Текст книги "Босс не знает отдыха (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Дальше мы спокойно ели и обсуждали дела. А когда закончили, все было допито и доедено, я поднялся. Ральф тоже встал и протянул мне руку.

– Спасибо, Чарли. За все.

– Не за что, – сказал я. – Это наша Организация, когда беда у одного, должны помогать все.

Нитти тоже встал и протянул руку.

– Если тебе понадобится что-то в Чикаго – только скажи, – сказал он. – Мы теперь твои должники.

– Не должники, – сказал я. – Мы – партнеры. Это разные вещи.

Он улыбнулся. А я отправился за вещами – чтобы успеть на поезд, на вокзал надо отправляться уже сейчас.

Глава 20

Собираться пришлось торопливо, нужно было успеть на поезд. Но я все равно задержался и проверил, не забыл ли ничего, убедился, что все свое забрал с собой. А потом мы поехали на вокзал. Отвезти меня должен был Тони Аккардо, молодой соучастник из тех, что участвовали в засаде. Парень подчинялся Винни и сработал неплохо, и был хорошим кандидатом на вступление в Организацию. А ехать я решил один – там встретят.

Парни должны были остаться в Чикаго еще на пару дней, а потом небольшими группами возвращаться в Нью-Йорк. Полный вагон мафиози однозначно привлечет внимание, а после того, что происходило в городе вчера, мне этого однозначно не хотелось.

Потом было двадцать минут дороги через город. Тони молчал, а я сидел и думал о том, что произошло, и о последнем разговоре с Нитти и Капоне. Да, в действительности, я спас местное отделение Организации. Оставалось надеяться, что больше нигде таких проблем не будет.

Хотя их вообще не должно было быть, разве что заваруха с Антинори маячила где-то впереди. Но черт его знает, чем это закончится, из Тампы никаких звонков пока что не было, ничего особенного не сообщали, хотя Траффиканте обещал отзвониться в случае чего.

Когда мы приехали и Тони остановил машину, я сказал:

– Спасибо, что подбросил.

– Не за что, дон Лучано, – ответил он, а потом, чуть помедлив, спросил. – А можно вопрос?

– Спрашивай, – пожал я плечами.

– Когда я смогу стать членом Организации? По-настоящему.

Я посмотрел на него. Парень порядочный, но я не хочу открывать книги. Мысль о том, что в моей Семье нашлась крыса, которая сдала меня Вакси, действительно беспокоила.

– Придется немного подождать, – ответил я. – Но, думаю, не слишком долго, всего пару лет.

– Это долго, – робко заметил он.

– Тебе денег не хватает? – спросил я.

– Нет, деньги, если честно, рекой текут, – сказал он. – Просто хотелось бы… уважения.

– Статус солдата дает тебе не только уважение, но и обязанности, – ответил я. – Все станет гораздо сложнее. Но работай упорно. Скоро, когда за нас возьмутся всерьез, все станет сложнее. Люди будут годами ждать, пока не откроют книги.

– А за нас возьмутся всерьез? – спросил он.

– Конечно, – кивнул я. – Но не сейчас. Думаю, лет через тридцать начнется.

Да, так и было, в шестидесятых. Когда мафия всерьез взялась за торговлю наркотиками, что ее, в общем-то, и убило. Потому что за вещества давали огромные сроки, и парни начали попросту стучать друг на друга для того, чтобы не сесть.

Именно поэтому я и заставил Организацию отказаться от этого пусть и прибыльного, но слишком грязного и слишком опасного бизнеса.

– Будем надеяться, все будет хорошо, – выдохнул он.

– Какое-то время точно будет, – кивнул я. – Удачи, до встречи в Нью-Йорке.

– До встречи, дон Лучано.

Толковый парень. Я вышел из машины и отправился на вокзал.

На Юнион-Стейшн оказалось людно, почему-то куче людей понадобилось поехать в Нью-Йорк в этот понедельник. Я прошел мимо торговцев газетами, которые выкрикивали заголовки про вчерашнюю бойню – уже разошлось. Скорее всего, она войдет в историю, правда я даже не представляю, как ее назовут. «Бойня в день святого Валентина» уже разошлась среди народа, как и устроенная мной «Ночь сицилийской вечерни», хотя даже не все, кто в ней участвовал, были сицилийцами.

А потом, лет через двадцать, эти истории обрастут подробностями и превратятся в городские легенды. Ну что ж, похоже, что я уже переписал историю.

Я отстоял сразу в двух очередях – сперва к телеграфу, благо телеграмму можно было отправить прямо с вокзала. Всего несколько слов Бруни, чтобы он отправил людей встретить меня с вокзала. А потом еще одну – в кассы. Честно, вперед не полез, хотя меня, скорее всего, пропустили бы и так – уж слишком у меня был внушительный вид.

В вагон я сел уже в одну из последних минут, занял место в купе первого класса, устроился у окна, и состав практически сразу тронулся, медленно набирая скорость. Все, завтра к полудню я уже буду в Нью-Йорке. Правда отдохнуть там не получится.

Вид за окном постепенно менялся. Сперва многоэтажки делового центра, потом заводские трубы, потом склады на окраинах, а дальше – поля Иллинойса. Или Индианы. Смотря как посмотреть.

Скоро проводник принес ужин в купе – мне не хотелось выходить в вагон-ресторан и лишний раз отсвечивать. Бифштекс с картофелем и стручковой фасолью. Я поел, думая о том, что произошло. Почему-то чувствовал я себя спокойно, даже несмотря на то, что жизнь обещала дальнейшие проблемы.

Посидел еще немного, думая, не взяться ли за очередной сценарий. Но потом решил, что исчерпал лимит, да и «Аннабель» еще не взяли в работу, с учетом того, что денег на него я не дал, а сперва надо получить прибыль от «Ван Хельсинга». Да и черт знает, как прокат его пройдет.

А потом плюнул на все и завалился спать. Тело взяло свое после напряжения последних дней, так что проснулся я, уже когда поезд подходил к окраинам штата Нью-Йорк с его зеленью и холмами, которые сменили плоские равнины.

Позавтракал тем, что принесли, а потом опять смотрел в окно.

Поезд прибыл на Пенн-Стейшн около одиннадцати, без задержек. Я взял свой саквояж, вышел в толпу пассажиров и практически сразу же увидел Сэла Бруни. Увидев меня, он шагнул вперед и протянул руку.

– Чарли, – сказал он. – Получил твою телеграмму. Как доехал?

– Хорошо, – ответил я, пожав его ладонь. – Поговорим в машине, здесь слишком людно.

Мы двинулись к выходу, машина уже ждала нас у тротуара, а рядом с ней – двое людей. Водитель и охранник, из подчиненных Бруни. Не «сделанные», просто соучастники, но похоже, что он им достаточно доверял, раз уж взял с собой.

Один из них открыл сундук багажника, и я сунул туда свой саквояж. Потом мы расселись – мы с Бруни на заднее сиденье, а его люди вперед. Водитель тут же повернул голову и спросил:

– Куда?

– В социальный клуб, – ответил я. Нужно было немедленно приступить к решению вопросов, а в квартиру ехать нет смысла – Гэй там все равно нет, мы ее спрятали.

– Ну, босс, – спросил Бруни. – Что в Чикаго? Судя по новостям, там жарко было.

– Да уж, не пикничок, – кивнул я.

И принялся рассказывать. Про Морана, сделку, засаду на дороге, а потом про зачистку, которая прошла за одну ночь.

– Ты реально привез туда семьсот тысяч? Один? – спросил Сэл, когда я закончил.

– Да, – кивнул я.

– Без охраны? Босс, они ведь могли убить тебя, Ральфа и забрать деньги. Раз уж ты говоришь, что они все равно поехали в сторону Канады, им ничто не мешало.

– Ты же знаешь, – я усмехнулся. – Меня хрен убьешь. Я не знаю на самом деле, почему Моран не стал пытаться. Может быть, поверил мне, может еще что-то. Но зря.

– Да, вообще чисто сработано, – кивнул он с уважением.

– Один чемодан прострелили, – я ухмыльнулся. – Но ничего, разберутся, поменяют. Ладно, теперь твоя очередь, как идут дела тут?

– С бизнесом все нормально, – ответил Сэл. – В фонд сделали несколько крупных пожертвований, наши друзья, если ты понимаешь, о чем. Ну и еще несколько людей из городской администрации.

Да, сейчас, когда Мейер лежал в больнице, делами фонда занимался Бруни. Он, как мой доверенный человек, входил в состав соучредителей, там еще был Костелло и пара прошаренных в цифрах парней из евреев.

– Хотят откат? – уточнил я.

– Конечно они хотят откат, – он хмыкнул. – Но мы свой процент получим, а люди получат еду. Так что все шито-крыто.

– Полиция не возбудилась на то, что творится в Джерси?

– Вот с этим проблемы, – кивнул он. – На предприятия Д’Амико устроили рейд. Два наших завода закрыли, да еще и эти ирландцы…

Он замолчал, как будто не хотел об этом говорить. В общем-то два завода – не потеря, мы легко откроем новые, мест и оборудования под это достаточно. Главное – чтобы никто не раскололся. Хотя парни знают, что у них будут лучшие адвокаты, и все в конечном итоге может повернуться так, что завод работал вообще автоматизировано, как в фантастических книжках, которые еще не выходили. А они там просто рядом стояли, пиццу ели.

– А что ирландцы? – спросил я.

– Эти психи устроили стрельбу, – ответил Бруни. – Положили человек пять и прорвались. Никого из них не взяли, но полиция взбеленилась. Мы с Д’Амико решили, что стоит прикрыть на какое-то время наши операции. Пусть накал страстей спадет.

– И дорого нам встанет этот простой? – уточнил я.

– Нет, – он покачал головой. – Мы давно гоним больше, чем можем продавать, и сахар большей частью идет уже на кухни и в магазины. На складах этого пойла на годы вперед, нам хватит, большая часть заложена под выдержку, но никто ведь не мешает нам начать разливать его по бутылкам уже сейчас. Я думаю, с закупками надо останавливаться.

– Может быть и так, – кивнул я. – Правда, если учесть, что фонд покупает этот сахар у меня по завышенной цене… Да и в магазины он идет так же.

– Мангано говорил – полиция в последнее время шарится по порту. Они возбудились на сахар, считают, что его ввозят для того, чтобы гнать самогон, – он вдруг усмехнулся. – Если бы эти бедные ублюдки знали, что мы гоним из него на самом деле…

– Да, они волосы бы на головах у себя повыдирали, – кивнул я.

Мангано, опять Мангано. Мейер подозревал его, но я никак не мог уложить ситуацию у себя в голове. Ну вот почему так, почему он предал меня? Или не предавал? Черт его знает, ему ведь все равно не светит ничего, его Семья чуть сильнее, чем Профачи. И даже если бы он убрал верхушку моей – ничего у него не получилось бы, тут скорее Бонанно бы влез или Рейна.

Или он и Рейну планировал убить?

– Тогда поменяем порты, – решил я. – Начнем ввозить через Филадельфию, Большой Нос будет не против, если я дам ему откат в восемь процентов. И вывозить сразу в Джерси, без участия Нью-Йорка. Но не сразу, пусть все в действительности успокоится.

– И снизим закупки? – спросил он.

– И снизим закупки, – решил я.

Сахар в действительности в таком количестве был уже не нужен, даже с учетом того, что мы организовали поставки в Бостон, Детройт и в Филадельфию. Сеть с этим ромом все расширялась и расширялась, и приносила бешеные деньги не только мне, но и моим друзьям из других городов. А это еще один повод для них, чтобы решить, что работать со мной выгоднее, чем пытаться меня убрать.

– Что с Вакси? – спросил я о теме, которая волновала меня даже сильнее, чем бизнес.

– Ничего, – ответил Бруни, покачав головой. – Совсем ничего. Мы даже не представляем, где он, все роют землю. Особняк сгорел дотла, но он так ничего и не предпринял.

– Это странно, – кивнул я.

Мы ждали, что он отреагирует, выйдет из укрытия. Он ведь наверняка был в ярости. Но в ответ тишина, полная тишина.

Может быть, ждал, когда я вернусь в город, чтобы убить меня лично. Он ведь в курсе, кто отдавал все приказы, должен это понимать.

– И крысу тоже не нашли? – спросил я.

Он и насчет этого был в курсе. После того, как я отправил Гэй в укрытие, я позвонил ему и рассказал, что и как. Да, вторым человеком в Семье был Костелло, и он и так был обо всем в курсе, но только вот Фрэнк не должен был контактировать с этой частью нашего бизнеса. Он – публичный, всегда на виду, у него связи с журналистами и политиками. А вот Бруни – третий человек, и для этих дел подходит, как никто другой.

– Ищем, – ответил Бруни. – Ничего подозрительного. Мы – за своими, парни Бена за Мангано и Рейной. Оба ведут себя как обычно, на самом деле.

Неужели все-таки случайность, что они уехали вовремя? Дурацкое совпадение. И убить на самом деле собирались и их.

– Может быть, все-таки совпадение, – проговорил я.

– Может, – ответил Бруни, хотя по голосу было понятно, что он не особо в это верит.

Мы проехали еще квартал, и я вспомнил еще одну тему, которую стоило обсудить.

– Сэл, я хочу поднять Винни Фавару до капо.

Он повернул голову ко мне и спросил:

– За что такие почести?

– За Чикаго, – ответил я. – Он командовал засадой, организовал все чисто, поймал пулю, но все равно довел дело до конца. Я обещал ему это, и он заслужил.

– Он молод, – покачал головой Бруни. – Меньше года в Семье.

– Он молод, но сделал больше, чем некоторые за всю жизнь, – я покачал головой. – Ты же знаешь, как он работает. Парень умеет думать и не теряется в опасной ситуации.

В этом была еще одна причина. Я прекрасно помнил заговор, устроенный мной же, в результате которого был убит Массерия. Тогда ведь поднялись именно его капо, я сам поднял их. Поэтому окружал себя верными людьми. Поднял до капо Бруни, Копполу, а теперь вот собирался сделать то же самое с Винни.

– Тогда ему нужны будут люди, – сказал Сэл. – Капо без команды – не капо. Хочешь открыть книги, босс?

– Нет, – я покачал головой. – Слишком напряженный момент, откровенно говоря, неподходящий. Выдели ему кого-нибудь, толковых, но не самых ценных для тебя лично. Остальные тоже поделятся, у Реджинелли и Скьяво все равно слишком много людей. И возьмем людей из бывшей команды Террановы.

– Сделаю, – кивнул он.

Машина свернула на менее оживленную улицу. Мы проехали по ней еще немного, а потом я услышал позади рев двигателя. Развернулся и увидел, как Кадиллак, такой же, как у меня, разрывает дистанцию между нами. Восьмицилиндровый двигатель позволял ему это сделать.

Секунду спустя водитель этой машины вырулил перед нами. И тут сразу же стало понятно, что сейчас случится что-то нехорошее.

– Porca troia! – выругался Бруни на итальянском.

А секунду спустя в окнах этой машины показались стволы автоматов.

Глава 21

– Ложись! – только и успел крикнуть я.

Схватил Бруни и рванул его вниз, пригнувшись на сиденье, умудрившись спрятаться между водительским и пассажирским. И как я вообще втиснулся в такое узкое пространство? Не иначе как превратился в жидкость.

А потом загремели выстрелы, и я услышал, как пули забарабанили по кузову машины. Послышался короткий вскрик спереди – это кого-то из наших охранников достали. Потом зазвенело рассыпающееся во все стороны стекло.

Я схватился за ручку двери, открыл, толкнул ее наружу, одновременно с этим доставая пистолет. Взвел курок – привычка таскать патрон в патроннике не оставляла меня, единственный способ увеличить боезапас. Пусть и всего на один патрон, но даже он может оказаться решающим.

Грохот продолжался до тех пор, пока не сменился сухими щелчками открывающихся дверей. Сейчас они перезарядятся, подойдут к нам, а потом добьют в упор. И все, конец Чарли Лучано и всем его далеко идущим планам.

Кто же это вообще мог быть? Хотя какая разница, надо сперва разобраться, а уже потом выяснять.

Я посмотрел на Бруни, и тот кивнул мне, в его руке уже был шестизарядный револьвер. Я, кое-как извернувшись, выбрался наружу и увидел, что возле Кадиллака стоят пятеро. И одного из них я узнал сразу – Вакси собственной персоной. Эта сука знала, что я приеду, она ждала меня.

Они как раз перезаряжались. Никто не учил их экономить патроны, чтобы кто-то прикрывал во время перезарядки, так что все, на что их хватило – это высадить по полному магазину в машину, и вот теперь все они остались без патронов.

Со всех сторон кричали люди: дети, женщины, мужчины – все разбегались в разные стороны, лишь бы не попасть под огонь, не словить случайную пулю. Кто-то рядом газанул, мимо меня пролетела машина и секунду спустя врезалась в гидрант – водитель не справился с управлением.

Тот отреагировал сразу же и ударил в небо фонтаном. Но это было замечательное укрытие – иначе и не скажешь.

Я рванулся к машине, на бегу выстрелив в сторону одного из людей Вакси. Первая пуля прилетела ему в живот, вторая – в грудь, и он упал, так и не успев передернуть затвор Томпсона. А вот второй успел, и сразу же открыл огонь в мою сторону.

Я сжался за машиной, слыша, как над головой свистят пули. У остальных тоже есть оружие, пусть и не автоматическое, но они подойдут, зажмут с двух сторон, и тогда все – конец.

С противоположной стороны от Форда, на котором мы ехали, послышался револьверный выстрел. А потом спереди – вскрик.

А потом я услышал, как сзади едет еще одна машина. Повернул голову, увидел, что это Форд, и из его окон уже высовываются еще двое парней, с такими же Томпсонами. Подозреваю, что они тоже должны были поучаствовать в засаде, зажать нас с двух сторон и расстрелять. Но по какой-то причине опоздали.

Я сделал единственное, что пришло мне в голову – вскинул пистолет и выстрелил в водителя. И, к своему удивлению, первой же пулей попал в голову. На таком расстоянии, да из не самого точного оружия, это было удивительно.

Водитель тут же навалился на руль, потом откатился в сторону, машина свернула с дороги и выехала на встречку. И в нее тут же врезалась другая, водитель которой, похоже, гнал как можно быстрее, лишь бы не попасть под обстрел.

Послышался звук корежащегося металла, и пару секунд спустя они остановились. Я увидел, как один из стрелков повис в окне, практически вывалился, выронив Томпсон себе под ноги. Второй кое-как поднялся, прицелился, но из-за Форда послышался выстрел, и он опрокинулся. Да, Бруни тоже стрелял достаточно точно.

На всякий случай я дважды выстрелил в потерявшего сознание стрелка, чтобы он точно не очнулся, и точно не стал стрелять по нам. В магазине осталось всего три патрона, да еще один, запасной, на семь, с собой. И все. Не очень-то хорошо против Томпсонов.

И я на карачках пополз в сторону, продолжая прятаться за машиной. Меня тут же окатило водой из гидранта, струя ударила прямо в лицо, заставив прикрыться левой рукой. И тут я услышал еще выстрел.

И увидел, как в их сторону бежит полицейский в синей форме с револьвером в руках. Он пробежал еще метров десять, остановился, схватившись за оружие обеими руками, выстрелил опять.

Идиот. Прятаться надо, укрытие занимать, а не стрелять вот так вот, словно в тире. Похоже, что в тир местных легавых стрелять водили, а вот тактике городского боя никто не учил.

Вакси – а это был именно он – схватил лежащий на земле Томпсон уже убитого мной бойца, дернул затвор, и выпустил короткую очередь в сторону полицейского. Он завалился на землю. Да уж, с побочными потерями они считаться вообще не собирались.

Но он дал мне момент. А еще они не ждали, что я зайду со стороны льющего во все стороны гидранта. И это давало мне шанс. Я прицелился в спину Вакси и дважды нажал на спусковой крючок.

Пуля толкнула его вперед, и он упал, накрыв собой Томпсон. А я тут же спрятался обратно, потому что по мне открыли огонь двое его людей, еще оставшихся на ногах. Естественно, видеть они меня не могли, так что стреляли наугад.

Я вытащил из кармана магазин и перезарядил пистолет, быстро, как умел, на автомате спрятав пустой магазин в карман. От оружия все равно придется избавляться, но оставлять лишних отпечатков мне не хотелось.

Слева послышался выстрел из револьвера, потом вскрик, потом второй. Томпсон сразу же замолчал, огонь по мне прекратился. Послышалось еще несколько выстрелов.

Это был шанс. Я высунулся, увидел последнего из людей Вакси, что перезаряжал пистолет, прицелился в него и трижды нажал на спуск. Он упал.

Все, больше врагов не было. Людей на улице тоже почти не осталось, все разбежались. Ну и судя по тому, что патрульного убили, у меня есть немного времени, чтобы закончить дело.

Вакси был еще жив, и он полз вперед, оставляя кровавый след. Я вышел, стряхнул с лица капли воды – промок, мать его, до нитки. Увидел высунувшегося из-за укрытия Бруни, который как раз отщелкнул барабан револьвера, ссыпав гильзы в карман, и принялся вставлять новые патроны.

– Прикрывай! – приказал я ему, и двинулся вперед.

Подошел и перевернул Вакси на спину. Он посмотрел на меня, и просипел:

– Сука…

Из уголка его рта текла кровь. Немного ему осталось, но я в любом случае не собирался позволить ему дожить это время. Прикончу я его раньше, но сперва надо допросить.

Я присел, левой рукой надавил ему на рану. Он задергался, засипел, забил ногами. Больно, очень больно, и это именно то, что мне нужно.

– Кто нас сдал? – спросил я.

– Пошел ты…

– Кто нас сдал? – надавил я сильнее.

Он снова забился, глаза его на секунду закатились, но я тут же привел его в сознание мощной пощечиной.

– Кто нас сдал, я тебя спрашиваю?

– Никто… Ждали на вокзале… Все знали, что ты в Чикаго…

Меня интересовало не это. Мне нужно было вычислить, кто крыса в моей Семьей, и рассказать об этом мог только он.

– Раньше! – сказал я. – Когда мы встречались у Костелло. Твою люди закинули нам в окно гранату. Кто нас сдал?

На его лице отразилась явная работа мысли, после чего он вдруг просипел:

– Какая граната?

– Твоя граната, мать твою! – я снова нажал ему на рану. – Твою люди забросили гранату!

– Не знаю… Ничего… Ни о какой… Гранате…

И я почувствовал, как меня будто ударили по голове. Я умел читать людей, а он не стал бы врать на грани смерти, особенно зная, что я могу причинить ему боль. Очень значительную боль. Он не врал, и он в действительности не имел понятия о гранате.

Но кто же тогда это сделал?

Ладно, с ним надо было кончать, а потом валить отсюда как можно быстрее, потому что полиция скоро появится. А мы тут народа накрошили – жуть. И пусть это и была самооборона, и у меня даже на оружие есть фальшивая лицензия, все равно попадаться в руки полиции, а потом сидеть в каталажке мне не хотелось.

Я поднялся, прицелился ему в лицо. Он попытался поднять руку, будто она могла защитить его от пули, но не смог. А я сказал ему:

– Это тебе за Мейера.

И дважды нажал на спусковой крючок. Две пули в голову, все по правилам.

Потом я повернулся к Бруни и сказал:

– Валим отсюда на хрен!

– Согласен, босс, – ответил он, спрятав револьвер обратно в карман.

Я, придерживая курок большим пальцем, снял его со взвода, и убрал пистолет в карман. Потом забрал свой саквояж из багажника машины – там было достаточно вещей с моими отпечатками, бритва та же опасная, или расческа – после чего мы двинулись прочь. Напоследок обернулся, и осмотрел улицу. Наша машина, покрытая сотнями следов от пулевых попаданий, внутри двое, и они однозначно мертвы – живые так не лежат. Рядом та, что врезалась в гидрант, и там водитель пробил головой лобовое стекло.

Пять трупов возле этой машины, считая убитого Вакси. Еще три возле второй, искореженной, а в ней кто-то еще дергается. Значит тот мужик, что попал в аварию, выжил.

Своих бы забрать, да только возможности нет. Придется объясняться с полицией. А еще нужно будет завезти денег семьям. Но это уже возьмет на себя Бруни – это ведь его люди. Да и меньше, потому что членами Организации они не были.

Мы двинулись прочь. Чувствовал я себя не очень-то хорошо, руки тряслись от адреналина, костюм мокрый давил на тело. Он же шерстяной, стянется, сядет наверняка. Пусть вода холодная, но на улице августовская жара. Придется выбрасывать.

Когда мы отошли на один квартал, люди на улице появились, но на нас они старались не смотреть. Большинство всегда будет думать, что их хата с краю. Это в будущем все, что происходит, снимают на телефон, правда вместо того чтобы отдать правоохранителям, заливают в сеть, чтобы собрать классы.

Я запустил руку в карман и достал пачку сигарет, и она буквально тут же развалилась у меня в руках. Промокла насквозь. Не выдержав и выругавшись на итальянском, я отправил ее в урну.

– Босс, – проговорил Бруни.

Я повернулся к нему, и увидел, как он уже достал из кармана свою пачку, протянул мне. Я взял одну сигарету, стараясь не намочить остальные, а потом жестом попросил зажигалку – моя тоже промокла. Он подал, я прикурил. Стало немного легче.

– Что ты у него спрашивал, босс? – спросил он. Ну да, за шумом воды из гидранта он ничего не слышал, да и в целом был далеко, а Вакси еле говорил.

– Спросил, кто был крысой в нашей Семье, – ответил я.

– Он сказал?

– Он сказал, что не знает ничего ни о какой гранате.

– Что? – повернулся ко мне Бруни, даже остановился.

– Он не знает ничего ни о какой гранате, – повторил я.

– Он соврал?

– Нет, – я покачал головой. – Ты знаешь, что я в курсе, когда мне врут. Идем, нужно убраться отсюда как можно скорее.

Мы прошли полквартала, Сэл молчал, по-видимому думал. Я тоже, и в голову мне лезли совсем безрадостные мысли. Потому что от одной угрозы я избавился – Вакси мертв, и он больше не доставит проблем.

Но угрозу представляет другой человек. И проблема в том, что я не имею понятия, кто это сделал. Граната – отдельная история, а стрельба в Лански, а потом в меня – совсем отдельная. Два разных нападения.

В другой ситуации я подумал бы о Паппалардо. Это было вполне в его стиле – уничтожить всю верхушку Семьи для того, чтобы отомстить. Но это не мог быть он, Багси убил его в Чайнатауне Лос-Анджелеса. Запорол, как свинью, как он мне рассказал.

Вакси решил отыграться за то, что мы отобрали его бизнес. Это был жест отчаяния, ему все равно ничего уже не светило, только уезжать. Это я убрал Массерию и Маранцано, предварительно договорившись с их приближенными. Еврею же договариваться было не с кем – Костелло, став боссом, все равно убил бы его, чтобы показать мое наследие.

– Крыса все еще среди нас, – проговорил Бруни. – И Вакси тут ни при чем.

– Ни при чем, – сказал я. – Это значит, что кто-то из своих знал про встречу, и это не люди Вакси бросили гранату. Кто это мог быть?

Костюм буквально парил, вонял шерстью, но немного просох снаружи. Я чувствовал себя хреново, но лучше, чем могло быть. Когда вокруг снова появились люди, мы свернули в подворотню – не нужно, чтобы меня кто-нибудь видел.

– Сэл, – сказал я. – Вызови кого-нибудь с машиной, мне нужно съездить домой и переодеться.

– Хорошо, – сказал он, посмотрел на меня, после чего спросил. – Сигареты оставить?

– Оставь, – решил я. Покурю, подумаю.

Он вытащил пачку и зажигалку и протянул мне. Я взял, прикурил, а Сэл двинулся наружу. Он привлечет гораздо меньше ненужного внимания, он по крайней мере сухой. А мне лучше на глаза никому не попадаться.

Вот почему сейчас нет мобильных телефонов? Позвонили бы человеку, и он сразу приехал бы и забрал нас обоих. Но нет, теперь Сэлу идти до будки-автомата, пытаться дозвониться кому-нибудь, чтобы они приехали и забрали. Надеюсь, что его люди на месте.

Я уселся на какой-то ящик, который, судя по грязи, стоял тут уже долго. Но костюм я испачкать не боялся, он все равно в помойку. Но это самая незначительная проблема в этой ситуации.

Потрогал волосы – они на жаре уже почти высохли. Потом прикурил.

Вакси мертв, но меня это совсем не радовало. Он был предсказуемой угрозой, я спровоцировал его на себя, как и собирался, а потом убил. Мне повезло, кстати говоря, в этом плане – Лучано был опытным бойцом, умел стрелять. А мой опыт из прошлой жизни тоже помогал.

Возможно, я мог действовать более тактически. Надо вспоминать, чему там учили – рассредоточивать людей, устраивать снайперские засады. А то постоянно с шашкой наголо, постоянно атакую напрямую. А это не игра, это жизнь, и она может легко оборваться.

Но кто же это мог быть? Мангано или Рейна стакнулись за моей спиной с кем-то еще? Вполне возможно, но кому вдруг могло понадобиться меня убить?

Пока я сидел и думал, из глубины подворотни вышел человек, одетый не по погоде в грязное и рваное пальто.

– Эй, – проговорил он. – Это мой ящик.

– Ты его купил, что ли? – спросил я, повернув голову.

И сразу же заметил, как он изменился в лице и даже сделал шаг назад. Несколько секунд он смотрел на меня, после чего сказал:

– Простите, мистер Лучано. Я вас не узнал.

– Теперь узнал, – ответил я. – Иди куда шел.

Он постоял еще несколько секунд, после чего вдруг спросил:

– Может быть, вам помощь нужна? Я хожу в вашу столовую, может быть, могу чем-нибудь отблагодарить?

Я почувствовал раздражение. Слишком известным стал, и люди меня узнают. Это плохо – кто-то мог узнать и во время перестрелки. С другой стороны, они не станут свидетельствовать против меня, потому что я кормлю их или их семьи. Скорее всего.

– Ты очень поможешь мне, если свалишь отсюда. И забудешь, что меня когда-нибудь видел.

– Понял, сэр, да сэр, – кивнул он, посмотрел на меня и вдруг спросил. – А можно мне сигарету?

Я хмыкнул, вытащил одну из пачки и протянул ему. Он взял, и тогда я дал ему прикурить со своих рук. Он кивнул и проговорил:

– Спасибо, сэр, я не курил уже три дня, руки трясутся. Правду говорят, у вас золотое сердце. Я пошел.

Я запустил руку в карман, вытащил из него горсть промокшей мелочи, там было около трех долларов, которые я таскал на случай, если нужно будет позвонить или купить газету. Протянул ему. Он сложил руки лодочкой, и я насыпал в них монеты.

– Все, иди, – сказал я. – И ты меня тут не видел.

– Да, сэр, – сказал он.

Я услышал, как чуть в стороне от переулка остановилась машина. Повернулся, одновременно с этим запустив руку за отворот пиджака и взявшись за рукоять пистолета. Там всего пара патронов, так что в случае чего придется убегать.

Но из машины вышел Сэл. Уже приехали, быстро они.

Все, пора валить отсюда, нечего тут больше делать.