тут, и кому принадлежит.