Текст книги "Вечно голодный студент 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Судьба – врагу не пожелаешь…

И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.

– Да, у нас это нормально, – сказал я. – У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу раз услышать от меня. Ладно, не будем терять время – показываю, как нужно вскрывать черепаший панцирь…

Поднимаю с земли кувалду и зубило, примериваюсь к панцирю и наношу первый удар.

– За работу, товарищи! – призвал я остальных рабочих. – Надо закончить сегодня, а то стухнет нахрен и ворон привлечёт!

Без болгарки дело шло гораздо медленнее, чем я ожидал, поэтому я убил около полутора часов на то, чтобы выдолбить примерно полметра «шва» панциря.

– Ну, примерно в таком духе, – заключил я, передав зубило и кувалду какому-то пацану лет пятнадцати.

Оставляю рабочих заниматься Улыбашкой, а сам иду в ЖК.

В квартире Хвоща обнаружилась сходка местных лидеров, которые расселись в гостиной, на стульях и табуретках, слушая речь Профа, доносящуюся из динамиков.

– … и эти условия едины для всех, – вещал тот. – Чеканка золотых монет – это монопольная прерогатива государства, поэтому за фальшивомонетничество, Уголовным Кодексом Фронтира предусмотрена смертная казнь.

«А, понятно…» – осмыслил я услышанное. – «В первые дни пояснял за права, а теперь поясняет за обязанности».

Я думаю, сегодня местные лидеры поймут, что выражение «мягко стелет» верно только в отношении первой части разглагольствований Профа, а всю жесть он оставил напоследок.

Прохожу через гостиную и захожу в спальню, где на кровати развалился Муравей, покуривающий одноразку со вкусом барбариса.

– Чё как? – спросил я, сев в кресло рядом с кроватью.

Через закрытую дверь доносится тихий, но твёрдый голос Профа, а со стороны окна слышатся ритмичные удары кувалд.

– Слишком приторно, – пожаловался Муравей. – Надо было брать другую в запас…

– Надо было лучше прятать основную дудку, – сказал я на это.

Его одноразка, которой он рассчитывал пробавляться весь наш рейд, приказала долго жить – она не перенесла удара панцирем Улыбашки и сломалась пополам.

– Сколько ещё форсрегениться? – спросил я.

– Ну, пишет, что два дня, – ответил Муравей.

Его очень сильно потрепало, с повреждением практически каждого внутреннего органа – внутренние кровотечения, раздробленные рёбра, вмявшийся в плоть хитин и так далее.

Если бы я не оказал ему первую помощь, он бы скопытился с вероятностью 100% – у него дважды включался таймер.

Но всё позади, так как я дважды затормозил таймер с помощью медикаментов, а дальше его организм начал укладываться в дедлайны и теперь нужно лишь ждать.

– Надо подумать о распределении статы, – сказал я ему.

За победу над Улыбашкой он заработал 21 левел, то есть, мой календарно-тематический план выполняется с опережением. Всё-таки, я охуительный педагог, потому что Муравей почти достиг соточки, а это уже совершенно другой уровень боеспособности КДшника.

– У тебя нет особых вариантов, поэтому придётся добить до капа «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии», – продолжил я, глядя на его стату на экране телефона. – Остаток можно раскидать в «Объём» и «Аппетит», чтобы уравнять их.

– А «Энергетический уровень»? – спросил Муравей.

– Неактуально, пока что, – ответил я на это. – Пока лежишь, отжирайся – сегодня на ужин наваристый черепаховый суп. Как оклемаешься и пройдёшь усилки, пойдём за Кабаном – нужно покончить с этой тварью и возвращаться в Волгоград.

– С Кабаном тоже мне помогать не будешь? – поинтересовался он.

– Разумеется! – воскликнул я. – Бразильская система, бро! Где бы ты был сейчас, если бы я нянчился с тобой?

– Ну, да… – согласился он. – Но хотелось бы чувствовать, что тебя прикроют…

– Нет такой опции, Муравей, – отрезал я. – Если по-хорошему, тебе вообще следовало ходить в соло-рейды, как я когда-то. Вот это настоящая прокачка – там любой неверный мувмент (1) может привести к смерти, а за такое интерфейс награждает очень щедро!

– Я всё понимаю… – сказал Муравей. – Но как-то это грустно…

– А ты сюда веселиться пришёл? – усмехнувшись, спросил я. – Рейды КДшников – это для грустных. Все весёлые уже погибли и перемещаются по этому миру только в виде кала.

Муравей лишь тяжело вздохнул в ответ.

– Сейчас схожу за какими-нибудь закусками и питьём, – сказал я, встав с кресла. – Жри активно, не покладая челюсти. Скоро всё кончится, и ты сможешь почиллить в своём номере – нужно просто закончить нашу грязную работу.

– Но это же ненадолго? – спросил Муравей. – Мы же потом пойдём в Баку…

– Ну, это да… – чуть растерянно ответил я. – Но, когда-нибудь, ты точно отдохнёшь! У меня такое бывало… пару раз.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, 19 ноября 2027 года*

– Ну, что там, пацаны? – спросил вошедший в квартиру Щека. – Здоров, бро!

– Привет, Щека, – ответил ему Муравей.

– Студик, бро, родной, брат-братан-братишка! – воскликнул Щека. – Ты говорил, что приготовил для меня какой-то разрыв очка! Надеюсь, блядь, что не буквально!

– Не, всё прилично, – заверил я его и подошёл к дивану.

Открываю диван и вытаскиваю из секции для хлама прямоугольную коробку в подарочной упаковке.

Делать было абсолютно нехрен, поэтому я потусовался в городе и нашёл в одном из разграбленных ТРЦ магазин подарков. Там-то я и разжился коробкой, заодно прихватив обёрточную бумагу, которую я выбирал минут двадцать.

Я долго колебался между «Нашему карапузу», с изображением младенцев, и сердечками с клубникой, на 14 февраля.

В итоге, выбрал последнее.

– О, как… – изрёк Щека, рассмотрев принт на обёрточной бумаге. – Надеюсь, там не метровой длины дилдо…

– Ты охуеешь, – пообещал я ему.

– Ну-с… – произнёс Щека и начал распаковку.

Разорвав обёртку, он открыл коробку, наполненную разноцветной мишурой, с недоумением уставился на винтовку, а затем обомлел.

– Охуеть… – прошептал он. – Это же… Это же «Сталинград»!

– Ага! – с улыбкой ответил я. – На прицел смотри!

Щека вытащил винтовку и начал рассматривать прицел.

– Но как⁈ – выпучив глаза, воскликнул он. – Это же… Ебануться! Студик, это пиздец!

– Да, это пиздец, – согласился я с ним и достал чехол к винтовке. – Вот ещё кое-что. К винтовке есть 43 патрона 8,6×70 миллиметров, то есть, Лапуа Магнум. Из них только 13 бронебойных, но, я думаю, ты сможешь налутать себе ещё.

– Конечно, блядь, смогу! – заверил меня Щека. – Нет, это ахуй, бро! Я никогда ещё не был так счастлив! Всё, буду должен тебе!

– Не, забей, – махнув рукой, сказал я на это. – Это же подарок.

– Как скажешь… – произнёс Щека.

Я как-то сразу понял, что теперь он будет напряжённо искать, чем бы отдариться.

– Когда идёте обратно? – спросил я, решив сменить тему.

– Сегодня же, – ответил он. – Мы заготовили нужное количество мяса, поэтому продовольственная безопасность Челябинска обеспечена на следующие два месяца – теперь будем эвакуировать, нахуй, всех местных жителей…

– Сам поведёшь первый конвой? – поинтересовался.

– Разумеется! – ответил Щека. – А кто ж ещё⁈

Из Волгограда прибыла автоколонна из пятнадцати бронированных автобусов, прикрываемых двумя БМП-2 и четырьмя «Тиграми».

Штатная вместимость автобусов – 50 человек, поэтому первым рейсом в Волгоград отправятся 750 человек и это минимум. Ещё кого-то возьмут в «Тигры» и БМП-2, но это ещё где-то 10–15 человек.

Эвакуация жителей Челябинска займёт не один день, потому что желающих остаться тут нет – вся местная экосистема работала на том, что тут обитает прорва вооружённых людей, которые живут сами по себе и на которых очень невыгодно наламываться.

Но когда большинство уедет, оставшимся бедолагам придётся очень туго…

И всё же, я не очень понимаю тех, которые хотели остаться – жить здесь дерьмово, без электричества, тепла и воды, а вот эта их «свобода» – ну, это крайне сомнительно.

Это «свобода» умереть от голода или болезней, «свобода» стать жертвой зверей, нагрянувших на дегустацию человечины, «свобода» умереть в драке за стремительно тающие ресурсы.

Наверное, они просто не хотят жить, как раньше – работать по графику, подчиняться кому-либо и так далее.

Но обстоятельства диктуют ультиматум: либо остаётесь тут, проживать очень короткую, но насыщенную неприятными событиями жизнь, либо принимаете предложение Фронтира.

Я, на их месте, вообще бы не колебался – удостоверился бы только, что это не скам от постапокалиптических скамеров, жаждущих поживиться за твой счёт, и поехал первым же рейсом.

А челябинцы уже успели удостовериться, что в Волгограде всё окей: партия убывших на самолётах уже записала много видео, а также пообщалась с Хвощом и остальными лидерами по радиосвязи.

– «Баобаб», вызывает «Гектар», – раздался из динамика голос Зулуса. – Начинаем паковать гражданских.

– «Гектар», «Баобаб» на связи, – ответил Щека. – Понял тебя. Скоро буду.

Он с нежностью посмотрел на винтовку, а затем начал упаковывать её в чехол.

– Ещё раз спасибо тебе, бро! – поблагодарил он меня.

– Да не за что, – ответил я.

– Тогда я пошёл – пора собираться, – сказал он. – Увидимся в Волгограде.

– Давай, счастливого пути, – пожелал я ему.

– А вам успешного рейда, – пожелал он нам в ответ.

Я опустил сиденье дивана и развалился на нём.

– Что, готов к усилкам? – спросил я у Муравья, сидящего в кресле.

– Готов, – ответил он.

– Тогда дерзай, – велел я ему. – Как закончишь, час на передышку и идём за Кабаном.

Муравей ушёл в спальню, а я открыл газету «Вечерний Челябинск» за 24 июня 2026 года.

Это выпуск, вышедший примерно после начала зоошизы – ну, вернее, тогда пошли первые признаки того, что что-то идёт не так, но власть ещё сохранялась и выглядела незыблемой.

В связи с этой «незыблемостью», газета «Вечерний Челябинск» выходила аж до первых чисел июля, но в последующих номерах нет ничего интересного – пишут о том, что надо сидеть дома, какие меры нужно принимать, чтобы минимизировать риски и как надо баррикадировать квартиру или дом, чтобы не пропустить зверей.

И именно выпуск № 47 – это последний нормальный, где описываются типичные проблемы провинциальных городов: предлагаются действия, как справиться с одичавшими псинами, досаждающими горожанам, освещается проблема нехватки пандусов для инвалидов, сообщается об успешной ликвидации очередной стихийной свалки и так далее.

Читаю и погружаюсь в те светлые и славные времена, донельзя спокойные и по-хорошему скучные…

До сегодняшнего дня я газеты вообще не читал, а тут просто нашёл на столе этот выпуск и он увлёк меня. Оказывается, интересно – гораздо интереснее, чем читать актуальную хуйню в интернет-изданиях.

– Всё! – сообщил Муравей из спальни.

А я только дошёл до статьи о садоводстве – тоже увлекательное чтиво, с привкусом ностальгии…

– Набивай текст! – приказал я.

Мне интересно, что даст это усиление, но о секретном методе посадки баклажанов и огурцов тоже прочитать очень хочется.

Где-то через десять с лишним минут, телефон тренькнул уведомлением. Неохотно отрываюсь от газеты и достаю мобилу.

– «Форсированная хемилюминесцентная проекция»

Описание: дальнейшая глубокая мутация подкожных биолюминесцентных желез в кистях, предплечьях, тыльной стороне ладоней и локтевых сгибах с многократным увеличением плотности люциферин-люциферазных комплексов, добавлением специализированных регуляторных клеток, адаптивных хроматофоров и внутренних светофильтров. Формируются дополнительные резервуары для накопления люциферина и механизмы мгновенной химической реакции с возможностью точного контроля интенсивности, спектра, длительности и геометрии светового потока.

Эффект:

Режим «Фонарь»: ровное свечение яркостью до 7200 люменов на дистанцию до 92 метров. Возможна плавная регулировка оттенка от холодного голубовато-зелёного до нейтрально-белого.

Режим «Вспышка»: мгновенная вспышка яркостью 26 000 люменов длительностью 1,3 секунды, вызывающая временную потерю зрения у цели на 14–22 секунды.

Режим «Луч»: формирование узкого концентрированного луча диаметром 25 сантиметров, яркостью 14 500 люменов, способного ослеплять одну цель на дистанции до 68 метров.

Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 8–14 Гц яркостью 18 000 люменов длительностью до 6 секунд, вызывающая сильную дезориентацию, тошноту и нарушение равновесия у всех целей в конусе 45° на дистанции до 35 метров.

Расход: 1240 килокалорий за 36 минут непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 1489 килокалорий за одну «Вспышку», 1354 килокалории за 33 секунды «Луча» или 1612 килокалорий за 6,8 секунд «Пульсация».

Примечание: значительно усилена защита глаз и зрительного аппарата носителя. Возможна тонкая настройка спектра и частоты. Повторное интенсивное использование в короткий промежуток времени вызывает умеренное истощение люциферина и временную усталость желез.

– М-да… – произнёс я, прочитав описание и эффекты. – Мощность растёт…

– Мне продолжать? – спросил Муравей, выглянувший из спальни. – Или протестируем?

– Да тут особо нечего тестировать, – ответил я. – Давай сразу до протоапекса и там уже посмотрим.

– Хорошо, тогда я приступаю, – сказал Муравей и вернулся в спальню.

В гостиную вошёл Хвощ.

– Всё в порядке? – спросил он.

– Да, в полном, – сказал я. – В городе всё спокойно?

– Да, всё отлично, – ответил Хвощ. – Народ на духовном подъёме – все с нетерпением ждут прибытия самолёта…

Смотрю на часы.

– Ещё где-то два-три часа и прилетит, – сообщил я ему.

Фазан летает практически без передышки – гоняет наш Бомбардир из Волгограда в Челябинск и обратно, эвакуируя челябинцев по семьдесят человек за раз.

Эти люди уже больше полугода жили без электричества, а тут рейс на самолёте – я даже не представляю их ахуй от происходящего.

– Мне нужно эвакуировать семью и близких мне людей… – заговорил Хвощ.

– Это не ко мне, а к Профу, – ответил я сразу же. – Мы с Муравьём здесь вообще не за эвакуацией, а по другим вопросам.

– Да, я знаю, – сказал Хвощ. – Но можно ли организовать…

– Нет, нельзя, – отрезал я. – К Профу с такими вопросами. Что тебе мешает связаться с ним?

– Я бы не хотел делать это публично… – объяснил Хвощ.

– А-а-а, хочешь выглядеть в глазах своих лучше, чем являешься на самом деле? – с усмешкой спросил я. – Ладно…

Достаю из подсумка «Азарт».

– «Январь», вызывает «Дюшес-1», – воззвал я к небесам.

– «Дюшес-1», «Январь» на связи, – ответил мне Ронин.

– Тут один человек хочет эвакуировать своих родных на самолёте, – сообщил я. – Можно устроить?

– Можно, – ответил Ронин. – Но нужно обратиться к «Иволге-1». Он всё организует.

– Понял тебя, «Январь», – сказал я. – Конец связи.

Прячу рацию обратно в подсумок и возвращаюсь к чтению газеты. Баклажаны – это охренительно…

– И? – нарушил возникшую тишину Хвощ.

– Что «и», блин? – нахмурившись, уточнил я.

– Ты обратишься к «Иволге-1»? – спросил он.

– Каким это, сука, образом⁈ – спросил я. – Он же сейчас в воздухе находится! Прилетит – пообщаюсь с ним насчёт твоей семьи и остального!

– А-а-а, я понял, – ответил Хвощ. – Спасибо большое.

– Не за что, – вздохнув, сказал я. – Готовь своих к вылету, чтобы не задерживали.

– Да-да, хорошо… – произнёс Хвощ и покинул гостиную.

«У всех свои шкурняки, блин», – подумал я с неодобрением. – «Жаль, что газета кончается…»

Я удивлён тем, что конкретно эту газету не пустили на растопку – всю зиму и ранней весной тут жгли всё, что может гореть.

Наверное, Хвощ сохранил эту газету в качестве напоминания о былых временах – в этом есть смысл.

Ещё у него тут стоит ЭЛТ-телевизор с видеомагнитофоном, что является жутким раритетом. Наверное, это в нашей природе – цепляться за прошлое…

Дочитываю номер «Вечернего Челябинска», а затем начинаю искать ещё какое-нибудь чтиво, чтобы убить время, но больше в этом доме нет никаких бумажных носителей.

Пришлось доставать телефон, подключать его к пауэрбанку и играть в мобильную дрочильню.

Муравей, в определённый момент, начал громко орать, но это нормально – такое бывает с КДшниками.

Примерно через полчаса он затих, а ещё через двадцать минут вышел из спальни.

– Всё, готово… – ответил он, показав мне руки.

Кристаллы на тыльной стороне ладоней сохранились, но существенно изменились – они приобрели бирюзовый цвет, а также уменьшились в диаметре и утопились в плоти глубже.

– Пиши, – велел я Муравью. – Что-то мне подсказывает, что должно быть интересно.

– Ещё как интересно! – заверил он меня. – Сейчас набью всё.

На перенос текста из интерфейса в телефон он потратил ещё десять с лишним минут.

– «Протоапексная хемилюминесцентная проекция»

Описание: протоапексная мутация полностью перестраивает подкожные биолюминесцентные железы в кистях, предплечьях, тыльной стороне ладоней, локтевых сгибах и плечевом поясе. Формируются гиперплотные люциферин-люциферазные комплексы с адаптивными хроматофорами, многослойными световодами и внутренними оптическими резонаторами, позволяющими концентрировать и когерентно фокусировать излучение. Добавлены специализированные резервуары для накопления люциферина и механизмы мгновенной химической реакции с точным контролем интенсивности, спектра, длительности, геометрии и когерентности светового потока.

Эффект:

Режим «Фонарь»: ровное свечение яркостью до 14 800 люменов на дистанцию до 149 метров. Возможна плавная регулировка оттенка от холодного голубовато-зелёного до нейтрально-белого.

Режим «Лазерный луч»: формирование узконаправленного когерентного луча диаметром 5–6 сантиметров, мощностью в 93 Ватт, способного причинять термический ущерб на дистанции до 28 метров.

Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 9–16 Гц, яркостью 26 000 люменов, длительностью до 9 секунд, вызывающая сильную дезориентацию, тошноту, нарушение равновесия и временную потерю зрения у всех целей в конусе 51° на дистанции до 52 метров.

Расход: 2180 килокалорий за 24 минуты непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 7743 килокалории за 30 секунд «Лазерного луча» или 2390 килокалорий за 9 секунд «Пульсации».

Примечание: практически полная защита глаз и зрительного аппарата носителя от собственного излучения во всех режимах. Возможна тонкая настройка спектра, частоты и фокуса. Повторное интенсивное использование в короткий промежуток времени вызывает заметное истощение люциферина и временную усталость желез.

– А вот это интересно… – заметил я, дочитав сообщение.

– Лазер, Студик… – произнёс довольно улыбающийся Муравей.

– Я уже несколько дней думаю о том, что тебя надо переименовать в Светлячка, – поделился я с ним. – Но уже поздно – Муравей прижился.

– Не, мне больше нравится Муравей, – покачав головой, сказал он. – Будем тестировать?

– Конечно! – ответил я. – Идём!

Спускаемся во двор и достигаем детской площадки, где всё так же висят ковры.

– Я думаю, никому больше не нужен ковёр, – произнёс я, а затем ткнул в один из ковров пальцем. – Вот этот, например. Жги лазером.

Муравей навёл правую руку на ковёр и активировал способность.

Лазер проявил себя в виде синего луча, который почти сразу же прожёг дыру в ковре.

– Стоп, – приказал я. – А теперь давай проверим его на чём-то более серьёзном. Вон то ведро – жги!

Муравей навёл руку, изогнутую в жесте, будто он подаёт её для поцелуя какому-то Антонио Бандерасу в чёрной маске и со шпагой, на эмалированное ведро и активирует режим.

На ведре сразу же возникло жёлтое пятно, которое быстро расширилось, а затем пошло накаливание участка стали докрасна, после чего образовалось отверстие диаметром 4–5 сантиметров, с неровными краями.

– Блин, это было круто… – поделился я мнением. – Сколько там толщина у вёдер обычно?

– Ну, где-то полмиллиметра, – пожав плечами, предположил Муравей.

– Неплохо, блин, – сказал я. – С этим уже можно работать – если попадёшь кому-то в глаз, то это автоматическое выключение света.

– Что теперь? – спросил Муравей.

– Теперь идём в местную столовку, отжираемся до отвала, а потом идём за жопой Кабана, – озвучил я план действий. – Потуши ковёр и идём.

Примечания:

1 – Мувмент – от англ. movement– «движение» – также встречается разновидность в виде «мува» – этот термин из новопидорского диалекта означает ровно то же, что и перевод на русский – движение. Но семантическое значение имеет более общий смысл – ближе к «действию» или «поступку». То есть, «неверный мувмент» – это может значить как «неверное движение», так и «неверный поступок».

Глава семнадцатая

Бразильская система

*Российская Федерация, Челябинская область, город Озёрск, 19 ноября 2027 года*

– А здесь по-своему вайбово… – поделился я ощущениями. – Я бы кайфовал, живи в таком месте.

Несмотря на то, что город совершенно обезлюдел, всё осталось на месте, пусть и начало медленно разрушаться.

Город располагается между четырьмя озёрами, что делает его местоположение красивым, но очень неудачным, так как тут, судя по рыбьим костям, встречающимся повсеместно, произошло нашествие озёрной фауны.

– Да, озёра… – согласился Муравей.

– Готов к пиздорезке? – спросил я. – Как только зайдём в лес, всё начнётся.

– А разве можно быть готовым? – уточнил он.

– Конечно! – ответил я. – Я, например, готов стоять в стороне и наблюдать за тем, как тебя будут пиздить. А ты готов получать и раздавать пиздюли?

– Да, наверное… – не очень уверенно произнёс Муравей.

– Тогда двигаем, – приказал я. – Ты идёшь впереди, а я следом.

Выжидаю, пока он пройдёт по улице хотя бы метров сто, а затем иду вслед за ним, стараясь поглядывать по сторонам и вслушиваться в обстановку.

Заходим в лес, расположенный между озёрами Иртяш и Большая Нанога, чтобы добраться до моста через озеро Травакуль – там, судя по спутниковому снимку, очень сомнительный мостик с непонятным состоянием.

Если окажется, что мост факапнулся в озеро, то придётся возвращаться и идти в обход, что было бы нежелательно, так как не хочется терять время.

Но вплавь пересекать озеро нельзя, потому что я точно знаю о том, что в этих водоёмах до сих пор обитает своя живность, адаптировавшаяся к новым условиям.

«Даже после пика мутаций, вынудившего большую часть обитателей покинуть озеро, в поисках халявного мяса, кто-то неизбежно остался», – подумал я. – «Это повсеместная проблема – твари организуют свои замкнутые или полузамкнутые экосистемы и спокойно ебут друг дружку, а деньги в кружку…»

– А это же где-то здесь был обнаружен Кыштымский карлик? – спросил Муравей по рации.

– Ага, – ответил я. – Где-то в этих краях. А ты что, из конспирологов?

– Нет, просто вспомнилось, – сказал на это Муравей.

– Поменьше болтологии и следи за палевом в оба глаза, – предупредил я его. – Я, если что-то вдруг, обязательно не прикрою.

– Да, я помню… – ответил Муравей.

Город Кыштым расположен юго-западнее, но в него мы заходить не будем, потому что нам известно, что Кабан бороздит просторы окрестных лесов и живёт в них свою лучшую жизнь, безжалостно истребляя всё, что имело глупость зайти на его территорию.

Достигаем искомого моста, и я вижу, что он до сих пор держится, несмотря на то, что ему пришлось простоять тут без какого-либо ухода всё это время.

– Заходи на мост, – приказал я Муравью. – Я за тобой.

Он быстро пробежал по громко заскрипевшему мосту, который с достоинством выдержал испытание, после чего по нему пошёл я.

Смотрю на воду и вижу несколько образин, с интересом глядящих на меня из-под воды. Похоже, что тут ходят не только люди, но и животные, которые иногда падают с моста, раз эти озёрные твари, отдалённо напоминающие сомов, пристально следят за мной.

Не хотелось бы падать в воду, не потому, что я не справлюсь с этими тварями, а потому что неизбежно уйду на дно из-за веса экипировки, ну и промокну насквозь, что нежелательно.

Но обошлось без падений – мост оказался гораздо крепче, чем я о нём подумал, поэтому эти образины на дне озера остались без потенциального ужина.

– Чего встал? – спросил я у ожидающего меня Муравья. – Двигай.

– Ты видел этих тварей на дне? – спросил он.

– Конечно, – ответил я.

– Может, грохнем их? – предложил он.

– Как ты это себе представляешь? – поинтересовался я.

– Тротила много… – произнёс он.

Я задумался.

– Не, хлопот дохрена, – принял я решение. – Лучше найдём хорошую лужайку, и ты подготовишь место встречи для Кабана. А потом пошумишь и будешь ждать гостей.

– Ладно, – не стал он спорить. – Но мне не понравилось, как они на меня смотрели…

– Да, мне тоже, – кивнув, сказал я. – Они никому не мешают, поэтому пусть живут.

Следуем по просеке в лесу, которую вырубили специально для строительства дороги – по ней, не без комфорта, добираемся до берега реки Кыштым.

Это не очень хорошая площадка для привлечения внимания Кабана, поэтому нам нужно углубиться дальше в лес, в самое сердце владений этой твари.

Из Волгограда прибыли ребята Нарка, с дроном-разведчиком, которые установили примерную численность свиней в этом лесу – их никак не меньше полусотни. И есть основания полагать, что это Кабан накапал…

Кабан проводит основное время у озера Букоян, где у него под боком водопой и жратва в виде ряски и озёрных обитателей, неспособных развиться во что-то мощное, так как они постоянно на голодном пайке.

Идём по лесу, и я всё чаще замечаю признаки активной жизнедеятельности свиней.

Они тут охотятся на всю живность, срут, чешут бока о стволы деревьев, ну и ломают кустарник.

Муравей, судя по изменившейся походке, предельно напряжён – ещё он вертит головой чаще, чем необходимо, что тоже выдаёт высокое нервное напряжение.

Его ИК-зрение позволяет видеть тепловые следы на дистанции до 200 метров, что очень мало, а ещё оно плохо пробивает кустарники, что делает его в лесу практически слепым.

Я же вижу всё отлично, но тоже кручу башкой, чтобы не упустить какую-нибудь белку-ассасина – свидетельств их обитания в этой области нет, но это ещё ни о чём не говорит.

Белки сделали ставку на маскировку и удары из засад, поэтому очень успешны практически в любом лесу, так что подляны нужно ждать при любом заходе в густой лес.

Вижу небольшую группу молодых свиней, движущихся по просеке примерно в нашу сторону. Они ещё не знают о нас, поэтому идут спокойно, но их встреча с Муравьём практически неизбежна.

Предупреждать его о них я не стал, потому что это непедагогично – посмотрим, как он справится…

Муравей заметил эту группу свиней, когда им осталось до него метров сто пятьдесят. Он не стал оглядываться и задавать немые вопросы, а просто приготовился встречать их.

Вожак этой группы яростно захрюкал и пошёл в атаку первым.

Огнестрел применять я запретил, поэтому у Муравья есть против этих тварей только длинный нож и способности.

Примерно за десяток метров до столкновения, Муравей применил «Пульсацию» и ослепил противника, а затем сошёл с его маршрута и нанёс безнаказанный удар ножом в шею.

Молодой кабанчик рухнул на лесную подстилку и начал кататься на спине, вереща и брызжа кровью из пробоины в шее.

Но Муравей уже перестал фокусировать на нём своё внимание и побежал к двум другим свиньям, которые тоже временно ослепли.

Первой он нанёс образцовый укол ножом в затылок, а вот вторая оклемалась и ударила его передними копытами в грудь, с целью повалить.

Только вот Муравей был готов к чему-то подобному, поэтому частично уклонился и устоял на ногах, параллельно нанеся свинье колющий удар в область шеи.

Свинья отскочила от него и начала крутиться на месте, визжа, как резаная.

«Хотя, почему это „как резаная“, если он её, действительно, порезал?» – озадачился я.

Муравей, тем временем, встретил последнюю нетронутую свинью, бросившуюся в последнюю атаку.

Тут он применил физическую дурь и шарахнул её с ноги прямо в лоб, использовав его как точку опоры для прыжка.

Отлетев на пару метров, он приземлился на обе ноги и, без перерыва, бросился в атаку.

Свинья пыталась уклониться от удара, но оказалась слишком медленной, поэтому получила примерно 20 сантиметров острой стали в шею.

Муравей отступил и вытащил из подсумка грязную ветошь – теперь он ждёт, пока его жертвы вытекут.

Оттирая нож от густой крови, он наблюдал за последней свиньёй, которая не выстояла и рухнула на правый бок, с каждым ударом сердца теряя всё больше и больше крови.

– Что будем делать с мясом? – спросил Муравей по рации.

– Ничего, – ответил я. – Пусть послужит кормом для местных обитателей.

Вывозить отсюда мясо как-то нерентабельно, потому что дохрена возни. Для нас с Муравьём мясо – это побочный продукт, бонус от выполнения основной задачи, поэтому сильно переживать от его потери мы не будем.

– Это только первая группа, – сказал я в рацию. – Заканчивай с недобитком и идём дальше.

Мой протеже подошёл к ещё живому кабанчику, который безуспешно пытается встать. Один укол – кабанчик отправился в Царство Бесконечных Желудей.

– Вперёд, – приказал я.

Муравей пошёл дальше, ориентируясь по офлайн-карте.

Точность геолокации уже стала сугубо ориентировочной, так как спутниковые группы отклоняются всё сильнее и сильнее. Сейчас разброс составляет около 70–80 метров, но это ещё полезно. А вот что делать, когда это орбитальное счастье закончится?

Придётся учить ориентиры, считать расстояние и так далее…

Нарк обещает, что на нашей территории мы без навигации точно не останемся: прорабатывается вариант с сетью стратостатов, которые будут играть роль спутников – это способно дать нам сравнительно точную геолокацию на ограниченной территории.

О космических запусках сейчас речь даже не идёт, поэтому спутники обречены, что вынуждает нас думать, как быть.

Наше стратегическое оружие, дроны-камикадзе «Герань-2», скоро уверенно полетит нахрен, потому что без GPS и ГЛОНАСС их хрен куда наведёшь – сигнал могут дать только стратостаты, которые не везде поднимешь…

Наконец, примерно через час после схватки Муравья с кабанчиком и свиньями, выходим к идеальной лесной поляне, возникшей вследствие локальной вырубки леса.

– Делай, что должен, Муравей, – дал я приказ. – А я поем и уберу пулемёт подальше, чтобы было меньше соблазна помочь тебе…

Снимаю со спины рюкзак и вытаскиваю из него пластиковый контейнер с тушёной картошкой с медвежатиной.

Не очень-то хочется есть это блюдо холодным, поэтому достаю из рюкзака портативный таганок и небольшую кастрюльку.

Разжигаю под таганком сразу две таблетки сухого спирта и ставлю на него кастрюльку с блюдом, пересыпанным в неё из контейнера. Добавляю немного воды и посыпаю перцем и солью.

Пока я провожу кулинарную подготовку, Муравей готовит пространство к встрече Кабана. Он начал размещать растяжки с гранатами и тротиловыми шашками, установил две имеющиеся у него МОН-50 на выгодную позицию для максимального охвата наиболее вероятного направления прихода свиней, а затем взялся за раскопки.