Текст книги "Босс не знает отдыха (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Счастливчик. Босс не знает отдыха

Глава 1

Наступил первый день августа. Мне как-то не по себе было, лето практически закончилось, и я его провел полностью погруженным в дела. Еще немного, и наступит осень, а потом зима – местная, по нашим меркам некачественная, сиротская, без снега почти. Но для местных холодная все равно. Я не помнил ничего из сводок о погоде на нынешние времена, кроме того что скоро в центральных штатах будут пыльные бури. Так что предсказывать погоду, естественно, не мог. Слушал прогнозы по радио, старался одеваться примерно так, как в них говорят, вот и все.

А еще это был вечер пятницы, поэтому я со своими друзьями отправился в клуб. В заведение, которое называлось «Стоктон», я вошел около десяти вечера. С первого взгляда было видно, что место приличное. Не такое роскошное, как «Коттон» с его неграми и джазом. Но такое усредненно европейское: белые скатерти, тихий оркестр. И очень много респектабельных мужчин и женщин в костюмах и платьях.

Я двинулся к столику, по дороге кивнув нескольким знакомым. Кое-кто из нашей Семьи тоже был, но сегодня к нам за столик мы их не приглашали. А меня там уже ждали трое – Мейер, Фрэнк Костелло и Багси, который уже успел вернуться с Кубы, где пережидал, пока спадет накал страстей после убийства в Чайнатауне Лос-Анджелеса.

Как мы узнали от наших друзей из города падших ангелов, дело, естественно, возбудили, но никаких зацепок не имелось. Поэтому я отправил телеграмму на Кубу и Багси уже успел приплыть обратно.

– Вы бы видели, какие у этой шиксы были сиськи, – как раз проговорил он, когда я подошел. Наверняка рассказывал о своих похождениях. Услышал мои шаги, повернулся, сразу же встал и протянул руку. – Приветствую, Чарли.

– Бенни, – поздоровался я с ним, а потом пожал руки и остальным. – Фрэнк, Мейер.

Мы сели за столик. Он находился в углу, так что сидели мы спинами к стене, и было видно весь зал. Это была старая привычка, мне не хотелось оказаться в роли Массерии, которого расстреляли в его же любимом ресторане. Хотя сейчас вроде как все спокойно, и никто не мог задумать такого провернуть, кроме Антинори. Но из Тампы новостей пока никаких не было.

– Ты бы видел, как теперь выглядит «Лакис», – проговорил Багси. – Я не терял времени зря. Бар организовали и уже начали завозить столы для игр. Еще немного – и можно будет отправлять туда людей.

– Значит, ты не только аборигенкам юбки задирал? – спросил я, чуть усмехнувшись.

– Ну куда без этого, – поддержал мою шутку Багси.

Я подал знак официанту, и он тут же подошел. Мы заказали выпить на всех, кто чего хотел. Еду тут тоже подавали, но есть никому, очевидно, не хотелось. Меня накормила Гэй, потому что между делами и клубом я успел заехать домой. Я вообще в последнее время старался появляться там чаще, пусть и всего на полчаса, а не пропадать на целый день. Живота еще видно не было, но инстинкт гнездования работал вовсю. Зато она стала много готовить.

Багси достал из кармана пачку сигарет и предложил нам. Я взял, Костелло тоже, Лански только покачал головой. Я прикурил, откинулся на спинке стула, а Фрэнк повернулся ко мне и сказал.

– Есть разговор.

– Потом, – я покачал головой. – Сначала немного выпьем.

– Это важный разговор, – сказал он.

– Фрэнк, – я выдохнул. Настроение у меня было достаточно легкомысленным сегодня, но по голосу Фрэнка было и так понятно, что там проблема, которую придется решать. – Мы пришли сюда отдохнуть. У нас лето было такое, что я уже забыл, что это такое – сходить в клуб с друзьями без дел. Дай мне сперва хотя бы выпить.

Он посмотрел на меня, утвердительно кивнул и тоже откинулся на спинке стула.

Оркестр играл что-то медленное, несколько пар топтались на небольшом танцполе. За соседним столом громко смеялась компания молодых людей в хороших костюмах. Слишком молодые, и слишком хорошие. Еще два года назад можно было бы принять их за группу биржевых брокеров или инвестиционных банкиров, но теперь той публике не до клубов, они судорожно ищут другую работу.

Так что, скорее всего, это сынки каких-нибудь богатых промышленников, которым депрессия не мешает жить. Багси поймал взгляд одного из них, и тот вдруг наклонился и зашептал что-то своим товарищам.

– Извините, – обратился он к нам. – Мы больше не будем шуметь.

То, что они – не наши друзья, это понятно, иначе подошли бы и по крайней мере поздоровались. Но нет, эти точно никак не связаны с криминалом. Люди нашего рода деятельности ведут себя совсем иначе.

Официант принес алкоголь, я взял скотч, который возили с той стороны Атлантики. Естественно, его поставляли в этот клуб мы же. Остальные тоже похватали бокалы, мы чокнулись и выпили.

И я впервые за эти дни почувствовал, что меня немного отпускает. Лето в действительности было настоящим кошмаром в плане дел: Маранцано, Куба, Вегас, Лос-Анджелес, Чикаго, суповые кухни, профсоюз, в котором вот-вот грядут выборы, и нам надо поддержать нашего человека – Беккермана, с которым Лепке наладил полное взаимодействие. Но это не сегодня. Сегодня просто клуб, музыка, выпивка и друзья.

Но надо выслушать Костелло. Если уж он заговорил, то это важно.

– Ну, Фрэнк, – обратился я к нему. – Говори.

Он поставил свой бокал на стол, слегка наклонился вперед. Остальные тоже – это касалось и их, бизнес у нас был общим.

– Таммани, – сказал он. – Там началось расследование. Окружная прокуратура копает под финансовые схемы, и копает серьезно. Пока в основном по мелочи – взятки за лицензии, подряды, все такое. Но есть одна проблема.

– И какая? – спросил Мейер. Это касалось его части бизнеса.

– Крейтер, судья, – сказал Костелло.

Крейтер… Крейтер… Это имя мне было знакомо еще с прошлой жизни, хотя встречать его я естественно не мог. Там все на самом деле, загадочное убийство, как с Джимми Хоффой в будущем. Он просто исчезнет, а дело так и не раскроют. Я, кстати, так и подумал, можно было и сказать, но мне не хотелось лишний раз светить знанием будущего.

– И что он? – спросил я.

– Пытается концы спрятать, – сказал Костелло. – Бумаги жжет, встречается с людьми. И нервничает. Но он не из наших, Чарли, и я уверен, что если за него возьмутся всерьез, он расколется и запоет. Нужно объяснять, что это означает для нашего бизнеса?

– Что он знает-то? – спросил я.

– Знает достаточно, – сказал Фрэнк. – Несколько схем по судебным решениям, а главное – имена. По крайней мере мое.

– Мое тоже, – сказал Мейер.

Я на секунду задумался. Кое-что вспомнилось мне из этой жизни. Я слышал про Джозефа, которого назначил в Верховный суд Рузвельт. У него были связи, и были слабости, на которых мы смогли его подловить и заставить работать на нас. Но сейчас он – проблема.

Наверное, здесь пытаться спасти его и поменять историю не стоит. Да и не тот он человек, ради которого мне хотелось бы рисковать. Так что пусть исчезнет.

– Пусть исчезнет, – повторил я вслед за своими мыслями. – Так, чтобы никогда не нашли с гарантией, ни тело, ни вообще хоть что-то.

– Понял, – сказал Фрэнк.

– Я сделаю, – тут же заявил Багси.

– Нет, – я качнул головой. – За тобой и так могут следить после Паппалардо, особенно если Дьюи уже вернулся в Нью-Йорк. Сделает команда Анастазии, а ты проследишь, Фрэнк. И да, сделайте так, что если тело найдут, то опознать его точно не могли.

Сейчас, когда анализ ДНК не применялся, сделать это достаточно легко. Отрезать руки, чтобы не было отпечатков, изуродовать лицо, выбить зубы, чтобы не могли опознать по зубной карте. Все достаточно просто.

– Пусть сделают чисто, – повторил я.

– Прослежу, – сказал Фрэнк.

– И торопиться не надо, сделайте все правильно.

Багси посмотрел в сторону, ему явно было жаль, что я не поручил этого дела ему. Багси любил убивать, он был настоящим маньяком, но одновременно с этим он был по-щенячьи предан мне. Я его сдерживал.

А еще иногда он раскрывался с другой стороны. Когда внезапно оказался неплохим дизайнером.

– Все, – сказал я. – Есть еще что-нибудь?

– Нет, – сказал Фрэнк. – Все спокойно. В Нью-Йорке вообще в последнее время стало спокойно, все зарабатывают деньги, и никто не лезет в чужое дело.

– Ну, этого я и добивался, – ответил я. – Когда создавал Комиссию. А с вашей стороны, парни?

– Все нормально, – сказал Мейер.

– Я-то что? – посмотрел на меня Багси. – Я только с Кубы вернулся. Сам посмотри, как загорел. Отдыхал.

– Тогда больше о делах не говорим, – заключил я. – Договорились?

– Договорились, – сказал Костелло.

– Тогда выпьем, – я улыбнулся и поднял свой бокал. – За тихий вечер.

Мы снова чокнулись и выпили. Оркестр перешел на что-то живое, несколько пар добавились на танцпол.

– На бирже все совсем плохо, – проговорил вдруг Мейер. Похоже, что это по его мнению дел не касалось. – Индекс Доу на ста сорока и будет падать дальше. Очереди в банках.

– А в газетах пишут, что тебя чуть ли не на руках носят, – усмехнулся Багси. – Благодетель, кормилец.

– Мей, по поводу биржи, – сказал я. – У нас есть сейчас деньги?

– Есть, – кивнул Лански. – Даже при всех расходах дела идут хорошо. С учетом вложенного, у нас около шести миллионов осталось в наличных и золоте. Золото, правда, уже по ту сторону границы, в тайниках.

– Золото не трогай, – сказал я. – А вот в акции мы немного вложимся. Прикажи своим людям купить акции «Кока-кола», «Проктер энд Гембл» и «Бритиш-Американ Тобакко». Вложи тысяч пятьсот из того, что у нас есть.

– Уверен, что падение не продолжится? – спросил он.

– Эти компании оно не коснется, – я покачал головой. – Люди всегда будут мыться и стирать одежду, курить и пить колу. Да, Бенни?

– Да, – улыбнулся на подколку Сигел. – Мне иногда кажется, что это я делаю «Кока-коле» примерно половину выручки.

– Есть еще варианты, – сказал Лански, у которого, похоже, в голове привычно закрутились шестеренки счетной машины, которая была у него вместо мозга. – «Дженерал Фудс», какие-нибудь консервные компании – сейчас его консервы едят, у кого нет денег на нормальную еду. И другие табачные компании. «Американ Тобакко» и «Филип Моррис».

– Еще «Ригли» – сказал вдруг Багси, посмотрел на нас. – А что, жвачку все жуют, – он потянулся в карман и достал бумажную пачечку со стиками. – Будете?

Все покачали головой.

– Если уверен в этом деле, можешь вложить больше, – сказал я. – Но не больше миллиона.

Сколько будет рост хотя бы примерно? Процентов восемьдесят? В любом случае больше восьмисот тысяч мы не заработаем, но в тридцать седьмом это будут все еще безумные деньги. На открытие казино в Вегасе нам хватит четыре-пять, и это будет по-настоящему роскошный отель.

Правда, как сказал Мейер, таких денег у нас сейчас нет. А если учесть, что бутлегерский бизнес скоро схлопнется…

– Заработаем, в общем, – сказал я. – Но не сейчас, а году к тридцать пятому – тридцать седьмому.

– Не слишком долго? – спросил Костелло.

– Смотрю на перспективу, – ответил я. – Сейчас нет особой возможности поднять быстрые деньги, мы сделали это еще в октябре. – Ты же сам поучаствовал. Но…

– Но бизнес в целом идет, – сказал Лански. – Особенно теперь, когда нам не надо платить Маранцано. Организация зарабатывает около полумиллиона в месяц. Если на всех. Чистой прибыли остается не так много.

– Но теперь это будут полностью легальные деньги, – сказал я.

– Да, – кивнул Лански. – Этот ход с фондом был гениальным. Мы уже отмыли почти полмиллиона, и это за первую неделю работы. Дальше объемы будут меньше, но все же они будут.

– Ты же сам сказал не говорить о делах, – вдруг подколол меня Костелло.

– Ты первый начал, – невозмутимо ответил я. – Но в действительности хватит. Мы отдыхаем, парни.

Снова пошел разговор, Багси стал опять говорить про Кубу и травить анекдоты. Я слушал вполуха и наблюдал за залом. Так мы и просидели примерно час.

А потом появился он.

Я увидел, как в нашу сторону идет человек. Крупный, в хорошем костюме, с большими ушами, длинным еврейским носом и мясистыми губами. И узнал его. Ирвинг Векслер, которого большинство людей знали как Вакси Гордона. Один из крупных поставщиков алкоголя в Джерси и Нью-Йорке, человек с амбициями. Когда-то мы работали вместе – при Ротштейне, и позже, после его смерти. Но сейчас он считался независимым. И пусть ему пришлось уйти из Нью-Йорка, он конкурировал с Семьей Д’Амико.

Он был пьян, покачивался, а за ним шли еще двое – по-видимому охрана. Он подошел ближе, остановился, но вместо того чтобы поздороваться, посмотрел на Лански сверху вниз и проговорил:

– Значит, ты теперь тут заседаешь, – проговорил он таким же пьяным голосом. – В приличных местах.

Мейер поднял голову и спокойно посмотрел на него. В воздухе запахло конфликтом, и я понял, что пора вмешиваться.

– Добрый вечер, Ирвинг, – сказал я.

– И тебе того же, Лаки, – ответил он, повернувшись ко мне. – Я слышал, ты теперь большой человек. Босс. Гостиничный бизнес, благотворительный фонд. Открыл столовые. Да ты настоящий благодетель.

– Ты хотел что-то сказать? – спросил Мейер.

– Хотел, – кивнул Вакси. – Ты влез на мою территорию в Джерси. Твои люди скупают склады, которые я использовал. А уж про те грузовики я вообще молчу. Это наглость.

– Это бизнес, – спокойно ответил Мейер. – Я сделал тебе предложение – ты отказался. Это закономерно усложнило тебе жизнь, как я и обещал. Ты знаешь, с кем я работаю.

– Да, – кивнул он. – Великий Чарльз Лучано, босс всех боссов, – он говорил громко, так что на нас стали оборачиваться. Совсем идиот, что ли? – Ты наглый, Коротышка. И я не привык терпеть наглость.

Багси перестал улыбаться, откинулся на спинку стула и засунул руку в карман. У него там нож. Это плохой знак, потому что когда Сигел вел себя вот так тихо, это означало только то, что вот-вот прольется кровь.

– Ирвинг, сядь и мы спокойно поговорим.

– Я не хочу говорить спокойно, – ответил он. – Я хочу, чтобы этот умник убрал своих людей из Джерси.

– У нас договоры, – спокойно ответил я. – С Буффало, с Ньюарком. Хочешь вести дела – веди их с нами. Больше же заработаешь, чем если будешь тянуть одеяло на себя.

– Мне плевать, – он пьяно качнул головой.

Это было уже слишком. Почему люди принимают попытку решить дело по-хорошему, как слабость? Возможно, в другой момент он не решился бы на такое, но сейчас он был слишком пьян.

Он повернул голову к Мейеру, который по-прежнему смотрел на Вакси без особого выражения. Сигел чуть отодвинулся.

– Ирвинг, в последний раз говорю, садись, – сказал я.

– Мне с тобой не о чем говорить, – ответил он. – Я буду говорить только с Коротышкой.

А потом произошло то, чего лучше не было бы. Вакси вдруг схватил Мейера за воротник пиджака и резким движением выдернул из-за стола. Тот в долгу оставаться не стал и ударил его локтем в живот. Один раз, второй, а потом сумел вырваться, и бросился.

Мейер был мелким, его откровенно говоря называли Коротышкой, но Вакси был слишком пьян, так что свалился на пол, едва не опрокинув соседний стол. А потом они сцепились. Охранники двинулись к нам, хотя на их лицах была видна растерянность – они явно не хотели связываться с людьми нашего положения.

Но тут уже отреагировал Багси, рванулся и ударил одного из них в челюсть, опрокинув на пол. Второй стал в стойку – по-видимому был бывшим боксером, но Сигел не собирался драться честно. Он выдернул стул из-под одного из тех богатеньких сынков, из-за чего он свалился на пол, и обрушил его на охранника.

Какая-то женщина за соседним столом закричала. Оркестр смолк, и в зале резко стало очень тихо, только было слышно, как хрустит стул из-за ударов, и как Вакси и Мейер мутузят друг друга.

Глава 2

Багси ударами стула уже поверг охранника на пол, тот тупо сидел, закрывая голову руками. Паренек, что до этого сидел на несчастном предмете мебели, тихонько подвывал, закрывая голову руками, остальные попрятались под стол. Вот в этом их отличие от наших друзей – они тоже влезли бы в драку, и Сигелу не поздоровилось бы. Да даже какие-нибудь ирландцы или другие мелкие бандиты полезли бы. А эти – нет.

Я все-таки поднялся, сделал несколько шагов в сторону Лански, схватил его и оттянул назад.

– Фрэнк, держи его, – сказал я Костелло, который тоже успел подняться.

– Он меня ударил! – заорал Мейер. – Он, мать твою, меня ударил! Он знает, кто я такой!

– Ведите себя прилично, мы в хорошем заведении, мать вашу! – не выдержал я и взревел.

И все замерли. Даже крики прекратились по залу, и все уже смотрели на меня. Из газет они знали, кто я такой, ведь даже в статьях про благотворительность все равно писали, что я – известный преступник.

Я остановил это не потому, что мне было жаль Вакси – на него мне было плевать. Но клуб в действительности был приличным местом, а еще кто-то вполне мог позвонить в полицию. Не из хозяев, а из гостей. Да и Багси, стул в руках которого уже развалился, мог сделать что-нибудь, что не вписывалось в понятие «помахать кулаками в клубе». Схватился бы за нож, например.

– Бенни, – сказал я.

Багси посмотрел на меня, потом на охранника Вакси, а потом поставил полуразвалившийся стул на пол. Повернулся и помог подняться пареньку, отряхнул его, повернулся к официанту, который смотрел на нас, замерев, и сказал:

– Налей им выпить за мой счет. И принеси, пожалуйста, новый стул. Этот совсем хлипкий оказался.

– Прошу прощения, господа, – обратился я уже ко всем посетителям. – Небольшое недоразумение. Все уже в порядке. Отдыхайте.

Ответить мне никто не ответил, но все как-то синхронно отвернулись. И это было правильно с их стороны.

– И ты поднимайся, – обратился я к Вакси.

Он тяжело встал, одернул пиджак. Нижняя губа у него была разбита в кровь, а у Мейера оказался разбит нос. Хотя он у него в любом случае такой формы, своеобразной. Костелло уже отпустил его – больше в драку он не лез.

– Хватит, – сказал я. – Сядьте за стол.

– Я не сяду с ним за один стол, – сказал Вакси.

– Тогда стой, – пожал я плечами. – Мне все равно. Но драться вы больше не будете. Подойдите оба.

Они подошли. Я осмотрелся – вроде все нормально, и слушать нас вряд ли будут. Те парни, что сидели рядом, вообще поднялись в полном составе и ушли, несмотря на то, что Багси заказал им бесплатную выпивку. Они, судя по всему, решили, что покой дороже стоит.

– Говори, – обратился я к Вакси.

– Что говори? – он вытер губу пальцами и посмотрел на кровь.

– Что у тебя к нему. Говори нормально, руки не распускай.

Вакси покосился на своих людей – один, тот, которого Багси опрокинул первым, уже поднялся, покачиваясь и потирая челюсть. Второй все еще сидел.

– Грузовики, – сказал он. – Три грузовика с товаром. Мои люди ехали из Северного Джерси, и их приняли по дороге. Товар забрали, людей избили. И я знаю, чьи это были люди.

– И чьи же? – спросил я.

– Его, – Вакси кивнул в сторону Лански.

К Мейеру я не повернулся, а снова посмотрел на Ирвинга, после чего спросил:

– И откуда ты знаешь?

– Один из моих людей узнал одного из тех, кто их остановил, – сказал он. – Они вместе работали раньше, при Ротштейне, – он говорил уже тише, злиться меньше не стал, но алкоголь, похоже, немного выветрился. И до него стало доходить, с кем именно он разговаривает. – Три грузовика, Лаки. Это деньги, и это мои деньги.

Я кивнул и спросил:

– Когда это было?

– Две недели назад.

– Почему сразу не пришел ко мне?

– Тебя не было в городе. А потом я решил, что сам решу. Это наши разногласия, нечего тебя втягивать.

– Вакси, – я поморщился. – Все, что ты хочешь сказать Мейеру, ты должен сказать мне. Это, мать твою, правило. А теперь посмотри на меня.

Он посмотрел, а я заговорил медленно и вкрадчиво.

– Ты сейчас пьяный. А я не хочу решать дела с пьяным человеком, потому что это бессмысленно. До тебя завтра дойдет, что именно ты сделал, и ты будешь думать совсем иначе. Поэтому приходи в воскресенье в клуб «Неаполь». Там и поговорим.

– Почему не сейчас?

Он совсем тупой что ли? Во мне стала просыпаться ярость, та сторона Лучано, которая все еще жила во мне. Но я сумел задавить ее – уже было привычно.

– Я тебе уже объяснил, почему. В воскресенье, Вакси, не раньше.

Он посмотрел на меня, потом на Лански, который глядел на него с вызовом. Было видно, что в нем злость боролась с проснувшимся пониманием ситуации. И это понимание побеждало, пусть и медленно.

– Хорошо, – сказал он наконец. – В воскресенье, значит в воскресенье.

Он одернул пиджак, наклонился и подобрал с пола шляпу, которую потерял в драке, и пошел к выходу. Один охранник поплелся за ним, второй кое-как поднялся и тоже потащился следом.

Зал выдохнул, оркестр снова заиграл. Я повернулся к своим и жестом показал, чтобы парни садились. Мне нужно было поговорить с Мейером. Он всегда был рассудительным, чего это он вот так вот резко полез в дела Вакси? И ладно склады, я это понять мог, но отбирать на дороге грузовики…

Я повернулся к столу. Костелло сидел спокойно, а вот Багси смотрел на дверь, за которой исчез Вакси, и по нему было видно, что он жалеет, что ему не дали доделать начатое. За Мейера он убил бы кого угодно.

Сам Лански прижимал к носу платок, который достаточно быстро пропитывался кровью. Сильно течет, конечно. Похоже, что он прямо из клуба поедет к врачу вправлять нос.

Я махнул рукой и официант без лишних слов принес нам целую бутылку. Хорошо, когда тебя понимают с одного жеста. Я разлил всем, сам сделал глоток. Достал пачку сигарет, прикурил и посмотрел на Лански.

– Мей, – сказал я. – Ты…

– Я все понимаю, – перебил меня Лански, слегка гнусавя. – Прости. Я испортил нам вечер.

– Я не про вечер, – сказал я. – Я про грузовики. Вот на хрена ты вообще к нему полез?

Мейер взял свой бокал, тоже сделал маленький глоток, поморщился, после чего проговорил:

– У нас конфликт уже давно. Семьи это вроде как не касается, но его люди перехватили мой транспорт в апреле.

– Деньги взяли? – уточнил я.

– Нет, – он покачал головой. – Если бы деньги, я бы его сразу убил. Бухло, два грузовика. Я сказал ему – возместишь, или будут последствия. Он сказал, что это не его люди, и он ничего не знает. Только вот… – он усмехнулся. – Он ведь в действительности прав, наши люди работали друг с другом еще во времена Ротштейна. Его парней узнали. Платить он отказался, так что я решил вопрос иначе.

– И забрал три его грузовика? – спросил я.

– Да, – кивнул Лански. – Три грузовика. Два он взял у нас, а еще один – это проценты за время, что он тянул с выплатой долга. Дальше был план – забрать его склады, потом его поставщиков. А потом заставить платить нам долю.

Ну на самом-то деле оно логично. Несмотря на внешность типичного еврейского бухгалтера, Лански, как ни крути, был гангстером. Он крутил свои личные дела, в которых не зависел от Семьи, пусть и тоже заносил долю. И решал вопросы он соответственно.

И он действовал… Разумно в каком-то плане. В противном случае он ведь мог просто убрать Вакси, чем спровоцировал бы бойню. На его место пришел бы кто-нибудь другой, и снова началась бы война. Да, мы, да еще и с поддержкой остальных Семей Нью-Йорка, легко раздавили бы небольшую еврейскую организацию из Джерси.

Но Лански знал, что я не очень уважаю войны и тех, кто их развязывает. Вот и решил подвести Вакси под руку нашей Семьи.

– Ты мог сказать мне сразу, – проговорил я, стараясь, чтобы это звучало не как упрек.

– Мог, – согласился он. – Но я думал, что сам разберусь. Чарли, ты разобрался с Шульцем, и поступил правильно. Этот ведет себя точно так же. Требует, наезжает, считает, что ему можно то, что нельзя другим. Я пришел к нему чуть раньше и предложил работать вместе, еще до истории с грузовиками и с Маранцано. Он потребовал долю с нашего бизнеса с ромом в Джерси.

– А это еще с какой стати? – тут же вскинулся Багси.

– Просто потому что он давно работает там, – усмехнулся Мейер. – Я сказал ему, что это так не работает. Он сказал, что я пожалею. На Семью он наезжать не решился, понял, что если ты вступишь в дело, то просто раздавишь его. Но на меня лично решил попробовать. Так все и завертелось.

– Завертелось, – кивнул я, хотя у меня было ощущение, что дальше все будет не так уж и просто.

– Потом он угнал грузовики, а потом я начал действовать. Решил обозначить позицию – либо он работает с нами, либо не работает вообще.

– И ударил ты его по самому уязвимому месту, – сказал Костелло. – По кошельку.

Багси хмыкнул, явно соглашаясь. Ага. Кошелек – это самое уязвимое место гангстера. Когда дело касается денег, никто из нас уже не может ничего простить или спустить на тормозах. Тогда дело действительно начинается.

– Мейер, – сказал я. – По существу ты прав, и я на твоей стороне. Но в следующий раз ты сначала говоришь обо всем мне. Ты мой человек, и никто не имеет права тронуть тебя.

– Я понял, – кивнул он без возражений.

– Я вижу, что ты понял, – сказал я. – А теперь у меня в воскресенье встреча с человеком, который обижен не только тем, что ты влез в его бизнес, но и за то, что ты набил ему морду. И мне придется объяснять ему, как устроен мир. И это вовсе не то, на что я хотел тратить воскресенье.

– Чарли, – сказал Лански. – Тебе не обязательно тратить на это время, я могу разобраться с ним сам.

– Вот как? – я улыбнулся. – И как же?

– После того, как он унизил меня на публике… Вариант только один.

– Нет, – сказал я. – Сперва я поговорю с ним. Жестко, и попытаюсь подвести под нашу руку. Если не захочет – будем действовать иначе. Ты мне лучше скажи – в Джерси у тебя все под контролем?

– Да, – кивнул Лански.

– Точно? – спросил я.

Он посмотрел на меня, а потом с легким раздражением ответил:

– Точно, Чарли. Склады под нами, как и большая часть транспорта, парням из Ньюарка и Буффало он не нравится. Ты можешь просто дать команду – и они сами его снесут, нам даже пачкать руки не придется. И он сам это понимает, просто не хочет признавать. Не хочешь, чтобы я его убил – ладно. Приедет в воскресенье, поговоришь с ним, и он успокоится.

– Или не успокоится, – проговорил Костелло. – Сейчас он явно какой-то неспокойный.

– Значит решим вопрос иначе, – просто пожал плечами Лански.

– Разберемся в воскресенье, – сказал я. – Все равно это уже послезавтра. Посмотрим, что там и как.

Я докурил сигарету и аккуратно затушил ее в пепельнице, которая стояла посреди стола.

– Я, наверное, поеду, парни, – сказал Лански, в очередной раз посмотрев на пропитанный кровью платок. – Кровь не останавливается, надо доктора навестить.

– Я с тобой, – сказал Багси. – А то мало ли, вдруг этот шмук сейчас ждет где-то поблизости.

– Езжайте, – согласился я.

Парни поднялись, мы распрощались, и они двинулись прочь. За столом остались только мы с Костелло. Он хмыкнул, посмотрел на меня и сказал:

– Все-таки тихого вечера без разговоров о работе не получилось.

– Не получилось, – согласился я. – Вот, как же наш бизнес устроен, а Фрэнк? Только думаешь, что все идет хорошо, что жизнь налаживается, деньги текут, а долгосрочные проекты устроены. Как начинается что-то такое.

– А еще говорят, что у нас, итальянцев, горячая кровь, – проговорил он. – Да у евреев ничуть не холоднее. Вон что творят.

Ну да. Вакси же тоже еврей, несмотря на американизированные имя и фамилию, под которыми его знают.

– А Багси сломал стул человеку об голову, – продолжил Костелло.

– Не в первый раз уже, – хмыкнул я. – Он что-то такое провернул в ирландском пабе, куда мы как-то заехали отдохнуть. Но как-то даже странно – место приличное, а стулья дешевые и хлипкие.

– А как ты определяешь их прочность? – он посмотрел на меня. – Качество зависит от того, сколько стул продержится, если бить им человека?

– Хороший стул так быстро не развалился бы, – пошутил я.

Фрэнк сдержанно посмеялся, но не сказать, чтобы шутка была прямо хорошей. Он тоже прикурил. Я осмотрелся – оркестр играл, люди успокоились. Хотя скорее всего они просто делали вид, что ничего не произошло. Завтра будут рассказывать о том, что на компанию, в которой был Лаки Лучано, наехал какой-то здоровяк, и что они подрались.

Лишь бы это в газеты не попало. Что-то мне вообще не хотелось в последнее время попадать в газеты с такой стороны. Только-только ситуация выправляться стала, и появился приличный образ.

– Но ты прав, – сказал Костелло. – Бизнес у нас в действительности сложный. И когда ты переведешь все в легальные активы, ничего не поменяется. Нам все равно придется решать вопросы силой.

Я посмотрел на него.

– А так заметно, что я пытаюсь увести Семью в легальную сторону?

– Да, – кивнул он. – Заметно. И я понимаю, зачем это тебе. Не все понимают, из тех, с кем я разговаривал, люди привыкли решать проблемы по-старому. Но ты уже переоборудовал бордели в клубы, и даже если девчонки дают кому-то за деньги, то мы ни при чем. Ты отказался от наркотиков и сам знаешь, что сухой закон должны отменить – не раз об этом говорил. Вместо этого вкладываешься в совсем другие проекты.

– Кое-что все равно останется, – сказал я.

– Да, – кивнул он. – Защита и деньги за нее останутся. Я тут недавно встречался с Дикси Дэвисом, и он дал мне очень интересное определение этой части нашего бизнеса.

– И какое же? – я сделал еще глоток виски.

– Очень простое, – ответил он. – Мы – альтернативный институт правосудия. Выполняем, по сути, полицейские функции, и претендуем на фактическую монополию на насилие.

– Ну да, – я улыбнулся. – Мы – государство в государстве, Фрэнк. Это идет еще со старой Родины, когда к донам приходили фермеры и лавочники, и просили решать их проблемы за долю. Этой системе, я думаю, несколько сотен лет.

– Это уж точно, – подтвердил он. – Но при этом ты пытаешься вести дела по-новому.

– Потому что если вести их по-старому, то нас рано или поздно пересажают. Или перестреляют. Пока нами занимается полиция, а Гувер ловит грабителей-одиночек, объявил их врагами государства. Но рано или поздно он возьмется за нас.

– С Гувером мы разберемся, – вдруг сказал он.

– Чего? – я посмотрел на него. – Ты собираешься убрать главу бюро расследований? Так его же не за что.

– Да нет, – покачал головой Костелло. – Есть информация о его некоторых… Пристрастиях. Нетрадиционных. Ты сам знаешь, в какой стране мы живем, и как к этому относятся. Так что… Я ввел своего человека в его окружение, и если все получился, то Гувер к нам не сунется очень долго. Если не никогда.

Я хмыкнул. Не знаю, на чем он там собирался поймать главу ФБР, но это было интересно. И Костелло вел свою игру, как и предполагалось хорошему консильери. Причем делал это для того, чтобы защитить Семью. Лишь бы он при этом наоборот не настропалил его против нас.

– Главное – осторожнее будь, – сказал я. – Чтобы он наоборот не взбесился. Иначе…

Продолжать я не стал, тут и так все было понятно. Если Гувер возьмется за дело, то все пойдет плохо. Потому что основной нелегальный бизнес все еще алкоголь, и за него вполне себе сажают. Ну и есть вещь еще похуже – неуплата налогов. И пусть книги в надежных местах, но все-таки.