Текст книги "Арабо-израильские войны. 1956,1967. Дневник Синайской компании. Танки Таммуза"

Автор книги: Моше Даян

Соавторы: Шабтай Тевет
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

Однако ООН, под эгидой которой велись переговоры, занималась не только организацией процесса, подготовкой документов и созданием условий для их подписания. На ООН также возлагался надзор за исполнением условий договора, с каковой целью был создан специальный штаб военных наблюдателей.

Потому нет ничего удивительного в том, что представители ООН, Генеральный секретарь и начальник штаба организации, занимающейся в ООН надзором за выполнением условий перемирия, служили в качестве посредников и своеобразных офицеров связи между Израилем и его арабскими соседями. Эти сотрудники ООН постоянно перемещались из столицы одной страны в другую – чаще всего из Иерусалима в Каир, – стараясь предотвращать пограничные столкновения и способствовать ослаблению напряженности.

Деятельность начальника штаба организации, занимающейся в ООН надзором за выполнением условий перемирия (в период с 1954 по 1956 гг. этот пост занимал генерал Бернс), носила преимущественно технический характер. Бернс вступал в обсуждения политических вопросов, только когда сопровождал генерального секретаря, каковым в ту пору являлся Даг Хаммаршельд. Организация, занимающаяся в ООН надзором за выполнением условий перемирия, уделяла внимание в основном расследованиям уже имевших место инцидентов. В соответствии с жалобой одной из сторон, организация выясняла обстоятельства случившегося и по результатам проведенной работы направляла доклад на имя генерального секретаря, или, если совершалось какое-то особо серьезное нарушение, в Совет Безопасности. Ни одна из сторон – ни арабы, ни израильтяне – особо не полагалась на организацию, занимающуюся в ООН надзором за выполнением условий перемирия, понимая, что орган этот есть не что иное, как почтовый ящик, способный принимать жалобы, но не наделенный реальными полномочиями для принятия необходимых решений. В 1955-м, когда значительно активизировалась деятельности фидаинов, генерал Берне попытался добиться от египетских властей обуздания террористов, но ничего из этого не вышло. В своей книге «Между арабами и израильтянами» он написал: «Не было никакого способа доказать, что приказы о совершении террористических актов фидаины или иные бандиты получали из Каира. Когда в личных беседах я или генеральный секретарь обвиняли арабское руководство в организации нападений фидаинов (на Израиль), то слышали в ответ, что власти могут остановить терроризм, но никогда не получали признания в том, что они сами стоят за этим».

Генеральный секретарь Даг Хаммаршельд занимался вопросами политического характера. Он встречался с самыми высокими представителями враждующих сторон, но результаты его усилий были ничтожны. Все его попытки склонить Насера хотя бы к обещанию подчиниться решению Совета Безопасности и предоставить Израилю право свободно пересекать Тиранский пролив и Суэцкий канал, а также прекратить атаки фидаинов, оказывались бесплодными.

В конце 1955 и в начале 1956 г., когда напряженность в регионе достигла пика, максимально активизировались и представители ООН. В декабре 1955-го премьер-министр Давид Бен-Гурион сообщил генералу Бернсу, что правительство Израиля располагает достоверной информацией относительно того, что за рейдами фидаинов стоит египетское руководство. Премьер обратился к Бернсу с просьбой потребовать от Насера выполнения Соглашения о перемирии, а в особенности двух статей этого документа. Одна из них касалась полного прекращения огня и предотвращения нападений на мирное население одного государства представителями соседней страны. Другая (а именно, статья 1) содержала четыре основных ограничения. Она запрещала «применение военной силы для решения палестинского вопроса». Согласно еще одному пункту, каждая сторона обязывалась «не предпринимать, не планировать и не создавать угроз… агрессивных действий с использованием вооруженных сил – на суше, на море или в воздухе – против граждан или вооруженных сил другой стороны». Статья гарантировала «право каждой стороны на безопасность от нападений со стороны вооруженных сил другой» и «устанавливала перемирие между вооруженными силами обеих сторон, призванное стать неизбежным шагом на пути ликвидации военного конфликта и восстановления мира».

Генералу Бернсу и потом Дагу Хаммаршельду, посетившему Каир через несколько недель после начштаба, не удалось убедить Насера отказаться от его агрессивного курса.

Прошло еще два месяца, и 14 марта 1956 г. Израиль направил в адрес Совета Безопасности ООН жалобу на нарушения мира арабами, осуществлявшими вылазки из сектора Газа. К жалобе прилагался список из 180 враждебных акций, совершенных египтянами на протяжении трех месяцев с декабря 1955 по март 1956 г., включавший в себя минирования, обстрелы и убийства. Обстановка продолжала накаляться. Нападения фидаинов и карательные операции, которыми армия Израиля отвечала на выпады арабов, становились все более частыми и ожесточенными. Генеральный секретарь решил вернуться на Ближний Восток с тем, чтобы попытаться разрешить кризис, и 10 апреля прибыл в Израиль. После бесед с израильтянами он отбыл в Каир и опять вернулся в Иерусалим, затем вылетел в Амман и снова в Иерусалим, потом опять в Каир. Все эти поездки Генеральный секретарь совершил на протяжении одной недели, и в какой-то момент показалось, что на сей раз его усилия увенчаются успехом. 17 апреля он получил от Бен-Гуриона письмо следующего содержания:

«Настоящим подтверждаю от имени правительства Израиля, что, в соответствии с параграфом 2 статьи 2 израильско-египетского Генерального соглашения о перемирии, Армии Обороны Израиля даны четкие инструкции, запрещающие всем ее частям и подразделениям с 18.00 (по израильскому времени) 18 апреля 1956 г. вести огонь через границы, установленные в соответствии с условиями перемирия, а также запрещающие для каких бы то ни было целей пересекать эти линии перемирия любым военным или полувоенным формированиям, включая нерегулярные части. Эти распоряжения даны и будут исполняться при условии аналогичных шагов со стороны Египта.»

Два дня спустя, 19 апреля, находившийся в то время в Каире Хаммаршельд уведомил Бен-Гуриона, что правительство Египта приняло со своей стороны адекватные меры и что приказы о прекращении огня вступили в силу в 18.00 18 апреля.

Хаммаршельд вздохнул с облегчением, искренне уверенный в том, что смог погасить пожар и предотвратить возможность очередного возгорания. Однако 29 апреля, когда Генеральный секретарь все еще находился на Ближнем Востоке, заслуженный человек, вожак кибуца Нахаль-Оц Рой Рутенберг, пал жертвой египетского пограничного патруля, открывшего по нему огонь с территории сектора Газа. В тот же день командирская машина подорвалась на мине около Нир-Ицхака, у южной границы сектора. Израиль никак не отреагировал на случившееся, полагая, что акции проводились без ведома Каира. Но прошло несколько дней, и иллюзии были развеяны. Фидаины взялись за дело с новым рвением. Проникая в Израиль как из сектора Газа, так и с территории Иордании, они минировали дороги, убивали мирных граждан, забрасывали гранаты в окна домов, обстреливали проезжавшие по шоссе автобусы. Все вновь вернулось на круги своя.

На сей раз Хаммаршельд не проявил готовности приехать на Ближний Восток по своей инициативе. Премьер Израиля также не стал приглашать его.

15 октября 1956 г. Бен-Гурион, подводя на заседании Кнессета итоги и говоря о сложившейся обстановке, сказал следующее:

«В своем докладе Совету Безопасности 9 мая 1956 г. Генеральный секретарь осудил «репрессалии». Хотя в Уставе ООН особо не оговариваются гарантии права каждого государства на самооборону, таковое право существует само по себе. Аппарат ООН продемонстрировал свою неспособность – я не говорю, нежелание – сделать что-то, чтобы реально помешать систематическому истреблению граждан Израиля. Насколько мне известно, наша страна – единственное государство, жизнь населения которого подвергается опасности со стороны банд убийц, посылаемых через границу с территории соседних стран. Я не могу поверить в то, что какое-либо другое правительство смирилось бы с тем, что его народ отдан на милость террористов, организацией действий которых занимается руководство другого государства. Наблюдатели ООН и Генеральный секретарь отлично знают, что бандиты сеют смерть по воле своих правительств и что главным организатором банд, который финансирует, обеспечивает снаряжением, предоставляет базы для подготовки террористов и направляет их активность, является Египет. Фидаины, захваченные нами во время акций, признавались в этом в ходе разбирательств. А египетский министр вакфов[14]14
  Вакф – имущество (как правило, недвижимое), доходы от которого идут на содержание мусульманских религиозных учреждений и другие благотворительные цели. – Прим. ред.


[Закрыть], Хасан эль-Бакури, заявил 11 апреля во время выступления по «Голосу Каира» («Саут-эль-Араб»), подконтрольному диктатору Египта: «Нет никаких причин, почему фидаины, которые ненавидят врага, не должны проникать на территорию Израиля, чтобы превращать в ад жизнь его населения».

Правительство Израиля не собиралось позволять превращать жизнь собственных граждан в ад, а значит, убийцам и их хозяевам предстояло держать ответ за совершенные злодеяния.

Четырнадцать дней спустя, 29 октября 1956 г., началась Синайская кампания.

ГЛАВА ВТОРАЯ
СИНАЙСКАЯ ПРЕЛЮДИЯ

1 сентября 1956 г.

На заседании генштаба тем утром присутствовал премьер-министр и министр обороны Давид Бен-Гурион. Речь шла об использовании нами бронетехники. Посредине совещания поступил «не терпящий отлагательств» сигнал из Парижа от нашего военного атташе, сообщившего мне о планах британцев и французов захватить Суэцкий канал и аннулировать приказ о национализации этого объекта. (Насер объявил о национализации Суэцкого канала 27 июля 1956 г.) Как стало известно, предстоявшая операция получила название «Мушкетер», командовать ею должен был британский генерал сэр Чарлз Кейтли, а в роли его заместителя выступал французский вице-адмирал Пьер Баржо.

В последующие несколько дней к нам поступали разведданные из других источников, позволявшие сделать вывод о том, что политическая ситуация в ближайшее время будет обостряться.

Во время перерыва на рабочий завтрак мы посовещались относительно данного вопроса и пришли к выводу, что нам в любом случае надлежит приготовиться к войне, которая разразится в нашем регионе. Соответственно, я сократил количество встреч в генштабе, намеченных на ближайшие две недели, и приказал помощникам подготовить мои визиты в боевые части.

Если Британия и Франция захватят Суэцкий канал и силой оружия восстановят его международный статус, политические последствия этой акции будут для нас весьма важными. В результате, помимо того, что будет восстановлено (как я смел надеяться) судоходство Израиля через канал, Британия окажется в состоянии войны с Египтом, что послужит нашим интересам. Я хорошо помнил слова, сказанные мне королем Иордании Абдаллой незадолго до того, как его убили. Он признавался, что был готов урегулировать отношения с Израилем, но британский представитель Киркбрайд (сэр Александр Киркбрайд, британский министр в Аммане) высказался против, поскольку опасался, что этот шаг осложнит добрые взаимоотношения между Британией и Египтом. В те времена – в конце сороковых – Британия поддерживала арабов и разжигала у них националистические настроения, а взаимоотношения с Египтом рассматривала как базовые в своей политике на Ближнем Востоке. Вот интересно, думал я тогда, считает ли британский премьер Энтони Идеи, что его стране по-прежнему стоит препятствовать установлению добрососедских взаимоотношений между Иорданией и Израилем ради того, чтобы Британию не сочли произраильски настроенной в Египте (в Египте короля Фарука!)[15]15
  23 июля 1952 г. группа «свободных офицеров» под предводительством подполковника Насера свергла Фарука, который бежал из страны. Годом раньше на ступенях мечети эль-Акса в Иерусалиме был убит король Иордании Абдалла.


[Закрыть].

В тот же вечер радио Каира сообщило о том, что израильский патруль на границе сектора Газа понес серьезные потери. Правда заключалась в том, что ни один из наших военнослужащих не был убит или ранен, никто не пропал без вести. Интересно, верили ли люди в Газе тому, что вещало каирское радио, или же давно уже поняли: все, что там говорится об Израиле, – не информация, а пропагандистская ложь.

7 сентября 1956 г.

Вчера я в компании начальников отделов генштаба посещал штаб бронетанковых войск. Нам удалось заполучить еще некоторое количество танков, и мне хотелось выяснить, что можно сделать для ускорения подготовки дополнительных экипажей.

Сегодня я побывал в штабе ВВС для ознакомления с обстановкой и с тем, как ведется обучение личного состава в свете предстоящих событий. Я особо подчеркнул, что, принимая во внимание складывающуюся ситуацию, нам нужно готовиться к тому, что, возможно, придется задействовать в боевых операциях все имеющиеся самолеты, включая и новые приобретения. Мы не могли позволить себе пропустить благоприятную возможность нанести удар по Египту, равно как не имели права, при наличии новой техники, идти в бой на старых машинах из-за нехватки подготовленных летчиков.

Я уверен, что в ВВС понимают всю важность момента и смогут ускорить процесс «выпекания пилотов». Летное начальство собирается пересадить летчиков с винтовых машин на реактивные, минуя промежуточную фазу. С «Харвардов» они перейдут прямо на «Метеоры» без подготовительных тренировок на «Мустангах».

Нехватка людей и куцый бюджет – эти проблемы стали уже хроническими. Нам приходится скрести по всем сусекам, чтобы набрать еще хоть какие-то крохи. Вот сегодня, например, среди всего прочего, мне пришлось отменить отъезд на учебу за рубеж девяти офицеров. Конечно, оставив их дома, мы сэкономим 70 000 долларов, однако сомневаюсь, что стал бы поступать подобным образом в другой ситуации.

Послезавтра отправляюсь инспектировать пехотную бригаду «Го-лани», чтобы на месте выяснить, готовы ли они драться. Девятнадцатого числа аналогичный смотр предстоит бригаде воздушных десантников.

17 сентября 1956 г.

Неделю назад я отдал приказ начальникам отделов генштаба изучить различные планы возможных операций на Египетском фронте. Масштабы задач разнились от овладения всем Синайским полуостровом до ограниченных акций, связанных с взятием под наш контроль Тиранского пролива (в южной оконечности Акабского залива) или сектора Газа. Сегодня по этому поводу я собрал совещание всего оперативного отдела генштаба, включая высших офицеров ВВС и ВМФ.

Я обрисовал политическую и стратегическую обстановку, в соответствии с указаниями министра обороны, сделав отдельный упор на проблемы международного характера и на узко специфические – наши проблемы. Операция, которая, вероятно, начнется в ближайшее время, продиктована необходимостью возвращения международного статуса Суэцкому каналу. Это не есть сугубо израильский вопрос, однако решение его имеет огромную важность для нашей страны. Мы вовсе не горим желанием выходить к Суэцу и становиться участниками боевых действий за данный объект. Совсем иное дело Тиранский пролив (узкий проход между островами Тиран и Санапир и Шарм-аш-Шейхом), а также сектор Газа. Это вопросы, напрямую затрагивающие интересы Израиля, поскольку от решения первого зависит судоходство из Эйлата, а второго – безопасность Израиля.

Военные акции в отношении этих последних объектов мы можем предпринять по своей собственной инициативе, во взаимодействии с войсками, действующими против Египта, или же без какого-либо контакта с ними тогда, когда правительство Израиля сочтет это необходимым.

24 сентября 1956 г.

Сегодня Бен-Гурион созвал специальное заседание кабинета с тем, чтобы одобрить ответное применение военной силы против Арабского легиона Иордании[16]16
  Самое боеспособное арабское подразделение (по численности примерно дивизия) на Ближнем Востоке, многие офицеры которого, включая командира, сэра Джона Б. Глаба, были британцами. После националистических волнений в Иордании в декабре 1954 г. Глаб-паша и другие англичане были уволены со службы.


[Закрыть]. При всем нашем нежелании обострять арабо-израильский конфликт в тот момент, когда Запад собирается воевать с арабами за канал, и предоставлять британцам шанс обвинять во всех грехах Израиль, покрывая таким образом свое бездействие в деле Суэца, мы не могли не принять решительный мер против Иордании. Арабское общественное мнение рассматривает террористическую деятельность против Израиля как неотъемлемую часть войны. Бандитские вылазки помогали удовлетворить кровожадное желание мести и залечивать раны, нанесенные национальному арабскому самолюбию вследствие поражения в Войне за независимость. Арабские государственные руководители, включая короля Иордании Хусейна, в своих предназначенных «на экспорт» заявлениях уверяют мировое сообщество в том, что бессильны предотвратить террор, который, как они говорят, дело рук палестинских беженцев. В то же время они приветствуют терроризм и поддерживают его, тогда как акты террора осуществляются специально подготовленными военнослужащими из армейских частей, фидаинами, которые посылаются из сектора Газа в Иорданию, Сирию и Ливан (где они получают оружие и деньги через посольства Египта в этих странах). Нет никакого сомнения в том, что в сложившейся обстановке единственным средством остановить эти рейды против гражданского населения Израиля являются вооруженные акции против военных объектов на территории арабских стран. Мы надеемся с помощью этих операций убедить арабские правительства в том, что в их же собственных интересах воспрепятствовать деятельности фидаинов, поскольку в конечном итоге все увидят слабость арабских армий, не способных противостоять израильтянам на поле боя. Все это чревато для арабских руководителей потерей престижа и репутации.

С политической точки зрения, очень и очень непросто в мирное время отдать приказ войскам перейти границу и атаковать объекты на чужой территории. Вместе с тем за последнюю неделю террористическая активность со стороны Иордании возросла настолько, что мы уже не в состоянии позволить себе бездействовать.

Двадцать второго числа этого месяца – два дня назад – с позиций Арабского легиона к северу от Вифлеема был открыт пулеметный огонь по группе наших археологов, посещавших место раскопок в Рамат-Рахель, в южных предместьях Иерусалима. Арабский пост расположен поблизости от монастыря Мар-Элиас, поэтому израильские археологи представляли собой отличную мишень для пулеметчика. Спустя несколько секунд четверо из них были убиты, а шестнадцать получили ранения.

Вчера имели место еще два инцидента также поблизости от Иерусалима, в новом поселении иммигрантов Аминадав, расположенном неподалеку от границы с Иорданией. Две женщины, мать и дочь, собирали дрова для очага, когда арабские легионеры открыли по ним огонь из Кафр-Бейтира. Обе получили ранения, но матери удалось добежать до Аминадава и позвать на помощь. Когда она с несколькими поселенцами вернулась за дочерью, то нашла ее зарезанной. Арабские солдаты перешли границу Израиля, убили девушку, отрубили ей руку и унесли с собой.

Второй случай произошел в кибуце Маоц-Хаим в долине Бейт-Шеан, где границей между Иорданией и Израилем служит река Иордан. Здесь арабские солдаты перешли реку, застрелили молодого тракториста, работавшего на пашне, оттащили его тело к Иордану и бросили в воду.

Во всех трех описанных выше случаях арабы, вне сомнения, знали, что имеют дело с мирными гражданами, занятыми своим повседневным трудом, как сознавали нападавшие и то, что действовали на израильской территории.

25 сентября 1956 г.

Сегодня, примерно в 08.30 я встречал Бен-Гуриона на военном аэродроме в Рамле, куда он прилетел на «Пайпер-Кабе» из Сде-Бокер[17]17
  Piper Cub («Пайпер-Каб») – «Пайпер L-4 Грассхупер» (кузнечик) – легкий двух-местн. самолет (макс, полетный вес 553 кг), нечто вроде легендарного советского У-2, или По-2 времен Второй мировой войны, оснащенный 48-квт (65-сильным) двигателем, развивающий максимальную скорость 137 км/ч. Из-за низкой посадочной скорости (32 км/ч) машина могла приземляться на самых крошечных площадках.


[Закрыть]. Хотя Бен-Гурион отнюдь не молод, – в этом году ему исполнится шестьдесят восемь лет, – он каждую пятницу неизменно отправляется на машине по ухабистой дороге из Иерусалима или Тель-Авива в свое скромное крестьянское жилище в кибуце Сде-Бокер, что в пустыне Негев. В воскресенье утром он едет обратно на «Пайпере», а условия полета на этой машине комфортабельными не назовешь. Для Бен-Гуриона его поселение в Негеве есть высочайшее воплощение идеи возрождения Израиля, граждане которого – иммигранты и те, кто родился на этой земле, – отринув комфорт городских жилищ, превращают пустыню в пригодное для жизни человека место. Антитезой этому является в глазах премьера Тель-Авив. Когда мы шли по его заполненным людьми улицам, я сам слышал, как Бен-Гурион недовольно пробормотал: «Ниневия!»

На аэродром прибыл также и Шимон Перес (генеральный директор Министерства обороны). Втроем мы на машине поехали в Иерусалим. Я предложил Бен-Гуриону избрать в качестве мишени для карательной акции один из четырех объектов: Дахарию в горах поблизости от Хеврона, Дженин в Самарии, Хусан или Цуриф; два последних в горах у Иерусалима. Во всех четырех точках дислоцировались части вооруженных сил Иордании. Удар по ним не мог причинить вреда гражданскому населению.

Бен-Гурион склонялся к тому, чтобы провести ограниченные акции в районе Иерусалима, как бы подчеркнув этим связь между операцией и регионом, из которого нападали арабские террористы.

Затем мы обсудили результаты визита Переса во Францию, откуда он только что вернулся. Похоже, Кристиан Пино, министр иностранных дел Франции, уехал со второй Лондонской конференции (21 сентября) очень и очень расстроенным. Созвать это учредительное собрание, которое должно было стать конференцией пользователей Суэцкого канала, предложил госсекретарь США Джон Фостер Даллес. Однако Пино понял, что на самом деле американцы стремились к тому, чтобы спустить на тормозах проблему, возникшую из-за национализации Суэцкого канала. Пино считал, что британцы не начнут военной операции против Насера, несмотря на стремление премьера Энтони Идена сделать это, поскольку его намерения встречали противодействие даже со стороны представителей правящей партии. С другой стороны, в Министерстве обороны Франции крепнет убежденность в необходимости предпринять военную акцию против Египта и в том, что французы должны начать ее, даже если им придется действовать в одиночку. В этом случае, как считали военные Франции, Британия в конце концов подключится к кампании. Вмешательства США французы не ожидают, что же до Советского Союза, то его реакцию предугадать нельзя.

26 сентября 1956 г.

Прошлой ночью мы осуществили карательную операцию против гарнизона Арабского легиона крепости Тегарта в Хусане. (Название «крепости Тегарта» получили хорошо укрепленные полицейские форпосты, возведенные в ключевых точках на территории Палестины администрацией британского мандата в конце тридцатых годов по рекомендации сэра Чарлза Тегарта, советника по вопросам безопасности.) В ходе подобных акций я предпочитаю находиться на передовом командном пункте атакующего подразделения. В конце концов война, пусть даже маленькая боевая операция, главная работа армии. Не знаю уж, нравится ли командирам видеть меня рядом, но, когда подворачивается возможность, я стараюсь находиться на передовой и наблюдать за боем, а если надо, и вмешиваться в руководство. Считаю, что это лучше, чем, читая о случившемся в рапорте на следующее утро, демонстрировать задним числом собственную мудрость, указывая, как и кому нужно было поступить.

Тыловой штаб этой части находился в поселении Мевуот-Бетар. Я оставил там машину и пешком направился на КП бригады, расположенный на холме в нескольких сотнях метров от позиций противника. Вернувшись в штаб незадолго до рассвета, я узнал, что некоторые из остававшихся там наших людей получили ранения во время обстрела, которому подвергли селение минометчики Арабского легиона. Мой водитель, Ноам, тоже был ранен, но не серьезно, и не утратил чувства юмора. Как сказал Ноам, он поплатился за то, что не послушался меня, хотя я говорил ему, что в бою лучше не находиться в помещении, крыша которого может помешать твоей звезде защитить тебя. Что же ей делать, ведь она же тебя не видит…

Задача была выполнена – наши солдаты захватили вражеские позиции и сравняли с землей укрепления форта. Однако нам пришлось заплатить дорогую цену: десять погибших и шестнадцать раненых. Противник, насколько известно на данный момент, потерял тридцать девять человек убитыми и двенадцать ранеными. Командование легиона попыталось послать на помощь своим подкрепления, но наши люди устроили на пути противника засаду и не позволили отряду противника соединиться с гарнизоном.

Наибольшие потери мы понесли во время штурма укрепленных позиций неприятеля на склоне холма, где легионеры держались стойко, возможно, потому что им было некуда отступать. Еще одним препятствием, остановившим продвижение бронетехники, стал глубокий противотанковый ров. Пришлось снимать с другого участка роту, чтобы силами ее личного состава завалить ров камнями и землей.

Главная трудность подобных рейдов заключается в нехватке времени. За несколько часов, действуя в кромешной тьме на скалистой местности, покрытой валунами и колючим кустарником, нашим бойцам приходилось захватывать укрепленные приграничные аванпосты, выдвигаться для атаки на полицейский форт, прокладывая по бездорожью путь груженой взрывчаткой технике, взрывать крепость и затем быстро возвращаться, чтобы успеть уйти до рассвета, унося с собой не только раненых, но и всех убитых. Во время таких операций наши командиры шли в атакующих шеренгах своих подразделений и после каждой битвы мы недосчитывались кого-нибудь из этих храбрецов. Во время последней такого рода акции в начале месяца, когда мы атаковали пост иорданской полиции в Рахаве (на шоссе Хеврон – Беершева), получил серьезнейшее ранение лучший из наших коммандос. Это был двадцатиоднолетний серен (капитан) Меир Хар-Цион, чьи качества бойца и беспримерная храбрость стали легендой в армии. Пуля попала капитану в горло. Жизнь Хар-Циону спас офицер-медик, который подполз к раненому под огнем и сделал трахеотомию с помощью перочинного ножа. Не знаю, найдется ли хоть один офицер-ветеран среди десантников, который не был бы ранен в подобных операциях[18]18
  После длительного лечения врачи признали Хар-Циона негодным к военной службе, однако он продолжал работать в штабе во время Синайской кампании 1956 г. О том, как высоко ценил Хар-Циона М. Даян, говорит тот факт, что он даже изобрел термин «хар-сионизм», ставший синонимом особого героизма и величайшей самоотверженности. Достаточно привести один пример. 5 июня 1967 г. капитан запаса Хар-Цион, инвалид с парализованной рукой, считавшийся неспособным держать оружие, появился среди израильских парашютистов с сумкой, полной гранат. Командир бригады десантников вверил под начало Хар-Циона батальон. Когда парашютисты Хар-Циона брали Старый город, их продвижению препятствовал арабский снайпер, занявший удобную позицию на крыше дома. Несмотря на все попытки, уничтожить снайпера не удавалось. Тогда Хар-Цион прокрался по простреливаемой противником улице, взобрался по стене на крышу дома, оттуда перепрыгнул на соседнюю крышу, где и убил снайпера. После того, как десантники очистили Старый город от врага, Хар-Цион, не желавший останавливаться на достигнутом, отправился на Голанские высоты, где успел принять участие в решающем штурме вражеских позиций в последний день войны.


[Закрыть].

Часть вернулась назад в Израиль перед самым рассветом. На пункте сбора их уже ждали санитарные машины, чтобы как можно быстрее доставить раненых в больницу. На одной половине столовой в Мевуот-Бетар вернувшихся с задания военнослужащих угощали чаем с бутербродами, а на другой – привыкшие вставать рано члены кибуца наскоро готовили завтрак перед тем, как выйти в поле.

Выслушав донесения офицеров о деталях сражения и установив благодаря этому, какие ошибки были допущены при планировании операции, я вернулся в главную ставку. Со мной вместе поехал офицер-десантник У., получивший легкое ранение и не пожелавший отправляться в госпиталь. Предрассветный ветерок и ухабы на дороге не давали шанса задремать, и мы разговорились. Среди прочего У. рассказал мне о двух молодых офицерах из своей части, которые свихнулись на почве спиритизма и всякий раз по ночам, когда не велись боевые действия, «разговаривали» с павшими товарищами. Когда У. назвал мне имена офицеров, я не поверил своим ушам, поскольку считал их самыми умными и трезвомыслящими молодыми людьми в армии. Когда я сказал об этом У., он, к моему удивлению, очень помрачнел и ответил, что после двух лет рейдов никакой ум и никакая способность трезво мыслить не поможет солдату, если он того хочет, видеть рядом с собой погибших друзей, поскольку в такой обстановке грань между жизнью и смертью становится трудноразличимой.

27 сентября 1956 г.

Большая часть разговоров во время нашей с Бен-Гурионом сегодняшней встречи была посвящена анализу политической ситуации и на ее фоне вопросам безопасности. Внимание Бен-Гуриона приковывала позиция Соединенных Штатов и Британии. Америка внушала беспокойство, поведение Британии – недоверие. Премьер опасался, что британцы могут ради демонстрации дружественного отношения к арабам выступить в войне на стороне Иордании. Полномасштабный вооруженный конфликт между нами и этой страной мог разыграться в любом из трех случаев:

1. Если Иордания придет на помощь Египту при условии, что это государство окажется в состоянии войны с нами.

2. Если террористические рейды с территории Иордании и наши ответы на них перерастут в широкомасштабные военные действия.

3. Если в Иорданию войдет армия Ирака, и особенно если она дислоцируется на границе с Израилем.

В настоящий момент взаимоотношения между Ираком и Иорданией не вполне ясны. Иорданцы колеблются, склоняясь то к про-египетской, то к проиракской позиции, а вернее, не знают, на кого положиться, на Египет или на Ирак. В настоящий момент, похоже, Иордания предпочитает укреплять связи с Ираком в рамках Хашимитской династии[19]19
  Королевские престолы в обеих странах занимали представители династии, считающиеся потомками пророка Мухаммеда, а именно отпрыски Хусейна ибн Али, правителя Хиджаза (1916–1924 гг.)


[Закрыть].

В июне Ирак посетил начальник штаба Иордании, Али Абу-Навар. Результатом поездки стало создание объединенного комитета, включающего в себя начальников штабов и министров обороны обеих стран. Задача органа – выработка путей оказания Ираком помощи Иордании.

Комитет решил, что на первом этапе помощь эта будет выражаться в переброске усиленной иракской дивизии, которая дислоцируется на иорданско-иракской границе, чтобы часть эту при необходимости можно было бы быстро ввести в действие.

Совсем недавно, с обострением отношений между Иорданией и Израилем, король Хусейн полетел в Ирак и встретился с королем Фейсалом на летном поле в Хабании. Монархи обговорили ввод иракской дивизии в Иорданию.

Бен-Гурион всегда очень чувствительно относился к перспективе передислокации иракских войск к израильским границам. Он твердо и открыто заявил, что если это произойдет, Израилю придется выдвинуть войска к Западному берегу реки Иордан. Не знаю, готов ли он действительно решиться на такой шаг или надеется, что угроза вынудит арабов отказаться от их замыслов. В любом случае, в настоящий момент отношения между Израилем и Иорданией весьма натянуты как из-за пограничных инцидентов, так и по причине намерения иорданского руководства открыть двери иракской армии. Вопрос, касающийся поведения Британии в случае начала войны с Иорданией, также далеко не чисто гипотетический.

28 сентября 1956 г.

Заседание генштаба началось сегодня в 10.00. Вечером мы вылетаем в Париж, а потому надо закончить список вооружений и техники, которую мы надеемся заполучить у французов. Инвентаризация матчасти тыла более чем когда-либо показала нам нашу вопиющую нищету. Тем не менее мы умерили аппетиты и включили в список только самое-самое необходимое. Одна из причин скромности – нежелание завысить или создать впечатление, что мы пытаемся завысить свои потребности. Второе, мы не хотим заставлять личный состав нашей армии в последний момент принимать и осваивать техники больше, чем это действительно необходимо. К тому же пропускная способность дорог в нашем регионе ограничена и ни к чему создавать сутолоку на линиях коммуникации.

И без того список немаленький. Туда включены танки, танковые транспортеры, полугусеничные бронемашины, базуки и транспортные самолеты.

Вечером в 19.00 наш самолет поднялся в воздух с военного аэродрома и взял курс на Париж через Бизерту. Мы собирались вылетать с летного поля «L», но вылетели с аэродрома «D». Пилоты французского самолета, прибывшего за нами в полдень, получили неправильные координаты и не нашли аэродрома «L». Тут вдруг они увидели поле, на котором стояли машины «Мистэр» и «Ураган». Это оказался аэродром «D». «Кому бы ни принадлежало поле, тут стоят наши самолеты, а значит, тут свои», – решил капитан и запросил у диспетчерской разрешение на посадку. Начальник аэродрома, Э. В., ничего не знал относительно прибытия самолета, но он тоже подумал: «Кто бы они ни были, они – свои», и принял машину.