Текст книги "Единственная ошибка лорда Бомонта (СИ)"

Автор книги: Надежда Ковалёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11. Ночная библиотека

Глава 11. Ночная библиотека

26 марта

Элизабет не спалось. В доме давно стихли голоса. Где-то в глубине коридора часы пробили одиннадцать, потом двенадцать. Джорджиана дышала ровно за стеной; леди Фенвик, вероятно, уже строила планы помолвки в Лондоне. Элизабет лежала в темноте и думала, что за последние сутки успела рассердиться на Эдварда, пожалеть его, снова рассердиться и начать подозревать, что проблема совсем не в Джорджиане.

Около половины первого она накинула халат поверх ночного платья, взяла свечу и спустилась в библиотеку за книгой.

Комната была не темной. В дальнем конце горела лампа, и Эдвард сидел за письменным столом. Сюртук висел на спинке кресла, рукава рубашки были закатаны до предплечий, галстук распущен. Перед ним лежали счета и письма. Элизабет остановилась.

–Вы работаете в полночь?

Он поднял голову.

–Вы бродите по чужому дому в полночь?

–Я гостья. Мне положены привилегии.

–Очевидно.

Она вошла и поставила свечу на ближайший столик.

Без официального сюртука он выглядел моложе и опаснее. Не лорд Бомонт, который встречал гостей на ступенях, а мужчина, которому тесно в собственной сдержанности.

–Я не хотела мешать.

–Уже помешали.

Он сказал это сухо, но перо так и осталось лежать на столе. Элизабет заметила, что возвращаться к счетам он не спешит, и вместо отступления прошла еще на шаг в комнату.

–Тогда уйду.

–Я не сказал, что это плохо.

Элизабет задержалась у полки.

–Как странно. За два дня вы сделали мне два полукомплимента.

–Это повод для тревоги.

Она взяла книгу наугад.

–Что читаете?

–Счета.

–Невероятно увлекательно.

–Здесь больше предательства, чем в большинстве романов.

–Кто виноват?

–Поставщик извести. Прислал счет за двадцать четыре воза, а привез двадцать один.

Элизабет рассмеялась.

–Разбой века.

–Три воза -это три воза.

–Не спорю. Просто представляю, как вы вызываете его на дуэль.

Эдвард отложил перо.

–Я не вызываю поставщиков на дуэль, -сказал Эдвард.

–Доминик бы вызвал, -возразила Элизабет.

–Доминик однажды хотел вызвать человека за плохую рыбу.

–И?

–Рыба действительно была плохой.

Они улыбнулись друг другу. Тишина после смеха оказалась мягкой, по-домашнему уютной.

Элизабет вдруг осознала, что стоит в библиотеке ночью в одном халате перед мужчиной, о котором думает чаще, чем следовало. Она открыла книгу, не глядя на название.

–Вы сердитесь на меня за вчера?

–За что именно? У вас богатый выбор.

–За Джорджиану.

Эдвард посерьезнел.

–Я не люблю, когда со мной говорят намеками, -сказал Эдвард.

–А я не люблю, когда меня заставляют нарушать чужое доверие, -ответила Элизабет.

–Тогда мы оба страдаем.

–Похоже.

Элизабет подошла к камину и протянула ладони к тусклым углям. Тишина между ними перестала быть неловкой; она стала той редкой паузой, в которой оба понимали больше, чем решались произнести.

Она подошла к камину. Огонь догорал, остались красные угли.

–Почему вас так волнует, на ком я женюсь? -спросил он.

Элизабет застыла. Вопрос был поставлен спокойно, но отступить от него было трудно.

–Потому что Джорджиана мне дорога.

–Только поэтому?

–Какая еще может быть причина?

Он поднялся. Несколько шагов по ковру прозвучали в тишине особенно отчетливо.

–Не знаю. Поэтому спрашиваю.

Элизабет сжала книгу сильнее.

–Вы много спрашиваете для человека, который уже все решил, -сказала Элизабет.

–А вы много возражаете для женщины, которой безразлично, -ответил Эдвард.

–Мне не безразлична судьба кузины.

–Я не о ней.

Тишина изменилась. Эдвард остановился на расстоянии вытянутой руки. Свет лампы ложился на одну половину его лица, оставляя другую в тени. Без сюртука, с распущенным галстуком и закатанными рукавами он казался не менее властным -только ближе, непривычно настоящим. Элизабет вдруг заметила темные волоски на его предплечье и разозлилась на себя за эту совершенно неуместную подробность.

–Почему вы смотрите на меня так, будто я совершаю ошибку? -спросил он.

Элизабет поставила книгу на край стола. Спор перестал быть отвлеченным, и оба это почувствовали.

–Потому что вы ее совершаете. Думаете, будто можно выбрать жену, ничего не почувствовав.

–Возможно, так проще.

Она чуть качнула головой.

–Для кого?

–Для всех.

Элизабет горько улыбнулась.

–Нет. Только для вас.

Он нахмурился.

–Вы считаете меня трусом?

–Я считаю, что вы выбираете то, что не может вас ранить.

Слова вырвались пугающе честно. Элизабет сразу захотелось забрать их обратно -не потому, что они были неверны, а потому, что за ними ясно проступало другое: а я могу. Эдвард шагнул ближе.

–А что, по-вашему, может?

Она открыла рот, но ответ не пришел. Сердце стукнуло так сильно, что стало стыдно: будто он мог услышать.

Его взгляд опустился к ее губам -намеренно, без попытки сделать вид, будто смотрит куда-то еще.

Элизабет почувствовала этот взгляд кожей. Вся ее разумность, все правильные доводы о Джорджиане, долге и здравом смысле вдруг оказались жалкой преградой против простого знания: она хочет, чтобы он ее поцеловал.

–Эдвард, -сказала она.

Впервые без титула. Его лицо изменилось едва заметно. Будто собственное имя из ее уст оказалось прикосновением.

Он осторожно взял книгу из ее рук. Пальцы Элизабет не сразу отпустили переплет; на секунду их руки встретились, и по ее ладони пробежала дрожь.

–Это тоже ошибка? -тихо спросил он.

–Что?

–То, о чем я думаю.

Она должна была отступить. Перед глазами на мгновение всплыло лицо Джорджианы. Собственное обещание. Все причины, по которым это невозможно.

Но Эдвард поднял руку и коснулся костяшками пальцев ее щеки -так осторожно, что у Элизабет сжалось горло. Он не удерживал. Не тянул. Давал ей выбор даже сейчас.

Она сама повернула лицо к его ладони, и этого оказалось достаточно. Эдвард поцеловал ее.

Первое прикосновение губ было невесомым. От него стало только хуже. Элизабет ожидала напора, властности, чего-то такого, что позволило бы ей рассердиться. Вместо этого он замер у ее рта, словно спрашивал без слов, и от этой сдержанности в ней что-то болезненно дрогнуло.

Она ответила -и осторожность оборвалась. Эдвард притянул ее к себе. Его ладонь легла на талию, вторая запуталась в волосах у затылка. Поцелуй стал глубже, жарче; Элизабет потеряла мысль, ради которой пришла в библиотеку, потеряла счет дыханию и, кажется, вообще забыла, что умеет спорить. Она вцепилась пальцами в его плечи, почувствовала под тонкой рубашкой твердое напряжение мышц и то, как он вздрогнул от ее прикосновения.

Это потрясло ее сильнее всего. Эдвард Бомонт, который всегда казался сделанным из воли, порядка и темного сукна, дрожал из-за нее.

Она придвинулась ближе сама. У него вырвался глухой стон, и рука на ее талии сжалась крепче. Губы скользнули к уголку рта, к щеке, на короткое мгновение к тому самому месту под ухом, где он заметил родинку на балу.

Элизабет ахнула; Эдвард замер, и этого хватило, чтобы разум вернулся обоим. Он отстранился всего на несколько дюймов. Дышали они одинаково тяжело. Его лоб коснулся ее лба.

–Черт.

Элизабет закрыла глаза, пытаясь собрать остатки достоинства.

–Очень романтично.

Он коротко и беспомощно рассмеялся.

–Я не планировал.

–Какое потрясение. Что-то произошло без вашего плана.

–Элизабет.

Он произнес ее имя иначе -низко, хрипловато, и желание снова ударило в нее с такой силой, что пришлось сделать шаг назад.

–Это больше не повторится.

Эдвард посмотрел на ее припухшие губы, затем в глаза.

–Конечно.

Ни один не поверил другому. Она схватила первую попавшуюся книгу и уже дошла до двери, когда он сказал:

–Элизабет.

Она остановилась, но не обернулась.

–Я не собираюсь делать вид, что мне жаль.

Хуже всего было то, что ей тоже не было жаль.

У себя в комнате Элизабет обнаружила, что принесла справочник по овцеводству. Несколько секунд смотрела на обложку, а потом рассмеялась тихо и нервно, без звука. Смех быстро оборвался.

Она прижала пальцы к губам. Там все еще жило ощущение его рта.

Она поцеловала мужчину, который намеревался ухаживать за ее кузиной. Более того -на короткие минуты забыла об этом совершенно.

Стыд был настоящим. Но рядом с ним, куда страшнее, жила радость. Простая, безумная радость женщины, которую поцеловали так, будто мужчина долго запрещал себе этого хотеть.

Элизабет легла, натянула одеяло до подбородка и поняла, что заснуть не сможет.

В библиотеке Эдвард оставался у камина. На ковре стояла забытая свеча. На столе лежала книга, которую он снял из ее рук. В воздухе еще держался едва уловимый лимонный запах. Комната ничем не изменилась -и почему-то стала пустой.

Он провел ладонью по лицу, потом коснулся большим пальцем нижней губы. Жест был нелепым и по-мальчишески неосторожным; Николас высмеивал бы его до Рождества.

Эдварду было все равно. Он помнил, как Элизабет сама придвинулась ближе. Помнил ее короткий вдох у своего уха. Помнил, как легко мог бы не остановиться.

Эдвард мог назвать поцелуй слабостью, ночью, раздражением -чем угодно, лишь бы не называть своим желанием.

Но ни одно оправдание ему не нравилось.

Он хотел снова -и давно уже его собственное желание не выходило так полностью из-под власти долга, расчета и плана.

На столе лежало письмо леди Фенвик с вопросом о его намерениях относительно Джорджианы. Вчера ответ казался очевидным.

Теперь Эдвард взял лист и долго смотрел на пустое место для подписи.

Он не подписал. Давно уже он не чувствовал себя настолько беспомощным перед собственным решением.

Глава 12. Не смотреть

Глава 12. Не смотреть

27–28 марта

На следующее утро Элизабет обнаружила, что даже Бомонт-Холл мал.

Это было нелепо: в доме имелись два крыла, три лестницы, двадцать две гостевые спальни, галерея, библиотека, оранжерея, зимний сад и достаточное количество коридоров, чтобы случайный гость состарился, прежде чем найдет дорогу к завтраку.

И все же Эдвард попадался ей повсюду.

Она вошла в столовую -он стоял у буфета. Пошла в библиотеку -он разговаривал с управляющим. Решила пройтись по саду -увидела его на террасе и немедленно свернула к оранжерее, где чуть не столкнулась с Николасом.

До обеда Элизабет попыталась написать письмо младшей сестре Энн. Первая страница вышла обычной: погода, гости, новости Джорджианы. На второй само собой появилось: «Лорд Бомонт оказался не таким человеком, каким я решила в первый день». Элизабет перечитала фразу, зачеркнула имя так старательно, что перо прорвало бумагу, и начала лист заново. Энн была счастливо замужем и обладала неприятной привычкой понимать сестру по одной случайной строчке.

Когда письмо было закончено, Эдварда в нем не осталось вовсе. Это показалось подозрительнее, чем если бы он занимал половину страницы.

–Вы от кого-то убегаете? -спросил он.

–От дождя.

Николас выглянул в окно. Небо было безоблачным.

–Опасный нынче дождь.

–Очень местный.

Он улыбнулся.

–Понимаю.

–Нет, не понимаете.

–Разумеется.

Элизабет прошла мимо. Николас проводил ее взглядом и через десять минут нашел Эдварда в кабинете.

–Вы поссорились?

–С кем?

–С мисс Харрингтон.

Эдвард не оторвался от письма.

–Нет.

–Значит, поцеловались.

Перо остановилось. Николас присвистнул.

–Как быстро я учусь.

Эдвард поднял голову.

–Если ты дорожишь жизнью, выйди, -сказал Эдвард.

–Ты не отрицаешь, -заметил Николас.

–Николас.

–Уже ухожу. Но есть вопрос.

–Нет.

–Ты собираешься ухаживать за Джорджианой после того, как целовал ее кузину?

Это попало точнее, чем все шутки. Эдвард молчал. Николас перестал улыбаться.

–Я серьезно, -сказал Николас.

–Я знаю, -ответил Эдвард.

–Тогда?

–Не знаю.

Николас моргнул.

–Повтори. Хочу запомнить дату.

Эдвард снова взял перо.

–Вон.

Брат ушел, но вопрос остался. В тот же день Эдвард попросил Джорджиану пройтись с ним по галерее. Он намеревался сказать, что ухаживание следует прекратить до того, как оно началось по-настоящему. Но девушка была бледна и рассеянна.

–Мисс Фенвик, вы нездоровы?

–Нет. Простите, я плохо спала.

–В этом доме какая-то эпидемия бессонницы.

Улыбка вышла натянутой. Эдвард вспомнил слова Элизабет: если Джорджиана не хочет?

–Если вам неприятны намерения вашей матери относительно меня, вы можете сказать прямо.

Джорджиана остановилась.

–Милорд...

Он увидел настоящий страх.

–Я не стану требовать ответа сейчас. Но не позволяйте никому решать за вас.

Ее глаза заблестели.

–Вы не такой, каким вас описывает Лиззи.

Эдвард чуть приподнял бровь.

–Боюсь спрашивать.

–Она говорит, вы невыносимы.

–Это мягко.

Джорджиана рассмеялась. Он проводил ее до гостиной и понял, что после разговора чувствует облегчение.

Не ревность. Не разочарование. Облегчение.

Вечером Элизабет вошла в малую гостиную и застала его одного. Это была самая уютная комната первого этажа: выцветшие голубые шелковые стены, низкий камин, маленькие французские часы под стеклянным колпаком и фарфоровая борзая на каминной полке, которую Николас в детстве дважды разбивал и оба раза тайком склеивал. Они остановились по разные стороны комнаты.

–Добрый вечер, -сказал Эдвард.

–Милорд.

До смешного официально.

–Мы будем делать вид, что ничего не произошло?

Она посмотрела на дверь.

–Мне нравится этот план, -сказала Элизабет.

–А мне нет, -ответил Эдвард.

–Вы сами согласились вчера.

–Я солгал.

Элизабет не ожидала такой прямоты.

–Эдвард.

–Вот. Уже лучше.

Она сжала губы, чтобы не улыбнуться.

–Вы собираетесь жениться на Джорджиане, -напомнила Элизабет.

–Я еще не сделал предложения, -ответил Эдвард.

–Но намеревались.

–Да.

–Тогда вчерашнее было ошибкой.

Эдвард подошел к камину, сохраняя расстояние.

–Возможно.

–«Возможно»?

–Я все еще думаю об этом.

–Об ошибке?

Он встретил ее взгляд.

–О поцелуе.

У Элизабет вспыхнули щеки. В коридоре раздались шаги. Она сразу отступила к креслу и взяла журнал со столика.

Вошла Розалинда. Она оглядела их, мгновенно поняла атмосферу и совершенно бесстыдно улыбнулась.

–Я помешала?

–Нет, -сказала Элизабет.

–Да, -сказал Эдвард.

Розалинда медленно повернулась к брату.

–О.

–Ни слова.

–Я ничего не сказала.

–Это и тревожит.

Элизабет закрыла лицо журналом. Бомонты были невозможны.

Хуже всего -она начинала к ним привыкать.

На следующий вечер Розалинда настояла на висте. Элизабет поняла ловушку, когда увидела четыре расставленных места: ей достался партнером Эдвард.

–Это случайность? -спросила она.

–Конечно, -поспешила ответить Розалинда.

Натаниэль, тасуя вторую колоду, заметил:

–Вероятность случайного распределения именно этих четырех игроков составляет примерно одну шестую.

–Спасибо, Натаниэль, -процедила сестра.

–Я не утверждал, что случайность произошла.

Николас забрал у него карты.

–Ты разрушаешь искусство интриги цифрами.

Эдвард сел напротив Элизабет.

–Мы можем отказаться, -тихо сказал Эдвард.

–Тогда Розалинда решит, что ее план сработал, -возразила Элизабет.

–Он уже сработал: мы обсуждаем ее план.

–Значит, придется победить.

Игра оказалась хуже поцелуя. В библиотеке можно было закрыть глаза и забыть обо всем. За карточным столом приходилось сидеть на расстоянии вытянутой руки, передавать взятки, случайно касаться пальцами и сохранять выражение людей, которых ничто не связывает.

Эдвард считал карты без ошибок, но дважды пропустил очевидный ход. Элизабет однажды положила даму вместо туза и заметила это только по довольной улыбке Николаса.

–У вас обоих сегодня необычайно слабая память, -сказал Натаниэль.

–Мы устали, -ответила Элизабет.

–От чего? -мгновенно спросила Розалинда.

Эдвард положил карту.

–Если ты дорожишь будущим приданым, не продолжай.

Розалинда прикусила губу, но глаза у нее смеялись.

После игры Элизабет задержалась у стола, собирая карты. Эдвард остался помочь.

–Мы проиграли из-за вас, -сказала она.

–Вы положили даму.

–Потому что вы смотрели.

–На карты.

–Лжец.

Он опустил голос:

–Вы хотели, чтобы я не смотрел?

Элизабет замерла с колодой в руках. Из соседней комнаты донесся намеренно громкий голос Николаса:

–Розалинда, как думаешь, нам уже можно вернуться или еще рано?

Элизабет закрыла глаза. Эдвард тихо выругался.

–Завтра я вышлю их всех из дома.

–Тогда останемся только мы.

Фраза вырвалась прежде, чем она успела подумать. Они одновременно замолчали.

–Спокойной ночи, милорд, -быстро сказала Элизабет.

–Спокойной ночи, мисс Харрингтон.

Она ушла, унося половину колоды в руке, и заметила это только на лестнице.

* * *

29 марта

Эдвард увидел Джорджиану и Генри Эшкомба случайно.

Он возвращался от управляющего через старый яблоневый сад, где дорожка огибала кирпичную стену. В конце марта деревья еще стояли голыми, поэтому спрятаться среди них было трудно.

Джорджиана стояла у калитки. Перед ней -тот самый высокий молодой человек, которого Эдвард заметил во время верховой прогулки. На этот раз они держались за руки.

Эдвард остановился. Мужчина увидел его первым и сразу отпустил Джорджиану.

–Лорд Бомонт.

–Полагаю, капитан Эшкомб.

Джорджиана побелела.

–Милорд, я могу объяснить.

–Надеюсь.

Генри сделал шаг вперед. Он был моложе Эдварда лет на семь, с темными волосами и прямым открытым лицом. Военная выправка, старый плащ, сапоги в дорожной пыли. Никакой дорогой легкости лондонского денди.

–Я люблю мисс Фенвик и просил ее руки у леди Фенвик. Мне отказали из-за состояния.

Эдвард перевел взгляд на Джорджиану.

–Это правда?

–Да.

–А ваши чувства?

Она подняла подбородок.

–Я люблю Генри.

Ответ был таким твердым, что Эдварду стало смешно вспоминать собственный «разумный выбор».

–Тогда почему вы позволили вашей матери привезти вас сюда?

–Потому что она сказала, что иначе отправит меня к тете в Йоркшир и я больше не увижу его. Я думала... думала, что выиграю время.

Генри сжал кулаки.

–Я не хотел ставить ее в такое положение.

–Но поставили.

–Да.

Эдвард мог бы разозлиться. Еще неделю назад мысль о том, что девушка, за которой он намеревался ухаживать, тайно встречается с другим мужчиной, задела бы его гордость.

Теперь он почувствовал только раздражение от запутанной ситуации и неприятное осознание: Элизабет знала. Она пыталась его предупредить.

–Джорджиана, ваша мать должна услышать это от вас сегодня, -сказал Эдвард.

–Она увезет меня, -ответила Джорджиана.

–Возможно.

–Вы ей скажете?

–Нет. Но если вы хотите сами выбирать жизнь, начните с того, что сами говорите правду.

Джорджиана смотрела на него несколько секунд, потом кивнула.

–Сегодня.

Эдвард перевел взгляд на Генри.

–А вы не будете появляться у стены ночью и превращать это в дешёвый роман. Приезжайте через парадный вход, когда она скажет матери.

Генри едва заметно улыбнулся.

–Да, милорд.

Эдвард развернулся и пошел к дому. Элизабет нашлась в малой гостиной с Розалиндой. Он вошел и сразу понял по ее лицу: она догадалась.

–Вы знаете, -сказала она.

Розалинда поднялась.

–О чем?

–Оставь нас на минуту.

–Эдвард...

Элизабет кивнула сестре, и Розалинда нехотя вышла.

Дверь закрылась. Эдвард не стал ходить вокруг темы.

–Как давно? -спросил Эдвард, не двигаясь с места.

–Джорджиана рассказала мне после прогулки.

–И вы молчали.

Элизабет сжала пальцы.

–Я обещала.

–Я собирался официально ухаживать за ней.

–Я пыталась остановить вас.

Он коротко выдохнул.

–Намеками.

–Это был не мой секрет.

–Можно было сказать, что есть другой мужчина, не называя имени.

Элизабет вспыхнула.

–И что дальше? Вы бы допросили половину графства, пока не нашли его.

–Вы предпочли, чтобы я выглядел идиотом.

Слова прозвучали резче, чем он намеревался. Эдвард сразу понял это по тому, как Элизабет расправила плечи -не от страха, а словно готовясь выдержать удар и ответить своим.

–Значит, речь о вашем достоинстве?

–Нет. О доверии.

Она замерла. Эдвард сам услышал, насколько личным стало слово.

–Почему я должна была довериться вам? -спросила она тише.

–После библиотеки я думал, что между нами достаточно...

Он остановился.

–Достаточно чего?

–Понимания.

Элизабет подняла подбородок.

–Чтобы я нарушила слово, данное кузине?

–Чтобы нашли другой способ.

–Я нашла. Предупредила вас.

Ей самой уже не нравилось, как отчаянно это звучит. Она защищала не только обещание Джорджиане; ей было важно, чтобы Эдвард признал: доверие нельзя потребовать только потому, что однажды между ними случился поцелуй.

–Не сказав ничего конкретного.

–Вы не мой муж, чтобы я отчитывалась перед вами.

Слова упали тяжело. Эдвард стал совершенно неподвижным.

–Нет, -сказал он. -Не ваш.

Элизабет сразу пожалела, но гордость не позволила отступить.

–Джорджиана имеет право решать сама.

–Я согласен.

–Тогда почему вы злитесь?

Он мог бы ответить: потому что ждал, что она выберет его сторону. Потому что после одного поцелуя позволил себе нелепую уверенность, будто стал для нее кем-то особенным. Потому что мысль о тайне между ними раздражала больше, чем тайный жених Джорджианы. Вместо этого сказал:

–Я ожидал от вас большего.

Элизабет побледнела. Эдвард понял ошибку сразу.

–Не это хотел сказать.

–Нет. Это.

Она пошла к двери. Он поймал ее за запястье, но отпустил в ту же секунду.

–Элизабет.

–Вы всегда хотите как лучше, милорд. Иногда это худшая ваша привычка.

Дверь закрылась. Элизабет дошла до своей комнаты, прежде чем позволила себе остановиться. Джорджиана сидела на краю кровати, бледная после разговора с Генри и собственной матерью.

В комнате пахло фиалковой водой и горячим воском. На спинке кресла висело платье Джорджианы, которое горничная не успела убрать; на секретере лежал смятый черновик письма Генри. Все выглядело так буднично, что ссора с Эдвардом казалась еще нелепее.

–Я поставила тебя между нами, -сказала Джорджиана. -Между мной и мамой. Между мной и лордом Бомонтом. Теперь еще и между вами.

–Ты не ставила меня никуда. Я сама встала.

–Но ты могла сказать ему.

Элизабет сняла перчатки медленнее, чем требовалось.

–Могла. И боялась, что он начнет решать. За тебя, за Генри, за меня.

–Он не сделал этого сегодня.

Фраза заставила ее замереть. Джорджиана продолжила:

–Он сказал, что я должна сама поговорить с мамой. Не выдал меня. Не позвал Генри. Просто... оставил решение мне.

Элизабет села рядом.

–Значит, он учится быстрее, чем я думала.

–Или ты ошиблась насчет него.

–Это еще неприятнее.

Розалинда, вошедшая без стука, услышала последнюю фразу.

–О, ошибки насчет Эдварда -семейная традиция. Он очень старается выглядеть хуже, чем есть.

–Иногда у него получается блестяще.

Розалинда посмотрела на Элизабет внимательнее.

–Он вас обидел?

–Да.

–Вы его?

Элизабет вспомнила: «Вы не мой муж».

–Тоже, -признала Элизабет.

–Тогда все честно, -заключила Розалинда.

–Розалинда!

–Что? Я на вашей стороне. Просто у меня четверо братьев, чтобы верить, будто одна сторона бывает невиновной.

Джорджиана тихо сказала:

–Из-за меня вы оба...

–Нет, -одновременно ответили Элизабет и Розалинда.

Они переглянулись. Розалинда вздохнула.

–Поразительно, сколько бед мужчины способны устроить вокруг истории, в которой главная проблема вообще не они.

Губы Элизабет дрогнули. Потом посмотрела на смятый черновик письма Генри.

–Я не могла выдать тебя. Но, наверное, могла сказать Эдварду больше, не называя имени.

–А он мог не считать, что доверие выдается вместе с титулом, -отрезала Розалинда. -Все. Суд окончен. Оба виновны, казнь отменяется.

Внизу Эдвард уже успел пожалеть о последней фразе не меньше, чем Элизабет о своей. Через несколько минут Николас нашел его в кабинете.

–Розалинда утверждает, что ты напугал половину дома.

–Уйди.

–Значит, все плохо.

Эдвард посмотрел на него. Николас вздохнул.

–Джорджиана плачет у Розалинды. Капитан ждет в деревенской гостинице. Доминик собирается его напоить.

–Зачем?

–Говорит, мужчина, который намерен жениться вопреки леди Фенвик, нуждается в поддержке.

Несмотря на себя, Эдвард почти улыбнулся. Николас дошел до двери и обернулся.

–Если ты сердишься на Элизабет потому, что она не доверилась тебе, сначала спроси, почему тебе так необходимо ее доверие.

–Вон.

–Уже.

Эдвард остался один. Как обычно, Николас задал самый неприятный вопрос в самый неподходящий момент.