Текст книги "Вечно голодный студент 6 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Я… – начал снайпер, но замялся. – Я украл его, в самом начале апокалипсиса, вместе с винтовкой.

– То-то же, – удовлетворённо кивнув, произнёс я. – Нашёл он, блядь… Из грузовика выпало, ага-ага…

Извлекаю магазин из винтовки и выщёлкиваю патрон. Да, это Лапуа Магнум.

– «Дрозд», вызывает «Мулинекс», – позвал снайпер по рации.

Но в ответ тишина.

– «Дрозд», вызывает «Мулинекс», – вновь позвал он.

Но снова тишина в ответ.

– У меня есть для тебя одно крайне выгодное предложение, – произнёс я. – У нас есть большая община, названная Фронтиром – мы собираем людей и предоставляем определённые гарантии. Трёхразовое питание каждый день, некоторые конституционные права, типа неприкосновенности жизни, права на труд и так далее. Также предоставляется жильё на безопасной территории и бесплатная медицинская помощь. Взамен придётся устроиться на работу, как в старые добрые времена, ну и не выёбываться по политическим темам. Профу, нашему лидеру, абсолютно похуй, кем ты был, кем ты являешься сейчас, но на территории Фронтира ты должен стать примерным гражданином и у тебя не будет проблем. Предлагаю эвакуировать во Фронтир тебя и твою семью, а взамен мне нужна твоя винтовка и все имеющиеся патроны к ней.

– Что мешает тебе забрать её просто так? – с недоверием спросил снайпер.

– Не такой я человек, – ответил я. – Да, среди КДшников встречаются настоящие пидоры, но я не из их числа, как и Муравей. Муравей вообще, охуенный парень!

– Да-да! – согласился со мной Муравей. – Я добряк – это все знают!

– Короче, надо зарыть топор войны и обменяться ценными дарами, – сказал я. – Ты – винтовку и боеприпасы, а я – безопасный транзит тебя и твоей семьи во Фронтир.

– Слишком гладко стелешь, – произнёс снайпер.

– Говорю, как есть, – ответил я. – Муравей, покажи ему видео.

Мой протеже вытащил из кармана смартфон и нашёл стандартный материал, который предназначен для показа тем, кто сомневается, но боится спросить.

На экране OnePlus 15 появился Проф, одетый в белый деловой костюм с красной рубашкой и белым галстуком – это выглядит дико, так как кожа у него тёмно-синяя.

Фон за ним – вид на Волгоград из окна конференц-зала «Хилтона», для которого подобрали самый солнечный день и засняли его отдельно. Профа снимали отдельно, на зелёном хромакее, а затем совместили изображения, из-за чего получился тяжёлый люкс.

– Здравствуйте, – заговорил Проф. – Меня зовут Профессором, и я являюсь лидером Фронтира – организации, поставившей перед собой цель – строительство островка Старого мира в отдельно взятом городе…

Далее он озвучивал подробности того, по чему я вкратце пробежался в беседе со снайпером, но каждое утверждение Профа иллюстрируется подтверждающими кадрами: теплицы, люди, обедающие в столовых, жизнь в номерах отелей и квартирах, жители, свободно гуляющие по улицам города.

Даже меня такой ролик подкупает – прямо хочется попасть в такой Фронтир немедленно…

Презентация города и Фронтира продлилась всего 7 минут и 38 секунд, но произвела на снайпера неизгладимое впечатление.

Когда экран почернел, снайпер ещё секунд десять смотрел на него изумлёнными глазами.

– Такое, и правда, где-то есть? – спросил он, посмотрев на меня.

– Мы, литералли, оттуда, родной, – улыбнувшись, ответил я. – Еды навалом, потому что мы отхватили огромный тепличный комплекс рядом с городом, охотничьи группы ходят в рейды, принося ежедневно тонны мяса, а мы, КДшники, защищаем всё это великолепие, с оружием в руках. Где бы ты хотел жить? В этом пиздеце, где ты вынужден стрелять в таких, как я, без шанса на успех, или там?

– Там, конечно… – произнёс снайпер. – Но как мне убедиться, что всё это правда, а не уловка?

– Ну, послушай, родной, – заговорил я. – Нам с Муравьём не помешает никто в этом городе и, возможно, во всей Челябинской области, взять тебя за жопу, упаковать и продать какому-нибудь турку в анальное рабство. И без излишних ухищрений. И место, где живёт ваш ОДКБ, найти тоже не проблема, потому что скопления людей неизбежно оставляют следы. Нахуя нам делать такой трудозатратный ролик, отвлекать Профа от его государственных обязанностей, людей от их работы, а потом исполнять хип-хоп перед тобой, чтобы… чтобы что?

Но у снайпера не нашлось ответа.

– Нам нужны люди, – сказал я. – Чем нас больше, тем больше мы можем.

– А какой смысл вам кормить людей бесплатно? – спросил снайпер.

– Чтобы не пиздели, – ответил ему Муравей.

– Именно, – подтвердил я. – И они не пиздят.

– То есть, это работа за еду? – нахмурившись, спросил снайпер.

– Нет, еда бесплатно, – покачав головой, сказал я. – Люди у нас работают за золото. Вернее, за золотые монеты, официально отчеканенные на монетном дворе Фронтира. Экономика, короче говоря.

– Ну… – произнёс снайпер. – А почему я?

– Да нам, в принципе, похуй кто, – ответил я. – К тому же, мне нужна твоя винтовка – есть у меня один друг, настоящий ценитель высокоточного оружия…

– Тогда я даю предварительное согласие, – принял снайпер решение. – И мою…

– «Мулинекс», «Дрозд» на связи, – раздалось из его рации. – Что у тебя?

– «Дрозд», у меня произошла встреча с приезжими, – сообщил снайпер. – Запрашивают переговоры – у них есть взаимовыгодное предложение.

– Что за хуйня, Дайсон⁈ – спросил неизвестный. – Какие ещё предложения⁈ Если это опять люди от Брома – пусть идут нахуй! Мы в этой грызне не участвуем!

– Это люди от Фронтира, – сообщил снайпер.

– Не знаю такого полевого командира! – ответил неизвестный. – Чьих он будет и откуда?

– Это название организации, – пояснил Дайсон. – А лидер у них – некий Профессор.

– И о таком я ничего не слышал! – ответил его собеседник.

– Нужна встреча, – потребовал Дайсон. – Это очень важно.

– Ну… – замялся неизвестный. – Ладно, но под твою ответственность. Если порожняк – пеняй на себя. Приводи.

– Всё, замётано, – ответил ему Дайсон. – Конец связи.

Смотрю на него очень внимательно.

– Если окажется подставой, то тоже пеняй на себя, – предупредил я его. – Мы-то с Муравьём обязательно выживем, такие уж мы люди, а вот ты предательства не переживёшь – обещаю.

– Это Хвощ, – ответил мне Дайсон. – Он не КДшник и не будет рисковать. Поговорите – если условия его устроят, то он присоединится к вам. Насчёт остальных – тут уж не знаю.

– Ладно, веди нас к Хвощу, – сказал я.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, община «Чурилово», 13 ноября 2027 года*

Муравей присвистнул, увидев стену крепости, которую отгрохали местные.

– Это вы сами такое забабахали? – спросил он у Дайсона.

В этих стенах виден грандиозный замысел создателей: первой линией обороны является поле с ржавой колючей проволокой, среди которого встречаются многочисленные кости животных, очень старые, вторая линия оснащена ржавеющим сетчатым забором, увенчанным такой же ржавой колючей проволокой, за которым стоят стальные вышки часовых, а третьей линией является стена из бетонных плит.

Вышки на второй линии пусты и нет стационарного оружия типа крупнокалиберных пулемётов, то есть, от неё отказались.

Зато на крышах жилых комплексов видны пулемётные гнёзда, в которых кто-то есть. И один ДШК сейчас направлен прямо на нас.

– Нет, это всё военные начали, до того, как ушли, – ответил тот. – А заканчивали уже мы.

– А куда они ушли? – поинтересовался я.

– Не знаю, – пожав плечами, ответил он. – Куда-то на северо-запад – скорее всего, ближе к Москве. Но нам не сообщали, а просто снялись и ушли, забрав с собой всю исправную бронетехнику и большую часть оружия и боеприпасов.

Полагаю, они отправились сражаться за координаты Росрезерва. Сильно сомневаюсь, что именно челябинские военные сейчас распечатывают эту кубышечку, но такой вариант нельзя полностью исключать.

«Ебаная Специальная Олимпиада…» – подумал я с неодобрением.

– В нас же не будут стрелять? – спросил Муравей.

– Не будут, – ответил Дайсон.

Подходим к металлическим воротам, снятым с какого-то серьёзного заведения – листовая сталь, покрытая облупившейся зелёной краской.

– Дайсон, ты⁈ – спросил часовой, стоящий на бронированной вышке. – Мне сказали, что ты должен привести каких-то переговорщиков для Хвоща – это они?

– Да, это они, – подтвердил Дайсон. – Открывай.

Ворота медленно отворились, и на нас уставилсь четверо боевиков с АКМ и АК-74.

– Проходите, – велел часовой из вышки.

– Идём, – позвал нас Дайсон.

Он повёл нас к дому, нумерованному как 48-й – типичной девятиэтажке серого цвета, вокруг которой построена двухметровая ограда из профильных труб разного диаметра, что выдаёт не очень умелый самопал.

Сразу становится понятно, что Дайсон не обманул – они тут не доверяют друг другу и огораживаются даже внутри общей ограды.

– Это я, Дайсон! – крикнул снайпер у забора.

– Сейчас открою, – сказал часовой и открыл ворота из кованого чугуна.

Проходим во внутренний двор маленькой крепости, в которую превращён многоэтажный жилой дом и нас сразу же встречает болезненного вида мужик лет шестидесяти.

Он худой, под глазами мешки, выражение лица такое, будто он постоянно просит добить его, чтобы прекратить мучения.

– Здравствуйте, – приветствовал он нас. – Меня зовут Хвощом. Кто из вас Проф?

– Приветствую, – ответил я. – Профа здесь нет, но от его имени говорю я – Студик.

– Студик, – повторил моё прозвище Хвощ. – Что ж, ладно. Какое предложение есть для нас у Профа?

– Муравей, врубай ролик, – приказал я.

Тот сразу же достал из кармана телефон и включил воспроизведение.

Спустя семь минут и тридцать восемь секунд ролик закончился и повисла тишина.

– Почему мы должны верить Профу и вам? – спросил Хвощ.

– Недоверие, в нынешних условиях – это нормально, – ответил я. – Но мы не ставим целью обманывать кого-то. Дайсон уже согласился и мы эвакуируем его вместе с семьёй в Волгоград. А вам нужно лишь всё взвесить и принять решение. Ну и если не сможете принять решение, то потом спросите у Дайсона, когда он устроится у нас.

– Это каким образом мы его спросим? – спросил Хвощ.

– Радиосвязью, например, – пожав плечами, ответил я.

– А у нас она, по-твоему, есть? – спросил Хвощ.

– Ну, должна быть, – сказал я. – Это ведь базовый минимум.

– У нас нет ни электричества, ни водоснабжения, ни связи, – озвучил проблему Хвощ. – Мы не сможем связаться с вами.

– А куда всё делось-то? – спросил я.

– Почти всё топливо выпили военные, ТЭЦ вышла из строя, а без электричества нет ни воды, ни связи, – объяснил Дайсон.

– То есть, вы тут в Средневековье живёте? – уточнил я. – И ещё думаете? У нас работает ГЭС – электричества столько, что хоть жопой жуй!

Я попытался представить себе порождённую своим сумрачным разумом метафору, но у меня не получилось визуализировать человека, жующего электричество жопой…

– Да, над метафорой надо поработать, – вынужден был я признать. – Но всё, что на видео – правда.

– Надо соглашаться, Хвощ, – сказал Дайсон. – Насчёт остальных не знаю, но я натерпелся тут этой хуйни – хочется жить, как человек, а не как средневековый долбоёб…

– Можно я скажу? – попросил Муравей.

– Говори, – ответил я.

– А где вы добываете еду? – спросил он.

– Недалеко отсюда есть тепличный комплекс, – ответил Хвощ. – Там мы все и работаем. Ну, почти все. Только вот электричества нет, воду доставляем механическими насосами, а работаем руками. Что-то сами едим, а что-то обмениваем.

– То есть, работаете сообща с остальными? – уточнил я.

– Нет, – мотнув головой, ответил Хвощ. – У каждого коллектива свой участок.

– Вот зачем так жить? – спросил я. – Будь у вас радиосвязь, вы бы давно уже поймали нашу волну и услышали о Фронтире. Мы зовём всех нормальных людей и адекватных КДшников.

– Сказал же, что связи нет, – произнёс поморщившийся Хвощ.

Из окон дома начали выглядывать люди – мужчины, женщины и дети.

Видимо, здесь редко происходят даже нейтральные события – в основном, хуёвые…

Но по лицам видно, что они моются, поэтому такого пиздеца, как в некоторых других городах, здесь нет.

И всё же, эти люди находятся в тупике. Развития тут не будет, потому что звери становятся сильнее, а боеприпасы конечны.

В конце концов, они столкнутся с ситуацией, в которой на их укреплённый микрорайон налетит броник, а защищаться от него придётся копьями.

– Может, сделаем жест доброй воли, Студик? – предложил Муравей, тоже увидевший людей в окнах.

– Например? – спросил я.

– Ну, мясо… – сказал он.

– Хм… – задумчиво хмыкнул я. – А это идея…

Мясо, откровенно говоря, жалко – это же столько килокалорий придётся отдать просто так, ещё в качестве красивого жеста, то есть, впустую.

С другой стороны, все эти люди, наверное, давно не ели мясо. Если Хвощ не пиздит, то они тут на веганской диете, а такого врагу не пожелаешь…

– Какое мясо? – заинтересованно спросил Хвощ.

– По дороге сюда мы замочили броника, – объяснил я. – И он, в разобранном виде, лежит в Фусике, который мы реквизировали в одном посёлке.

– Что за броник? – недоуменно спросил Хвощ.

– Бронированный медведь, – объяснил я. – У вас что, интернет отключили раньше всех?

– Да, – подтвердил Дайсон. – У нас бронированных медведей называют берами.

Сколько ещё накопилось разных названий одних и тех же вещей на просторах Необъятной?

– В общем, у нас есть около 650 килограмм медвежатины, – сообщил я им. – И ещё килограмм 50 собачатины. Мы готовы передать вам всё это в качестве жеста добрых намерений. Завялите, пожарите или сварите – делайте, что хотите, оно уже ваше.

– Грешно отказываться от такого, – неуверенно произнёс Хвощ.

– Тогда я сбегаю за тачкой, – сказал я. – А Муравей побудет у вас. Но если с ним что-то случится, то сюда сначала прилетят «Герани-2», а затем штурмовая группа, которая добьёт выживших.

Внимательно смотрю в глаза сначала Хвощу, а затем Дайсону.

– Предупреждаю так, на всякий случай, – предупредил я.

Глава четырнадцатая

Тьма над нами

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, община «Чурилово», 13 ноября 2027 года*

– Вообще топлива и радио нет? – снова спросил я.

– У кого-то что-то есть, – ответил Дайсон. – Но хрен тебе кто-то что-то просто так даст.

Мы стоим у кабины Фузика, кузов которого разгружает Муравей.

Выгружать-то там особо нечего – мясо броника и собак. Трофейные экипировка и оружие лежат в глубине кузова, накрытые брезентом.

Судя по всему, у местных намечается праздник, потому что люди вышли из дома и начали скапливаться у подъезда.

– Меня могут не послушать, поэтому ты скажи, – произнёс я. – Много мяса сразу нормальным людям есть нельзя, потому что у броника точно был энергетический уровень никак не меньше Е-4, а может и больше. Заворот кишок и все дела – оно вам не нужно.

– Да это нам известно, – ответил Дайсон. – Дураков нет – все дураки уже вымерли. А у тебя какой энергетический уровень?

– Е-5, – сообщил я ему.

– Ни черта себе… – тихо произнёс он.

– Короче, это всё очень классно, пир грядёт и вся хуйня, но что за люди за забором? – спросил я, кивнув на толпу, собравшуюся у ворот.

– А-а-а, это соседи, – ответил Дайсон. – Надеются, что что-то перепадёт с наших щедрот. Наверное, думают, что это кто-то из наших с удачной охоты вернулся.

– А вы не поделитесь? – спросил я.

– Ну, тут как Хвощ решит, – пожав плечами, ответил он.

– Поделитесь – не ебите мозги, – потребовал я. – Всё равно вам это досталось на халяву.

– Эй, парень! – обратился ко мне какой-то тип за забором. – Ты – КДшник же, да?

Одет он в охотничью камуфляжку, специально разработанную для того, чтобы тело пропавшего охотника МЧС и «Лиза-Алерт» не нашли вообще никогда…

С собой у него оружие – тактикульного облика АКМ, с коллиматорным прицелом. Значит, дядя непростой.

– А кто спрашивает? – развернувшись к нему, спросил я.

– Корсар, – представился этот тип. – Что привезли?

– Зови меня Студиком, – назвался я. – Привезли мясо. Это подарок общине Хвоща от Фронтира.

– Фронтир? – переспросил Корсар. – Слышал о таком.

– И что ты слышал? – поинтересовался я.

– Да всякое, – пожав плечами, произнёс Корсар. – Приходили люди из Тамбова и предупреждали, что есть некий Проф, который предлагает сомнительную хуйню, на которую лучше не соглашаться.

– Классно, – ответил я на это. – От Брома, что ли, люди?

– Ага, от него, – подтвердил Корсар.

– Ну, в Тамбове уже, наверное, закончился, кхм-кхм, референдум… – сказал я. – Бром-то теперь живёт у нас – бессрочный гость, скажем так.

– Вот оно как… – произнёс Корсар. – Это интересная новость…

– Студик, я всё! – сообщил подошедший Муравей. – Что дальше?

– А дальше нужно пообщаться с Хвощом, – ответил я. – Идём.

Мне не улыбается служить тут в дипломатической миссии, потому что цель рейда вообще не в установлении каких-либо дипломатических отношений с кем бы то ни было.

Весь процесс переговоров, согласования, убеждения, переубеждения и стадий принятия может занять дни и недели, а у меня дедлайны. А ещё я не имею желания участвовать во всей этой хуйне.

В связи с этим, хочу перекинуть это на Профа, чтобы он отрабатывал свои хлеб с маслом и чёрной икрой поверх них. А мы с Муравьём пойдём дальше.

Понятно ведь, что раз здесь очень активно проживали три-шесть тысяч человек, то ценного лута в городе осталось мало. А если вспомнить, что отсюда организованно уходили военные, чтобы поучаствовать в Специальной Олимпиаде в Подмосковье и Москве, то шансы на ценный лут падают почти до нуля.

Может, мы сходили сюда и не зря, в глобальном смысле, потому что есть шанс на увеличение населения Фронтира, но в локальном смысле мы потратили дохуя времени ни на что.

«Уже темнеет…» – посмотрел я на небеса. – «Муравью надо баиньки, а то заебался, судя по глазам».

Слишком много активных действий и нервного перенапряжения, как для одного дня – мне такое уже давно привычно, а вот Муравей только встал на стезю КДшника-рейдера.

«С каждым взятым левелом мы всё дальше и дальше от нормальных людей – и это проявляется во всём…» – посетила меня философская мысль.

Хвощ обнаружился во втором подъезде, в 72-й квартире, что на первом этаже.

Весь первый этаж у местных выделен под административку, поэтому люди тут не живут и никого здесь, большую часть времени, нет. Но Хвощ сейчас тут – принимает сумки с мясом и записывает результаты взвешивания.

– Надо поговорить, – сказал я ему. – Отойдём?

– Да, секунду… – ответил Хвощ и обратился к женщине, регулирующей весы. – Арина, займись этим без меня. Дайсон – проследи.

Это не электроника, а чистая механика, времён Горбачёва или даже Хрущёва – какие-то грузила, условно-понятная разметка – я без понятия, как этим пользоваться.

– Хорошо, – согласился Дайсон.

Выходим вместе с Хвощом в подъезд и поднимаемся на второй этаж – он живёт где-то тут.

– Итак, о чём вы хотите поговорить? – запустив нас с Муравьём в свою гостиную, спросил Хвощ.

Несмотря на то, что он тут лидер, квартира у него выглядит скромно: раннего постсоветского дизайна мебель, бумажные обои с цветами, дешёвый ковёр на полу, линолеум поёбанный, а стеклопакеты в окнах максимально стоковые.

Сажусь на диван, который серьёзно проседает под моим весом. И это я ещё рюкзак снял…

– Нам не улыбается торчать тут неопределённо долгое время, поэтому мы хотим, чтобы у вас установилась связь с Фронтиром, чтобы вы договаривались уже с Профом, – сказал я. – Ты готов к диалогу?

– Да, я готов обсудить условия, – подтвердил Хвощ.

– Тогда мы с Муравьём сгоняем в аэропорт, посмотрим его захламлённость и состояние полотна, – сказал я. – Затем я свяжусь с Профом и тот, скорее всего, пришлёт сюда Ан-2 с радиостанцией, генератором и топливом для него. Если кто-то ещё захочет присоединиться, из соседей, не препятствуй – когда присоединишься к Фронтиру, поймёшь, что увеличение общей численности населения Фронтира в интересах всех его членов.

– Мне просто хочется, чтобы всё это закончилось поскорее, – произнёс Хвощ. – Нашу ситуацию ты видишь, а дальше будет только хуже. Нас сильно подкосил грипп, эпидемия которого была прошлой зимой – если такое повторится в эту зиму, то мы её уже не переживём.

– А как вы решали зимой проблему с топливом? – поинтересовался я.

– Почти никак, – ответил он. – Одевались теплее, жили скученно, жгли мебель…

– Хуёвая обстановка, – констатировал я. – Тогда в ваших же интересах присоединиться к Фронтиру как можно скорее – у нас исправное центральное отопление.

– Я очень хочу верить, что это так… – сказал Хвощ.

– Что ж, нечего сиськи мять, – произнёс я, встав с дивана. – Муравей, идём – надо посмотреть на аэродром и прикинуть, сможет ли тут приземлиться Аннушка.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, у озера Первого, 13 ноября 2027 года*

– … нет, там всё в полном порядке, – продолжил я разговор по «Иридиуму». – Нет, блядь, нас такое не устраивает! Давайте уже отправляйте Фазана на Ан-2 – с грузами и группой поддержки! Проф, у нас график – мне не улыбается идти в Баку с недокачанным Муравьём!

Мы идём по железной дороге, пролегающей между двумя озёрами – Первым и Вторым.

Когда я узнал, как называются местные озёра, я был ввергнут в изумление полётом фантазии человека, который отвечал за этот вопрос.

Если подумать, то много ли известно озёр с названием «Первое»? Я знаю только одно, и оно находится в Челябинске – это гениально!

А название «Второе», мне кажется, встречается ещё реже, чем первое…

– Ладно, единиц мало – жду Ан-2 со всеми приблудами, – сказал я Профу.

Я поставил его в известность о том, что тут от трёх до шести тысяч человек, потенциально способных присоединиться к Фронтиру, что закрепит наш статус силы регионального масштаба.

– Подожди, Студик! – сказал Проф. – Мы отправим два самолёта с грузами, но к моменту их прибытия вы должны будете заготовить как можно больше мяса. Поговори с местными и найди самых сильных и опасных зверей, которые досаждают им – такие точно должны быть.

Задумываюсь об этом. Вообще-то, идея хорошая, потому что ещё раз демонстрирует могущество Фронтира, а также отвечает нашим с Муравьём задачам. Какая разница, где именно и по чьей просьбе мочить сильных зверей?

– Окей, замётано, – ответил я. – Всё, конец связи.

Завершаю вызов и снимаю с себя рюкзак, внутри которого помещаю «Иридиум» в специальную секцию, защищённую керамическими бронеплитами и кевларовой тканью.

– Ты что, уже поплыл? – спросил у Муравья, сонно хлопающего глазами. – Ускоряемся!

Через два десятка минут, мы вошли на территорию сначала укреплённого микрорайона, а затем и на участок группы Хвоща.

Хвощ не спит – сидит на балконе своей квартиры и смолит самокрутку.

Они выращивают в полях махорку, которая не интересует зверей, а затем либо курят её, либо обменивают на что-то ценное.

В принципе, растение не очень прихотливое, поэтому выращивать его можно в больших количествах, ну и электричества для этого не нужно – даже индейцы Латинской Америки выращивали табак, не подозревая, что будут пестициды, сеялки и прочие блага цивилизации.

– Заходите, – сказал Хвощ.

Поднимаемся с Муравьём в квартиру Хвоща и устраиваемся в гостиной.

– Проф обещает прислать два Ан-2, – сообщил я ему. – На них прибудет группа переговорщиков, а также медикаменты, которые вам всем очень нужны. Возможно, часть жителей удастся эвакуировать на этих двух самолётах – если договоритесь с Профом, но я в это не лезу. Нам же с Муравьём поручено завалить несколько особо опасных зверей – есть тут поблизости какие-нибудь звери, которые мешают вам жить?

– А зачем вам это? – спросил Дайсон.

– Чтобы показать вам, что мы тут не шутим и умеем решать проблемы, – честно ответил я. – Ну и вам халявное мясо – плохо, что ли?

– Есть тут звери… – произнёс задумавшийся Хвощ. – Самый назойливый – Улыбашка.

– Это ещё что? – спросил я.

– Болотная черепаха, – ответил за него Дайсон. – Мы назвали её Улыбашкой, за то, что она раньше обитала рядом с озером Улыбаш.

– Остроумно, – усмехнувшись, сказал я. – И чем занимается эта Улыбашка? Что собой представляет, примерные размеры, известные вам способности и так далее…

Хвощ сходил в соседнюю комнату и принёс папку с бежевой картонной обложкой.

– Вот её фотография, – сказал он, показав распечатанный снимок с дрона. – Тогда ещё было электричество, то есть, снимок сделан примерно полгода назад.

На снимке видно озеро болотистого цвета, на травянистом берегу которого развалилась черепаха, имеющая чёрный панцирь, а также вытянутую голову на длинной шее.

Качество изображения так себе, а ещё печатали не самым лучшим принтером, поэтому детали не рассмотреть.

– А свежее что-нибудь есть? – спросил я.

Данные о размере черепахи уже давно неактуальны, потому что даже люди за полгода делают такой прогресс, что неважно, что о них писалось раньше, а уж животные…

– Нет, – ответил Хвощ. – У нас нет электричества, а снимать на фотоплёнку мы не догадались. Да и как-то не было случая, чтобы Улыбашка попозировала…

– Что ещё о ней известно? – спросил я.

– Она быстрая, предпочитает ночное время, – произнёс Хвощ. – Атакует под прикрытием теней, выбирая ночи с сильной облачностью. Забирает всегда одного человека – без исключений. Ещё она будто бы понимает, где у нас находятся вышки с пулемётами и поэтому вырабатывает маршруты по скрытному проникновению на внутреннюю территорию.

– Стены не помогают? – задал я следующий вопрос.

– Помогают, – ответил Хвощ. – Поэтому она давно не ела никого из наших, но на конвои и группы собирателей нападает.

– Собиратели – это вы так мародёров называете? – уточнил я.

– Да, – подтвердил Хвощ. – Но это не важно, как их называть – важно то, что они гибнут из-за Улыбашки. Если сможете убить её, то будем век вам благодарны…

– Разберёмся, – пообещал я. – Ещё какие-нибудь беспокоящие звери имеются?

– Бера вы убрали… – произнёс Хвощ, а затем снова ушёл в соседнюю комнату.

Спустя пару минут он вернулся с двумя папками.

– Вот этот зверь ещё есть, – сказал он, раскрыв синюю папку. – Это кабан.

– Да уж вижу, блин… – сказал я, увидев распечатку снимка. – Хрена себе у него клыки… Когда сфотографировали?

На фото изображён здоровый кабанище, пасть которого оснащена четырьмя длинными клыками, а туловище и голова покрыты густой и, даже на вид, жёсткой шерстью. Мой намётанный глаз определил, что в этой туше не меньше пятисот килограммов живой и агрессивной массы. А ещё у него красные зенки – похоже, что это парень из моего клуба…

– Я не знаю, – ответил Хвощ. – Не меньше полугода назад, но, скорее всего, ещё раньше, потому что вокруг снег. Возможно, прошлой зимой или этой весной.

– Так себе актуальность, – сказал я. – Как прозвали?

– Никак – просто Кабан, – ответил Хвощ. – Обитает он у озера Иртяш, в лесу к западу от него. Ещё нам известно, что этот кабан завёл себе гарем из самок бывших домашних свиней. В Челябинск он захаживает очень редко, но когда захаживает, это кончается плохо. Его пытались взрывать, травить – бесполезно… Но сейчас он занят чем-то ещё, потому что его уже давно не видно.

– Может, сдох уже? – предположил я. – Такое случается.

– Да, случается, – согласился со мной Хвощ. – Но Кабан несёт нам долгосрочную угрозу. Если он ебёт свиноматок, то это значит, что скоро кабанов станет ещё больше. В конце концов, если его не уничтожить, это станет угрозой регионального уровня.

– Ладно, займёмся и им, – сказал я. – И последний…

– Последние, – поправил меня Хвощ. – На северо-востоке водится стая ужасных волков, которые иногда приходят и подъедают наших собирателей.

– Что ещё за ужасные волки? – нахмурившись, уточнил я.

Лидер общины вытащил из папки распечатку снимка.

– Да это же лютики! – воскликнул я, узнав зверей. – Вообще не проблема, блин! Разберёмся с ними на изичах!

– Если ты в этом уверен… – пожав плечами, сказал Хвощ. – У нас за это не берётся ни один КДшник.

– Это плохо говорит о ваших КДшниках, – ответил я на это и достал телефон. – Вот карта – сделай мне пометочки, где примерно обитают все эти твари.

Хвощ принял телефон и, сверившись с данными из папок, сделал пометки и подписал их как «Ужастики», «Кабан» и «Улыбашка».

– Муравей, падай где-нибудь, – приказал я. – Выспись, а с утра пойдём ебать местных зверей. Я тоже прикорну, чтобы накопить потенцию…

*Российская Федерация, Курганская область, село Барино, 14 ноября 2027 года*

– Ну, блядь… – пробурчал я, посмотрев на общее состояние Муравья.

Первой целью я выбрал лютиков, которых здесь называют ужастиками или ужасными волками – в честь реально существовавшего вида волков. Не такие уж они тут фантасты – у нас их называют лютиками в честь лютоволков, из «Игры престолов» Джорджа Мартина.

– Надо же следить за тем, что происходит сзади, Муравей, блядь… – сказал я с осуждением. – Ты как, в целом?

– Больно, но жить буду… – ответил он.

Я позволил ему лично расправиться со стаей лютиков, чтобы обеспечить мощный буст его прокачки. Началось всё очень хорошо, но в самом конце, когда лютики повалили Муравья и начали рвать его на части, мне пришлось вмешаться и добить двоих лютиков.

Открываю уведомления.

+4 очка опыта

+2 очка опыта

Переворачиваю один из трупов лютиков и вытаскиваю левую руку Муравья, отгрызенную мощной пастью. Достаю нож и начинаю вырезать хитиновую пластину.

– Ты же не обижаешься? – уточнил я, на всякий случай.

– Нет-нет-нет… – заверил меня Муравей. – Я бы и сам… если бы мог…

– Окей, – ответил я и продолжил сомнительное занятие.

Хитиновые бронепластины Муравья имеют потрясающие защитные качества, поэтому я считаю, что брать их надо – сдам их мастерам – они обязательно сделают какой-нибудь защитный элемент, который спасёт кому-то жизнь.

Хитин легче стали, при почти эквивалентных бронезащитных характеристиках, поэтому пригоден для экипировки ополченцев, которые не могут носить слишком тяжёлую броню.

Расправляюсь с левой рукой Муравья и помещаю хитиновые пластины в пакет, а затем приступаю к приведению лютиков в товарный вид.

– Сколько будет регениться рука? – спросил я.

– Почти трое суток… – ответил Муравей с сожалением.

– Блин, неприятно, – сказал я на это. – Ничего, время есть – я предполагал, что тебя будут нещадно ломать в процессе, поэтому сделал небольшой запас.

Свежевание лютиков – это привычный процесс, в каком-то смысле, медитативный, потому что я делал это уже сотни раз…

Муравей всё это время откисал на земле, наверное, жалея себя и испытывая боль от потери конечности.

Все шесть лютиков перешли в агрегатное состояние пакетированного мяса, я вымыл их шкуры в ближайшем ручье, а затем посолил их, чтобы не начали портиться. Мех лютика тяжёл, но зато плотен и сейчас просто не найти более надёжного теплоизолирующего материала. Это ценится, но только среди нормальных людей – КДшникам такая теплоизоляция не нужна, а иногда даже вредна…

– Двигаться уже можешь? – спросил я у Муравья, всё так же лежащего на земле.