Текст книги "Вечно голодный студент 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Эффект:

Базовый режим: при активации увеличивает, на 3 часа 31 минуту, эффективность экстракции кислорода из вдыхаемого воздуха, на 185% по сравнению с нормой.

Режим «Метаболический форсаж»: во время действия режима дополнительно даёт +6 единиц к характеристике «Выносливость» за счёт сверхэффективного использования кислорода и ускоренного аэробного метаболизма.

Режим «Когнитивный форсаж»: значительно ускоряет обмен веществ в головном мозге, повышая скорость мышления, концентрацию внимания, скорость обработки информации и реакцию. В этом режиме носитель ощущает повышенную ясность сознания и ускоренное принятие решений.

Расход: 1240 килокалорий за активацию базового режима. При активации режима «Метаболический форсаж» или «Когнитивный форсаж»: дополнительно +95 килокалорий в минуту.

Примечание: после деактивации возможна компенсаторная гипервентиляция на 53–97 секунд и лёгкое головокружение. Длительное использование любого форсированного режима может вызвать кислородное опьянение: эйфорию, нарушение координации, головную боль и временное снижение когнитивных функций. Повторное использование в короткий промежуток времени сильно увеличивает расход энергии и риск кислородного опьянения.

+6 к «Выносливости» на ограниченное время, за такие деньги – это как-то не очень круто.

А вот «Когнитивный форсаж», повышающий продуктивность мозга – это уже совсем другое.

– Поздравляю, бро, – поздравил я Щеку. – Это круто, блин!

– Я ожидал большего, – не согласился он со мной. – Заебись, что теперь можно меньше дышать, но это же протоапекс – должно было быть очень круто, а получилось что-то вроде «ну, окей»…

– Воспринимай эту способность, как катализатор для остальных способностей, – посоветовал я ему. – И благодари бога, что эта способность выпала тебе не первой.

– Ну, выпади мне она первой, мы с тобой бы сейчас не разговаривали, – усмехнувшись, сказал на это Щека. – Возможно, меня давно бы уже переварили и высрали крысы, которых потом переварили и высрали какие-то другие звери. То есть, лежал бы я сейчас трижды переваренным калом, где-то в подвале ЖК в своём районе…

– И всё же, тебе повезло с первой способностью, – напомнил я.

– Да, охуеть как повезло, – согласился он со мной. – Так, теперь надо стату актуализировать…

Собственно, в его статистике можно найти наглядное подтверждение его боевой мощи – основной упор на «Ловкость», но она, сама по себе, не показывает того, за счёт чего он является одним из страшнейших КДшников этого мира.

Зато он почти так же вынослив, как и я, поэтому может бегать очень долго, пусть и не так долго.

Открываю свою статистику.

Получается, что по «Силе» и «Выносливости» я Щеку делаю, но он сильно делает меня по «Ловкости».

Если умозрительно представить наше противостояние, то исход его будет зависеть исключительно от окружающих условий и типов вооружения в наших руках.

Но Щека, тем не менее, за счёт превосходства в левелах и очень мощной основной способности, сильнее.

– Пойдём, может, пожрём? – предложил Щека. – Я потратился пиздец…

– Ты кое-что забыл, – сказала Анна Робертовна.

Щека посмотрел на неё страдальческим взглядом.

– А завтра можно? – спросил он с надеждой.

– Нет, нельзя, – ответила она. – Залезай в рентген.

– Ох… – тяжело вздохнул Щека.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 8 октября 2027 года*

– Ты слыхала, как тамбовцы прозвали нашего Студика? – спросил Щека у Фуры.

– Нет, не слышала, – ответила та. – И как?

– Вампир, – произнёс Щека. – Граф Дракула, блядь! Правитель Валахии, Влад Цепеш!

– Прямо Дракулой? – нахмурившись, уточнила Фура.

– Не, они слишком тупые для такого, – сказал Щека. – Просто Вампиром зовут. Ну, за то, что у него глаза красные и кожа бледная.

– Банальность, – поделилась мнением Фура. – А тебя как-нибудь прозвали?

– Не знаю, – пожав плечами, ответил Щека. – Мне о Студике Череп рассказал – он услышал слова Брома. Ну, Студик? Испытываешь чувство гордости?

– За что? – спросил я.

– Ну, за то, что враги дали тебе крутое прозвище, – пояснил Щека.

– Неа, – честно ответил я. – Мне похуй.

– Так получается ещё круче, – усмехнувшись, сказала Фура.

Мне абсолютно всё равно, что обо мне думают тамбовцы и все остальные – они в моей жизни не значат вообще ничего.

А вот на что мне абсолютно не всё равно – это сегодняшний обед.

Передо мной стоит большая тарелка с примерно двумя килограммами тушёной с овощами черепашатины – пёрфект. Это уже вторая смена, поэтому я с нетерпением жду, пока желудок хотя бы частично утрамбует предыдущую порцию.

Всё это щедро посыпано перцем и солью, а также сдобрено высококлассным шафраном – особой специей, которая и до зоошизы стоила бешеных бабок.

Сегодня у нас продолжение серии поощрительных обедов – Проф велел Клавдии Вячеславовне сделать все приёмы пищи, до конца этой недели, незабываемыми.

Прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что уже можно есть.

Быстрыми и отточенными движениями ложкой набиваю желудок высококалорийным мясом, на фоне которого десятки килограмм овощей покажутся лёгкой закуской.

С нашими тратами, мяса нужно очень много, поэтому охотничьи рейды учащаются – на них ходят КДшники попроще.

Например, основной объём мяса приносят Аферист, Нолик и Игла, то есть, люди Пиджака – таким образом последний хочет выглядеть очень полезным в глазах Профа.

Пока мы валандаемся с тамбовцами и выполняем важнейшие миссии в истории Фронтира, в Волгоград переезжает всё больше и больше ростовцев, которые настойчиво требуют называть себя ростовчанами.

С одной стороны, это очень удобно, когда в довольно-таки скучные охотничьи рейды ходит кто-то другой, но с другой стороны, я держу в голове слова Гали и меня напрягает то, как много у нас в городе чужаков.

Очень вряд ли, что они смогут что-то поделать с нашим костяком КДшников, потому что мы с каждым днём становимся всё сильнее и сильнее, а они вынуждены тратить время на охоту.

Политика Профа очевидна и все её понимают: основной костяк качается и становится в принципе непобедимым, тогда как новоприбывшие, по сути, финансируют Фронтир за счёт своих сил и времени.

На что, в таких условиях, надеются Пиджак и остальные князьки – я не знаю.

Но то, что я знаю и понимаю всё отчётливее с каждым днём – это то, что на Профа вся эта история влияет хреново.

Формально, не изменилось ничего, всё по-прежнему, цели те же, но вот отношение Профа изменилось. И изменилось оно куда-то в не очень хорошую сторону, что первой заметила покойная Галя.

В любом случае, я не знаю, что делать.

Мне не нравится происходящее, во многом потому, что последний разговор с Галей заронил мне в душу зёрна сомнений.

Но мне не очень понятно, а надо ли что-то делать?

Что будет в самом худшем случае? А будет ли худший случай?

– Мясной пирог, специально для вас испекла… – сказала Клавдия Вячеславовна, поставив на стол огромный пирог.

– Ох, спасибо большое! – воздал я ей хвалу.

– Спасибо, Клавдия Вячеславовна! – поблагодарил её Щека. – Если бы не вы, этот мир, для меня, потерял бы половину тонов!

– Ха-ха… – посмеялась наш главный повар. – Ешьте.

Беру столовый нож и рассекаю пирог на три равные части.

– Круто… – прошептал Щека, получив свою порцию.

Но мы успели поглотить только несколько кусков, как зашипела рация.

– Студик, Щека – ко мне, – велел Проф.

– Ох, блядь! – недовольно выкрикнул Щека. – Нет, нихуя! Я доем этот пирог!

Я быстрыми укусами схрумкал свою порцию и вытер рот салфеткой.

За сегодня надо съесть ещё килограмм пять-шесть мяса, а то я в сильных минусах с прошлого рейда… Время есть – обязательно объемся.

«Если Проф сейчас не скажет, что надо бежать на Северный полюс, чтобы дать пизды угрожающему нашему образу жизни белому медведю…» – сделал я мысленную оговорку.

– Я тут ещё побуду, – сказала Фура.

Идём с Щекой в кабинет Профа, где уже присутствует приснопамятный Пиджак, а также Ронин, Майор и Зулус.

– Студик, Щека, – произнёс Проф, сидящий за своим письменным столом с зелёной суконной обивкой столешницы. – Вам нужно срочно экипироваться, вооружаться и идти в аэропорт.

– Опять летим куда-то? – нахмурившись, спросил Щека.

– Нет, – покачав головой, ответил Проф. – В течение часа прибудут люди из Хабаровска.

– Ого, а я уже забыл о них, – сказал Щека. – Думал, что уже не прилетят!

– Вам нужно будет достойно встретить их и обеспечить охранение автобусов, – произнёс Ронин.

– Я пойду с вами, – добавил Проф. – Если окажется, что это подстава, придётся повоевать. Но я не думаю, что они летели в такую даль, чтобы устроить вооружённый захват города.

Пожимаю плечами.

– Надо – сходим, – сказал я.

– Тогда не мешкайте – жду вас через десять минут во дворе, – приказал Проф.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, Международный аэропорт Волгоград, 8 октября 2027 года*

Стою на краю взлётно-посадочной полосы и наблюдаю за зашедшим на посадку Боингом 747.

Состояние его – мама роди меня обратно…

Они шпаклевали пробоины в его обшивке, сама обшивка в каком-то говне, в лобовом стекле трещины, тщательно заклеенные огромным количеством промышленного скотча или чем-то вроде того.

– Что за самолёт? – спросила Лапша у Фазана.

– Боинг 747−8, – ответил тот. – Машина хорошая и надёжная, но эту, явно, кто-то жестоко трахал…

Пассажирский самолёт, тем временем, коснулся взлётно-посадочной полосы колёсами шасси, а мы проводили его взглядами.

На всякий случай, во избежание непонятных ситуаций, за нашими спинами стоят две БМП-2, с полными экипажами и готовые к бою. Если что-то вдруг, у нас будет крайне серьёзное преимущество.

Самолёт, кстати говоря, прилетел только спустя полтора часа – у них что-то с приборами или я чего-то не знаю насчёт авиации.

Фазан и Череп стоят у машины с трапом.

Эти двое выделяются на фоне остальных благодаря костюмам в стиле «Железный человек» – Фазану не понравилось испытывать такое количество попаданий по броне, поэтому он за одну ночь сварил себе каркас пассивного экзоскелета.

Никаких сервоприводов, естественно, в этом экзоскелете нет, а кантовать его предполагается исключительно мускульной силой носителя.

Пусть этот экзоскелет и крайне неудобен, зато даёт одно неоспоримое преимущество перед классической бронёй: на рамах Фазан предусмотрел пазы для установки очень толстых бронепластин.

Он похвастался сегодня утром, во время тестирования брони, что в лобовой проекции у экзоскелета защищённость больше, чем на некоторых западных танках – что-то около 65 миллиметров закалённой стали.

И всё же, мобильность этой херни под большим сомнением – несмотря на то, что сил и выносливости, чтобы ходить и даже бегать в этом у Фазана хватает, но очевидно, что это ненадолго.

Взвешивание показало, что эта конструкция, пусть и передающая в землю около 20–30% своего веса, весит 342 килограмма.

Тем не менее, это шаг в каком-то направлении – возможно, не в тупик, а к чему-то большему.

Мне кажется, что если пошаманить, в хорошем смысле, над нитями из углеволокна, то можно, в конце концов, сообразить энергоёмкие батареи, передающие энергию почти без потерь. Но это будет так нескоро, что аж даже насрать…

Самолёт остановился в конце полосы и к нему сразу же поехал тягач.

Дожидаемся, пока Боинг вывезут с полосы, на специально отведённую стоянку, а затем идём вслед за тронувшейся с места машиной с трапом.

«Надеюсь, сегодня не придётся воевать», – подумал я, с интересом глядя на открывшуюся пассажирскую дверь.

Первым из самолёта вышел мужик в боевой экипировке и шлеме «Алтын». Сразу как-то проникся к нему симпатией – видно, что человек шарит в важности защиты головы и лица.

Щека, например, осуждает меня за то, что я таскаю на себе «Алтын», так как он считает, что обзор гораздо важнее.

Может и так, но если тебе в фейс влетит пуля, обзор будет неважен. У меня уже было далеко не один раз, что вместо сквозной дырки в лице я получал лишь царапину или вмятину в забрале.

– Приветствую! – помахал нам рукой этот мужик. – Меня зовут Осоедом! Это я разговаривал с Профом! Кто из вас Проф?

– Приветствую, Осоед! – сказал вышедший вперёд Проф. – Это я!

– О, здорово! – ответил Осоед и спустился по трапу. – Мы ошиблись по времени – аппаратура барахлит!

Проф подошёл к трапу, дождался, пока Осоед спустится, после чего пожал ему руку и начал тихо переговариваться с ним.

Осоед поднял забрало «Алтына» и я сумел рассмотреть его лицо.

Ну, если судить по общему состоянию физиономии, то ему никак не меньше тридцати, но это может сказываться минимум недельная щетина, а также сетка глубоких шрамов.

Черты лица у него славянские, глаза карие, а волосы чёрные – стоковая комплектация, короче говоря.

В целом, у меня впечатление, что Осоед – это образцовый нормис, которые, в относительно недалёком прошлом, населяли большую часть нашей планеты.

– О чём болтают? – тихо спросил Щека у Фуры.

– Любезностями обмениваются, – ответила та. – Осоед разливается в благодарностях. Ещё сказал, что привёз с собой 437 человек из обычных, а также 14 КДшников. Спрашивает о договорённостях – в силе ли они? Проф подтверждает.

– Блин, круто тебе… – сказал я с чувством зависти.

– Не завидуй, – попросила Фура. – Иногда я слышу то, чего бы мне совсем не хотелось слышать… Так, всё, они начинают выгрузку пассажиров. Проф шепнул, чтобы мы были наготове.

Осоед вернулся в салон самолёта, а Проф отошёл от трапа на несколько шагов.

Минут пять ничего не происходило, а затем из самолёта начали выходить гражданские – мужчины, женщины и дети.

Проф дал знак и заранее подготовленные автобусы тронулись с места и выстроились перед самолётом в колонну.

– А где их КДшники? – спросил напряжённый Череп.

– Очкуют, – ответила Фура.

– В смысле? – не понял Череп.

– У них проходят напряжённые переговоры, – пояснила она. – Осоед уверяет неких Бумеранга и Кариеса в том, что Проф нормальный и это не засада. Но эти двое паранойят и сильно опасаются, что мы их всех порешим, как только они выйдут.

– А остальные? – спросил я.

– А остальные слушают их разговор, – ответила Фура. – Всё, договорились. Осоед убедил их, что обратного пути уже нет – они не взлетят и никуда не денутся. Сказал, что Боржоми пить уже слишком поздно…

– Ха-ха-ха! – засмеялся Щека.

Наконец, после того, как все гражданские, вместе с вещами, выгрузились и расселись по автобусам, начали выходить КДшники.

– Какая-то тупая ситуация, блин… – произнёс я. – Мы ждём говна от них – они ждут его от нас…

– И не говори, – согласился со мной Череп.

– Такие уж нынче времена, нахуй… – философским тоном сказал Щека.

Осоед построил своих ребят у трапа.

По внешнему виду их можно сказать, что они сели в самолёт прямо из боя – экипировка в плохо оттёртой засохшей крови, местами рваная, с пулевыми отверстиями и подкопчённая.

Проф не стал упускать момента и сразу же толкнул речь перед прибывшими КДшниками.

– Товарищи! – заговорил он. – С радостью приветствую вас в Волгограде! Мы с нетерпением ждали вашего прибытия и надеемся на плодотворное сотрудничество и взаимопонимание! Вы прибыли не в идеальное место, со своими проблемами, но мы все рассчитываем, что вы станете нашими друзьями и соратниками, и мы вместе преодолеем все невзгоды, которые обрушивает на нас этот мир! Добро пожаловать во Фронтир!

Глава третья

Кровопийца

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 9 октября 2027 года*

Вхожу в допросную и прислоняюсь к стене справа от двери.

Бром привязан к столу тросами – руки ноги у него ещё не отросли, хотя уже видны зачатки.

Проф сидит напротив него и читает какой-то документ в бежевой папке.

– А этот здесь зачем? – спросил Бром.

– Наверное, захотелось, – ответил Проф. – Продолжим беседу. Кто наиболее вероятный кандидат на лидерство?

– Вампир… – посмотрел на меня холодным взглядом Бром.

– Кто наиболее вероятный кандидат на лидерство? – повторил Проф вопрос.

– Да никто, – переведя взгляд на него, ответил бывший лидер Тамбова. – Все слишком слабы, чтобы уверенно взять власть – я следил за этим. А ты, Проф, не следишь – а надо. У тебя вон какие ходят – этот кровосос ведь сильнее, чем ты. Не боишься, что он вдруг захочет взять власть?

– Значит ли это, что начнётся грызня за власть? – спросил Проф.

– Значит, – подтвердил Бром. – Да и плевать – неважно, что в Тамбове. Гораздо важнее, что в Волгограде, ха-ха-ха… Мы хорошо изучили вас – ваше блядское устройство настолько изумило меня, что я даже немного растерялся! Проф, ты же взрослый мужик – неужели ты настолько глуп, что не понимаешь элементарных вещей?

– Теперь переходим к твоим данникам, – продолжил Проф. – Кто из них может претендовать на лидерство в блоке?

– О каком блоке ты говоришь, Проф? – спросил Бром. – Эти трусливые суки ненавидят друг друга не меньше, чем меня! Я же сделал всё, чтобы они грызлись между собой – не будет никакого блока! Теперь они будут сидеть на измене и трястись, ожидая твоего прихода! И ты же отправишь своих архаровцев к ним, я прав?

– Значит, ты хочешь убедить меня в том, что угрозы со стороны Тамбова и твоих бывших данников не будет? – снисходительным тоном уточнил Проф.

– Я такого не говорил, Проф, – покачав головой, ответил Бром. – Если ты не пошлёшь никого, чтобы взять власть, кто-то поверит в свои силы и охуеет. Таджик или Консул – у этих двоих есть амбиции.

– Таджик – это лидер Липецка, а Консул – лидер Сарова… – произнёс Проф, посмотрев в свои записи. – И что тогда?

– Если ты не пошлёшь никого, чтобы подчинить всех моих данников, они примут это за слабость, – заявил Бром. – А слабых ебут.

– Ты, получается, слабый? – спросил я.

– Да, получается, – не стал он со мной спорить. – Куда мне до легендарного Вампира… О Профе в наших краях слышали далеко не все, но все наслышаны о Вампире. Наверное, это большая честь, что меня захватил лично ты, ха-ха-ха…

– Не знал, что у меня образовался фанклуб, – с усмешкой ответил я.

– Что ты знаешь о происходящем в Москве? – задал Проф следующий вопрос.

– Дохуя чего знаю, – ответил Бром. – И среди всего этого дохуя, что я знаю, нет ничего хорошего. Там до сих пор идёт война долбоёбов, но вы об этом и так наслышаны, но чего вы точно не слышали – это того, что кто-то сумел сорвать куш, и сейчас откупоривает хранилища. Никто не знает, кто именно, но слухи ходят стойкие. Вот чего, на перспективу, тебе нужно бояться, Проф. Те ребята, которые сейчас вывозят к себе Росрезерв, по итогу этого блядства, будут править этими землями. Не я, не ты – они. Мы копошимся, барахтаемся, суетимся по мелочи, а они гребут оружие, боеприпасы, продовольствие, бронетехнику и прочие блага цивилизации. Вы же уже заметили, что КД – это сильно, красиво, смело и молодёжно, но… слишком энергозатратно?

– Допустим, что заметили, – произнёс Проф.

– Будущее, как ты, сука, ни посмотри, за большими пушками, – сказал Бром. – Знаешь, что посчитал как-то? В патроне 7,62×54 миллиметра, с лёгкой пулей стальной, содержится 3,1 граммов пороха. В одном грамме пороха примерно одна килокалория. Получается, при выстреле из СВД расходуется 3,1 килокалорий и то не твоих, а пороховых. А сколько тебе стоило ёбнуть меня электричеством, Вампир? Тысяча? Две? Три? А может, шесть тысяч килокалорий?

– Интересное наблюдение, – произнёс Проф. – Следующий вопрос. Что ты знаешь о Петербурге?

– Красивый город… – ответил Бром.

– Не провоцируй меня, Бром, – попросил его Проф.

– Ладно-ладно… – поморщившись, произнёс тот. – Там сидит очень крупная организация, возглавляемая Чаушеску. У него несколько сотен КДшников, а также две-три тысячи боевых нормалов. Ну и танки, БМП, БТРы, а ещё у него есть Су-34 с квалифицированным пилотом и техперсоналом. Если он захочет размотать ваш город – он это сделает.

– А тебя, получается, он разматывать не захотел? – спросил я.

– Потому что я умею договариваться, – самодовольно улыбнувшись, ответил он. – Чаушеску больше интересна Европа – сейчас он отправляет рейды на баржах, но у него есть сильное желание найти боевой корабль, желательно, с верным экипажем.

– Чего он хочет в Европе? – спросил Проф.

– Того же, что и все! – ответил Бром. – Ему нужны оружие, боеприпасы, бронетехника, а также иные жизненно важные ценности. Там всего этого хватает – Европа готовилась.

– А чего он тогда не переберётся туда? – спросил я.

– Он слишком сильно любит Питер… – тихо произнёс Бром.

– Серьёзно? – нахмурившись, уточнил я.

– Нет, конечно! – воскликнул он. – Я в душе не ебу, чего он не перебирается в Европу! Может, боится океана? А может, действительно, слишком любит Питер и никуда уезжать не намерен? Кто вообще может знать, что и у кого творится в голове?

– Значит, Чаушеску не заинтересован в продвижении на восток? – спросил Проф.

– Когда я был у власти, а это было недавно, он вообще не смотрел на восток, – ответил Бром. – Возможно, когда он увидит, что вы сделали с моей державой, его мнение изменится, но это тема из области философии. Попиздеть об этом можно, но как оно будет в итоге – хуй заранее угадаешь.

– Интересно… – произнёс Проф.

– Ещё какие-нибудь вопросы? – спросил Бром.

– Нет, больше вопросов нет, – покачав головой, ответил Проф.

– Тогда что будет со мной? – спросил Бром.

– Пока что, не знаю, – сказал Проф.

– Я знаю ещё очень много! – напомнил нам Бром. – Мы ещё даже не начали говорить!

– М-хм… – задумчиво хмыкнул Проф.

– Не надо меня в расход, Проф, – твёрдо попросил Бром. – Давайте посотрудничаем? Признаю: я слаб и меня выебали! Это факт, с которым никто не будет спорить, да? Я готов принять ваши условия!

– Какие ещё условия? – поинтересовался Проф.

– Ну, ты же озвучивал их – трёхразовое питание, гарантии некоторых конституционных прав, жильё… – перечислил Бром. – Готов ходить в рейды, защищать конституционный порядок и заслонять грудью жопу президента, если придётся!

Я не сдержался и заржал:

– Долбоёб, ха-ха!

– Какие могут быть гарантии, что ты нас не предашь? – спросил Проф.

– Как всегда: никаких, – честно ответил Бром. – Но ты сам рассуди, Проф… Мою державу вы уже раздолбали – пидарасы скоро начнут грызню и раздраконят её до конца. А мне как-то надо держаться на плаву, так же? Пока твои архаровцы тащили меня сюда, я очень многое переосмыслил. Знаешь, дзен поймал такой. Больше всего на меня повлиял тот мразотный хуй, который отрубил мне руки и ноги – он у вас совсем отбитый! Я слышал раньше, что у власти высокая цена, но иметь дело с такими ебанатами – нет, это уже слишком…

– Кстати, а как вы прозвали его у себя? – спросил я.

– Кого? – спросил не понявший меня Бром.

– Ну, того мразотного хуя, который порубил тебя, – пояснил я.

– А-а-а, этого… – наконец, понял меня он. – Вот у тебя же неплохой словарь матов накопился за жизнь, да? Вот почти всё, что ты можешь вспомнить оттуда, так или иначе, но использовалось для именования этого вашего ебаната. Мразотный хуй, пидарас, штопанный гандон, уёбок, пидор, хуйло, ебанат, дрочила, хуила, долбоёб, уебан и далее по списку.

– То есть, никаких Вампиров, Снайперов и так далее? – уточнил я.

– Нет, – покачав головой, ответил Бром. – Тебя уважают, потому что против тебя всегда есть шанс на победу. А против этого пидора шансов нет никаких… И против Манды тоже…

– А это кто? – спросил я.

– Ну, ходит у вас такая – кончу свою липкую по кустам разбрасывает… – ответил Бром.

– Ты выражения попроще выбирай, окей? – нахмурившись, потребовал я.

– А, не знал, извини, – сразу же дал задний Бром. – Ну, Проф? У Фронтира условия распространяются на президентов в изгнании?

– Посидишь в клетке некоторое время, – ответил Проф. – Понаблюдаем за тем, как пойдут дела у Тамбова, а там посмотрим.

– Это уже хорошо! – радостно улыбнувшись, воскликнул Бром. – Это уже дипломатия! А кормить меня будут? Ну, трёхразовое питание…

– Да, – подтвердил Проф. – Но имей в виду, что если попробуешь сбежать – за тобой отправится он и та, которую ты обозвал Мандой.

– Это не я придумал! – воскликнул Бром. – Это народное прозвище – я просто озвучил! И никуда я не сбегу – некуда мне бежать больше…

Проф постучал кулаком по двери.

– Забирайте его! – приказал он охране.

Брома унесли в его камеру, а Проф остался сидеть за столом.

Он начал записывать всё, что услышал, на бумагу, а я продолжил стоять, прислонившись к стене.

– Что думаешь, Студик? – спросил он.

– Бром показался мне завзятым пиздоболом, – поделился я своим мнением. – Не уверен, что среди всего его трёпа было хотя бы 50% правды.

– Посмотрим, – сказал Проф. – В любом случае, пусть посидит в клетке – определим его судьбу позже. Но что ты думаешь о том, что он говорит о Тамбове и его ближайшем будущем?

– Всё это может оказаться в тех 50%, где пиздёж, – ответил я. – Но концепция с ослаблением своих КДшников и сеяньем взаимной ненависти среди данников – я где-то такое уже слышал. Кажется, на уроках по истории.

– Divide et impera, – произнёс Проф. – Разделяй и властвуй.

– Надеяться ему не на что, – сказал я. – Волшебник в голубом вертолёте не прилетит и не спасёт его, отвлекая нас бесплатным кино… Самый лучший исход, в случае Брома – это умудриться свалить от нас, а потом бежать, куда глаза глядят. Ну или втереться к тебе в доверие, усыпить бдительность, а потом убить. Исключительно из резонов мести за порушенную империю.

– Логичные умозаключения, – похвалил меня Проф. – Ладно, Брома придержим – хочу выудить из него всю доступную информацию. Ронин, вы всё записали?

– Да, – ответил Ронин по громкой связи.

– Тогда я пошёл, – сказал я.

– Студик, выйдем, – произнёс Проф. – Нужно прогуляться и подышать свежим воздухом.

– Окей, – ответил я.

Покидаем тюрьму и медленно движемся в сторону отеля.

– О чём хотел поговорить? – спросил я.

– Недавно я столкнулся с осознанием, что некоторые из князьков правы кое в чём, – произнёс Проф. – Личная сила имеет значение. А чтобы у меня она появилась, мне нужно систематически ходить в рейды. Но не так, как это делали Пиджак и остальные, а как все. С высоким риском не вернуться.

– Это здравое решение, впервые за долгое время, – сказал я на это.

– А тебе не нравятся мои решения? – нахмурившись, спросил Проф.

– Конечно! – искренне признался я.

– Какие именно? – уточнил он.

– Да практически все, Проф, – ответил я. – Пиджак и остальные – они вообще нахуя здесь? Какого хуя они начинают что-то решать во Фронтире? А ещё твоё непонятное поведение – ты типа себя князем возомнил или что? Посмотри, куда такое поведение привело всех известных тебя князей! Тебе надо охладиться и отрезвиться – у тебя уже звезда на лбу, Проф!

– По поводу того, кем я себя возомнил или не возомнил – это моё личное дело, – сказал он. – А по поводу Пиджака и остальных – это наша стратегия. Нам всем нужно учиться сосуществовать. На тотальном доминировании нормальное общество не построить – нужно уметь договариваться. Ты просто слишком молодой, Студик, поэтому не понимаешь, но молодость – это болезнь, что обязательно проходит со временем…

– Проф, это мудаки, которые считают, что нормально держать людей в рабстве! – заявил я. – Их уже не исправить – нужно держаться от них подальше!

– Тогда это означает неизбежные войны, – произнёс Проф. – Я пытаюсь не умножать страдания и насилие, Студик. А ещё я пытаюсь построить нормальное общество. Та цивилизация, в которой ты родился и вырос, была построена не на насилии и доминировании, а на договорах. Поэтому я всегда буду пытаться договориться с теми, с кем можно договориться. А это предполагает, что мы будем сосуществовать с теми, с кем договорились. Ты понимаешь меня?

– Всё равно, это какая-то хуйня, – ответил я. – Договариваться можно, я не спорю, но нельзя позволять людям залезать тебе в жопу, Проф! Ты сам-то видишь, что происходит? Пиджак чуть ли не прописал свой язык у тебя в жопе! Уже на меня рот открывает, как твоя верная шавка, усматривая принижение твоего статуса в моих словах! Что это за хуйня, Проф⁈

– Оставим это, – попросил Проф. – Ты мне доверяешь?

– Ну, да… – ответил я.

– Тогда знай – все мои действия направлены на благо Фронтира, – заверил он меня. – И я хочу попросить тебя об одном – держи свои наблюдения при себе. То, что ты говоришь, влияет на окружающих. У тебя есть политический вес, поэтому люди, невольно, прислушиваются к твоим словам. И Пиджак верен – он понимает, что статус лидера принижать нельзя.

– Говоришь ты, а я вижу шевеление языка Пиджака в твоей жопе, Проф, – процедил я. – Это какая-то хуйня.

– Он боится, Студик, – произнёс Проф. – Боится тебя, Щеки, Лапши, Фуры, а до этого боялся Гали. Вы все – это ходячие символы его провала и унижения. Он нашёл меня как фигуру, за которой можно спрятаться и обезопаситься от вас. Поэтому пусть лижет жопу и лебезит – это безвредно для Фронтира, а ему так спокойнее.

То, что Пиджак – это ссыкло, было понятно уже давно, но с этой точки зрения я на эту ситуацию не смотрел.

– Не думай, что можно обрести влияние на меня бесхитростной лестью, Студик, – сказал Проф. – Я прожил очень долгую жизнь и встречал не таких людей. Боишься, что я стану таким же, как они? Можешь не бояться – мои убеждения тверды и у меня совершенно другие цели. Будь у меня цель возвыситься за счёт других, стал бы я городить всё это? Не проще ли мне было организовать что-то вроде того, что организовали князьки? Вы бы стали сильно возражать? Или бы не стали? Не задумывался об этом?

– В смысле? – нахмурившись, спросил я. – Типа, рабов держать?

– Нет, – покачав головой, ответил Проф. – Просто устройство, в котором я являюсь самым сильным КДшником, а вы грызётесь за кость посочнее, сами того не подозревая. Конкуренция за привилегии, подковёрные игры… Веришь или нет, но у меня есть богатый опыт и в этой части жизни. Я участвовал в межцеховой грызне, меня пытались подставлять, из зависти или корысти, но я ушёл на пенсию по своей воле, а не потому, что меня попросили. Куда всем этим князькам, которые до зверопокалипсиса, в большинстве своём, были простыми обывателями, в по-настоящему серьёзные интриги?

– Ладно, хрен с ним, – махнув рукой, сказал я. – Но объясни мне, какого хуя Пиджак сидит на заседаниях и участвует в разработке операций?

– Он сидит только на тех заседаниях, куда его пускают, – объяснил Проф. – На твоём докладе он был только потому, что так нужно было.

– И нахрена оно было нужно? – с раздражением спросил я.

– Демонстрация силы, Студик, – ответил Проф. – Думаешь, его КДшники смогли бы захватить Брома, отрубить ему конечности и вернуться без потерь, по пути сбив ударный вертолёт? Я дал ему выслушать твой доклад, чтобы он понял – он нам не ровня и существует тут только потому, что это я ему разрешил. Но не нужно бросать мне вызовы и ставить под сомнение мой авторитет, хорошо? В приватных разговорах можешь высказывать что угодно, кроме твоего мнения о моих родителях и жене, но на публике…