Текст книги "Босс не знает отдыха (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Слушай, – проговорил вдруг Багси. Похоже, решился. – Мне страшно было, когда я ее схватил. Даже нет, не когда схватил, а когда понял, что именно держу в руке. А потом выбросил.

– Я знаю, что было страшно, – ответил я.

– Откуда знаешь? – посмотрел он на меня.

– Потому что если бы не было страшно – ты не человек был бы, – только и оставалось сказать мне. – А ты человек. Просто психованный.

Он помолчал немного, потом усмехнулся и кивнул.

– Да, психованный. Это мягко сказано. На самом деле не зря все называют меня Багси Сигелом. Пусть меня это и бесит.

– Я тебя так не называю, – заметил я.

– За это я тебя и ценю, – кивнул он. – Но вообще, если говорить честно, то мне это даже нравится. Багси Сигел – это же бренд. Психованный еврей, к которому никто не лезет, потому что знают, что если ему что-то не понравится, то он просто схватит стул и отделает тебя так, что костей не соберешь.

Надо же, рассуждает про бренд. А я думал, что о таком пока что думают только политики. Я даже не знаю, появилась ли уже концепция личного бренда. Может быть нет, может быть, да уже. Но в прошлой жизни я ни о чем таком не слышал.

Хотя вот там-то тренера личностного роста всем прожужжали уши про личный бренд. Для всех вообще. Ты можешь в аптеке сетевой работать, но ты будешь все равно строить личный бренд, как хорошего специалиста. К тебе будут приходить чаще за советом, а значит ты сможешь больше продавать, а соответственно больше зарабатывать.

Вот и я строил свой личный бренд.

Багси вдруг посмотрел на меня несколько секунд, а потом сказал:

– Слушай, а ты ведь тоже строишь личный бренд. Даже не один – среди наших выставляешь все так, что ты… Демократ. Да, точно, демократ, который устроил свой парламент. Имена Массерии, Маранцано – они рано или поздно забудутся. И про тебя будут говорить, что ты – человек, который создал италоамериканскую мафию.

Мне стало интересно, что он еще может сказать, так что перебивать я не стал.

– Даже не так. Не итальянскую мафию, ты поэтому работаешь с другими – с ирландцами, черномазыми и нашими. Если честно, я не понимал этого особо, у вас ведь омерта, правила. А теперь начал понимать.

– Так и есть, – кивнул я. – Лет через тридцать это начнут называть «национальным преступным синдикатом», или как-нибудь так. Под национальным будут понимать всю американскую мафию. Мы же, как ни крути – американцы.

– Нет, – Сигел покачал головой. – Это я тут – американец, потому что тут родился. Но одновременно с этим… Это забавно, Чарли. Ты строишь в глазах обычных людей образ не бандита, а благотворителя. Поэтому тебе нужен этот фонд, а не только для того, чтобы отмывать через него безумные деньги. Интересно же ты придумал, скажи, а…

Он на несколько секунд задумался, после чего проговорил:

– Интересно. Но быть гребаным Багси Сигелом – тоже круто. Сейчас еще болтать начнут по поводу этой истории с гранатой, так что это тоже на пользу мне пойдет. Будут говорить, что я совсем бесстрашный.

– Я бы не хотел, чтобы об этой истории с гранатой как-то распространялись, – заметил я.

– А, ты думаешь кто-то будет молчать по поводу взрыва в офисе Костелло? – он хмыкнул. – Да об этом каждый местный будет знать уже сегодня вечером. И о том, что это я выкинул наружу гранату, тоже будут знать.

– Ну да, – чуть подумав, кивнул я. – Так и есть на самом деле. Но вообще, Бен… Спасибо тебе. Если бы не ты, мы бы сейчас тут не ехали.

– Охренеть просто, – он покачал головой и посмотрел в окно. Похоже, что он пропустил мои слова благодарности мимо ушей. – Ради такой славы я готов каждый день ловить гранаты и выкидывать их в окно. Ты же знаешь, я люблю, когда обо мне говорят.

– Да, это точно, – я чуть усмехнулся. – Но ты по крайней мере не собираешь газеты, в которых о тебе пишут, как это делал Голландец.

– Да плевать мне, – он махнул рукой. – Пусть лучше среди наших говорят, а что там газетчики пишут – вообще насрать. Но, слушай. Это интересно, очень интересно.

Я прикурил еще одну сигарету. Ну а как сказать иначе, это ведь в действительности интересно.

Интермеццо 4

Джо Манчини узнал о задании в понедельник вечером, когда его вызвал к себе его босс – Джон Авена, которого все просто называли «Большой Нос». Джо приехал, выслушал и кивнул. Работа была совсем простой – убрать охрану у одного особняка на окраине города, поджечь дом и уехать. Он проделывал такое уже не раз, если надо было разорить конкурента какого-нибудь лавочника на улице. Но там было проще – бросаешь бутылку с зажигательной смесью и уходишь.

Босс сказал самому подобрать людей, троих или четверых, и пообещал десять тысяч долларов за дело. Это много даже на четверых. Джо платили самые разные суммы за разные дела, но десять тысяч за одну ночь – это серьезно. Авена сказал, что это дело они выполняют по заказу Нью-Йорка, и это объясняло цифру. Нью-Йорк, когда им надо было сделать дело чужими руками, платил хорошо. Правда, босс все равно возьмет себе долю, как бы не половину.

Но даже две с половиной штуки – это раз в пять больше, чем обычный работяга поднимает за год. Особенно в нынешние времена.

Манчини умел делать такие дела, поэтому весь вечер и следующий день он наблюдал за особняком со стороны. Особняк стоял на окраине города в стороне от дороги, за высоким забором. Там даже сад был с фруктовыми деревьями. Джо видел его раньше несколько раз – тут по соседству когда-то жил Сабелла, до того, как его прикончили.

Как ему показалось, там не было никого кроме охраны, по крайней мере свет горел всего в паре окон.

Дом был большой и красивый, и даже жаль, что его придется сжечь, сам Джо от такого не отказался бы. Охранников он тоже увидел, их было двое или трое – по крайней мере именно столько людей мелькало на участке. Может быть, кто-то еще сидел в доме, может нет.

Во вторник ночью они выехали на дело, вчетвером. Джо выбрал надежных парней, с которыми было не жалко поделиться деньгами. За рулем поехал Ромео, совсем молодой парень, но водитель от Бога. Манчини специально выбрал его на случай, если придется быстро уезжать – мало ли, появятся легавые или охрана решит устроить погоню. Сзади сидели два брата – Карло и Витторе.

Они остановились примерно ярдах в ста, мотор глушить Ромео не стал. Немного посидели, прислушиваясь, после чего Джо и братья вышли из машины. На их руках уже были перчатки, а еще они натянули на лица чулки, чтобы их было сложнее узнать. Да и в темноте заметить будет труднее – все-таки белую кожу видно лучше.

В Филадельфии было облачно, так что ни Луны, ни звезд видно не было. Темно. И это хорошо, это им только на руку.

– И зачем это Нью-Йорку? – спросил Витторе.

– Потому что тут живет Вакси Гордон, – ответил Джо. – Он чем-то насолил дону Лучано, не зря же мы его ищем уже несколько дней. Не думаю, что он здесь, было бы странно прятаться у себя дома.

– А зачем жечь?

– Чтобы показать, что его искать будут до последнего, – сказал Карло. – Ну или еще зачем-то. Нам-то какая разница? Нью-Йорк готов платить, а мы просто делаем дело.

– Пошли, парни, – сказал Джо.

Карло и Витторе вытащили из сундука-багажника две прямоугольные пятигаллонные канистры для бензина. Джо же достал из кобуры пистолет, но он надеялся, что стрелять не придется. Дело они все равно сделают, даже если придется убивать, но будет шум. А полиция в богатые районы выезжает быстро – у них такие понятия. К тем, кто платит больше налогов, они приезжают сразу. Это в бедные районы часто не торопятся, даже если там массовая драка или нашли труп в переулке.

Они двинулись к забору, остановились и Джо поднял руку. Посмотрел через прутья и увидел, что в здании светится всего одно окно на первом этаже, горит электрическая лампочка. Там кто-то сидит.

– Там кто-то есть, – проговорил Карло.

– Естественно есть, – хмыкнул Джо. – Вы думаете, что такой дом и оставят без охраны?

– Нормальный такой домишко, – усмехнулся Витторе.

В любом случае в этой части сада никого не было, и Джо схватился за верхнюю часть забора и перелез на ту сторону. Братья передали канистры, он аккуратно принял их, поставил на землю. Парни тоже перелезли.

– Вы идите назад, я к главному входу, – сказал Джо. – Если кто-то появится – стреляйте сразу. Они тоже будут, вы сами знаете.

– Знаем, – сказал Карло. – Не дураки.

Джо взял канистру в левую руку, а правой сжал пистолет и пошел, от дерева к дереву. Парни же двинулись дальше, и уже через несколько секунд растворились в темноте.

Джо специально шел не по гравийной дорожке, а по траве. Гравий под ногами будет шуршать, и это легко можно услышать. А трава, хоть и пожухлая – все-таки август, засуха – но все равно по ней можно идти бесшумно.

Добравшись до дверей особняка, Джо поставил канистру на землю и открыл крышку. Надо было подождать несколько минут для того, чтобы начинать жечь одновременно, братьям нужно больше времени, чтобы добраться до места.

И тут дверь открылась. Джо успел спрятаться в темноте за углом дома. Чувствовал он себя спокойно, сердце не колотилось. Нормально, все нормально, если понадобится – он застрелит его в спину, и все.

Мужчина вышел, спустился вниз с крыльца и вытащил из кармана пачку сигарет. Сунул одну в зубы, и послышалось, как чиркнула зажигалка. Это был лучший момент для атаки.

Джо рванулся вперед и ударил его рукоятью по затылку. Охранник начал заваливаться на землю, но Джо подхватил его, а потом аккуратно опустил на землю. Пощупал пульс – живой, но без сознания. Впрочем, это можно исправить, причем бесшумно.

Отложив в сторону пистолет, он схватил парня за затылок и подбородок одновременно, и рванул в сторону, прокручивая. Послышался хруст. Все, готово.

Потом он убрал пистолет, вернулся к канистре и принялся поливать здание от центра к углу. Сперва залил крыльцо – бензин хорошо впитывался в сухое дерево. Потом дальше, оставляя за собой дорожку из топлива. Пахло очень остро, можно даже сказать, что воняло.

Потом двинулся обратно, продолжая поливать так, чтобы не на фундамент попадало, а на стены. Вернулся, залил все с обратной стороны. Бензин закончился, и Джо оставил канистру на крыльце. Не тащить же ее с собой обратно, это ни к чему.

С обратной стороны дома потянуло дымком. Братья уже подожгли.

Джо тоже вытащил спички, чиркнул и бросил на крыльцо. Сперва во все стороны разлетелось пламя – это вспыхнули пары, а потом постепенно загорелось и затрещало дерево. Во все стороны пошел дым.

Второй охранник, если и есть, то наверное спит. Ну и хрен с ним – это люди Вакси, так что их не жалко. Да и излишним гуманизмом Джо все-таки никогда не страдал.

Он двинулся обратно и увидел, как дом обходят братья, тоже без канистры.

– Один был, – сказал Карло.

– И как? – спросил Джо, хотя судя по тому, что шума не было, с ним разобрались.

– Карло его зарезал, – ответил Витторе.

Джо посмотрел, и в действительности рукав куртки Карло был запачкан кровью. Теперь, в свете пламени, это было прекрасно видно.

Они двинулись в сторону забора, уже не таясь, побежали. И через несколько секунд оказались на той стороне. Огонь горел все сильнее, потом послышался звон – это рассыпались стекла от жара. Они пошли к машине, Ромео был уже готов, так и не заглушил двигатель.

Перед тем, как сесть в машину, Манчини оглянулся. Помимо зарева вверх тянулся столб дыма. Потом послышался громкий крик. А вот и третий охранник, похоже, проснулся.

Он примостился на переднее сиденье, захлопнул дверь, и Ромео тут же тронул тачку, постепенно набирая скорость. Они выехали на дорогу, тут же свернули, потом еще раз.

– Ну как, парни? – спросил Ромео.

– Нормально, – ответил за всех Карло. – Чисто сработали.

– Десять штук, парни, – сказал его брат. – Десять штук за такое. Да если бы мне столько платили, я бы хоть каждый день дома поджигал. Это не караулить поставку всю ночь под дождем за две сотни.

– Делим-то на четверых, – заметил Ромео.

– Все равно это… – Карло сделал паузу, считая в уме. Это было не так просто для человека, который так и не закончил школу. – По две с половиной тысячи на каждого.

– Неплохо за одну ночь, – заметил Джо, стащил с лица чулок и убрал в карман. Смысла в нем больше не было, все равно никто не обратит на них внимания.

Он вытащил из кармана пачку сигарет, сунул одну в зубы, прикурил. Глубоко затянулся. Карло тоже закурил, остальные нет – они к сигаретам были непривычны. Не пристрастились.

– А я все-таки не понимаю, зачем жечь, – сказал Витторе. – Ну убили бы его, а потом выкупили особняк. Хороший же.

– Не так все это и просто, – хмыкнул Джо. – Властям попробуй объяснить, почему ты вдруг покупаешь особняк мертвеца, который еще и с криминалом связан.

– Ну да, – сказал Карло. – Дом Сабеллы так пустой и стоит, с тех пор, как с ним разобрались. А у него тоже очень хороший дом.

– Рано или поздно выкупят, – махнул рукой Витторе. – Такие дома пустыми не бывают. Тем более, что семья его все равно обратно на старую Родину уедет. Может быть, сами и продадут, для того чтобы деньги были устроиться.

– Может, его выманить хотят? – спросил Ромео. – Вот вы что бы сделали, если бы кто-то ваш дом спалил? Особенно такой?

– Да я бы его убил, – тут же заявил Витторе. – Своими руками бы пришил.

– То-то и оно, – сказал водитель.

Они выехали на шоссе. Позади в ночном небе было видно отблески зарева. Кто-то потерял этой ночью дом, который строил несколько лет. Проснется, узнает об этом, и разозлится. Очень сильно разозлится.

Ну и плевать. Джо на это было все равно, главное, что он поднял денег, которых хватит на год безбедной жизни. И можно будет даже матери пальто купить, которое она так хотела.

Машина ехала в сторону города. От нее осталось избавиться, но у них уже был план – в одном из переулков города была припаркована запасная для отхода. А эту можно будет бросить прямо там, все равно в тачке нет ничего, что привело бы к ним.

Работа была сделана.

Глава 14

В больницу я приехал около полудня, поднялся в отделение и увидел охрану – двое моих людей и двое парней Багси, в том числе и Ирвинг. С одной стороны, раз он тут, значит охрана точно надежная – это крутой парень, и знает свое дело. С другой стороны, он мне сейчас пригодился бы, потому что нужно проследить за Рейной и Мангано. Но ладно, это мы сделаем потом.

Я поздоровался, пожал всем руки и вошел в палату. Лански перевели в индивидуальную, за дополнительную плату, потому что мне не хотелось бы, чтобы наши разговоры слышали. А обсуждали мы тут разное.

В палате был еще один парень, из личной охраны Лански. Сам Мейер полусидел на кровати, подложив сразу две подушки под спину. На коленях у него была папка с бумагами, на носу – очки. Когда я вошел, он поднял голову и улыбнулся.

– Чарли. Рад видеть.

Выглядел он гораздо бодрее, чем в прошлый раз. Похоже, лечение шло хорошо, и это здорово. Не хотелось мне его терять.

Вспомнил, как себя чувствовал, когда думал, что он мертв, и меня передернуло. Неприятно было, и это мягко сказано.

Но сейчас он выглядел гораздо лучше, чем когда я видел его в прошлый раз. Тогда у него лицо было буквально серого цвета. Сейчас уже просто бледный, но ничего такой.

– Уже работаешь? – спросил я. – Поберег бы себя хоть немного.

– Дела, Чарли, дела, – ответил он. – Они не ждут. Врачи говорят лежать – я лежу. Но все равно работаю.

Жестом я показал охраннику, чтобы он вышел, и тот так и сделал. Я взял стул, сел рядом и спросил:

– Как дела-то в целом?

– Плечо болит, – ответил он. – Но терпимо, двигать уже могу, кость, слава Богу, целая. Бок хуже. Врач говорит, что еще неделю минимум лежать. И как ты так быстро поднялся, когда тебя порезали, не понимаю…

На самом деле я и сам этого не понимал. Скорее всего, та же самая сила, которая перенесла меня в это время и это тело, исцелила меня. Но есть понимание, что дальше так не будет. И если мне снова перережут горло, то я попросту умру.

– Неделю – маловато как-то… – заметил я.

– Я за неделю тут с ума сойти успею, – хмыкнул он. – Не вздумай сказать врачам, что меня тут дольше держать надо. Кстати, я слышал про гранату.

– Бен рассказал?

– Да, – Лански улыбнулся. – Он вчера приехал весь возбужденный, завез документы. И в деталях рассказал, – Мейер снял очки, протер их краем одеяла, а потом натянул обратно. – Ты понял, как он это сделал?

– Не знаю, – честно ответил я. – Я сам не понял. Он говорит – просто взял и выбросил, не думал, что будет. Мне, если честно, смелости бы на такое не хватило.

– Это Бен, – пожал плечами Лански, поморщился – похоже, больно было. – Он всегда так. Сначала делает, а потом уже думает. И обычно у нас из-за этого бывают проблемы.

– Обычно да, – согласился я. – Но позавчера он спас нам всем жизни.

– Расскажи сам, что было-то, – сказал Лански. – Бен – хороший рассказчик, но он обычно половину придумывает.

Это была правда – Багси любил хвастаться. В основном либо любовными похождениями, либо тем, сколько и у кого он выиграл в карты.

– Да не придумывает он, – заметил я. – Обычно украшает. Но там и рассказывать-то нечего – мы сидели, разговаривали, в комнату влетела граната. Мы залегли, он схватил ее и выбросил. Когда выбежали наружу, увидели только уезжающую машину.

– И он поделился своими подозрениями, – сказал Мейер. – Кто знал про встречу?

– Я, Костелло, Анастазия, Бруни, Мангано, Рейна и сам Багси. Ну и еще охрана наша. В общем-то все, собрались мы срочно, надо было обсудить все.

– И Мангано и Рейна уехали до взрыва…

– Да.

– И что ты об этом думаешь?

– Я не знаю, – я покачал головой. – Но пороть горячку не собираюсь, я не Маранцано. Потихоньку выясним все. Будем следить. Если это кто-то из них, то они однозначно повторят попытку. Хотя… Теперь могут просто затаиться. Правда я не понимаю, зачем они с Вакси спелись.

– А если Вакси тут ни при чем? – спокойно спросил Лански.

А ведь действительно, это может быть и так. Лански умел анализировать события, это в нем было заложено от природы. Он не только в цифрах разбирался, хотя иногда мне казалось, что для него вся жизнь – это просто цифры.

– Я думал об этом, – кивнул я. – Но тогда совсем не понятно, кому это выгодно.

– Мангано, – сказал он.

– Почему?

– Потому что Рейна слишком умен, и слишком старой школы, чтобы делать такие вещи, – ответил Лански. – Он понимает, что с тобой выгоднее, чем без тебя. Да, может быть, в его Семье крыса, но я сомневаюсь. Вспомни про Гальяно, он сейчас где-то на дне Гудзона рыб кормит. Но рисковать и наезжать на тебя он не станет.

– А Мангано-то это зачем?

– Про него говорят, что он не очень доволен тем, как обстоят дела. Он стал боссом, сместив Скализе, но только вот… Он думал, что после смерти Маранцано займет более сильную позицию, а остался по сути тем, кем был. Да, получил титул, но он ведь и до этого фактически был боссом, но зарабатывать сильно больше не стал. Разве что ему больше долю наверх заносить не приходилось.

– А ты откуда знаешь?

– Я много общаюсь с разными людьми, – сказал он. – Работа обязывает, сам понимаешь. И у меня есть люди в том числе знакомые и с теми, кто работает на него.

– Но это не повод связываться с Вакси.

– А если Вакси тут ни при чем? – повторил он. – Убрать тебя и свалить все на Вакси, а потом убить его, чтобы никто не узнал. Чем не вариант?

– Я не знаю, Мей, – я покачал головой. – Слабо верится, очень слабо. Но в любом случае надо искать крысу. Найдем.

– Найдете, – кивнул он. – Но проверить этих двоих все равно стоит. Хотя мне кажется, что это Мангано.

Я покивал. Потому что именно Мангано сказал, что он уедет, первым. Рейна пошел уже за ним.

Лански отвлекся на свою папку, поводил по ней пальцем здоровой руки, после чего сказал:

– Помнишь, ты мне про акции говорил? Перед тем как этот чертов ублюдок появился и стал распускать руки?

– Помню, – кивнул я.

– Так вот, мы закупили, – он сделал паузу, для эффекта, скорее всего. – Вложили миллион. Я нашел инвесторов среди знакомых, смог убедить их, что через пару лет они получат еще больше. Все, как ты сказал – бытовые компании, мыло, сигареты.

– И жевательная резинка? – я улыбнулся. Предложение Багси закупить акции производителя жвачки мне казалось настолько детским, что даже странно было слышать его от серьезного человека.

Ну серьезно, это как будто вкладыши от жвачки собирать, как мальчишки в девяностых делали. Потом заводили тетрадки и наклейки туда клеили.

– И жевательная резинка, – подтвердил он. – От инвесторов мы получим процент. Я, правда, не совсем могу прикинуть, сколько мы заработаем.

– К тридцать пятому еще тысяч четыреста-пятьсот, – ответил я. – К тридцать седьмому, может быть, еще больше, но мы будем выводить раньше.

Вопрос только в том, что потом делать с этим. Биржа – штука такая, зарабатывать на ней будут еще сотню лет. Другое дело, что вкладываться в те же военные акции, с учетом того, что я планирую предотвратить Вторую мировую… Если бы я знал, что не получится, то на этой ситуации хотя бы заработать можно было бы.

Но я все-таки надеялся, что получится.

– Чистых денег? – уточнил я.

– Нет, конечно, – он хмыкнул. – Большая часть – грязные деньги, через посредников. Но как ты сам говоришь, через пять лет они превратятся в чистые. Но часть да – это то, что мы успели отмыть на фонде и на сахаре. Все задокументировано.

– Просто люди вдруг поверили в восстановление американской экономики и понесли деньги на биржу, – заметил я.

– Да, именно так, – кивнул он.

Я посмотрел на него. Мысль о Второй мировой не давала мне покоя. Но поговорить о ней сейчас напрямую я мог только с Лански, потому что он мне верил. Вложил деньги в игру на понижение перед самым крахом, и сейчас вот в акции, которые должны были вырасти.

Так что… Вряд ли я найду время более подходящее для этого. Сейчас он меня, по крайней мере, выслушает.

– Мейер, – сказал я. – У тебя есть связи в Европе?

– Конечно есть, – кивнул он. – Они и у тебя есть, забыл, что ли?

– Нет, – я покачал головой. – У меня связи на старой Родине, а меня интересуют именно еврейские общины. Германия, Польша, Россия.

– В Германии и Польше – да, – кивнул он. – А вот с Россией все сложнее. Чертовы большевики давят на мой народ. Я не удивлюсь, если рано или поздно они начнут отсылать его куда-нибудь в Сибирь, сделают там какое-нибудь территориальное образование. Будто это земля обетованная. Может быть, даже назовут его Израилем.

Я чуть не улыбнулся. Еврейская автономная область действительно существовала в моем времени. Другое дело, что евреев там практически не было – после распада Союза они все дружно отправились в Израиль, целыми толпами.

Кстати, про Израиль. Если я предотвращу Вторую мировую, то его ведь не будет. А значит, не будет и точки напряженности на ближнем востоке. Черт знает, к чему это приведет, особенно если…

Да тут смысла рассчитывать и гадать нет. Мир все равно прежним уже не будет, если все получится. Хотя бы в той же России не погибнет тридцать миллионов русских людей. И Советский Союз войдет в новую эпоху гораздо сильнее.

– Но ты ведь все равно можешь связаться? – уточнил я. – Меня интересуют те, что живут на западной границе, – я подумал немного, как назвать конкретные регионы, сейчас ведь их названия не в ходу на английском, и он может не понять меня. Подумал чуть, и сказал по-русски. – Украина, Белоруссия.

– Ты откуда такие слова-то знаешь? – удивился он.

– Газеты читаю, – ответил я. Ну вот, спалился опять. Ладно, черт с ним, Мей все равно не выдаст.

Лански помолчал немного, после чего посмотрел на меня и сказал:

– Ты что-то знаешь опять, – не задал вопрос, а именно сказал. И тут же продолжил. – Ты в том интервью в газете говорил что-то про большую войну в Европе. Предпосылки есть, но все думают, что это будут русские, они ведь обещали устроить революцию во всем мире и построить свой социализм.

– Это будут не русские, – я покачал головой. – Но речь о другом. В Германии поднимают голову нацисты… Это… – я опять подумал, как объяснить это «nazis», но слов не нашел. – В общем, твоим соплеменникам придется трудно. Скорее всего, их будут просто уничтожать.

– Это тебе опять дева Мария сказала? – спросил он. – Ты все больше и больше рассказываешь, я уже, знаешь ли, думаю пойти к этому твоему отцу Доменико и покреститься.

– Не надо, – я покачал головой. – Потеряешь авторитет среди своих. А в рай нас все равно не пустят, не поможет. А вообще она тут ни при чем, просто слухи доходят, да и Муссолини же, сам знаешь, хочет построить Римскую империю. И не только он такое решит провернуть. В общем, евреям нужно уходить из Европы как можно дальше. И из Германии, и из Польши, и из Франции, и даже из России. Пусть выводят капиталы и уезжают.

– И куда им уезжать?

– Если мы будем поддерживать с ними связи, то лучше всего в Новый свет, – ответил я. – Америка и Южная Америка. Бразилия, Перу, Чили.

Неплохой вариант на самом деле для нас закрепиться в Южной Америке через еврейскую диаспору. Особых планов на те земли у меня не было, но создать там дружественному нашему делу прослойку населения будет очень неплохо. Там, может быть, еще что-то придумаем.

– А что им там делать-то? – хмыкнул он. – Это же дыра. А сейчас в кризис все будет еще сложнее.

– Человек с капиталом сможет неплохо там устроиться, – заметил я. – Но пусть начинают уже сейчас. Года через два они и сами все поймут, и побегут, но через четыре будет уже поздно. Мы вложимся в это, немного, не через деньги, а через связи. Устроим маршруты, пусть через ту же Италию.

– Муссолини будет не рад.

– Муссолини может поцеловать меня в задницу, – мрачно ответил я. – Ему самому не так долго осталось.

Будем сносить. Да, итальянцы воевали плохо, откровенно говоря, по сравнению с мощно мотивированными немецкими частями, но все же – это подмога, и это лишние ресурсы.

Он посмотрел на меня серьезно, а потом спросил:

– Это реально так?

– Да, – кивнул я, а потом не выдержал и все-таки сказал. – Это потом назовут геноцидом. Убивать будут всех – детей, женщин, мужчин. Вообще всех.

– И мы не сможем это предотвратить? – он резко помрачнел. Я даже пожалел, что сказал ему об этом, когда он лежит в больнице. Может быть, надо было дождаться, пока он выздоровеет.

– Мы постараемся это предотвратить, – ответил я. – Постараемся. Но пока попробуй связаться с ними, пусть поднимаются и уезжают.

– Меня они не послушают, если только некоторые… – проговорил он и покачал головой. – Нам надо будет связаться с некоторыми ребе, расскажешь им все в деталях. Тогда они напишут письма старейшинам. Если их воспримут всерьез. Ты все-таки теперь кормишь людей.

Слишком много «если», мать его. Слишком много. Но лучше попытаться сделать хоть что-то, чем вообще ничего.

– Хорошо, – кивнул я.

И тут дверь резко распахнулась. Я повернулся, запустив руку за лацкан пиджака и схватившись за рукоять пистолета – слишком уж резко человек вошел. Но судя по тому, что стрельбы снаружи не было, охрана его пропустила. А без борьбы убрать столько народа не получилось бы.

И тут же отпустил рукоять. Это был Фрэнк Костелло. Я посмотрел ему в лицо и понял, что что-то случилось.

– Фрэнк? – спросил я.

– Я искал тебя, – ответил он. – Звонил домой, Гэй сказала, что ты поехал в больницу…

Он выглядел запыхавшимся, будто бежал. А это не было характерно для Костелло. Он почти всегда был спокоен, даже когда дела шли совсем плохо. Примерно, как сейчас.

– Что случилось, Фрэнк? – спросил я.

Он посмотрел на меня, потом на Лански, а потом сказал:

– Багс Моран похитил Ральфа Капоне.

Мне понадобилось несколько секунд для того, чтобы уложить это в голове. А потом я выматерился, едва удержавшись от того, чтобы сделать это по-русски, все-таки мой родной язык подходил для этого гораздо лучше. Выбрал компромисс и ругался на итальянском.

– Figghi di buttana, – закончил я свою тираду. – Этот ублюдок… Когда?

– Сегодня утром, Нитти позвонил мне пару часов назад. Ральф как раз выходил из офиса одного из своих должников на Мичиган-авеню, и его взяли. Двух охранников убили. Где сам Ральф – неизвестно.

– На связь Моран то есть не выходил? – уточнил я.

– Нет, – качнул головой Фрэнк. – Нитти ищет, но пока ничего.

Мне вспомнилось, как чуть больше полугода назад меня самого взяли люди Маранцано на выходе из офиса одного из моих должников. Я это помнил, пусть тогда еще не жил в этом теле. Зато я прекрасно помнил, что со мной сделали, и то, что я выжил только чудом.

Но Ральф Капоне. Старший брат Аля – второй человек в «аутфите». И если его взяли на центральной улице Чикаго – это очень дерзкий ход. Багс показывал этим свою решимость и то, что он ничего не боится.

А потом мне пришло в голову – какие вообще мотивы у Морана? Если он хочет отобрать под себя часть города – ему выгоднее просто прикончить Ральфа и ослабить организацию.

Но новостей о его смерти пока нет. Пока еще нет.

С этим надо что-то делать. Нужно срочно что-то делать, пока ситуация не стала еще хуже.

Надо обсудить это с Костелло в первую очередь. Он все-таки консильери, а значит – советник.

– Чарли, – услышал я со спины голос Лански.

– Что такое, Мей? – я повернулся к нему.

– Помнишь, я говорил тебе, что все идет по плану, и все в порядке? Я был не прав, Вакси мне это прекрасно показал. Прости меня. Но то, что сейчас – вообще не в какие ворота не входит.

– Да уж, – ответил я и поднялся. – Это точно. Пойдем, Фрэнк, нам надо обсудить дела. Мей, выздоравливай поскорее, ты нам очень скоро понадобишься.

– Это уж точно, – ответил Лански и снова взялся за свою папку.