Текст книги "Хозяйка горного перевала. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Мириам Агирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Глава 13

Вот когда душа лежит – дело спорится. Едва я начала привычную, а главное любимую работу, как почувствовала неимоверный прилив сил. Усталость, которая еще вчера вечером давила на плечи, испарилась без следа. Мысли, до этого вяло перетекавшие из одной в другую, вдруг обрели ясность и остроту.

Хотелось творить и творить, не отвлекаясь ни на что. Время словно замедлилось, а потом и вовсе перестало существовать. Я погрузилась в процесс с головой, растворилась в нем, забыв обо всем на свете. Каждая деталь, каждый штрих, каждый цвет – все рождалось легко и естественно, без малейшего усилия.

Но это в конце, а в начале…

Проснулась от мысли, что что-то в моей жизни не так, что-то в ней есть неправильное, нелогичное. Пока думала-гадала, неожиданно в голову пришла совсем непраздная мысль. Я-то теперь не просто глава рода, а магичка с огромным магическим резервом. Каналы я разрабатывала, когда выдавалась свободная минутка, благо в этом вопросе хранитель был строг и не давал мне спуску.

Мои каналы, хоть и не до конца разработанные, уже способны пропускать значительные потоки энергии. Я уже могу влиять на мир вокруг себя, пусть пока и в малых масштабах. Хороший тому пример – стены моего дома!

Почему тогда наша одежда, да и мы сами, не отражаем той внутренней силы, что теперь течет в моих венах? Ведь, по логике вещей, уже сейчас цвет нашей одежды должен был стать более насыщенным, более ярким, разве не так? Магия, даже в зачаточном состоянии, должна была привнести в нашу жизнь нечто большее, чем просто новые возможности. Она должна была изменить саму ткань нашего существования, наполнить ее красками, энергией, жизнью.

Ответов на эти вопросы у меня не было. Ни единого предположения, ни малейшей догадки. Мозг, привыкший к четким алгоритмам и логическим цепочкам, отказывался принимать эту странность. Я чувствовала себя так, словно мне дали в руки мощный инструмент, но забыли объяснить, как им пользоваться, или, что еще хуже, скрыли от меня его истинное предназначение.

Странным было и молчание, а главное бездействие хранителя. Признаться честно, я не понимала его необходимости в постоянном присутствии в моей жизни. Нет, он все также помогал нам осваиваться в Дортленде, в этом у меня нареканий к нему не было, однако он не желал ни словом, ни делом поддержать меня в стремлении стать истинной главой рода де Сантар.

«Ну и ладно, сама справлюсь! Не впервой», – разозлившись на сложившуюся ситуацию, решила взять контроль в свои руки.

Для начала я решила попробовать отбелить имеющиеся у меня вещи. Для этого перебрала свой баул и выбрала три нижние сорочки. Мне их не жалко, все равно не ношу.

Красить-то я в прошлой жизни красила, но ни разу не отбеливала готовую вещь. Нет, я отлично помню технологии отбеливания натуральных тканей, только вот где мне взять ту же марганцовку, хлорную известь или горчичный порошок?

Были у меня, конечно, и специфические знания, о возможности применения которых я старалась не думать. Например, о том, чтобы использовать в отбеливании аммиак. Сами, наверное, догадываетесь, откуда мне его придется взять, если решусь на такое!

Поразмыслив, пришла к неутешительному выводу: из всего арсенала известных мне способов борьбы с пятнами и придания вещам первозданной белизны, мне были доступны лишь два. Оба они, к слову, требовали немалых усилий и времени, но выбора, как говорится, не было.

Первый – это старое доброе кипячение с хозяйственным мылом, проверенный временем метод, который, казалось, мог справиться с чем угодно. Второй – отбеливание с помощью лимонной кислоты или, как еще один вариант, замачивание в зольной воде. В моем случае, поскольку чистой лимонной кислоты под рукой не было, я решила использовать ее природный аналог – свежевыжатый лимонный сок. К счастью, хозяйственное мыло, лимоны и зола имелись в моем распоряжении в достаточном количестве, так что, по крайней мере, с материалами проблем не предвиделось.

Позаимствовав у Сани два небольших котелка, я приступила к работе. Здешнее мыло своими свойствами мало чем отличалось от обычного хозяйственного мыла, коим я дома отстирывала белые носки. У него даже запах был немного схож с нашим.

Мысленно скрестив пальцы на удачу, решила приступить к первому эксперименту, который мне был более чем знаком. В детстве я не раз видела, как бабушка в течение часа кипятила кухонные полотенца и загрязненные вещи в бельевом тазу.

Набрав в котелок родниковой воды, подвесила его на треногу над костром. Пока вода не успела нагреться, настругала ножом немного мыла и вместе с сорочкой опустила получившуюся стружку в воду.

Дождавшись, когда закипит вода, а мыло полностью растворится, отбросила с соседнему костру горевшие дрова и разворошила угли, как бы убавив жар под емкостью и тем самым добившись, чтобы вода лишь слегка булькала. Это было обязательное условие, ведь содержимое котелка на огне могло выкипеть так, как выкипает молоко.

Удовлетворенно хмыкнув, несколько раз помешала варево. Придется, конечно, постоянно следить за жаром углей, добавляя их под котелок по мере необходимости, и периодически помешивать, чтобы сорочка выварилась равномерно, но ведь это не тяжело, верно?

Вторую сорочку я все-таки решила замочить в лимонном растворе. Этот метод менее энергозатратный, но более долгий по времени, нежели первый. Выжав из одного лимона сок, я смешала его с теплой водой. Для надежности еще добавила небольшую горстку стружки мыла и только потом опустила в полученный раствор сорочку.

Современный человек, привыкший рассчитывать свой день вплоть до минуты, то и дело смотрит на время. Это стало почти рефлекторным движением: взгляд скользит по циферблату, будь то на запястье, стене или экране смартфона.

Я тоже до недавнего времени не была исключением. Мой день был расписан по часам, а иногда и по минутам. Каждое утро начиналось с проверки календаря, где каждая встреча, задача и даже короткий перерыв были четко обозначены.

Но вот же удивительное дело, едва я оказалась в этом мире, как буквально за считанные дни забыла о своей привычке. Нет, это не говорит о том, что я перестала следить за временем, просто его течение здесь ощущается совершенно иначе. Здесь нет привычных часов, минут и секунд, отсчитывающих неумолимый бег к следующему пункту расписания. Время стало чем-то более текучим, органичным, привязанным не к механическим стрелкам, а к ритмам природы, к смене света и тени, к внутренним ощущениям.

И даже сейчас, стоя над своим варевом, я отчетливо осознавала, что прошло минут сорок с тех пор, как закипела вода. Сняв котел с огня, я еще раз перемешала его содержимое и поставила его в сторону. Теперь нужно было дождаться, пока варево постепенно остынет до комфортной для рук температуры и уж потом сполоснуть сорочку в проточной воде, благо речка рядом.

Третью сорочку я решила просто замочить на ночь в зольной воде и уже утром приступить к ее варке. По идее следовало бы сначала сорочку пропарить в глиняной посуде, залив ее кипящим раствором золы, а затем поместив в протопленную печь на десять-пятнадцать часов, но у меня не было такой возможности. Мой тандыр – это не русская печь, которая держит тепло долгое время.

Любопытство и нетерпение снедало. Хотелось как можно скорее узнать результат эксперимента номер один, но я мужественно пресекала любой порыв. Единственное, от чего не смогла удержаться – это от помешивания, хотя толку от него теперь никакого не было.

За всеми манипуляциями я как-то упустила момент, когда по незнанию применила свою магию. Никакого расчета, никакого намеренного действия. Чисто интуитивно, честно!

Осознание пришло лишь спустя мгновение, когда я почувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев! Словно крошечные искорки пробежали по коже, оставляя после себя странное тепло. Я бы ни за что не догадалась об этом сама. Если бы не хранитель, начавший ворчать о том, как я бездарно трачу свой резерв, я бы и не поверила.

– Опять бездумно расходуешь силу, хозяйка! – пробурчал он, потирая бороду.

– Возможно, – согласилась я с ним. – Только зачем она мне, если ею не пользоваться? Я же не для того ее получила, чтобы она пылилась где-то в уголке моей души!

– Использовать нужно с умением! – назидательно произнес он, – Не как ребенок, разбрасывающий драгоценные камни. У всего есть своя мера и свой порядок.

И, прежде чем я успела возразить или задать хоть один вопрос, он просто исчез. Взял и растворился в пространстве, как будто его и не было, оставив после себя лишь легкое покалывание в воздухе и эхо его слов. Первое время я конечно удивлялась его умениям, а потом перестала. Видно, привыкать начала ко всему необычному.

«С умением… с умением… Вот взял бы, да и научил! Вместо того, чтобы читать мне нотации и исчезать, как призрак!», – пробурчала я и, подхватив котелок, поспешила к речке.

Найдя место с хорошим течением, я несколько раз прополоснула сорочку, выворачивая ее то на изнанку, то на лицевую сторону. И неожиданно заметила нечто странное. Ткань, которая еще утром была серой и блеклой, теперь действительно стала не только белоснежной, но на ней еще был виден проступивший тонкий, едва заметный узор. Он был похож на переплетение тонких серебряных нитей, которые мерцали в лучах солнца.

Я так и замерла на месте, держа сорочку на вытянутых руках. Не веря своим глазам, провела по узору пальцем. И да, узор был частью самой ткани, словно он всегда там был, просто скрывался под слоем серости!

– Умение… – прошептала я тихим голосом, в котором на этот раз не было ни раздражения, ни досады, только удивление и зарождающаяся надежда. – Так вот какое оно, это умение… магия созидания…

Воодушевившись, продолжила полоскать сорочку, но теперь каждое мое движение было осознанным. Я попробовала прочувствовать свой резерв и плескавшуюся в ней магию, как учил меня Олберт. Не с первого раза, но у меня все получилось. Направила силу к рукам, чувствуя ее, как продолжение себя, как инструмент, который можно использовать не только для работы, но и для создания прекрасного.

Вода становилась прозрачнее, а узоры на сорочке – ярче и сложнее. Когда я наконец вытащила сорочку из воды, она была не просто белоснежной. Она сияла мягким, внутренним светом, а узоры на ней переливались всеми оттенками серебра и перламутра.

Ведомая азартом, я не стала дожидаться окончания второго и третьего эксперимента. Обе сорочки выполоскала в проточной воде, как до этого первую. И знаете, результат был впечатляющим! Все три вещи, некогда бывшие серыми, предстали на суд критиков, в лице Сани, Олберта и Лоры, будучи ослепительно белыми, каждая со своим уникальным узором и исходившим от него сиянием.

Глава 14

Глава 14

Окрыленная удачей, я на радостях поспешила в дом, не обращая внимания ни на замершую в недоумении семью, ни на нахмурившего лоб хранителя. Трясущимися от предвкушения руками собрала в огромный баул все, что по моему мнению должно было иметь кристально белый цвет: рубашки, блузки, сорочки, нижние юбки, панталоны, хотя, надо признаться, последнее надо было еще отвоевать.

До этого дня стирка у нас проходила по строгому распределению. Я и Сани стирали свою одежду и одежду детей, а вот мужчины предпочитали стирать свои вещи сами, особенно исподнее.

Сушили постиранное мы тоже в разных местах. Я оборудовала в пустующей комнате нечто вроде сушильной, натянув веревку в несколько рядов, а вот остальные пошли по более легкому пути, развешивая свои вещи за конюшней.

Я и Сани в этой части замковой территории практически не бывали. Во-первых, у нас своих дел по дому хватало, а во-вторых, это была чисто мужская территория и по негласному закону нам туда вход был запрещен.

Кроме вещей я уложила в баул и большие отрезы тканей, даже те, что мы нашли недавно в пустующем доме. Кряхтя от непомерной тяжести ноши, потащила его к реке, игнорируя робкие попытки Сани помочь мне в этом деле.

Каково же было мое огорчение, когда первая же вещь, попавшаяся под руку, после длительного споласкивания осталась в первозданном виде, не передать словами. Я с маниакальной решимостью окунала ее в воду вновь и вновь, призывая свою магию, но нет, юбка как была серого цвета, так и осталась.

Психанув и едва не расплакавшись, отбросила мокрую вещь в сторону. Моя теория не выдержала практики. Пришлось признать правоту пословицы, что без труда не выловишь рыбку из пруда.

Магия во мне отзывалась – это, бесспорно, я отчетливо ощущала бегущие по каналам магические потоки. Она с легкостью отвечала на мою просьбу и тем не менее, ткань юбки не меняла цвет.

Уселась на высокую траву, а потом и вовсе разлеглась. Лежала так, наверное, минут десять, пока не поняла бессмысленность своей затеи. Моя магия, несмотря на ее уникальность, это не панацея от всего. Не палочка выручалочка, которую можно было встряхнуть, пробормотать заклинание и получить желаемое. Нет, она действовала намного тоньше на структуру мироздания, дополняя или усиливая первоначальный труд мага.

«Или я попять что-то недопоняла?», – нахмурив брови, мысленно подвела итог. – «Блин, как же трудно-то без учителя!»

Учителей именно по моей магии действительно не было. Я говорю не только о тех, кто был вхож в мою семью, я имею ввиду тех, кто жил за пределами гор. Кто мог бы поделиться опытом, кто мог бы увидеть и направить. Магия созидания, по словам того же дракона, ушла из мира еще более десяти тысяч лет назад, когда боги, разозлившись на свои творения, оставили их без своей божественной поддержки.

Олберт, да и хранитель, учили меня в силу своих знаний и возможностей общим знаниям: чувствовать в себе магию, раскачивать свой резерв, применять на практике в виде простых бытовых заклинаниях. Но каждая моя попытка научиться управлять стихиями, будь то вода или воздух, проваливалась на начальном этапе.

А ведь на лиране каждый маг умел хорошо владеть хотя бы одной из них! Олберту, например, была подвластны стихии воздуха и огня и немного воды. Оно и понятно, он ведь родился огненным драконом, взяв основную силу от отца, но и его мать, будучи водной драконицей, смогла оставить в нем свой след.

Тот же Ник, хотя его магия находилась в зачаточном состоянии, уже умел зажечь над головой крохотный светлячок или поиграть с Лорой, показывая ей самые простые заклинания: воздушный поток, колебания воды в тарелке или управлению дымом.

Но ни Олберт, ни хранитель и уж тем более Ник явно не знали специфику магии созидания. Слышать слышали, но на уровне слухов и предположений. Как с ней работать никто не понимал. Вот и приходилось мне методом проб и ошибок осваивать то, о чем многие только догадываются.

Была еще одна неприятность, о которой я старалась не думать. Учебники и книги по магии созидания, как старинные фолианты, хранились исключительно в дворцовых библиотеках и в библиотеках магических университетов. Заяви я сейчас, что хочу их прочесть – навлеку на себе еще больше подозрений.

Прикрыла глаза, стараясь успокоить не только себя, но и бушующую в себе магию. Раз не получилось пойти по быстрому пути, придется освоить длинную дорогу. Ну а что, времени же у меня навалом! Это сарказм, конечно, но как еще, не убиваться же до потери сознания в самом-то деле.

Подняв с земли мокрую сорочку, поспешила вернуться к дому. У меня еще есть в запасе несколько часов, прежде чем солнце окончательно скроется за горизонтом.

От сильного расстройства я даже отказалась от обеда, хотя ничего подобного я за собой еще ни разу не наблюдала. Наоборот, стоило только моему настроению скатиться на две-три ступени вниз, как я тут же поднимала привычным мне способом, поедая что-нибудь вкусненькое.

Домочадцы тактично молчали, стараясь вообще не попадаться мне на глаза. Лишь маленькая Лора, с присущей ей детской искренностью, принесла мне из кухни теплую лепешку и ароматный чай из листьев малины и смородины. Ее забота, такая простая и трогательная, немного смягчила мое сердце.

Вновь набрав в казанки воду и повесив их на треноги, я разожгла под ними огонь и принялась с остервенением строгать мыло. Острый нож скользил по твердой поверхности, оставляя за собой тонкие, завивающиеся стружки. Увлеклась настолько, что не заметила, как большая миска постепенно наполнялась белой, пушистой массой. Только когда нож стал цепляться за края, а руки устали от монотонной работы, я подняла голову и увидела результат своего труда.

– Вот же черт! – чертыхнулась я, ругая себя и свою невнимательность.

Миска была полна до краев, даже немного пересыпалось. Это было слишком много. Мыло еще нам пригодится, ведь оно не вечное, а в наших условиях, где каждая мелочь на счету, растрачивать его впустую – непозволительная роскошь. А пополнить запасы в течение ближайшего месяца у нас вряд ли получится.

– Ладно, – пробормотала я, пытаясь успокоить внутреннее раздражение. – Ничего страшного, из лишней стружки можно сделать жидкое мыло. Им, кстати, и стирать будет легче.

Я аккуратно пересыпала часть мыльной стружки в отдельный глиняный кувшин, чтобы в последующем залить его водой.

Прекрасно понимая, что от моего настроя зависит конечный результат, попыталась успокоиться и принять свою суть. В прошлой жизни мне не раз приходилось переделывать работу, если я бралась за нее в плохом настроении. То краска не так ляжет, то ткань подведет.

Иное было, когда я подходила к работе с легким сердцем, с предвкушением и даже с какой-то детской радостью. Тогда все шло как по маслу. Руки сами знали, что делать, мысли текли свободно, и даже самые сложные задачи решались будто играючи. Краска ложилась идеально, создавая именно тот эффект, который я представляла. Ткань послушно поддавалась, превращаясь в то, что я задумала, без единой лишней складки или неровности. Инструменты становились продолжением моих рук, помогая воплощать самые смелые идеи. И даже если возникали какие-то мелкие трудности, они не выбивали меня из колеи, а лишь подстегивали найти новое, интересное решение.

Успокоившись и мысленно поговорив с собой, я вновь принялась за дело. Ну не дано мне быть великим волшебником, по крайне мере сейчас, когда я только в самом начале своего пути, зато даже в этом мире моя любимое занятие остается при мне. Но самое главное –никто из близких его не сможет отнять, как это сделал бывший муж. Здесь иные законы, иные правила. Родовая клятва и клятва служения не оставляет для желающего обмануть или предать ни единой лазейки.

Настроение медленно, но поползло вверх. И правда, чего я так расстроилась? Ну не получилось быстро, не беда, зато получилось качественно, что не маловажно. Отбеленные до белоснежного состояния вещи, да еще и сдобренные моей магией в виде тончайших узоров, с успехом можно будет продать аж за десять золотых, а то и больше!

Следующие два часа я то и делала, что следила за жаром углей, подбрасывая сухие веточки, чтобы поддерживать ровное, не слишком сильное пламя, и помешивала содержимое котелков. На сей раз я не торопилась, не гналась за результатом, а наслаждалась самим процессом. Каждое движение было наполнено смыслом, каждое помешивание – чистым помыслом.

Я даже в одном из казанков попробовала применить магию в процессе кипячения. Уж не знаю, будет ли от этого толк, но абсолютно точно уверена – хуже не станет.

Когда последние лучи заходящего солнца окрасили небо в багряный цвет, я наконец-то закончила с кипячением. Огромный баул, что сиротливо лежал у дров, заметно исхудал, однако содержимого в нем осталось более чем достаточно. Если на сей раз мне улыбнется удача, то завтра же продолжу начатое.

Как бы это не казалось меркантильным с моей стороны, но мне нужны были деньги. Как можно больше и быстрее. Скоро зима, нужно успеть сделать минимальные запасы, чтобы банально выжить. О замке и его ремонте я и речи пока не веду, мне бы хлебом насущным запастись впрок.

Я уже проходила через подобные испытания, спасибо, больше не хочу. Но сейчас эти воспоминания служили горьким, но действенным стимулом. Нельзя было допустить повторения тех дней, когда каждый рассвет приносил мне одну лишь тревогу и мысли о том, где бы найти немного денег, чтобы купить молока и хлеба.

Ужинали все вместе расположившись на крыльце дома. Да-да, стола у нас еще не было, впрочем, как и стульев. Олберт и Кариб, конечно, стараются, но и им не все под силу. А с Виатар в этом деле прока нет, ну не дано ему быть столяром и плотником, зато дано умение выслеживать в лесу добычу и приносить ее в дом.

Сани приготовила суп-пюре из топинамбура, сдобрив его щедрой порцией съедобной зелени, растущей вдоль леса. Я улыбнулась, почувствовав и аромат грибов, которые она добавила для более насыщенного вкуса.

«То-то же, голод не тетка – есть заставит», – мысленно усмехнулась я, глядя как без какого-либо отвращения все, даже хранитель, уплетают приготовленное блюдо.

После ужина я поспешила к реке. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь нежное, призрачное свечение на западе, которое медленно угасало, уступая место бархатной темноте. Воздух стал прохладнее, принося с собой тонкий аромат влажной земли и прибрежной травы.

Когда я наконец вышла на поляну, река встретила меня тихим шепотом, будто радуясь моему возвращению. Медлить не стала, сразу же принялась за работу. Вещь за вещью окунала в воду, выворачивала и отжимала. Только на этот раз я старалась ни о чем не думать, кроме как о том, как будет чувствовать себя тот человек, кто решиться у нас ее купить.

Мысленно желала крепкого здоровья тому, кто ее наденет, чтобы она стала для него оберегом от всех невзгод. Желала сил, чтобы каждый день был наполнен энергией и новыми свершениями. И, конечно, успеха – во всех начинаниях, в каждом деле, за которое он возьмется. Пусть эта вещь станет для него талисманом, приносящим удачу и благополучие.

Споласкивая приличный кусок ткани, представляла, как она будет согревать купившего в холодные вечера, как будет дарить ощущение комфорта и защищенности. Возможно, это будет молодая мама, которая укутает в нее своего малыша, им я пожелала безмятежного сна и счастливых дней. А может, это будет пожилой человек, которому я хотела бы подарить спокойствия и умиротворения, чтобы сшитая из этой ткани вещь напоминала ему о тепле домашнего очага.

Каждое полоскание, каждое выкручивание было наполнено этим невысказанным пожеланием. Я чувствовала, как вместе с водой уходит не только грязь, но и все тревоги, все сомнения. Оставалось только чистое, светлое чувство, которое я вкладывала в каждую вещь.

Развешивала я белье уже в потемках, можно сказать даже на ощупь. Света от луны, что только набирала силу, хватало разве только чтобы не ушибиться ненароком или почувствовать, где заканчивается один кусок ткани и начинается другой.

Я не спешила, хотя усталость давала о себе знать. Голова кружилась, а глаза то и дело закрывались сами собой, будто веки налились свинцом. Когда последняя рубашка наконец заняла свое место, я с облегчением выдохнула.

«Вот и все, завтра я узнаю результат», – с удовлетворением подумала я и поспешила в свою комнату. Мочи уже не было стоять на ногах.