Текст книги "Римлянин (СИ)"
Автор книги: Нариман Ибрагим
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
– Я думаю… – Санжар Али-паша выстроил на столе квадрат из двадцати пяти виноградинок. – Вот так будет достойно…
Фридрих поднял вопросительный взгляд, получил одобрение и убрал обратно в блюдо десять виноградинок.
– Как вы понимаете, в нашу безмерную благодарность вам нельзя включить стоимость самих освобождаемых, – обосновал он снижение «благодарности».
– Хм… – удивлённо посмотрел на изменившийся «виноградный расклад» бейлербей.
– Но мы будем более благодарны, если вы окажете нам содействие ещё кое в чём, – Фридрих добавил к неровному строю чёрных виноградинок ещё три. – Было бы неплохо, чтобы среди освобождённых имелось минимум двадцать людей, умеющих писать и говорить на латыни.
Бейлербей взял паузу, позвав малолетнего раба европеоидной внешности, который обновил ему содержимое кубка. Хозяин дома всегда имеет преимущество на переговорах, поэтому их лучше проводить на нейтральной территории. Но если приехал просить – придётся говорить на неравных условиях. Фридрих полноценно осознал этот момент ещё во время пребывания в России, где Пётр I активно пользовался всеми этими преимуществами, даруемыми родными стенами.
– Я думаю, такая необычная просьба будет удовлетворена при условии… – бейлербей с улыбкой добавил ещё две виноградинки.
Эта игра начала утомлять Фридриха.
– Да, это приемлемо, – кивнул он бейлербею, на лице которого мелькнула досада.
Видимо, эта иносказательная игра очень ему понравилась. Или, возможно, он подумал, что продешевил.
– К концу второго месяца от этого дня, примерно 13 дня джумада-аль-ахира (2), освобождаемые будут готовы, – изрёк бейлербей. – В том числе ваша особая просьба.
«Знать бы ещё, что значит эта „джуманджи“ непонятная», – подумал Фридрих.
Малолетний Петер никак не узнает, что он потратил не все пятьдесят тысяч рейхсталеров на взятку.
«Вряд ли он поедет в Силистру, чтобы спрашивать об этом Санжар Али-пашу, а если каким-то чудом всё же сделает всё это, то тот просто пошлёт его с такими вопросами к их магометанскому дьяволу», – мысленно усмехнулся Фридрих.
С такими деньгами на балансе ему можно не беспокоиться о благополучии дальнейшей жизни. Хотя в глубине души он прекрасно понимал, что рано или поздно проиграет в карты всю сумму, это неизбежно. Или умножит её многократно, что бывало с ним несколько раз в жизни.
Впрочем, всегда можно ещё разок нагреть на энную сумму маленького и наивного Карла Петера при очередном его поручении.
– Пока партия раб… освобождённых будет готовиться к освобождению, вы можете гостить у меня, – предложил Фридриху Санжар Али-паша.
– Я очень признателен, – ответил ему полупоклоном Фридрих.
//Герцогство Гольштейн-Готторп, город Киль, 5 января 1733 года//
– Это такой стресс, такой стресс… – жаловался Таргус, истощённый интенсивной работой и сейчас подвергающийся массажу от Греты.
Пришлось обучить её технике расслабляющего массажа, для чего было подвергнуто пыткам целых четыре придворных слуг.
«Кое-что полезное у китайцев взять всё-таки можно…» – подумал Таргус, спинные мышцы которого сейчас подвергались деликатному постукиванию.
Он понимал, что ребёнок не должен подвергать себя таким утомительным нагрузкам, но сделать ничего с этим помог. Без него ничего бы не получилось.
У деревеньки Нёр за сентябрь-октябрь-ноябрь месяцы и двести семьдесят пять с половиной тысяч рейхсталеров был возведён тренировочный лагерь, аналогов которого нет во всём мире. Тёплые казармы на двадцать тысяч человек, двадцать капитальных столовых, огромные склады площадью 35 000 квадратных метров, которые наполняются сейчас формой, экипировкой и провиантом длительного хранения, тренировочный полигон для отработки тактики и повышения физических возможностей солдат, а также прочие инфраструктурные объекты, необходимые для функционирования этого монстра нового времени.
Всё это родилось в голове Таргуса, перешло в бумагу, а потом воплотилось на месте, ценой его нервов и усилий.
Зато уже месяц как лагерь населён двадцатью тысячами новобранцев, 3/4 которых пришлось буквально купить у князей и герцогов близлежащих земель.
Оказалось, что людей у соседей много, а вот с деньгами определённая напряжёнка. Особо отличился князь Гессен-Кассельский, а по совместительству король Швеции и личный неприятель Карла Фридриха, Фредрик I Гессенский.
Королю Швеции было совершенно наплевать, что там будет с населением его княжества Гессен-Кассель, поэтому он шутя продал за сто сорок тысяч рейхсталеров восемь тысяч рекрутов.
В торговле рекрутами успешно поучаствовали также герцог Мекленбург-Стрелицкий Адольф Фридрих III, продав пять тысяч рекрутов со своих земель за восемьдесят тысяч рейхсталеров, курфюрст Саксонский и по совместительству король Речи Посполитой Фридрих Август I Сильный также продал пять тысяч рекрутов за восемьдесят тысяч рейхсталеров. Две тысячи рекрутов Таргус смог купить у курфюрста Баварии Карла Альбрехта за тридцать тысяч рейхсталеров.
Деньги огромные, но рекруты того стоили: продавали не абы кого, а здоровых, крепких, молодых людей, которые пусть и не имели нужной подготовки, но так было даже лучше для Таргуса. Переучивать сложнее, чем учить с нуля, он это усвоил уже очень давно и на собственном опыте.
Таргус от начала и до конца перевёл на хохдойч устав республиканского легиона, которых превосходил по содержательности вообще всё, что успели написать местные военные теоретики. Это была его главная ценность, новшество, которое может перевернуть военную мысль этого мира, поэтому он не стал выдавать его полностью, а разделил на условные разделы, которые выдавались инструкторам, которые сейчас их активно постигали, параллельно занимаясь упорной муштрой прибывшего пополнения.
За порядком и подготовкой в тренировочном лагере сначала следили инструктора из герцогской гвардия, которой перестало хватать на охрану герцога, из-за чего Таргусу пришлось вернуть их обратно к прежним функциям и нанять две роты швейцарцев, с которым был заключён очень дорогой долгосрочный контракт, обязывающий их делать в точности так, как говорит Таргус и тренировать рекрутов в соответствии с выданными рецептами.
По окончании контракта отпускать их он не собирался, потому что усвоенные за это время знания теоретически могут распространиться по Европе, чего бы очень не хотелось. Они либо умрут от массового отравления, либо заключат с ним ещё один долгосрочный контракт, он ещё не решил.
Сам он три раза в неделю посещал тренировочный лагерь и лично отслеживал происходящее в нём, указывая на ошибки и наказывая за проступки.
Герцог, который поначалу сильно жалел о прямо на руках тающих деньгах, теперь не мог нарадоваться происходящему.
//Герцогство Гольштейн-Готторп, тренировочный лагерь «Нёр», 6 января 1733 года//
– Петер, это великолепно! – воскликнул герцог, когда они стояли на балконе второго этажа кирпичного здания штаба и смотрели на муштруемых швейцарцами рекрутов.
Ввиду того, что существовал серьёзный языковой барьер, Таргус выдал инструкторам разговорники на латыни, хохдойче, нидердойче и французском, с помощью которых швейцарцы карали разноязыкий контингент, заставляя его понимать приказы на латыни.
Рекрутам деваться было некуда, потому что Таргус считал латынь лучшим средством коммуникации на поле боя. Она проще и без проклятых артиклей, которые он до сих пор иногда путал.
– Но сегодня пришло письмо от датского ублюдка, – продолжил Карл Фридрих. – Он выражает обеспокоенность наращиванием нашей военной мощи. Я написал, что не лезу в его дела, поэтому жду от него того же.
– Правильная тактика, – похвалил его Таргус, заметивший, что один из рекрутов шагает не в ногу. – Эй, как там тебя, Биш! Посмотри туда! В третьей колонне, в пятом ряду! Десять плетей ему! Это показательный марш, вы, проклятые ублюдки!!!
Швейцарец кивнул Таргусу и дал команду на остановку маршировки. Далее он вытащил из строя покорно ждущего своей участи рекрута и потащил его к колоде для наказаний.
Аккуратно раздевшись, рекрут покорно лёг на колоду, а швейцарец Биш приготовил плеть.
– Какого хрена они стоят лицом в сторону?! – воскликнул Таргус, а затем продолжил на латыни. – Нале-во! Внимание на одиннадцать часов!
Рекруты синхронно повернули головы в сторону колоды с наказанным и замерли.
Хлёсткий удар.
Ещё один.
Провинившийся рекрут держал рот закрытым, лишь кривя лицо в муках. Им запрещено кричать.
Удар.
– Завтра я еду в промзону, – поделился Таргус планами, равнодушно глядя на экзекуцию. – Буду отсутствовать до вечера.
Удар.
– А зачем ты возводишь там стены и башни? – поинтересовался герцог Карл Фридрих, едва заметно вздрагивающий при каждом ударе плети по телу рекрута.
Удар.
– Мы должны хранить наши секреты, – ответил Таргус. – Если кто-то прознает про наш способ изготовления пушек и пуль, мы потеряем преимущество.
Удар.
– Фридрих присылал гонца, – герцог отвернулся и посмотрел на багровое заходящее солнце. – Прибудет в течение двух недель.
Удар.
– М-хм, – кивнул Таргус.
Удар.
– За три дня до отправки гонца погибло три заказанных тобою человека, – продолжил герцог. – Это ведь не сильно повлияет на твои планы?
Удар.
– Досадно, конечно, – вздохнул Таргус. – Но я даже не надеялся, что ему удастся полностью выполнить заказ.
Удар. Биш приказал двоим рекрутам отнести наказанного в лазарет. Быстро принесли носилки, погрузили рекрута с изуродованной плетью спиной и побежали в отдельное здание лазарета, где трудятся школяры медицинского факультета Кильского университета. В серьёзных случаях толку от них мало, но с кровоточащими ранами они разбираются весьма ловко, особенно после того, как Таргус навязал им санитарию и обязательное мытьё рук. Поэтому смертность даже серьёзно наказываемых плетью рекрутов была очень низка, чего нельзя сказать о других армиях, где о солдатах заботились не слишком уж сильно.
– Две недели, говоришь? – Таргус задумчиво посмотрел вдаль. – Нормально.
Примечания:
1 – Hic est canis cacat! Matem tuam! (лат.) – Это дерьмо собачье! Твою мать!
2 – 13 день джумада-аль-ахира (исламский календарь) – 1 декабря.
Глава VII. Польские наследники
//Герцогство Гольштейн-Готторп, город Киль, 22 января 1733 года//
– Как это понимать? – спокойно спросил Таргус.
– Это единственная уцелевшая, – так же спокойно ответил Фридрих.
– Ты понимаешь, что вся эта операция затевалась для того, чтобы привезти сюда не менее десяти освобождённых рабов, говорящих и пишущих на латыни? – задал следующий вопрос Таргус.
– Зима на улице, – ответил Фридрих, пожав плечами. – Холодно, к тому же, половину пришлось бросить, потому что их поразила какая-то инфекция. Они, скорее всего, уже мертвы.
– Если бросать людей посреди леса, они обычно умирают, – саркастически произнёс Таргус. – Кто она такая?
– Санжар Али-паша говорил, что она гречанка из-под Смирны, – ответил Фридрих. – Но я её не понимаю. Говорит на греческом и на латыни.
Таргус внимательно осмотрел своего будущего помощника.
Это была явная карлица, на вид ей лет четырнадцать-пятнадцать, но может быть больше.
«А мне ведь нужен был человек, которого будут воспринимать серьёзно»… – подумал он, глядя на потупившую взгляд карлицу.
– Как тебя зовут? – спросил Таргус на латыни.
– Зозим, господин, – поклонилась карлица.
Волосы её кудрявые, каштанового цвета, глаза зелёные, кожа смугловатая, что характерно для жителей Малой Азии, рост где-то метр с копейками, около 105–107 сантиметров. Голова выделяется тем, что непропорционально больше, чем у обычных людей, но плечи широкие, она очень худа, это сказались тяготы долгого путешествия по зимней Европе, но если она сумела дойти до Гольштейн-Готторпа, значит, она лишена тех недостатков, свойственных многим карликам. Например, Таргус слышал когда-то давно, что если карлик упадёт в метровой глубины снег, то уже не выберется обратно самостоятельно. Это для него смертный приговор.
Овальное лицо этой карлицы было буквально обезображено интеллектом, что видно по глазам, возможно, она намного умнее, чем стоящий тут Фридрих. Только вот рабыня она, что в очередной раз доказывает, что ум – это не доминирующее конкурентное преимущество, тотальное значение имеют стартовые условия.
Нос у неё маленький, рот относительно лица очень большой, скулы не выражены, в целом это классическая гречанка, коих Таргус в прошлой жизни много повидал, только размеры её в диапазоне «компакт».
– Выжившая? – Таргус рассмеялся. – Ха-ха!
Зозим, при переводе с греческого, означает «выжившая». Это было очень иронично ввиду того, что она единственная осталась в живых из всего числа подобранных для Таргуса людей.
– Откуда ты, Зозим? – продолжил опрос Таргус.
– Из Смирны, господин, – ответила Зозим. – Но родилась на Крите.
Её не удивляло, что ребёнок такого возраста может так чисто изъясняться на латыни. В жизни бывает всякое, она знает это как никто другой. Она сама яркий пример этого.
– Писать на латыни умеешь? – последовал следующий вопрос Таргуса, а затем подвинул по своему письменному столику лист бумаги и перо с чернилами. – Напиши мне… Напиши следующее: Я, Зозим из Смирны, далее Работник, торжественно клянусь честно и достойно работать на Таргуса Силенция Виридиана, далее Работодателя, в течение следующих сорока лет за фиксированную ежемесячную ставку в два рейхсталера в месяц.
Зозим ничему не удивилась, уверенно взялась за перо и написала всё озвученное. Таргус принял лист, который она со знанием дела осыпала песком и начал читать.
– Ты ж смотри! – удивился Таргус. – Только не Viridan, а Viridian.
Фридрих молча смотрел на происходящее и делал вид, что его здесь как бы нет.
– Простите, господин! – упала на колени Зозим.
– Встань, – приказал Таргус. – Пиши заново на этом листе.
Зозим со всем старанием написала исправленный вариант записи и ожидающе посмотрела на Таргуса.
– Пиши дальше: Работодатель обязуется вовремя выплачивать зарплату, обеспечивать достойное трёхразовое питание…
Спустя двадцать минут образцовый трудовой контракт был закончен.
– У тебя есть подпись? – спросил Таргус.
– Нет, господин, я не знаю, господин, – зачастила Зозим.
– Тогда вот здесь напиши свою фамилию и имя вот в этой графе, – указал Таргус.
После того как Зозим расписалась в графе «Работник», Таргус расписался в графе «Работодатель» и поставил печать.
– Всё, теперь ты работаешь на меня, Зозим, – сообщил он бывшей рабыне. – Условно ты свободна, но тебя связывает сорокалетний контракт.
Карлица явно не знала, как реагировать на происходящее, поэтому просто ещё раз поклонилась и упала на колени.
– Встань, – приказал Таргус. – Ты теперь свободный человек, который работает на меня, потому что в нашем герцогстве никто не терпит рабства. Ты же хочешь быть свободной и работать на меня?
– Да, господин, – опять ударилась лбом в пол Зозим.
– Эх, – вздохнул Таргус. – Вставай и отряхнись. Фридрих! О, ты ещё здесь! Необходимо организовать личную комнату моей новой работнице, желательно неподалёку от моего кабинета, чтобы была для меня в близком доступе. Трёхразовое питание с моего стола, одежное содержание, достойное отношение как к свободному с этого дня человеку. И ежемесячный оклад два рейхсталера.
– А какая у неё будет должность? – поинтересовался Фридрих.
– Пусть будет пока что… учителем латыни для наследника герцога, – ответил Таргус с усмешкой.
– Очень дорогой учитель, Ваша Светлость… – покачал головой Фридрих.
– Хорошо, тогда три рейхсталера, – улыбка Таргуса стала ещё шире, а затем исчезла с лица. – Ты что, забыл наш давний разговор?
– Не забыл, Ваша Светлость, – поклонился Фридрих, явно недовольный.
– Вот и хорошо, мой дорогой, – вновь улыбнулся Таргус, но уже несколько иначе, лицом, но не глазами.
Выглядело всё это довольно жутко и пронимающе: не ждёшь от четырёхлетнего ребёнка таких мимических метаморфоз. Не могут дети в таком возрасте так смотреть и улыбаться.
«А ещё они не могут готовить налоговые реформы, проектировать масштабные тренировочные лагеря и организовывать освобождение пяти тысяч христианских душ из магометанского плена с одним им понятым мотивом», – подумал Фридрих. – «Будь он сейчас взрослым, в кратчайшие сроки мог бы возвысить герцогство».
– Можешь идти, – отпустил его Таргус. – Теперь же вернёмся к тебе, Зозим. Слушай свои задачи…
//Герцогство Гольштейн-Готторп, город Киль, 3 февраля 1733 года//
– Вот дела… – Таргус взбудораженный новостями, зашагал по кабинету герцога, который сидел с письмом в руках. – Зима, сходи за документом с пометкой «СВ» на красной полке.
Зозим адаптировалась к новому климату, новому окружению и прибавила пару килограмм в весе из-за качественно улучшенного питания. Только вот к ритму работы Таргуса она приспособиться ещё не смогла, поэтому сильно уставала. Сам Таргус тоже уставал, но стоически терпел, потому что армия нужна очень срочно, как и новые пушки с новыми боеприпасами для дульнозарядных мушкетов.
– Во что это выльется, понимаешь? – спросил он у молчащего герцога.
– Понимаю и чувствую, что грядёт что-то очень масштабное и кровавое, – грустным голосом ответил Карл Фридрих. – И мы мимо этого не пройдём.
– Но не сразу ведь? – Таргус принял из рук ассистентки папку с серым корешком и положил её на стол перед герцогом. – Что мы имеем из диспозиции? Кто законный кандидат на трон? Фридрих Август. Кто ещё?
– Лещинский, – ответил герцог.
– Станислав Лещинский, – нашёл нужную страницу в папке Таргус. – Но на него у меня мало информации. Чем знаменит?
Пусть Шлезвиг-Гольштейн является захолустьем, но это не мешает Карлу Фридриху быть в курсе всех новостей о громких событиях в Европе.
Конкретно сейчас они раздумывали над тем, что делать в сложившейся ситуации: Август Сильный, король Речи Посполитой, известный также как Август II, двинул кони, о чём известили все дворы Европы.
– Его поддержат французы, – произнёс Карл Фридрих. – Дочь Лещинского – жена Людовика XV, он пойдёт на многое, чтобы посадить на трон Речи Посполитой своего тестя. Тем более, что Лещинского поддержат все магнаты, он последние годы готовил к этому почву. Со стороны Фридриха Августа русские и… мы. То есть Священная Римская Империя. Но в большей степени Австрийское королевство. Ну и пруссам выгоднее, чтобы на троне сидел человек из наших, а не какой-то французский кандидат, который будет вести соответствующую политику.
– Российская империя, Прусское королевство, Священная Римская Империя, часть магнатов Речи Посполитой и Фридрих Август против Королевства франков, часть магнатов Речи Посполитой и Станислава Лещинского, – перечислил стороны Таргус. – Если бы я ставил, то поставил на первых, нежели на вторых.
– Испанцы ещё могут выступить на стороне Франции, – добавил Карл Фридрих. – Но это не точно.
– Очень скоро начнётся мясорубка и нам надо не упустить свой шанс, – произнёс Таргус. – Сможешь отбрехаться от Карла VI, что не сможешь участвовать в текущей войне?
– Мы в большей степени сами решаем, участвовать или нет, – пожал плечами «отец».
– Никак не могу понять смысл этого государства… – посетовал Таргус. – Ладно, я спать. Зозим, собери документы и за мной.
Вместе они покинули рабочий кабинет герцога и прибыли в рабочий кабинет Таргуса.
– Запомнила, о чём шла речь? – спросил у ассистентки Таргус.
– Да, господин, – ответила та.
– Пиши, – распорядился Таргус и направился к кровати. – Закончишь – потуши свечи.
Раздевшись, он залез на перину и укрылся толстым одеялом. Он с давних пор любил укрываться потеплее.
//Тренировочный лагерь «Нёр», 17 апреля 1733 года//
Задачки, которые подкидывает ему жизнь, не были нерешаемыми. Таргус внутренне гордился тем, что умел решать разные задачи и всегда приходить к поставленным целям.
Вот и сейчас он наблюдал за ещё вчера немытыми варварами, которые стройными колоннами маршируют по плацу.
Прошло слишком мало времени, это не полноценные солдаты, они ни разу не проливали кровь на поле брани, но в текущих реалиях это скорее плюс, нежели минус: современная война из категории тех войн, которые не требуют какой-то высочайшей квалификации от солдат.
Тактической подготовки у этих солдат нет, но она и не требуется, стрелковые цепи он применять не собирался, не то оружие, а при линейной тактике солдату думать вообще не надо, скорее даже надо не думать, чтобы не сбиться с ритма перезарядки дульнозарядного мушкета.
Поэтому Таргус и не готовил никаких элитных вояк из командного состава, не засоряя их пустые головы ненужными тактическими выкладками, помимо тех, которые имелись в уставе. Единственное, он заставил их наизусть разучить сигналы флагами и дублирующие их сигналы горна.
Он разбил все два легиона на привычные ему когорты и манипулы, назначил самых толковых по мнению швейцарских инструкторов солдат деканами и центурионами, а также лично избрал самых сообразительных и быстро усваивающих примеры применения тактики, назначив их примипилами, которым вверил когорты. Эти персоны были временным явлением, первые бои покажут, что они из себя представляют.
Карл Фридрих был очень недоволен решение Таргуса ставить в командование «сиволапых», но тот был очень настойчив и не пустил в ЕГО легионы всякую местную феодальную знать. Пусть даже у них есть какие-то зачаточные знания о тактике и стратегии, но проблема совсем в другом. Таргус не доверял этим ублюдкам. Так получилось, что к прошедшим тяжёлую подготовку солдатам у него доверия больше, чем к совершенно левым для него напыщенным индюкам, которые не упускают случая помериться длиной родословной. Может и были среди них какие-то дарования, но кризис доверия между ними и Таргусом будет преодолён нескоро, если вообще будет.
Вся беда в интересах.
Рекруты стали рекрутами без своего согласия, они преследуют один интерес: выжить, заработать денег, а когда всё это закончится, вернуться в родные деревни и города, где продолжить жить так, будто ничего пережитого на войне никогда не происходило.
А вот знатные воины – это совершенно другой интерес. Каждый из них идёт на войну за славой, почётом и огромными деньгами. Три вещи, которые можно конвертировать в одну – власть. На войне можно быть замеченным более высокоранговыми аристократами, вершиной скованной формальностями пищевой цепочки, можно сделать головокружительную карьеру, если будешь находчивым и смелы. На войне можно совершить подвиг, оказавшись в нужный момент в нужном месте, а подвиги вознаграждаются, иногда деньгами, а иногда и титулами, всякое бывает.
Из этих двух разностей Таргус умел работать только с первой. Рекруты просты, у них понятная мотивация и потребности, из них можно лепить всё, что угодно, а вот военная аристократия имеет сложную мотивацию и неудовлетворимые в строгих рамках легиона потребности. Поэтому Таргус отказался от мнимых преимуществ аристократии.
В его легионах будет только один аристократ – он.
– Ты! – Таргус подошёл к чистящему мушкет солдату. – Повтори-ка процедуру перезарядки!
Высокий германец в тренировочной форме вскочил, перехватил мушкет и начал максимально быстро, настолько, насколько мог, заряжать мушкет: он вытащил из портупеи «портсигар» с боеприпасом, вытащил из него бумажный патрон, поместил патрон в ствол, дослал его с помощью шомпола, поднял мушкет к плечу и начал озадаченно щупать портупею.
– Во-о-о-от, – Таргус наставительно поднял указательный палец. – Где дозатор с запальным порохом?
– Не могу знать, Ваша Светлость! – вытянулся солдат.
– А ты знаешь, что бывает за утерю вверенного тебе герцогством имущества и за хождение одетым не по форме? – поинтересовался Таргус.
– Десять ударов кнутом за утерю вверенного герцогством имущества, десять ударов кнутом за неуставную форму одежды, – без особого энтузиазма ответил солдат.
– Имя, – требовательно произнёс Таргус.
– Иоган, Ваша Светлость, – ответил солдат.
– В совокупности двадцать ударов, Иоган, – Таргус огляделся и обнаружил идущего куда-то швейцарца, кажется, Кристьяна или что-то вроде того. – Кристьян! Вот этот солдат заслуживает наказания за утерю имущества и последовавшее за этим неуставную форму одежды. Без фанатизма, двадцать ударов, собрать его подразделение и в их присутствии привести наказание в исполнение.
– Будет сделано, Ваша Светлость, – приложил ладонь к груди швейцарец.
Поникший солдат ушёл вслед за ним, а Таргус продолжил обход лагеря.
Германцы время от времени лажают даже до сих пор, с разной степенью масштаба, но лажают. У него складывалось впечатление, что некоторые из них неспособны усвоить дисциплину, поэтому обречены повторять свои и чужие ошибки.
«Нужно время, только оно и интенсивные тренировки могут вбить в их пустые головы такую святую вещь как дисциплина…»
– Ну-ка, запиши, Зима, – повернулся Таргус к неотступно следующей за ним Зозим. – На досуге, скажем, завтра вечером, мне необходимо заняться разработкой системы поощрений для отличившихся. Мы их всё бьём и бьём, а толку никакого. Может, поощрения окажутся эффективнее?
Зозим кивнула и начала вписывать его слова в блокнот, ещё одну уникальную для этих мест и времён разработку Таргуса. Пусть массового производства наладить не удастся, но для личных нужд он некоторое количество всё же произвёл.
«Эх, хорошо, когда у тебя в распоряжении целое герцогство со всеми городами, мастерами и их производствами, а не как обычно…»
– Здесь мы видели всё, – решил Таргус. – Едем в промзону.
//«Промзона» под Килем, тот же день//
Модернизированные доменные печи ведут свой непрерывный цикл работы.
Братья Шумахеры изначально подняли одну домну, на которой делали чугун и катались как сыр в масле на заказах, но Таргуса такие смешные масштабы казались издевательством, поэтому он поставил ещё четыре. Месяца два искали мастеров, заключали договора, затем столько же строили, но зато теперь у него было очень много чугуна, который, благодаря новой конструкции домен, коксу и новому механизму дутья, который тут ещё не применяли, получался более качественным, поэтому его покупали гораздо охотнее. Секреты берегли высокая стена и караульная служба, которую несли солдаты из проходящих подготовку легионов.
Местные жгли в домнах древесный уголь, потому что не знали кокса. Таргус техпроцессом владел, поэтому по соседству с доменным металлургическим производством находилась линия по изготовлению кокса из каменного угля.
Уголь местные знают, кто-то использует его в качестве топлива для печей, так как древесину добывать на некоторых землях запрещено ввиду нужды в древесном угле. В целом каменный уголь известен давно, его добывают здесь для нужд домохозяйств, но серьёзных промышленных разработок не ведётся, потому что спрос несопоставим.
Таргус отправил наёмных рудокопов добывать уголь, первое время выход был мал, они не знали, как эффективно добывать его, но уже сейчас счёт пошёл на десятки тонн в неделю.
Организовать производство кокса – это форменный геморрой, но техпроцесс там предельно доступный для понимания, это не производство пенициллина с нуля, что буквально невозможно в текущих условиях, поэтому сейчас домны получают непрерывный поток готового, пусть и низкокачественного кокса, который тем не менее превосходит всё, что есть у металлургов всего мира.
Это позволяет производить просто фантастические количества чугуна, который потом частично превращают в сталь, а частично продают в соседние герцогства.
Комбинат, а по местным меркам это иначе и не назвать, по производству чугуна и стали принадлежит герцогу, то есть нет никаких посредников в виде купцов-владельцев, поэтому вся прибыль идёт прямиком в казну.
Герцогу уже давно плевать, что там о нём будут думать остальные аристократы, потому что он начал проповедовать один простой принцип: если это приносить бешеные деньги, это не «западло».
Таргус мог бы поспорить с этим утверждением, но не стал.
Текущие методы переделывания чугуна в сталь тоже, ожидаемо, оказались низкопроизводительными, поэтому Таргус решил внедрить пудлингование, но это дело небыстрое, он не знал состава кирпичей, а текущие огнеупорные кирпичи для пудлинговых печей не подходили. Методом проб и ошибок наёмными мастерами вырабатывался достаточно огнестойкий кирпич, поэтому пришлось разводить рядом производство стали классическим способом.
Идеей его был ещё и бессемеровский процесс, на который не решилась даже Спарк, которая знала в тысячу раз больше Таргуса в сфере инженерии и металлургии.
Технические возможности ограничивают его, он сейчас даже пудлингование наладить не может, не говоря уже о бессемеровском процессе.
Некоторые из мастеров пытались бежать с выведанными секретами, но их неотвратимо отлавливали и убивали. Потому что никто не смеет красть у Таргуса.
Ещё он не забыл про Фридриха Бергхольца, который фактически украл у него не менее двадцати пяти тысяч рейхсталеров. Всё записано, ждёт своего часа, который ещё не настал, потому что Бергхольц пока что нужен ему. Когда надобность в нём отпадёт, все его имущество станет собственностью герцогства, а сам он будет распят на косом кресте.
Как Таргус узнал о факте кражи?
Всё банально и просто: в обозе Бергхольца служил неприметный мальчик Арно, работающий на Таргуса. Он ночью проник в шатёр Бергхольца и зафиксировал наличие около двадцати семи тысяч рейхсталеров, хотя Бергхольц по возвращении сообщил, что потратил почти всё, вернув две тысячи триста рейхсталеров для большей достоверности.
Всё-таки есть одно преимущество у детей: на них никто не подумает. Шпионы сейчас – это преимущественно аристократы, путешествующие по странам и выведывающие какие-то интересные и полезные секреты. Шпионы низкого происхождения тоже есть, но они ограничены серьёзными сословными рамками. Если шпион низкого сословия легко может подсчитать количество солдат у противника, количество пушек в его арсеналах, то вот планы и намерения знати противника узнать ему будет гораздо сложнее, практически невозможно.
Но планы аристократов Таргуса не особо интересовали. Его больше интересовали более прагматичные вещи: состояние крепостей на южной границе Шлезвига, готовность датских войск, экономическое состояние Дании и мнение простолюдинов Шлезвига о текущей власти. Эти простые вещи помогут как следует приготовиться к предстоящей кампании и разбить датчан в пух и прах силами его легионов.
Есть у его легионов одно преимущество, которое позволит эффективно бороться даже против превосходящих сил противника. И имя ему – пуля Несслера. В родном мире Таргуса такой штуки никогда не изобретали, он узнал о ней в совершенно другом мире, в специализированной литературе об оружии века XIX. Пуля Несслера – это полусферической формы боеприпас, имеющий выемку в днище. Работает по принципу пули Миниуса, известной Таргусу по истории родного мира, то есть её юбка обжимает ствол и устраняет имеющийся зазор между пулей и поверхностью ствола. Только вот пуля Несслера может использоваться с гладкоствольным оружием, в основном ввиду того, что является короткой и полусферической. Пулю Миниуса в гладкоствольном оружии не используешь, потому что нет нарезов, которые придадут стабилизирующее вращение длинной и тяжёлой пуле, которая благодаря этому пролетит существенные, а для местных ещё и поразительные, дистанции с приемлемой для линейной тактики точностью.