Текст книги "Босс не знает отдыха (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Мы приехали на Максвелл-стрит втроем – я, Винни и водитель из местных, чикагских, города-то мы толком не знали. Водитель припарковал машину неподалеку от здания, возле которого уже собрались какие-то парни. Судя по адресу, который назвал нам Макси – то самое место.

– Ты уверен, босс? – спросил Винни. – Может быть, надо было действовать иначе?

На самом деле, Нитти предлагал нам попросту ворваться туда и убить всех. Но я не мог себе это позволить, потому что таким выбором подставил бы Лански и лишил его важного человека. А как ни крути, человека, который рулит целым районом в Чикаго, можно назвать важным.

К тому же я заботился о своей репутации. А если я назначил встречу, а на ней потом всех убили – кто пойдет на следующую встречу?

– Уверен, Винни, – ответил я. – Ничего он мне не сделает.

Так и есть. Не тронет он фигуру моего масштаба, попросту не потянет. Кто Багс Моран, и кто я?

С другой стороны, было понимание, что мой статус – это мишень. Не могу сказать, что меня это беспокоило, и что я, просыпаясь и отправляясь умываться, видел эту мишень у меня на лбу. Но все равно.

– Я пошел, – сказал я. – Ждите тут.

Вышел из машины и двинулся в сторону группы людей. Пистолет был у меня под мышкой, но я понимал, что он не особо поможет. Впрочем, ситуация сразу же прояснилась, потому что один из этих парней двинулся мне навстречу и протянул руку.

– Приветствую, мистер Лучано, – сказал он. – Я – Макси Айзен. Раньше мы не виделись.

Да, в действительности, не виделись. Я пожал ему ладонь.

– Твои люди? – спросил я.

– Да, – кивнул он. – Обеспечиваем безопасность. То, что вы обратились к нам, как к посредникам – это большая честь.

В действительности, этим я поднял его статус. Когда встречаются высокие переговорщики, а ты фактически устраиваешь эту встречу, к тебе начинают относиться иначе.

– Моран уже там, – сказал он. – Его охрана снаружи. Поговорите один на один.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда я пошел.

– Третий этаж, квартира двенадцать.

Я двинулся в здание, охранники расступились передо мной, поднялся на третий этаж, возле выхода на который стоял еще один парень семитской внешности – кудрявый такой, невысокий и с длинным горбинистым носом. Он открыл мне дверь, и я вошел.

С первого взгляда стало понятно, что этот игорный зал – обычный притон. Карточные столы, рулетка, небольшой бар, за которым на полках стояло несколько бутылок. А за одним из столов сидел Джордж Кларенс Моран, более известный как Багс. Высокий, рыжеватый, с чуть одутловатым лицом. Я узнал его сразу, потому что видел в газетах. И в интернете в прошлой жизни.

Он был один, когда я вошел, вставать не стал, просто посмотрел на меня скучающим взглядом. Скорее всего, хотел показать, что он здесь главный.

– Присаживайся, Чарли, – сказал он не особо вежливым тоном.

Я сел напротив него, сложил руки на столе, посмотрел. Он курил сигарету, стряхивая пепел в керамическую пепельницу возле него. Я запустил руку в карман и заметил, что он слегка дернулся, ожидая, что я достану пистолет. Но нет, я достал пачку сигарет и зажигалку, прикурил.

– Вот и ты, Багс, – сказал я. – Встретились.

– Да, – кивнул он, затянулся и проговорил. – Не каждый день к нам в Чикаго приезжает босс всех боссов, или как там тебя называют. Я думал, что ты пришлешь вместо себя еще людей, чтобы они продолжили лить кровь.

– Ошибся, – развел я руками. – Во-первых, я предпочитаю решать важные вопросы лично. Во-вторых, я не хочу лить лишней крови. Нам это попросту не нужно.

– Важные вопросы, говоришь? – хмыкнул он. – Для тебя это важно, но наша с Капоне война идет так долго, что это стало уже обычным делом.

– То есть похитить второго человека в крупнейшем отделении Организации для тебя стало обычным делом? – спокойным голосом спросил я.

Он откровенно говоря выпендривался, строил из себя невесть кого. Но только вот со мной это не сработает. Я с первого взгляда увидел кое-что – морщины у него на лбу, какие бывают, если человек долго хмурится, мешки под глазами. Я умел читать людей, вот и сейчас передо мной был не просто крутой гангстер, а еще и человек, который не спал уже несколько ночей, и очень много думал.

– Капоне забрал мой город, – сказал он. – Я просто хочу забрать свое.

Я отметил – не «вернуть», а именно «забрать свое». Интересно.

– Аль уехал, – пожал я плечами. – Да, я знаю, у вас долгая история, ты ведь чудом выжил в феврале того года. Но сейчас город держит Нитти. У него не было к тебе претензий, он позволял тебе вести дела, несмотря на все, что вы сделали. Он тоже потрепал достаточно нервов.

– Мне плевать на то, кто сидит в Лексингтоне, – ответил он. – Ральф тоже виноват. И он ответит за это. А еще я кое-что слышал о тебе.

– И что же? – спросил я.

– Что ты угрожал мне, – ответил Моран. – Жид передал, что ты обещал стереть меня с лица земли.

– И это правда, – кивнул я. – То, что я говорил это, и то, что я говорил. Если Ральф умрет, у меня не останется выбора, ты должен будешь ответить за это. За тебя возьмутся все итальянцы страны, это уже не вопрос Чикаго, это будет дело чести для всей Организации.

– И все решит Комиссия, – он усмехнулся. – О ней уже говорят. Что ты строишь новый порядок, и не гребешь все под себя, как твои предшественники.

В его голосе была слышна явная насмешка. Похоже, что он не особо-то верил в мою идею. Хотя она работала – кровопролитие прекратилось, и конфликтов больше не было.

– Не гребу, – кивнул я. – Это не в моих интересах, я и так достаточно зарабатываю. И это работает.

Моран снова затянулся, выпустил дым в сторону – выдыхать в мою он не решился.

– Знаешь что, Чарли, – сказал он. – А мне насрать на твою Комиссию. Я – гордый ирландец. И всю жизнь воюю с вами, макаронниками, за этот город, и мне наплевать, что вы там придумали у себя в Нью-Йорке.

Я не сдержал улыбку. Он играл из себя крутого парня, хотя я видел его насквозь.

– Багс, Багс… – проговорил я. – Все ты прекрасно понимаешь, и тебе не насрать, иначе мы уже нашли бы Ральфа выпотрошенным где-нибудь на Мичиган, на всеобщем обозрении. Я прекрасно понимаю, что мертвый Ральф тебе не нужен. Живой – это рычаг, и ты хочешь им воспользоваться. А труп – это всего лишь труп. Он ничем тебе не поможет.

– Ты умен, – сказал Моран. – И у кого бы я ни спрашивал, все говорят, что ты умен. Ладно, к делу, чего ты хочешь?

– Мне нужен Ральф, живой и здоровый, – сказал я. – И чтобы эта война закончилась, и все снова продолжили спокойно зарабатывать деньги. Но меня больше интересует, чего хочешь ты.

Моран помолчал немного, снова затянулся, посмотрел куда-то в сторону, поверх моего плеча. После чего сказал:

– Если Ральф так важен для тебя, я хочу денег. Полтора миллиона долларов.

Я снова улыбнулся. В общем-то, что-то такое я и предполагал. На самом деле Багс не хотел воевать, все, что ему было нужно – это деньги на безбедную старость, это и так понятно. Эта война была его лебединой песнью, финальным аккордом для того, чтобы выйти на пенсию.

В той истории, которую я знал, он кончил очень плохо, умер в нищете после того, как его банда распалась из-за того, что сухой закон отменили, а алкогольный бизнес попросту лопнул. Чтобы выжить, ему пришлось заниматься совсем уж ерундовыми делами – натурально карманными кражами и мелким мошенничеством.

В истории, которую я поменял, он все-таки смог собраться. Но город его, очевидно, не интересовал, ему просто хотелось денег.

– Полтора миллиона долларов, – я улыбнулся. – Это внушительная сумма.

– Полтора миллиона, – повторил он за мной. – И я отдам вам Ральфа живым и целым. Ну почти, мы его все-таки помяли. А потом я уеду из Чикаго навсегда, и больше меня никто никогда здесь не увидит. Ни ты, ни Капоне, ни кто-то еще.

Теперь мне стало ясно, почему мы встретились один на один. Его люди попросту не поняли бы его, если бы узнали, что он решил свалить.

Я посмотрел на него. Полтора миллиона долларов – это огромная сумма, особенно по нынешним временам. Мы собрали на троих с Багси и Лански около пяти, но это были накопления за всю жизнь. «Аутфит», если ему надо будет, достанет полтора миллиона за один день, это не проблема, у них денег очень много. Вот только меня не поймут, если я соглашусь на такие условия.

Но мое предположение подтвердилось. Не нужна была ему власть, он просто устал.

– Ты серьезно? – спросил я. – Ты только что захватил половину Чикаго, и теперь готов все это отдать за полтора миллиона долларов?

Моран усмехнулся, теперь уже совсем горько, без какого-либо веселья, и сказал.

– Не половину, меньше, – сказал он. – Но знаешь, Чарли… Знаешь, сколько раз меня пытались убить за последние десять лет? Я уже не считаю, сбился со счета. Ты вспомнил февраль, ты хоть знаешь, сколько моих парней легло в тот день?

Я ничего не ответил – хотя знал, что семеро. Об этом по радио говорили, писали в газетах. А я также знал и о том, что никаких следов не найдут, и никто никого не посадят.

– Я устал, Чарли, – продолжил он.

– Капоне уехал, и ты решил, что это твой шанс?

– Так и есть, – кивнул он. – Поляки и некоторые из моих парней думают, что я собираюсь отобрать весь город. Но только я не дурак, понимаю, что не отберу. К тому же я знаю, что ты прав – если уж ты вмешался, то ты сотрешь меня в порошок, это правда. Я просто хочу получить достаточно денег, чтобы уехать куда-нибудь к черту, во Флориду или на Гавайи, и чтобы больше никогда не увидеть ни одного итальянца с пистолетом.

Это было неожиданно честно. Я не ожидал такой откровенности от человека, который только что угрожал мне и выпендривался, как мог.

– Значит, дело не в территории… – проговорил я. – И не в бизнесе.

– Не в бизнесе, – он покачал головой. – Чарли, ты женился не так давно, мы все об этом слышали, поздравляю. Но у меня нет семьи, нет детей. Эта история в феврале стала последней каплей. Но теперь у меня появился шанс.

– И ты решил им воспользоваться.

– Решил, – кивнул он. – Либо я возьму свое, пока он в отлучке, либо буду сидеть тихо до конца своих дней. А ведь он не успокоится, и рано или поздно попытается меня достать, хотя мы ему, откровенно говоря, уже не угрожаем. И я взял Ральфа, потому что это единственный способ поговорить с кем-то из вас серьезно, а не просто прислать людей с автоматами.

Да, амбиций у него точно не было. И как он умудрялся скрывать это от своих людей?

Хотя… Может быть, дело и не в этом. Вполне возможно, что он попросту решил переобуться, когда в город приехал я. Или когда я прислал своих людей.

– Полтора миллиона – это очень много, – заметил я.

– Будем считать, что это расплата за моих людей. Чарли, я знаю, что для тебя это мелочь. Сколько ты потратил на свои благотворительные кухни? Ухнул кучу денег просто в никуда, чтобы накормить людей, которых ты не знаешь. Не думаю, что все этим довольны, но никто не спорит, ты – босс, они тебя боятся.

– Мы сейчас собрались обсуждать не мои мотивы и не то, как я трачу деньги, – ответил я. – Если я скажу Нитти про полтора миллиона – он скажет, что дешевле убрать тебя. Я дам тебе сто тысяч из своих личных денег и подскажу, как их вложить. Этого хватит на безбедную старость, деньги вырастут в цене.

– Я тебе что, на парнишку с Уолл-стрит похож? – он ухмыльнулся, снова достаточно нагло. Момент слабости прошел. – Нет. Ну и сам подумай, что скажет Капоне, когда узнает, что ты оценил жизнь его брата всего в сто тысяч?

– А кто сказал, что мы оцениваем его жизнь? – спросил я. – Мы оцениваем твою жизнь.

Он задумался, а потом затушил сигарету в пепельнице. И проговорил медленно:

– Моя жизнь не стоит пепла вот от этой сигареты, – сказал он. – Так что ее оценивать мы не будем. Но я готов сократить свои запросы из уважения к тебе, если уж ты вложишь свои личные деньги. Миллион двести.

– Ты знаешь, – я затянулся еще раз. – Я зауважал тебя. Ты честен – для меня это очень важно, Джордж. Я готов дать тебе триста тысяч. Опять же из своих денег.

– Миллион, – покачал он головой. – На меньшее я не соглашусь.

– Хорошо… – сказал я. – Тогда предлагаю другой вариант. В день Святого Валентина погибло семеро твоих людей. Мы дадим тебе семьсот тысяч. По сто тысяч за жизнь каждого. Но ты прикажешь своим людям отойти и вернуть все точки «аутфиту». Иначе сделки не будет.

Это был ход конем, потому что я понимал, что ни хрена он не сможет этого сделать. И деньгами со своими людьми он делиться не собирается, а хочет свалить.

И даже если он даст свое слово, то все равно не сможет его выполнить. Его раньше убьют.

Дело только в том, что я не собирался платить. Договориться с поляками, а с ними придется решать вопрос отдельно, мне может помочь только смерть Морана. Ну и общий бизнес, который можно им предложить. Точнее общий бизнес с Лански, потому что среди этих самых «поляков» немало евреев.

– Я согласен, – сказал он. – Мои люди отойдут с точек, если я получу свои семьсот тысяч.

Вот он и попался. Я хорошо умел читать людей и прекрасно знал, что он врет. Ничего он не сделает. Но говорит, что сделает, а значит считает, что может меня обмануть.

– Тогда давай договоримся о передаче, – сказал я. – Предлагаю встретиться завтра на нейтральной территории за городом.

– Почему не здесь?

– Потому что о такой сумме никому нельзя знать, – ответил я. – В том числе и Макси. Ты достаточно доверяешь ему, чтобы получить на его территории семьсот тысяч?

– Да, черт подери, я не доверяю этому предателю, – ответил он. – Он бросил меня и перешел к Лански. Если бы не приехал лично ты, то я не стал бы с ним связываться, вообще ни в коем случае. Но ты не похож на других итальянцев, Чарли.

– Я не совсем обычный итальянец, – ответил я.

Ну да. На самом деле я, может быть, теперь и итальянец по крови, только вот на самом деле душа моя все равно русская. Со всем плохим и хорошим, что из этого вытекает. Да и менталитет у меня другой, человека, который вел полукриминальный бизнес в двадцать первом веке.

– Это уж точно, – кивнул он. – Не совсем обычный.

– Тогда по рукам, – протянул я ему ладонь.

– По рукам, – сказал он и пожал ее через стол. – Сколько времени вам нужно, чтобы собрать деньги?

– Завтра днем должны управиться, – ответил я.

– Встретимся завтра к десяти вечера в Беруине, там есть заброшенная фабрика на севере, спросишь у Нитти, он тебе подскажет. Ты должен приехать один – больше никому я не доверяю. И привози с собой деньги. Мы привезем Ральфа, обменяемся на месте, и все будет хорошо.

– Договорились.

Я поднялся, кивнул ему, он кивнул в ответ. Когда я подошел к двери, Багс вдруг сказал:

– Чарли.

– Да? – повернулся я.

– Спасибо, что приехал лично, – сказал он. – Большинство людей твоего положения прислали бы убийц.

– Большинство людей в твоем положении продолжили бы воевать, – сказал я. – Ты сделал правильный выбор.

И я двинулся наружу, спустился вниз. Макси, который ждал нас там, подошел и сказал:

– Стрельбы вроде не было. Как все прошло?

– Мы договорились, – ответил я без деталей. – Спасибо тебе за организацию встречи, Макси, без тебя ничего не получилось бы.

– Всегда пожалуйста, – ответил он. – Передавайте мистеру Лански пожелания скорейшего выздоровления. И еще, у меня будет небольшая просьба.

– Какая? – спросил я.

– У меня скопилась небольшая сумма денег, которую нужно отмыть. Делать это через местные бизнесы будет долго и сложно. Я бы хотел воспользоваться вашим фондом. И готов заплатить небольшую комиссию – пять процентов.

– Хорошо, – кивнул я. – Сообщи об этом Мейеру, он поможет. Я скажу ему.

– Благодарю, – кивнул он. – Тогда всего доброго.

– Всего хорошего, Макси, – сказал я.

И двинулся к машине. Сел на заднее сиденье и сказал:

– В «Лексингтон».

Глава 18

Семьсот тысяч долларов «аутфит» смог собрать за сутки. Нитти лично проследил за этим, ну и я тоже, хотя я не ожидал, что меня до такого допустят. Но похоже, что Фрэнк решил, что от меня у него нет секретов. Или что я и так все уже знаю.

Часть денег взяли из сейфов в «Лексингтоне», но там не хватило. Еще часть привезли доверенные люди из одного из подпольных банков, с которым у «аутфита» были особые отношения. Еще часть пришлось взять из денег, отложенных на закупку алкоголя на следующий месяц.

Деньги упаковали в два одинаковых кожаных саквояжа. Я лично сделал это, сложил пачки, перевязанные бумажными лентами. Купюры частично мелкие, частично крупные, но тут было все. Хотя это не так много денег, как лежало у Лански в кабинете, там они занимали вообще все пространство.

– Семьсот тысяч это много, – сказал Нитти, когда я закрыл второй саквояж. – Это пробьет дыру в нашем кармане, пару месяцев будем жить впроголодь.

– Переживете, – спокойно сказал я. Про то, что будет дальше, Фрэнк не знал, я специально посвятил в это только своих людей. – С поляками договоримся, а без Морана у них ничего не получится – он идейный вдохновитель. Лучше дыра в бюджете, чем продолжать войну.

– Ты точно поедешь один? – спросил он. Было видно, что Нитти нервничал, он понимал, что если меня убьют, то найдутся люди, которые обвинят в этом его.

– Точно, – сказал я. – Моран выставил условие, и я его выполню. Если он увидит, что я приехал с охраной, то решит, что я готовлю засаду. Тогда сделка сорвется.

– А если он сам готовит засаду? – спросил Фрэнк.

– Не готовит, – я покачал головой. – Ему нужны деньги, а не моя смерть. Мой труп ему ничего не даст, кроме новой войны.

Возражать он не стал, хотя было видно, что не успокоился.

Когда подошло время отправляться, я забрал оба чемодана, спустился вниз и кивнул Винни, который сидел в лобби отеля. Тот кивнул в ответ, а потом я вышел, сел в машину. Достал из бардачка карту, посмотрел. До Беруина было не так уж и близко, но минут за сорок я должен добраться. Но выехал за час, чтобы с гарантией.

Завел машину, а потом поехал. Чикаго постепенно сменился тихими предместьями, там на улицах было меньше фонарей. Обычная субурбия с одноэтажными домами. А еще там было видно бедность, потому что по вот такому пригороду Депрессия ударила сильнее.

Нитти объяснил мне дорогу. Я нашел нужный поворот, проехал еще немного по грунтовой дороге, и вот показался пустырь – заброшенная из-за Депрессии фабрика. Проехав во двор, я остановил машину, выключил фары и заглушил двигатель. Откинулся на спинку сиденья, прикурил. Оставалось надеяться, что все пройдет нормально, и что Фавара сделает то, что должен.

Впрочем, ему обещано повышение, а молодой амбициозный мафиозо ради этого в лепешку расшибется, но сделает.

Минут через двадцать появились фары другой машины. Хорошо хоть сейчас ксенона нет, иначе меня ослепило бы, а так – нормально, можно смотреть. Машина остановилась, водитель заглушил двигатель, и из тачки вышло четверо.

Оружия у них в руках не было, хотя они все наверняка вооружены. Странно даже – Багс вроде как собирался оставить все деньги себе, а все равно притащил людей. Хотя я не знаю его планов на эти деньги. Может быть, он собирался что-то провернуть, чтобы заполучить их в личное пользование. Или все-таки решил поделиться. Черт знает.

Я тоже открыл дверь, чемоданы пока забирать не стал, двинулся к ним. Мы остановились на середине пути между двумя машинами. Свет фар падал в мою сторону, оставляя от парней причудливые длинные тени. Это, наверное, специально, чтобы мне не дать стрелять.

– Неужели один приехал? – удивился Моран. Похоже, что он не верил, что я выполню это условие.

– Как договаривались, – спокойно пожал я плечами. Хотя на самом деле мне было не очень-то спокойно, Багс мог обмануть. С другой стороны, зачем ему это?

Либо я достаточно хорошо и правильно его прочитал, либо я ошибся и меня сейчас убьют.

– Ральф у тебя? – спросил я.

– В машине, – ответил Багс. – Деньги?

– В машине, – я чуть улыбнулся.

Он кивнул мне, после чего сказал:

– Тогда давай меняться. Я схожу за ним, а ты неси бабки.

Мы развернулись и каждый пошел к своей машине. Я открыл заднюю дверь, достал оба саквояжа, которые оказались достаточно тяжелыми, и двинулся в его сторону. Он же в это время открыл дверь своей машины и вытащил оттуда человека со связанными за спиной руками. И повел его в мою сторону.

Свет фар осветил его. Ральф Капоне был чем-то неуловимо похож на своего брата, только старше и голова более вытянутая, ну и не такой полный. Выглядел он, откровенно говоря, плохо – один глаз заплыл и почти не открывался, губа была разбита и опухла, а на рубашке были темные пятна. Я не понял, кровь это или просто грязь.

Мы снова встретились на середине пустыря. Ральф посмотрел на меня, и в его единственном открытом глазе появилось удивление. Похоже, что он не ожидал, что тут появлюсь именно я.

– Открой саквояжи, – сказал Багс.

Я присел на одно колено, наклонился и открыл оба саквояжа. Моран подошел ближе, присел, протянул руку и поворошил пачки. Считать он, очевидно, не собирался – понимал, что это займет черт знает сколько времени. Просто проверял, что это именно деньги, а не нарезанная бумага.

– Хорошо, – сказал Моран, поднимаясь. – Забирай своего парня.

– Идем, Ральф, – сказал я.

Ральф неуверенно сделал один шаг, потом еще один. Никто из людей Морана не напрягся. Через несколько секунд брат Аля Капоне встал рядом со мной.

– Чарли, – хрипло проговорил он. Похоже, что его не только били, но и не давали пить уже долгое время.

– Все хорошо, Ральф, – сказал я. – Идем. Ты в безопасности.

Моран закрыл оба чемодана, повернулся и пошел в сторону машины.

– Повернись, – сказал я, доставая из кармана нож и выщелкивая лезвие. – Я разрежу веревки.

Он послушался, и я одним движением своего стилета освободил ему руки. Ральф тут же принялся растирать запястья, посмотрел вслед Морану, после чего спросил:

– Это что было-то? – похоже, что он пока не до конца понимал смысла происходящего. – Вы ему деньги отдали?

– Да, – ответил я.

Ральф посмотрел на меня, даже с учетом разбитого лица было видно, как в его единственном открытом глазе удивление сменилось на гнев.

– Ты с ума сошел? – спросил он.– Сколько ты ему отдал?

– Это уже не важно, – ответил я. – Главное, что ты живой.

– Сколько, Чарли? – настойчиво повторил он.

– Семьсот тысяч, – ответил я.

Ральф выругался громко и грязно, сперва на английском, а потом перейдя на итальянский, на котором все получилось еще грязнее. Не на меня ругался, а на Морана, мою персону он обошел.

– Семьсот тысяч этому ирландскому figlio di puttana? – спросил он. – За меня? Да я не стою и десятой части этого.

– Стоишь, – сказал я. – Ты – брат Аля Капоне. Думаю, он сделал бы то же самое.

Моран в это время уже шел к своей машине с двумя саквояжами, по одному в каждой руке. Он прощаться не стал, по его быстрой походке было понятно, что он спешит убраться отсюда как можно скорее. Может быть, он попросту не верил, что я вот так вот легко отдаю ему деньги. Может быть, ожидал засады.

Он открыл сундук багажника, поставил туда чемоданы, после чего закрыл крышку.

Через несколько секунд он и его люди уже погрузились в тачку, послышался звук заведенного двигателя. Я дождался, пока они скроются за поворотом, после чего повернулся к своей машине, кивком головы пригласив Ральфа следовать за собой.

– Ты реально с ним договорился? – спросил Ральф, когда мы шли к машине.

– Договорился, – подтвердил я. – Он уедет из Чикаго навсегда. По крайней мере, так он сказал.

– И с чего ты взял, что на эти деньги он не наймет еще людей и не попытается отобрать у нас весь город.

– Потому что у него нет для этого причин, – ответил я. – Ему не нужна власть, ему нужно прожить остаток жизни в достатке. Он ради этого все и затеял – по-быстрому срубить денег. Он понимает, что ему все равно не победить.

Ральф только покачал головой.

Я открыл переднюю пассажирскую дверь и помог ему сесть, после чего сам уселся за руль. Завел машину и поехал к выезду, а потом двинул в ту же сторону, куда только что уехал Моран. Не на юг, к городу, а на север, к канадской границе.

– И куда мы едем? – спросил он.

– Увидишь, – ответил я. – Сейчас кое-что посмотрим, а потом поедем к врачу. Ты как вообще?

– Как, как… – проговорил он. – Меня схватили, били, кормили раз в день и держали в каком-то подвале без окон, – он вдруг невесело усмехнулся, после чего сказал. – Знаешь, что самое смешное в этой ситуации?

– И что же? – с готовностью спросил я.

– То, что я не думал, что меня убьют. Я думал, что сейчас придут наши, всех перестреляют и вытащат меня. Вместо этого Моран посадил меня в машину, отвез на этот пустырь, и тут появился ты с чемоданами денег. Я не понимаю тебя, Чарли, серьезно не понимаю.

– А что тут понимать? – спросил я, переходя на следующую передачу – ехать надо было быстрее. – Я решил, что надо закончить эту войну. Если ты думаешь, что все будет на его условиях, то очень сильно ошибаешься. Наши люди готовы, так что завтра они ударят по остаткам его банды и полякам, я за этим прослежу.

– Аль бы его убил, – сказал Ральф. – Прямо здесь.

– Аль не рискнул бы тобой, – ответил я. – После смерти Фрэнка он не рискнул бы своим братом.

– Не знаю, – он покачал головой. – Если учесть, как поступил Винченцо… Ты же знаешь, он теперь в Бюро. И зовут его Ричард Харт. Даже имя сменил, ублюдок.

– Ну, он всю жизнь был таким, – ответил я. – Он же сбежал из дома.

– Сбежал, – подтвердил Ральф. – Примкнул к какому-то бродячему цирку, разбил сердце матери. Ублюдок. И все-таки, зачем ты здесь? Я понимаю, прислал людей, но бросить Нью-Йорк и приехать. У вас ведь там тоже жарко.

– Нельзя, чтобы Аль приехал из Германии, – ответил я. – Ему надо закончить лечение. А потом мы подумаем, что с ним делать. Поедет на Кубу или в Канаду, займется нашими делами по ту сторону границы.

– Под меня тоже копают, ты же в курсе?

– В курсе, – кивнул я. – Но тебя достать будет сложнее. Справимся.

И тут спереди послышались выстрелы, автоматные очереди. Потом несколько пистолетных, и снова очереди. А потом все закончилось.

– А это что? – повернул ко мне голову Ральф.

– А это – конец нашей с ним сделки, – ответил я. – Я же говорил, что она закончится на наших условиях.