Текст книги "(не)любимая невеста Императора дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26

Дариан уехал на рассвете, его фигура в тёмном плаще исчезла за воротами города, сопровождаемая лишь парой доверенных стражников. Я смотрел на него из окна своих покоев, чувствуя, как дракон внутри меня ворчит, требуя действия.

Его отъезд давал мне время, но оно было на вес золота. Я решил отправиться к волкам инкогнито, не предупреждая никого – ни совет, ни стражу. Если Элина действительно там, если она истинная волков, я должен увидеть это своими глазами. Никто не должен знать, что император покинул столицу.

Мой план был прост: замаскироваться под купца, пробраться в деревню и выяснить правду. Дракон во мне рычал, предвкушая встречу, но я заставил его замолчать. Это была не охота – пока. Это была разведка.

Я уже собирал дорожный плащ и кинжал, когда дверь моих покоев тихо скрипнула. Я обернулся, нахмурившись, и увидел Лиру. Она вошла с подносом в руках, на котором дымился кофе и лежали свежие лепёшки, пропитанные мёдом.

Её шёлковое платье, цвета ночного неба, обнимало её фигуру, а волосы струились по плечам. Кожа девушки сияла. Несомненно, благодаря снадобьям мадам Элли, и в её глазах горел огонек похоти, который я знал слишком хорошо. Она улыбнулась, но в этой улыбке была тень обиды.

– Мой император, – сказала она, её голос был мягким, почти мурлыкающим, но с лёгкой укоризной. – Ты давно не навещал меня. Я подумала, что завтрак в твоих покоях напомнит тебе о… более приятных вещах, чем дела империи.

Я бросил на неё взгляд, продолжая завязывать плащ. Её присутствие раздражало – не потому, что она была здесь, а потому, что её приход мешал моим планам. Я чувствовал, как время утекает, как песок сквозь пальцы, и каждая минута, проведённая здесь, отдалялась меня от правды.

– Лира, – проговорил я холодно, но сдержанно. – У меня нет времени. Положи поднос и уходи.

Она словно растерялась, её улыбка дрогнула, но она быстро оправилась, поставив поднос на стол и шагнув ко мне.

Лёгкие, как пёрышко, пальцы девушки коснулись моего плеча, скользнули по груди, и я почувствовал аромат её духов – жасмин и что-то ещё, терпкое, от её новых снадобий.

Она прижалась ко мне ближе, её дыхание коснулось моей шеи, и я ощутил, как дракон во мне заворчал, но не от желания – от раздражения.

– Тирон, – прошептала она сладким, как мёд голосом. – Неужели ты не можешь уделить мне хоть минуту? Я так старалась… для тебя. Так скучала...

Я перехватил её запястья, отстраняя её руки от себя, глаза мои при этом сузились.

– Хватит, Лира, – оборвал резко. – Я не в настроении сейчас. У меня дела, которые не терпят отлагательств.

Её лицо побледнело, но она не отступила. Вместо этого она выпрямилась, её глаза блеснули, и она указала на поднос.

– Тогда хотя бы выпей со мной кофе, – произнесла она с еле скрываемой обидой. – Это не займёт много времени, Тирон. Прошу.

Я нахмурился, чувствуя, как дракон ворчит, но кивнул, не желая тратить силы на спор.

– Хорошо, – буркнул я, садясь за стол. – Только быстро.

Лира улыбнулась, её движения стали грациозными, почти театральными, когда она налила кофе в две чашки. Она пододвинула одну ко мне, её пальцы слегка дрожали, и я заметил, как она украдкой смотрит на меня, словно ожидая чего-то.

Я взял чашку, чувствуя аромат кофе, смешанный с чем-то странным – лёгким, почти неуловимым запахом трав. Лира села напротив, неотрывно наблюдая за мной с какой-то затаенной тоской.

– Мой император, – начала она, теребя в руках свою чашку. – Скажи… ты любишь меня? Хоть немного? Я знаю, что у императора есть дела поважнее, но… я хочу знать. Я чувствую себя такой одинокой, когда ты так далеко.

Я фыркнул, отпивая глоток кофе. Её слова раздражали меня. Потому, что они были такими… мелочными. Любовь? Это слово было для меня пустым, как старый свиток. Элина – вот кто занимал мои мысли, её упрямство, её магия, её бегство и связь с этими воками. Лира была лишь тенью на фоне этого огня.

– Лира, – ответил я с лёгкой насмешкой. – Тебе нужно больше читать классику и меньше любовных писулек. Любовь – это для тех, у кого нет империи. Перестань искать в моих словах то, чего там нет. Ты прятный досуг. Не более.

Её лицо омрачилось, в глазах заблестели слёзы, но она быстро отвернулась, скрывая их. Прекрасно... Вот только слёз мне сейчас не хватало. И эта туда же, со своей любовью. Неужели у всех женщин такой пунктик? Почему нельзя просто не усложнять себе жизнь?!

Я уже собирался встать, когда тяжёлый стук в дверь прервал тишину. Лира вздрогнула, а я нахмурился, повернувшись к двери.

– Войдите, – рявкнул недовольно.

Стражник в чёрных доспехах с драконьим гербом шагнул внутрь, его лицо было напряжённым.

– Мой император, – сказал он, склонив голову. – Совет созвал экстренное заседание. Они требуют вашего присутствия. Немедленно.

Я нахмурился, чувствуя, как дракон во мне заворчал. Экстренное заседание? Без моего приказа? Это было неслыханно.

Даже не глянув на Лиру, я покинул свои покои. Но на полпути меня накрыло странное недомогание. Ноги стали тяжёлыми, будто налились свинцом, каждый шаг требовал всё больше усилий. Дракон внутри меня, всегда бушующий огнём, готовый вырваться в любой момент, начал затихать.

Я нахмурился, встряхнул головой, пытаясь отогнать это чувство, но оно не отступало. Напротив, оно росло, расползаясь по венам, как холодный яд, проникающий в самую суть моего существа.

Моя грудь сжалась, сердце билось неровно, и тревога вонзилась в разум. Что-то было не так.

Я стиснул зубы, сжал кулаки, когти впились в ладони, но даже боль не могла прогнать туман, что начал заволакивать мои мысли. Заставил себя двигаться дальше, опираясь на стену, чтобы не потерять равновесие, но каждый шаг был как шаг в пропасть.

Двери тронного зала возвышались передо мной, массивные, украшенные резьбой драконьих крыльев, их чёрное дерево блестело в свете факелов. Я толкнул их, вложив больше силы, чем требовалось, и двери распахнулись с тяжёлым скрипом, открывая зал, полный напряжённой тишины.

Совет уже собрался, их фигуры, окутанные тёмными мантиями и плащами, стояли вокруг длинного стола из чёрного дуба. Факелы отбрасывали длинные тени на стены, и в их дрожащем свете лица лордов и магов казались высеченными из камня. Их глаза горели решимостью, но в этой решимости было что-то хищное, почти угрожающее. Я почувствовал, как дракон во мне, ослабленный, заволновался, почуяв опасность.

Лорд Карвел шагнул вперёд, его тяжёлые сапоги гулко стукнули по мраморному полу. Его плащ, расшитый серебряными драконьими гербами, колыхнулся, когда он поднял руку, словно призывая всех к вниманию.

– Император, – начал он, с плохо скрываемой насмешкой. – Мы посовещались и приняли решение. Волки слишком долго испытывали наше терпение. Они отвергли ваши дары, плюнули на ваше серебро, и теперь у них появилась… истинная.

Он сделал паузу, давая мне понять, что у стен есть уши и им все известно.

– Мы идём на них войной. Немедленно. Легионы уже собираются. Мы не можем больше ждать.

Я замер, чувствуя, как ярость, горячая и жгучая, борется с нарастающим туманом в голове. Мой дракон, обычно рвущийся в бой, теперь едва шевелился, его огонь угасал, и я понял, что это не просто усталость. Яд.

Меня отравили. И я знал, кто. Лира.

– Нет, – резко и жестко обрубил его. – Я не давал приказа. Вы не начнёте войну без моего согласия. Это мой трон, моя империя, и я решаю, когда проливать кровь.

Леди Селара, стоявшая чуть в стороне, фыркнула, её тонкие губы искривились в презрительной усмешке.

– Вы слишком долго медлили, император, – выдавила она с ядом. – Волки – угроза, и мы не позволим им окрепнуть. Они уже нашли одну истинную, – она выплюнула это слово, как яд, – и мы не намерены ждать пока эти твари дадут потомство. Если мы не ударим сейчас, они станут сильнее. Вы... больны, император, и мы не позволим вашему недугу погубить империю.

Гнев вспыхнул в груди, но он был слабым, приглушённым, словно огонь под дождём. Я открыл рот, чтобы ответить, чтобы поставить её на место, но в этот момент ощутил движение за спиной – быстрое, почти неуловимое.

Резкая боль, как удар молнии, пронзила мой бок, и я ахнул, чувствуя, как холодный металл кинжала вонзается в плоть. Кровь, горячая и липкая, потекла по рёбрам, и я обернулся, мои глаза вспыхнули драконьим огнём, несмотря на яд, что отравлял моё тело.

Маг Веларион стоял передо мной, его лицо, обычно бледное и бесстрастное, теперь было искажено злобой, а рука всё ещё сжимала окровавленный клинок. Его мантия, переливающаяся синими рунами, колыхнулась, когда он отступил на шаг, но в его глазах не было страха – только холодная решимость.

– Предатели, – прорычал я, мой голос был хриплым, но полным ярости.

Я схватил Велариона за горло, мои когти, уже проступившие через кожу, вонзились в его плоть, и из последних сил швырнул его к стене. Он ударился с глухим стуком, его тело осело, но совет уже двинулся ко мне.

Их глаза горели, как у стаи волков, почуявших кровь, их шаги были быстрыми, уверенными, и я понял, что это не просто бунт. Это заговор. Они решили избавиться от меня, от императора, который, по их мнению, стал слабым.

– Вы осмелились… – начал я, но слова утонули в новом приступе боли. Яд действовал быстрее, чем я ожидал, мои ноги подкосились, и я опёрся на стол, чтобы не упасть.

Мой дракон, мой огонь, рвался наружу, несмотря на отраву, что сковывала моё тело. Я собрал всю волю в кулак, чувствуя, как чешуя проступает на коже, как кости трещат, изменяясь. Мой рёв, полный ярости и боли, сотряс зал, и стены задрожали, факелы зашипели, роняя искры.

Лорды и маги отшатнулись, их лица побледнели, но я уже не видел их. Мой разум мутнел, боль и яд сливались в один мучительный поток, но я не мог позволить им победить.

Я бросился к огромному витражному окну, что возвышалось в конце зала, изображая дракона, чьи крылья раскинулись над империей.

Мои когти, уже полностью драконьи, вонзились в каменную раму, вырывая её, как бумагу. Стекло разлетелось, осколки вспыхнули в свете факелов, как звёзды, и я вырвался наружу, пробив стену.

Камни и пыль осыпались, как дождь, а я взмыл в небо, мои крылья, огромные и чёрные, с золотыми прожилками, били по воздуху. Но каждый взмах был тяжелее предыдущего, каждый вдох – как глоток огня. Кровь текла из раны в боку, заливая чешую, и я чувствовал, как она капает вниз, на город, что расплывался внизу, как в бреду.

Я летел, плохо разбирая дорогу, мои глаза, обычно острые, как у хищника, затуманились. Город внизу превратился в цветную мозаику, улицы и башни сливались в одно пятно. Я пытался сосредоточиться, но яд был сильнее. Он проникал в каждую клетку, гасил огонь дракона, и я чувствовал, как мои крылья слабеют, как тело становится тяжёлым, неподатливым.

Рана в боку пульсировала, каждый удар сердца отдавался болью.

Небо закружилось, звёзды над лесом, что виднелся вдали, заплясали, как в лихорадке. Я понял, что падаю. Мои крылья сложились, не в силах держать меня, и я рухнул вниз, как камень, в темноту.

Глава 27

Элина

Слова Рейна звенели в ушах, как набат, каждый звук отдавался болью и гневом. Истинная вожака? Он сказал это послам Тирона?

Моё дыхание сбилось, и я смотрела на него, не в силах поверить, что он мог так поступить.

Его жёлтые глаза, спокойные, но с лёгкой искрой насмешки, будто он наслаждался моим замешательством, только подливали масла в огонь.

Волки вокруг молчали, их взгляды жгли мою кожу, но я не могла отвести глаз от Рейна.

– Зачем ты это сказал? – голос сорвался, дрожащий и резкий, как треснувшая струна. – Ты понимаешь, что ты наделал? Это не остудит Тирона, это разозлит его! Ты дал ему повод прийти сюда с армией! Ты… ты просто спровоцировал дракона!

Рейн на мой выпад и глазом не моргнул. Он стоял, всё так же держа копьё на плече, его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась звериная уверенность.

– Элина, – проговорил он спокойным, почти ленивым тоном, но в нём звенел металл. – Тирон – не дурак. Он не бросится сюда с армией, не зная, с чем столкнётся. Он десять раз подумает, прежде чем сделает шаг. Назвав тебя истинной, я дал ему понять, что волки не просто кучка бунтарей. У нас есть сила, и ты – её часть. Это заставит его сомневаться, выжидать. А нам нужно это время.

– Время? – я почти выкрикнула это, шагнув к нему. – Ты впутал меня в свои игры, Рейн! Ты решил за меня, не спросив! Это не твоя жизнь на кону, а моя! Тирон не остановится, пока не найдёт меня, а теперь, благодаря тебе, он знает, где искать! Ты действуешь только в своих интересах, тебе плевать, что будет со мной!

Его глаза сузились, и улыбка исчезла с его лица. Он шагнул ко мне, его движения были быстрыми, и остановился так близко, что я почувствовала тепло его тела.

– Ты ошибаешься, девочка, – низким, почти рычащим голосом осадил волк меня. Но в тоне его не было злобы, только твёрдая, непреклонная решимость. – Это не только мои интересы. Это интересы стаи, леса, всего, что мы защищаем. И ты тоже часть этого. Хочешь того или нет.

Я задохнулась от его слов, чувствуя, как гнев и обида захлёстывают меня, как волна. Он не грубил, не кричал, но его слова были как ошейник, который он пытался на меня надеть.

Рейн ничуть не лучше Тирона. А я... Хотелось высказать всё это ему в лицо, но я вовремя остановилась. Всё же он вожак стаи и не стоило идти на открытый конфликт пере другими волками.

Поэтому я лишь покачала головой, глаза мои наполнились слезами, которые я изо всех сил старалась сдержать.

– Ты не имел права делать это за моей спиной, – прошептала я, дрожащим от эмоций голосом. – Это моя жизнь, Рейн. Не твоя. И я не хочу быть твоей… истинной, или кем ты там меня назвал.

Я развернулась, не дожидаясь его ответа, и пошла прочь, чувствуя, как взгляды волков провожают меня. Ежевика цеплялась за мой плащ, колючки рвали ткань, но я не останавливалась.

Мои шаги были быстрыми, почти бегом, и я слышала, как Эрн фыркнул где-то позади, а Каэл что-то пробормотал, но их голоса утонули в шуме крови в ушах. Я была зла – на Рейна, на его самоуверенность, на его проклятую стаю, которая втянула меня в эту войну.

Но больше всего я была зла на себя за то, что позволила себе довериться им, за то, что осталась здесь, вместо того чтобы бежать дальше.

Когда я вернулась домой, не могла успокоиться. Аппетита не было, и я легла без ужина, но сон не шёл. Так и пролежала в постели до рассвета, а когда солнце уже светило в окно, уснула. Встала ближе к вечеру. Никто меня не беспокоил. Приготовила лёгкую похлебку и кое-как съела её, когда за окном начало темнеть.

В деревни уже вовсю загорались тёплые, золотистые огни, они мерцали в домах, где люди готовились к ужину, смеялись, жили своей обычной жизнью. А я сидела в холодной темноте, не решаясь зажечь даже свечу.

Мой дом казался клеткой, а я была зверем, запертым внутри. На душе было неспокойно, как перед бурей. Я понимала, что слова Рейна, его ложь о том, что я истинная, сделали меня мишенью. Тирон не отступит.

Либо он явится сам, пылая гневом, либо пришлёт армию своих воинов в чёрных плащах, с мечами и магией, чтобы раздавить нас всех. Эта мысль сжимала моё сердце, как ледяная рука, и я не могла найти покоя.

Я пыталась занять себя, перебирая травы на столе, но всё валилось из рук. Пучок сушёного зверобоя рассыпался по полу, стеклянный флакон с маслом лунных колокольчиков чуть не разбился, когда я уронила его, пытаясь открыть. Мои пальцы дрожали, мысли путались, и я чувствовала, как страх, как яд, отравляет меня изнутри.

Я не могла сидеть на месте, не могла ждать, пока Тирон найдёт меня. Но что я могла сделать? Бежать? Куда? К ледяным драконам, как я думала раньше? Но как они поступят со мной, когда узнают чья я была невеста? Тогда... Остаться здесь и надеяться, что волки защитят меня, как обещал Рейн?

Внезапно я заметила, что кувшин с водой почти пуст. Воды хватит разве что на утро, а колодец был в отдалении, на краю деревни, у старой тропы, ведущей к лесу. Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки, схватила старое деревянное ведро, его ручка скрипнула под моими пальцами, и накинула плащ.

Вечер был холодным, воздух пах сыростью и сосновой хвоей, а луна, тонкая, как серп, висела над лесом, едва освещая тропу. Я вышла через заднюю дверь, стараясь держаться в тени домов, избегая света фонарей. Деревня казалась спящей, но каждый шорох заставлял меня вздрагивать – скрип ставни, лай собаки вдалеке, шёпот ветра в ветвях.

Тропа к колодцу вилась через окраину деревни, мимо заброшенной мельницы, чьи лопасти давно застыли, покрытые мхом. Трава под ногами была влажной от росы, и мои башмаки промокли, холод пробирал до костей.

Я сжимала ручку ведра так, что пальцы побелели, мои глаза метались по сторонам, выискивая тени, которые могли оказаться стражей Тирона. Колодец стоял на небольшой поляне, окружённой старыми соснами, их ветви качались на ветру, отбрасывая длинные тени, похожие на когти.

Я поставила ведро на каменный край колодца и начала крутить ворот, верёвка со скрипом поползла вниз.

Вдруг я услышала приглушённый стон – слабый, почти неразличимый. Замерла, мои пальцы стиснули ворот, и я прислушалась, затаив дыхание. Тишина. Только ветер шуршал в соснах, да где-то вдали ухала сова.

Но затем стон повторился, чуть громче, полный боли, и моё сердце заколотилось так, что я боялась, оно выдаст меня. Я огляделась, вглядываясь в темноту, но ничего не было видно, кроме теней и серебристого света луны.

Стон донёсся снова, из глубины леса, и я, не думая, оставила ведро у колодца и осторожно пошла на звук, каждый шаг был как прыжок в пропасть.

Лес обступил меня, его ветви цеплялись за плащ, словно пытаясь остановить. Я двигалась медленно, стараясь не наступать на сухие ветки, чтобы не выдать себя. Мои руки дрожали, дыхание было неровным, и я чувствовала, как страх сжимает горло.

Что, если это ловушка?

Но стон был таким человеческим, таким полным боли, что я не могла остановиться. Я должна была узнать в чём дело.

Луна пробивалась сквозь ветви, её свет падал пятнами на землю, и вскоре я увидела фигуру, лежащую у подножия старого дуба. Мужчина, растрёпанный, босой, в разорванной одежде, что когда-то была богатой – шёлк, расшитый золотом, теперь висел лохмотьями. Его лицо было бледным, как смерть, а рубашка, пропитанная кровью, липла к телу, тёмное пятно расплывалось по боку.

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Это был Тирон...

Император...

Газа закрыты, дыхание было слабым, прерывистым, и я видела, как его грудь едва поднимается. Он был жив, но едва ли. Что он здесь делал? Почему один? И почему… ранен?

Я стояла, не в силах пошевелиться, мои мысли путались, страх и жалость боролись внутри меня. Сейчас Тирон выглядел не как император, а как сломленный зверь, чья сила угасала под светом луны.

Глава 28

Так и не шевилилась, словно олень, почуявший хищника. Мои глаза не отрывались от Тирона, распростёртого у корней старого дуба.

Лунный свет, пробиваясь сквозь ветви, пятнал его лицо серебром, и оно, обычно такое суровое, властное, теперь выглядело пугающе уязвимым.

Его грудь едва поднималась, каждый вдох сопровождался слабым, хриплым стоном, который резал мне сердце, как нож. Кровь, тёмная и блестящая, пропитала его рубашку, расползаясь по ткани, как чернила по пергаменту, и я видела, как она медленно капает на землю, впитываясь в мох.

Кожа его была бледной, почти серой, с нездоровым восковым оттенком, который кричал о том, что время уходит. Я сглотнула, чувствуя, как страх и жалость борются внутри меня, как два зверя, разрывающих мою душу.

– Тирон, – прошептала я еле слышно в ночной тишине.

Я сделала шаг ближе, мои башмаки утопали во влажной траве, и наклонилась, вглядываясь в его лицо.

– Тирон, слышишь меня?

Он не реагировал. Его глаза были закрыты, веки подрагивали, а губы, сухие и потрескавшиеся, шевелились, будто он пытался что-то сказать, но из горла вырывался лишь слабый стон, полный боли.

Я опустилась на колени рядом с ним, мои пальцы дрожали, когда я коснулась его плеча. Кожа была ледяной, как у мертвеца.

Мой взгляд метнулся к ране на его боку. Глубокая...

Кровь всё ещё сочилась, хотя уже медленнее, чем должна была. Он потерял слишком много крови. Если я не помогу ему сейчас, он умрёт здесь, в этом лесу, под этим проклятым дубом.

Я стиснула зубы, пытаясь собраться.

Я знала травы, знала снадобья, знала, как останавливать кровь и снимать боль. Мои руки сами потянулись к его рубашке, осторожно поднимая ткань, чтобы рассмотреть рану.

Запах крови ударил в нос, металлический и резкий, смешанный с чем-то ещё – горьким, почти ядовитым. Я нахмурилась, вглядываясь в его рану.

Этот серый оттенок, эта слабость – это не просто рана. Его отравили.

Яд, медленный и коварный, тянул из него жизнь, как паук высасывает добычу. Мои пальцы задрожали сильнее, но я заставила себя дышать ровно. Паника не поможет. Нужно действовать.

– Держись, Тирон, – пробормотала я, хотя знала, что он меня не слышит. – Я не дам тебе умереть. Только когда спасу тебя, не забудь, пожалуйста, кто именно спас тебе жизнь...

Я попыталась его поднять, схватив за плечи, но он был тяжёл, как скала. Его тело, даже ослабленное, казалось неподъёмным, словно сам лес придавил его к земле.

Я потянула сильнее, мои пальцы скользили по его влажной от крови рубашке, но он лишь слегка сдвинулся, его голова бессильно упала на бок.

Совершенно наплевав на то, что я леди, выругалась себе под нос. Пот уже вовсю стекал по моим вискам.

Тогда я попробовала другой способ. Схватила его за ногу, пытаясь протащить по траве. Мох и листья цеплялись за его одежду, но он не двигался, его вес придавливал меня к земле. Я пыхтела, мои руки дрожали от напряжения, и в какой-то момент я поскользнулась, рухнув прямо на него, мои колени ударились о землю, а лицо оказалось так близко к его, что я почувствовала его слабое дыхание на своей щеке.

– Проклятье, Тирон, – выдохнула я, отползая назад, мои волосы прилипли к вспотевшему лбу. – Ты мне совсем не помогаешь... Почему ты такой тяжёлый?

Я снова попыталась, на этот раз подхватив его под мышки, но результат был тот же. Мои силы таяли, а лес вокруг, казалось, насмехался надо мной, его тени шептались в ветвях.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, и поняла, что одной мне его не дотащить. Мой дом был слишком далеко, а тропа к колодцу – узкой и извилистой, я не смогла бы протащить его через кусты и корни.

Но и звать кого-то на помощь было нельзя. Хлоя? Йонас?

Они не знали, кто он, но если слухи дойдут до деревни, до волков, до стражи Тирона – всё будет кончено. Явно император не сам себя отравил...

Рейн и его стая могли бы помочь, но после его слов, после того, как он назвал меня своей истинной, я не хотела видеть его. А если стража Тирона всё ещё рыщет где-то поблизости? Нет, я не могла рисковать.

Так и сидела, глядя на Тирона, мои мысли путались, как клубок змей. Он был моим кошмаром, человеком, от которого я бежала, чья тень преследовала меня во снах. Но сейчас он лежал передо мной, беспомощный, умирающий, и я не могла просто уйти.

Мои снадобья могли бы его спасти – тысячелистник, чтобы остановить кровь, кора ивы от боли, настойка полыни против яда. Но всё это было в моём доме, а он… он не доживёт, если я оставлю его здесь.

– Проклятье, – прошептала я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Мой взгляд упал на его лицо, и я заметила, как его губы шевельнулись, словно он пытался что-то сказать.

Наклонилась ближе, мои уши ловили каждый звук, но он лишь простонал, его голос был слабым, как шёпот ветра.

– Эли-на…

Голос императора был едва слышен, но это имя, моё имя, резануло меня, как клинок. Он... знал, что я здесь? Поэтому прилетел сюда? Иначе, как бы он сюда добрался?...

Как бы оказался здесь, один, раненый, отравленный? Что произошло в столице? Мой разум кричал, требуя ответов, но времени на них не было.

Я встала, мои ноги дрожали от усталости, и огляделась. Лес был тёмным, только луна слабо освещала пространство вокруг.

Я должна была что-то придумать. Оставить его здесь – значит обречь его на смерть. Но тащить его одной – невозможно.

Сжала кулаки, чувствуя, как гнев на себя, на Тирона, на Рейна, на весь этот проклятый мир захлёстывает меня. Но я не могла позволить ему умереть. Не потому, что он был императором, не потому, что он был моим прошлым. А потому, что я была по крови знахаркой, и моя магия, мои снадобья были созданы, чтобы спасать, а не убивать.

– Не смей умирать! – шикнула на него, еще и пальцем пригрозила для пущей убедительности. – Я найду способ спасти твою драконью тушу.

Выпрямилась, отряхивая грязь с платья, и побежала к колодцу, где оставила ведро. Если я не могла дотащить его до дома, я принесу сюда всё, что нужно. Вода, травы, чистая ткань – я могла начать лечить его прямо здесь, под этим дубом, под этой проклятой луной. Но в глубине души я знала, что время работает против меня, и каждый удар сердца Тирона мог стать последним.