Текст книги "(не)любимая невеста Императора дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

На следующий день я вновь сидела за столом в бабушкином домике, окружённая ароматами сушёных трав и тёплым светом очага. Передо мной лежали лунные колокольчики, их сияющие лепестки мягко мерцали, словно впитав свет той волшебной поляны.

Я аккуратно сортировала их, отделяя от ромашки и крапивы, чтобы приготовить новый отвар. Бабушка, сидя напротив, помешивала чай в своей глиняной кружке, её глаза внимательно следили за мной, и я чувствовала, что она уже что-то заподозрила.

– Лунные колокольчики, – сказала бабушка вдруг, прищурившись, и её тон был пропитан хитринкой. – Откуда они у тебя, девочка? Не так-то просто найти их в лесу.

– Это… Рейн показал мне поляну, – начала я, стараясь говорить небрежно, но голос предательски дрогнул. – Мы встретились в лесу вчера. Он был волком, потом стал человеком. Мы говорили… о многом. О волках, о проклятии, об истинных. Он привёл меня к поляне с этими колокольчиками, сказал, что они редкие и сделают мои отвары сильнее.

Бабушка напряглась всем телом, ложка замерла в воздухе, и я заметила, как её глаза потемнели, словно туча закрыла солнце. Она поставила кружку на стол с лёгким стуком, и в её движении чувствовалась тень раздражения, почти гнева. Я сглотнула, ощущая, как воздух в комнате становится тяжелее.

– Рейн, значит, – произнесла она, и в её голосе было что-то тяжёлое, почти предостерегающее. – И ты вот так просто пошла за ним? В лес, к поляне, болтала о волках и их бедах?

Я замялась, чувствуя, как её взгляд буравит меня.

– Он не сделал ничего плохого, бабушка, – проговорила торопливо, стараясь защититься, но голос звучал неуверенно. – Он помог мне, показал, где растут цветы. Он… он не такой, как ты думаешь.

Бабушка фыркнула, и её взгляд стал таким острым, что я невольно отшатнулась, прижавшись спиной к спинке стула. В её глазах была не просто злость – там была боль, старая, затаённая, как шрам, который никогда не заживает полностью.

– Каждый рождается со своим предназначением, Элина, – бросила она грубо. – Я знала о пророчестве ещё девчонкой, когда была моложе и глупее, чем ты сейчас. Я мечтала о простом – лечить людей, помогать им травами, мазями, добрыми чарами. Я хотела быть знахаркой, а не ведьмой, тем более чёрной. Но когда во мне начала просыпаться эта сила – сила Бэллы, нашей далекой прабабки, – я была в ужасе.

Она замолчала, её взгляд стал далёким, как будто она видела не меня, а те далёкие годы, когда её жизнь изменилась навсегда.

– Тёмная магия – это не дар, девочка. Это проклятье. Она как огонь: греет, пока ты ей нужен, но стоит сделать неверный шаг – и она сожжёт всё, что тебе дорого. Я боролась с ней, прятала её, пыталась жить так, будто её нет. Но кровь… кровь не спрашивает, чего мы хотим. Она течёт, и её воля сильнее нашей.

Я молчала, чувствуя, как её слова оседают в груди, тяжёлые, как камни, придавливая меня к земле. Мои пальцы замерли на лунных колокольчиках, их сияние теперь казалось мне холодным, почти зловещим. Бабушка продолжила, её голос стал тише, но в нём была горечь, такая глубокая, что она, казалось, пропитала сам воздух:

– У тебя тоже проснулась магия, Элина. Светлая, чистая, как утренний свет, как роса на травах. И что? Она сделала тебя избранницей императора, его единственным спасением, как говорят в столице. Но судьба – коварная, злобная тварь. Я, твоя бабушка, – чёрная ведьма, которую по-хорошему должны были казнить за сам факт моего существования. И только я могла вернуть волков. А, моя родная внучка, – белая, и твоя судьба союз с драконом, чтобы предотвратить это самое возвращение волков. Ты просто еще слишком юна, слишком наивна, чтобы видеть всю правду. Ты думаешь, что мир добр, что в нём есть место для твоих чувств, для твоих надежд. Но это не так.

Бабушка говорила очевидные вещи, которые я почему-то упорно игнорировала. Я опустила взгляд на лунные колокольчики, их сияние вдруг показалось мне тусклым, как будто магия, которую я в них видела, была лишь иллюзией. Мои пальцы задрожали, и я сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я едва слышно. – Почему Рейн помогает мне? Он… он ведь не сделал ничего плохого.

Бабушка тяжело вздохнула.

– Подумай сама, внучка, – холодно и безжалостно проговорила она. – Рейн и его стая – не твои друзья, как бы мило они ни улыбались, как бы красиво ни говорили. Пока ты прячешься в этих лесах, магия Тирона слабеет. Его сила, его власть – всё это держится на тебе, на твоей магии. И волки знают это. Они ждут сто лет, чтобы драконы ослабли, чтобы их проклятье пало. Они используют тебя, Элина, даже если ты этого не видишь. Ты для них – ключ, пешка в их игре. И если на чаше весов будут ты и стая Рейна, как ты думаешь, что он выберет? Тебя?

Она горько усмехнулась, и этот звук резанул меня по сердцу.

– А Тирон? Он не твоё спасение. Ему нужна твоя магия, чтобы вернуть свою силу, чтобы удержать империю. Ради этого он пойдёт на всё – даже на твою смерть, если так решит совет магов. Я прячу тебя, потому что знаю, каков этот мир. Жестокий, девочка. Здесь правят власть и магия, а твои чувства, твои мечты… они никому не интересны, кроме тебя самой. И если Тирон узнает, что ты общаешься с волком, что за его спиной плетёшь связи с его врагами…

Бабушка замолчала, её глаза сузились, и я почувствовала, как холод пробирается под кожу.

– Пощады не будет. Ни от него, ни от его драконов.

Её слова ударили, как пощёчина, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза, горячие и горькие. Я хотела возразить, закричать, что Рейн не такой, что он помог мне, привёл к поляне, защищал меня…

Но в глубине души я знала, что бабушка права. Я вспомнила холодные, как лёд, глаза Тирона, его слова, что я – лишь средство для продолжения его рода, для укрепления его магии. И улыбку Рейна – тёплую, но такую загадочную, скрывающую что-то, чего я не могла понять.

Я вдруг осознала, что ни одному из них не могу доверять полностью. Мир, который я считала своим убежищем, оказался клеткой, где каждый преследовал свои цели, а я была лишь пешкой, которую двигали по их шахматной доске.

– Что же нам делать, бабушка? – прошептала я, мой голос был едва слышен, слёзы текли по щекам, оставляя солёные дорожки. – Как мне… жить в этом? Как мне выбрать, кому верить?

Бабушка посмотрела на меня, и её лицо смягчилось.

– Просто жить, Элина, – сказала она, её голос был тише, но в нём чувствовалась усталость, словно она несла на плечах весь мир. – Пытаться выжить в этом всём. Это всё, что мы можем.

Она замолчала, её взгляд стал далёким, как будто она видела что-то за пределами этой комнаты – тени прошлого, призраки её собственной жизни.

– Когда ко мне во сне впервые пришла Бэлла, наша прабабка, та самая ведьма, что любила волка… Она была как буря, её голос гремел в моих снах, требуя, чтобы я провела обряд, чтобы вернула волков. Я сопротивлялась годами, Элина. Я знала, что это не приведёт ни к чему хорошему. Тёмная магия – это путь в пропасть, против законов империи, против драконов. Я хотела остаться знахаркой, а не стать той, кого боятся и ненавидят. Но…

Бабушка вздохнула, её плечи опустились, и в её глазах мелькнула такая боль, что я почувствовала, как моё сердце сжимается.

– Пришло время, и мне пришлось уступить. Кровь Бэллы во мне была сильнее моих желаний. Она выбрала меня, как выбрала тебя твоя магия.

– У тебя не было выбора? – спросила я, глядя ей в глаза, мои пальцы замерли на лепестках колокольчиков. – Ты спасала свою жизнь?

Бабушка посмотрела на меня, и её взгляд был таким тяжёлым, таким полным боли, что по моей спине пробежал холод, как будто сам лес зашептался за окном.

– Не свою, – тихо сказала она, и её глаза впились в мои, как будто она видела саму мою душу.

Я замерла, её слова эхом отозвались во мне, и я поняла, что всё – её обряд, её укрытие, даже её гнев – было ради меня. Ради того, чтобы я жила.

Мое сердце сжалось, слёзы снова потекли по щекам, и я не могла их остановить. Бабушка отвернулась, всем своим видом показывая, что сворачивает этот разговор. Вопросы жгли язык, но я молчала, понимая, что она и так сказала слишком много.

Я вернулась к травам, перебирая лунные колокольчики, их слабое сияние отражалось в моих глазах, но теперь мои мысли были другими. Теперь я смотрела на мир трезвее, объективнее, и это было больно.

Сама того не желая, я оказалась между двумя силами, которые могли раздавить меня, как лист под ногами. Но в этом хаосе, среди боли и страха, я чувствовала, что есть что-то ещё – моя магия, мои отвары, моя жизнь, которую я могла построить сама. И, может быть, в этом была моя сила, моя надежда, мой способ выжить в этом жестоком мире.

Глава 21

Жизнь заиграла новыми красками. Я обустроила рабочее место. Передвинула обеденный стол к окну, чтобы встречать утренний свет.

Комната наполнялась ароматами трав и лунных колокольчиков, чьи лепестки, словно маленькие звёзды, мягко мерцали в глиняных мисках.

Я готовила новые рецепты, вдохновлённая не только дневником бабушкиной прабабки, но и желанием создать что-то своё, что могло бы принести радость другим и, возможно, дать мне шанс выстоять в этом жестоком мире.

Очаг потрескивал, отбрасывая тёплые отблески на стены, а за окном деревня только просыпалась. Слышались голоса, скрип телег, мычание коров. Но я была полностью поглощена своим делом.

Я решила сделать не только ополаскиватель для волос, но и средства для лица и тела, которые могли бы подчеркнуть природную красоту и напитать кожу магией трав.

Первый рецепт был для маски, которая бы освежала кожу и придавала ей сияние. Я взяла горсть сушёных лепестков лунных колокольчиков – их магия, как сказал Рейн, усиливала любое зелье – и смешала с двумя ложками мёда.

В ступке я растёрла сушёную лаванду, которую взяла у бабушки и добавила щепотку молотой овсянки для мягкости. Когда смесь была готова, я влила в неё ложку розовой воды, которую бабушка хранила в маленьком флаконе, и аккуратно перемешала. Получилась густая, ароматная паста, пахнущая летом и магией. Я знала, что эта маска, нанесённая на лицо на пятнадцать минут, сделает кожу гладкой, как лепестки, и подарит ей лёгкое сияние, словно от лунного света.

Для тела я приготовила скраб, который бы очищал кожу и напитывал её силой трав. В глиняной миске я смешала морскую соль, котрую купила у нашего торговца, с тремя ложками оливкового масла, которое нашла в кладовой. Туда же добавила горсть сушёной мяты, растёртой в порошок, и несколько лепестков лунных колокольчиков, чтобы их магия проникала в кожу. Аромат был свежим, бодрящим, как утренний лес после дождя.

Я представила, как этот скраб будет нежно отшелушивать кожу, оставляя её мягкой и обновлённой, и улыбнулась. В этом было что-то от моей собственной магии, светлой и чистой, как утренний свет.

Пока я работала, дверь скрипнула, и в дом вбежала Хлоя, её веснушки сияли на щеках, а глаза горели от восторга. За ней следовали три девушки – Лия, с длинной косой, Кира, чьи тёмные кудри подпрыгивали при ходьбе, и тихая Анна, которая всегда держалась чуть позади. Их волосы блестели от моего прошлого отвара, и я невольно почувствовала гордость.

– Элина! – воскликнула Хлоя, подбегая к столу. – Твой отвар – это чудо! Посмотри на мои волосы! – Она встряхнула головой, и её рыжие локоны засияли в свете очага. – Все в деревне только и говорят о тебе! Мы хотим ещё, и… что ты делаешь? Это что-то новое?

Я улыбнулась, чувствуя, как её энтузиазм согревает меня.

– Это маска для лица и скраб для тела, – ответила я, показывая на миски. – Хотите попробовать? Маска сделает кожу, как у лесной феи, а скраб… он как будто смывает всё старое, оставляя только свежесть.

– Ох, давай! – Лия хлопнула в ладоши, её глаза загорелись. – Сколько стоит?

Я замялась. Я не думала о деньгах, но, вспомнив слова бабушки о выживании, поняла, что это мой шанс.

– Два медяка за баночку маски и три за скраб, – сказала я, перебарывая неловкость и смущение. – Они маленькие, но хватит на несколько раз.

– По рукам! – Кира тут же полезла в карман своего передника, вытаскивая монеты. – Я беру и то, и другое. А если понравится, приведу сестёр!

Девушки с энтузиазмом забрали баночки, их голоса звенели от восторга, и я почувствовала, как в груди разливается тепло. Это было не просто про деньги – я видела, как мои отвары приносят им радость, делают их увереннее, красивее. Когда они ушли, я пересчитала монеты – восемь медяков, больше, чем я ожидала. Это было хорошее начало.

Через несколько дней ко мне пришёл Йонас, местный торговец, чья телега раз в неделю отправлялась в город. Он был невысоким, с густой бородой и хитрыми глазами, которые всегда искали выгоду.

– Слышал, твои зелья в деревне нарасхват, – сказал он, постукивая пальцами по моему столу. – Хочу взять партию в город, на рынок. Поделюсь выручкой – шестьдесят тебе, сорок мне. Идёт?

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

– Хорошо, Йонас. Я приготовлю десять баночек маски и десять скраба. И ещё пять флаконов ополаскивателя для волос.

Он ухмыльнулся, потирая руки.

– Договорились. Если пойдёт, будем возить больше.

Йонас вернулся через неделю, его лицо было смесью удивления и радости.

– Элина, твои баночки разлетелись на рынке, как горячие пирожки! – сказал он, выкладывая на стол горсть монет. – Продал половину, но уже спрашивают, когда будет ещё. Городские дамы в восторге – говорят, их кожа сияет, а волосы, как у принцесс!

Я не могла сдержать улыбку, пересчитывая монеты – почти два серебряника, сумма, о которой я раньше и мечтать не могла. Но спрос рос, и скоро Йонас вернулся с новостью:

– Я один не справляюсь, Элина. Беру в помощь соседа, Тома. Он повезёт отдельную телегу с твоими снадобьями. Готовь больше, девочка, это дело пойдёт!

Я работала днём и ночью, смешивая травы, растирая лепестки, наливая отвары в глиняные баночки и флаконы. Но одной мне было не справиться. Хлоя, узнав о моих делах, предложила помощь:

– Элина, давай мы с девочками будем помогать? Ты плати нам по медяку в день, а мы будем сортировать травы, мешать, разливать. Мы уже знаем, как ты делаешь, ты нас научила!

Я согласилась, и скоро мой дом превратился в маленькую мастерскую. Хлоя, Лия, Кира и Анна работали рядом, их смех и болтовня наполняли комнату жизнью. Хлоя ловко растирала лаванду, Кира разливала скраб по баночкам, а Лия аккуратно завязывала их льняными лентами. Анна, самая тихая, сортировала травы с такой тщательностью, что я не могла налюбоваться.

– Элина, ты видела, какие ткани Йонас привёз из города? – спросила Хлоя, её глаза сияли. – Я купила отрез голубого льна, сошью платье! А Кира взяла бусы, такие блестящие, как звёзды!

– А я серьги, – добавила Лия, показывая маленькие медные кольца. – Всё благодаря твоим снадобьям!

Я улыбалась, глядя на их радость, но сама жила скромно. Деньги, что приносили Йонас и Том, я откладывала, складывая монеты в старую жестяную шкатулку под кроватью. Я покупала только необходимое – еду, немного ткани для нового платья, глиняные баночки для отваров. Моя жизнь была простой и спокойной.

Каждое утро я просыпалась с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески, и садилась за свой стол, всё больше погружаясь в создание новых снадобий.

С Хлоей, Лией, Кирой и Анной – мы стали настоящими подругами. Их смех и болтовня наполняли мой дом жизнью, и я ловила себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствую себя одинокой. Однажды, когда мы сидели за столом, перебирая травы для очередной партии масок, Хлоя, встряхнув своими рыжими локонами, которые блестели, как медь в свете свечей, хлопнула ладонью по столу.

– Элина, тебе нужно название! – заявила она, её глаза горели энтузиазмом. – Твои снадобья уже по всей деревне гремят, а теперь и в городе о них говорят. Надо, чтобы вся столица, да что там – весь мир знал, что это твои зелья! Назови их как-нибудь красиво, чтобы сразу в душу западало.

Я рассмеялась, чувствуя, как её энергия заражает меня.

– Название? – переспросила я, растирая в ступке лепестки лунных колокольчиков. – А как их назвать? Просто «отвары Элины» звучит скучно.

– Ну уж нет! – Лия, заплетая свою длинную косу, покачала головой. – Надо что-то изящное, как у городских торговцев. Может, «Зелья лунного света»?

– Слишком обезличено, – фыркнула Кира, наливая скраб в маленькую глиняную баночку. – И звучит, будто мы ведьмы какие-то. А ты, Элина, больше похожа на… ну, на леди, которая знает толк в красоте.

– Точно! – Хлоя щёлкнула пальцами. – «Снадобья красоты мадам Элли»! Звучит так, будто ты из столицы, и сразу ясно, что это для красоты. Все городские дамы будут в восторге!

– Мадам Элли? – Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как щёки розовеют. – Я же не какая-то важная леди. Просто Элина.

– Ой, не скромничай! – Хлоя подмигнула. – Ты делаешь чудеса, а это достойно титула. И потом, «мадам Элли» звучит так, что в столице все будут думать, что ты какая-нибудь таинственная знахарка с магическими секретами.

Девушки захихикали, и я, не удержавшись, присоединилась к их смеху. Название «Снадобья красоты мадам Элли» действительно звучало красиво, и я согласилась.

Но в глубине души я всё ещё боялась, что слава о моих снадобьях дойдёт до Тирона, до его драконов, до его совета магов. Что, если он узнает, где я прячусь?

Эти мысли холодили сердце, но я отгоняла их, сосредотачиваясь на работе, на смехе подруг, на тепле, которое они приносили в мою жизнь.

– Кстати, – Кира понизила голос, словно делилась запретным секретом, её тёмные кудри качнулись, когда она наклонилась ближе к столу. – Вы слышали, что волков опять видели недалеко от деревни? Говорят, огромные, с шерстью, чёрной, как ночь, и глазами, что горят, как угли в очаге. Я бы умерла от страха, если бы встретила такого в лесу, но…

Она мечтательно вздохнула, её пальцы замерли на баночке с маской.

– Есть в них что-то такое… дикое, сильное. Как будто из старых сказок, где герои сражаются с драконами и побеждают. Я слышала, они приходят в деревню по ночам, оборачиваются людьми и… ну, вы знаете.

Кира хихикнула, её щёки порозовели.

– Половина девушек в деревне уже хвастаются, что гуляли с волками. Они такие… обаятельные, что ли. Ни одна не устоит.

– Ох, не говори! – Лия прижала руки к груди, её глаза заблестели, как у ребёнка, которому рассказали о чуде. – Я видела одного, когда ходила за водой к ручью на закате. Он стоял на опушке, огромный, с серебристой шерстью, которая ловила последние лучи солнца. Его глаза… я клянусь, они смотрели прямо в душу. Он не двигался, просто смотрел, а потом ушёл в лес, как тень. Я чуть не упала, ноги подкосились, но… это было так красиво. Такая животная мощь в них чувствуется, такая свобода.

Она замолчала, её голос стал тише, почти благоговейным.

– А потом я узнала, что он обернулся человеком и болтал с Мартой у кузницы. Она потом три дня ходила, как в облаках, всё твердила, что он шутил с ней и подарил ей цветок. Говорит, он был таким галантным, что она чуть не растаяла.

Анна, обычно молчаливая, вдруг подняла голову от кучи ромашки, которую сортировала. Её бледные щёки слегка покраснели, и она тихо сказала:

– Они с нами всеми так. Я видела, как один из них – не знаю, кто, но высокий, с тёмными волосами – помогал старой Грете нести дрова. А потом…

Она замялась, теребя край рукава.

– Потом он подмигнул ей, и она, старуха, хихикала, как девчонка. Они знают, как нас очаровать. И я слышала, что они гуляют почти с каждой в деревне. Ну, кроме тех, кто замужем, конечно. Но никто не жалуется – все довольны, все смеются.

Хлоя, которая до этого молча растирала мяту в ступке, вдруг покраснела так, что её веснушки стали почти неразличимы на фоне пылающих щёк. Она подняла взгляд, её пальцы слегка дрогнули, и я заметила, как она теребит край своего передника, словно пытаясь собраться с духом.

– А я… – начала она тихо, почти шёпотом, её голос дрожал от смеси смущения и восторга. – Я видела Рейна. Не волком, а человеком. Он был в деревне пару недель назад, покупал что-то у кузнеца. Высокий, в кожаном плаще, волосы тёмные, чуть растрёпанные, а глаза… как будто в них весь лес спрятан.

Она мечтательно вздохнула, её губы тронула улыбка.

– Он улыбнулся мне, когда я проходила мимо с корзиной. Клянусь, я чуть не уронила всё, что несла. Он сказал что-то про мои волосы, что они, мол, как закатное солнце, и подмигнул. Я знаю, что я не его истинная, и может эти их истинные никогда и не появятся. Но…

Хлоя замялась, её голос стал тише, но в нём была такая нежность, что я почувствовала укол в груди.

– Таких мужчин, как он, нигде не встретишь. Он как буря, как огонь, как сама жизнь. Я бы и без всякой магии пошла за ним. Пусть он и с другими девушками так же шутит, пусть гуляет со всеми – мне всё равно. Один его взгляд, и я чувствую себя живой.

Я замерла, её слова эхом отозвались во мне, и я невольно вспомнила Рейн, его тёплую улыбку, его взгляд, который, казалось, видел меня насквозь, его слова о том, что я не такая, как другие. Но теперь я знала, что он таков со всеми – с Кирой, с Лией, с Мартой, с Гретой, с Хлоей.

Волки, с их дикой харизмой и звериной грацией, плели свои чары вокруг каждой девушки в деревне, и ни одна не могла устоять. Их лёгкий флирт, их шутки, их подмигивания были как ветер – касались всех, но не принадлежали никому.

И всё же слова Хлои не вызвали во мне ревности – скорее, понимание и лёгкую грусть. Я знала, как Рейн умеет очаровывать, как его присутствие заставляет сердце биться быстрее, но теперь я видела, что это часть их природы, их игры. Бабушка была права: волки преследовали свои цели, и их обаяние было лишь средством.

– Хлоя, – сказала я мягко, стараясь не обидеть её, – будь осторожна. Волки… они не такие простые, как кажутся. Они красивые, сильные, но у них свои планы. Рейн может быть добр к тебе, но он добр ко всем. Ты сама это знаешь.

Хлоя посмотрела на меня, её глаза потемнели, но в них не было злости, только тень печали.

– Знаю, Элина, – тихо ответила она, опустив взгляд на ступку. – Но сердце-то не слушает разума, правда? Я не жду, что он выберет меня, не жду, что я стану его истинной. Но… когда он смотрит на меня, я забываю обо всём. Хоть на миг, но я счастлива.

Лия и Кира переглянулись, их лица смягчились, а Анна тихо кивнула, словно соглашаясь с Хлоей. Я вздохнула, не зная, что сказать. Теперь я видела правду еще яснее: волки были свободны, как ветер, и их сердца принадлежали только их стае, их будущему, их надежде на истинных.

Мы продолжили работу, и смех девушек снова наполнил комнату.

***

К счастью, я хорошо запомнила путь к поляне с лунными колокольчиками и теперь ходила туда сама, каждый раз с трепетом ступая по мягкому мху, вдыхая аромат сосен и цветов.

Волк – или Рейн – больше не появлялся, и я почти успокоилась, позволяя себе поверить, что могу жить так, как мне нравится.

Лес стал моим союзником, его шепот успокаивал, а лунные колокольчики, которые я собирала в плетёное лукошко, были моим сокровищем. Я чувствовала, как их магия течёт через мои пальцы, усиливая мои снадобья, и это придавало мне уверенности.

Я расширила ассортимент. К маске и скрабу добавился бальзам для губ, который я делала из пчелиного воска, смешанного с маслом шиповника и каплей мёда, чтобы губы были мягкими и слегка блестели, как после поцелуя.

Ещё я создала лёгкое масло для тела, соединив масло миндаля с экстрактом календулы и щепоткой лунных колокольчиков – оно впитывалось в кожу, оставляя за собой тонкий аромат цветов и лёгкое сияние.

А для тех, кто хотел чего-то особенного, я придумала травяной настой для ванн: мешочки из льна, наполненные сушёной ромашкой, лавандой и лепестками роз, которые расслабляли тело и успокаивали разум. Каждое средство я проверяла на себе, радуясь, как моя кожа становится мягче, а волосы – гуще и ярче.

Деревня бурлила. Почти все девушки теперь помогали мне – кто-то сортировал травы, кто-то разливал снадобья по баночкам, кто-то завязывал их лентами и рисовал на глине маленькие звёзды, чтобы сделать их привлекательнее.

Мой дом превратился в мастерскую, полную смеха, ароматов и жизни. Даже старшая сестра Киры, Марта, присоединилась, принося свои глиняные горшки, которые она лепила специально для моих снадобий.

– Элина, благодаря тебе мы все разбогатели! – смеялась Марта, ставя на стол корзину с новыми баночками. – Я теперь могу купить себе новый горн для обжига!

Йонас и Том едва справлялись с заказами. Их телеги, нагруженные моими снадобьями, уходили в город дважды в неделю, и каждый раз они возвращались с полными кошелями монет.

Я продолжала откладывать деньги, но теперь моя жестяная шкатулка под кроватью звенела не только медяками, но и серебряниками. Я позволила себе купить новый котёл для варки отваров и отрез мягкой шерстяной ткани на зимнее платье, но всё ещё жила скромно, помня слова бабушки о том, что этот мир не прощает беспечности.

Но однажды утром Йонас влетел в мой дом, его лицо было красным от спешки, а глаза блестели от волнения. Он едва переводил дух, сжимая в руках потрёпанную кожаную сумку.

– Элина! – выдохнул он, хлопнув сумкой по столу. – Ты не поверишь! Леди Лира, главная фаворитка императора Тирона, прознала про твои снадобья и заказала огромную партию во дворец! Пятьдесят баночек маски, столько же скраба, тридцать флаконов ополаскивателя и все твои новые масла и бальзамы! Говорят, она попробовала твою маску на рынке и теперь хочет, чтобы её кожа сияла ярче всех при дворе!

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Леди Лира. Фаворитка Тирона. Это означало, что мои снадобья дошли до самого сердца империи, до тех, кто был ближе всего к императору. До Тирона. Мое сердце заколотилось, и я сжала край стола, чтобы не лишиться чувств.