Текст книги "(не)любимая невеста Императора дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Элина

Я сидела за грубым деревянным столом в бабушкином домике, укутанная в теплый халат, а в голове моей, как заклинание, крутились строки, которые я услышала от бабушки во время обряда. Они были мелодичными, словно песня, и я повторяла их про себя, чувствуя, как слова успокаивают сердце:

В ночи под звездами, где магия жива,

Искры любви зажигают слова.

Поцелуй истинный, чистый, как свет,

Пробудит магию, что спит в тебе.

«Поцелуй истинный»…

Эти слова звучали так нереально, так сказочно, что я почти не верила в их силу. Любовь? Какая любовь могла существовать в мире, где императоры топчут чужие души, а магия становится оковами? Я вспомнила холодные глаза Тирона, его слова, что я лишь средство для продолжения рода, и горький ком подкатил к горлу.

Любовь казалась мне далекой мечтой, миражом, который растворяется, стоит лишь протянуть руку. И все же строки заклинания, словно живые, цеплялись за мою душу, нашептывая, что где-то там, за горизонтом, есть надежда, есть свет, способный разбудить мою уснувшую магию.

Я сжимала в перевязанной ладони пучок трав, которые бабушка вложила туда перед тем, как наложить повязку. Их запах – терпкий, с нотками мяты и полыни – успокаивал, а рана после глубокого надреза кинжалом затягивалась на глазах благодаря бабушкиным снадобьям. Ладонь еще ныла, но боль уходила, как и страх, который терзал меня всю дорогу.

Бабушка настояла на обряде, чтобы усыпить мою магию. Я согласилась, хоть и с тяжелым сердцем – магия была частью меня, слабой, но родной, как дыхание.

Но бабушка Лисса была непреклонна:

– Тирон чувствует твой дар, девочка. Если он решит искать, то найдет. Мы должны спрятать тебя от его глаз.

Обряд был простым, но изнуряющим: она начертила на полу руны из пепла и соли, зажгла свечи, пахнущие воском и можжевельником, и спела древнюю песнь, от которой мои веки отяжелели, а магия в груди затихла, словно убаюканная. Теперь я была невидимкой для драконьей силы Тирона, но чувствовала себя словно лишенной части души.

Рейн и его стая помогли замести следы. Они испачкали мое платье кровью и подбросили его к обрыву у скалы, что возвышалась над рекой в нескольких километрах от деревни.

Волки разыграли все так, будто я сорвалась с высоты, разбившись насмерть. Бабушка сказала, что это была их идея – Рейн, с его хитрой улыбкой, знал, как обмануть даже драконьих ищеек. К слову, те сразу же и покинула нашу деревню, как только нашли обрывки платья.

Но возвращаться в дом бабушки надолго для меня было слишком рискованно.

– У волков леди нечего делать, – сказал Рейн, усмехнувшись, когда провожал меня в деревню.

Меня поселили в брошенном доме на краю деревни, который пустовал с тех пор, как его хозяйка, старая вдова, умерла прошлой зимой. Дом был в плачевном состоянии: крыша протекала, окна заросли паутиной, а пол скрипел, как старый корабль.

Но волки быстро привели его в порядок. Они чинили крышу, латали стены и выносили мусор, а местные девушки, хихикая и бросая на них кокетливые взгляды, помогали обустраивать дом. Они притащили плетеные коврики, глиняные кувшины, льняные занавески и даже связку сушеных цветов, чтобы изгнать запах сырости. К концу дня дом стал уютным, почти родным, с маленьким очагом, который весело потрескивал, и кроватью, застеленной грубым, но теплым одеялом.

Я очень боялась, что кто-то из деревенских проболтается о моем присутствии. Империя велика и слухи разносятся быстрее ветра. Но бабушка лишь покачала головой, когда я поделилась своими страхами.

– Эти люди знают, что мой гнев страшнее императорского, – сказала она и ее глаза сверкнули недобрым огнем. – Тирон еще должен сюда добраться, а я всегда рядом. Они будут молчать, Элина, не бойся.

На следующий день до меня дошли слухи, что империя объявила траур.

Моя «смерть» стала новостью, разнесшейся по городам и весям. Говорили, что я сорвалась со скалы, что мое тело унесла река.

Лорды и леди в замке Тирона надели черные одежды, а магические колокола звонили по всей столице. Это было странно и страшно – числиться мертвой, когда я сидела в маленьком доме, дыша и чувствуя тепло очага.

Первые дни я не выходила наружу, держась тени, боясь каждого шороха. Мое тело было слабым после обряда – магия, хоть и спящая, оставила во мне пустоту, и я боролась с головокружением и усталостью, приводя мысли в порядок.

Чтобы отвлечься, я рылась в старом сундуке, который бабушка привезла мне из своего дома. Среди ее вещей я нашла книгу – потрепанный дневник, переплетенный в кожу.

Бабушка сказала, что его вела еще ее бабушка, знахарка, как и она. Книга была не о магии, а о красоте и уходе – рецепты масел, настоев из трав, бальзамов для кожи и волос.

– Она валялась без дела, – буркнула бабушка, – но, может, тебе пригодится.

Я листала страницы, исписанные аккуратным почерком, и чувствовала, как меня захватывает это простое, земное знание. Я решила опробовать рецепты – мне нужно было что-то, что отвлечет от печальных дум и захватит с головой.

На следующий день я отправилась в лес за травами, упомянутыми в книге: за цветами ромашки, листьями крапивы и корнем девясила. Хотела вечером запарить из в бане и опробовать рецепт.

Бабушка вручила мне плетеную корзинку и строго наказала не уходить далеко.

Лес манил меня обещанием свободы, запахом мха и хвои, и я шагнула в его объятия, не чувствуя, как он медленно затягивает меня в свои глубины. Сначала тропа была ясной, усыпанной опавшими хвойными иголками, которые хрустели под ногами, но я, поглощенная поисками ромашки и девясила, не заметила, как углубилась в чащу.

Деревья, старые и могучие, смыкались над головой, их ветви сплетались в плотный полог, закрывая солнце. Свет мерк, превращая лес в лабиринт теней, где каждый шорох казался угрозой. Небо потемнело, окрашиваясь в глубокий индиго, и я поняла, что заблудилась.

Мое сердце заколотилось быстрее, пальцы судорожно сжали корзинку, в которой лежали лишь несколько пучков трав. Тропа исчезла, растворившись в ковре из мха и корней, и я, ругая себя за беспечность, кружила между деревьями, пытаясь найти хоть какой-то ориентир.

Ветер, холодный и резкий, пробирался под плащ, заставляя кожу покрываться мурашками. Лес, который еще утром казался родным, теперь был чужим, полным невидимых глаз, следящих за мной из темноты. И страх сжал горло, как ледяная рука.

Вдруг воздух прорезал протяжный, пробирающий до костей волчий вой, глубокий и тоскливый, словно эхо древней магии. Он отозвался в моей груди, заставив волосы на затылке встать дыбом, а кровь застыть в жилах.

Я замерла, не смея дышать, и подняла глаза к небу. Полная луна, сияющая, как серебряный щит, висела над деревьями, ее свет пробивался сквозь ветви, отбрасывая на землю узоры, похожие на руны. Вой повторился, ближе, и я почувствовала, как лес ожил, словно само его сердце забилось в такт этому звуку.

Из-за деревьев медленно вышел волк – огромный, величественный, словно воплощение самой ночи. Его шерсть, темно-коричневая, как горький шоколад, блестела в лунном свете, переливаясь, как шелк, и казалось, что в ней таятся искры звезд.

Он был больше любого зверя, которого я когда-либо видела, его плечи возвышались почти до моего пояса, а мускулы перекатывались под шкурой, как волны под кожей моря, обещая неукротимую силу.

Его глаза, янтарные, с узкими черными зрачками, горели, как раскаленные угли, и в них было что-то древнее, почти магическое – взгляд, который видел не только меня, но и все мои страхи, все мои тайны. Дыхание волка вырывалось клубами пара, растворяясь в холодном воздухе, а клыки, едва видные в приоткрытой пасти, сверкали, как отточенные клинки, способные разорвать любого врага.

Каждый шаг его был бесшумным, но тяжелым, словно земля сама подчинялась его воле. Лес вокруг затих, как будто даже птицы и ветер боялись нарушить его присутствие. Волк остановился в нескольких шагах от меня, наклонив голову, и его взгляд, одновременно пугающий и завораживающий, словно спрашивал: «Что ты здесь забыла, девочка?»

Глава 17

Мое сердце застыло, словно пойманное в ледяные тиски. Огромный волк стоял передо мной и его янтарные глаза буравили меня насквозь. Я не могла пошевелиться, ноги будто приросли к земле, а дыхание стало коротким и рваным.

Только луна, сияющая над нами, как серебряный щит, освещала эту пугающую встречу.

Волк медленно шагнул ко мне, его движения были плавными, но полными скрытой угрозы, будто он и так знал, что добыча никуда не денется.

Я крепче сжала корзинку с травами в руке. Тем временем, волк приблизился, его морда опустилась, и он обнюхал меня, его горячее дыхание коснулось моей руки, заставив кожу покрыться мурашками.

Замерла, боясь даже вдохнуть, а его нос, влажный и холодный, прошелся по краю моего плаща. Запах хвои и дикого мускуса, исходивший от него, смешался с ароматом трав, и я почувствовала, как страх сжимает горло.

Вдруг он поднял морду к небу, и его пасть раскрылась в протяжном, душераздирающем вое, который разорвал тишину леса.

Этот низкий и тоскливый звук проникал в самую душу, заставляя сердце ухать в груди. Вой был не просто криком зверя – в нем чувствовалась древняя магия, словно лес сам пел через него, оплакивая или призывая что-то невидимое.

Дрожь пронзила мое тело и я едва не оступилась от охватившего меня ужаса.

Волк опустил голову, и его глаза снова встретились с моими. На мгновение мне показалось, что в них мелькнула искра любопытства и даже разумности.

Затем он неожиданно наклонился, схватил зубами край моего плаща и легонько потянул, словно указывая мне идти за ним. Его клыки, острые, как кинжалы, сверкнули в лунном свете, но хватка была осторожной, почти деликатной.

Я ахнула, мое сердце заколотилось еще быстрее, но в его движении не было угрозы – только настойчивость, как будто он знал, куда мне нужно.

– Ты… ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – пробормотала я, едва слышно в ночной тишине.

Волк лишь слегка повернул голову, его глаза сверкнули, и он снова потянул плащ, шагая вперед. Я не знала, почему, но что-то в его взгляде, в его уверенной поступи заставило меня поверить, что он не причинит вреда. Или, может, у меня просто не было выбора.

Я сделала шаг, затем другой, следуя за ним, мои ноги ступали по мху, утопая в нем, а корзинка покачивалась в руке. Лес вокруг казался живым, шептался тенями, но присутствие волка, его мощь и странная грация, давали мне чувство, что я под его защитой.

Он вел меня через чащу, его шаги были бесшумными, а шерсть мерцала в лунном свете, как темный шелк. Я была в неописуемом шоке, мои мысли путались, но я продолжала идти, ведомая этим зверем, который казался больше, чем просто волком.

Наконец, впереди показались знакомые очертания деревни – низкие крыши, дым из труб, слабый свет в окнах. Волк остановился у опушки, его глаза снова встретились с моими, и он отступил назад. Коротко рыкнув, словно прощаясь, он исчез между деревьями, оставляя меня стоять в оцепенении, с бешено колотящимся сердцем.

Я вернулась в свой маленький дом, все еще дрожа от пережитого. Руки тряслись, а спина покрылась холодным потом. Он не тронул меня? Напротив, проводил до дома... Но разве так должно вести себя дикое животное?..

Ни о какой бане не могло идти и речи. Но отвлечься все же стоило. Поэтому я решила заняться рецептом.

Очаг тлел, отбрасывая тепло, и я, не теряя времени, принялась за работу. В корзинке лежали травы, собранные для рецепта из бабушкиного дневника – настоя для красоты и густоты волос.

Я вспомнила строки, аккуратно выведенные ее бабушкой: ромашка для блеска, крапива для силы, корень девясила для восстановления.

Поставив медный котелок на огонь, я вскипятила два литра воды. Взяла две горстки цветков ромашки, добавила столько же листьев крапивы и щепотку измельченного корня девясила.

Травы засыпала в кипящую воду, сделала огонь меньше и дала им настояться под крышкой минут пятнадцать, пока аромат не наполнил весь дом. Затем процедила отвар через льняную ткань, чтобы удалить остатки трав, и добавила чайную ложку яблочного уксуса, который взяла еще утром у бабушки. Именно он, по словам дневника, придавал волосам шелковистость.

Остудив настой до теплого, я вылила его в глиняный кувшин, чтобы использовать после мытья волос.

Затем я вымыла волосы простой мыльной травой, медленно полила их настоем. Засыпая, я все еще думала о волке, его вое и странной доброте, которой никак не ожидала.

Наутро я проснулась и, взглянув в маленькое медное зеркало, ахнула. Мои волосы блестели, как шелк, и струились по плечам, мягкие и густые, словно напитанные магией. Я не могла отвести глаз – это было первое, что заставило меня улыбнуться за последние дни.

Вот в таком приподнятом настроении я и отправилась на местную ярмарку за продуктами. Держаться старалась скромно, чтобы не привлекать ненужного внимания к себе.

Но у меня это не получилось... У мясной лавки ко мне подошла молодая девушка, с веснушками и любопытными глазами. Она уставилась на мои волосы, ее взгляд был полон восхищения.

– Элина? – уточнила она осторожно и дождавшись моего кивка, продолжила: – Извини, не удержалась я. Чем ты волосы моешь? Они у тебя как у лесной феи! Расскажи, я тоже так хочу!

Я смутилась, но было приятно слышать ее похвалу.

– А тебя как зовут?

– Хлоя.

– Это… травяной отвар, – ответила я, улыбнувшись. – У меня осталось немного. Пойдем, я дам тебе.

Мы вернулись к моему дому, и я вылила остатки настоя в маленькую глиняную баночку, отдав ее девушке. Она поблагодарила меня, ее глаза сияли, и я почувствовала странное чувство – будто я сделала что-то важное, пусть и маленькое.

На следующий день Хлоя прибежала снова, ее волосы блестели, как река под солнцем, а за ней следовали пять других девушек, все с горящими глазами и одинаковыми просьбами:

– Элина, дай нам того же отвара! Мы хотим такие же волосы!

Они окружили меня, их голоса звенели от восторга, и я, растерянная, стояла посреди своего маленького дома, не зная, как справиться с этим вниманием. Я поняла, что трав у меня больше нет, и придется снова идти в лес, туда, где бродят волки...

Но в этой мысли было и что-то новое, волнующее. Если мои отвары так нравятся, может, это мой шанс? Шанс не просто прятаться, не жить на содержании у бабушки, а самой зарабатывать, создавая что-то свое, что приносит радость другим. Я посмотрела на девушек, на их сияющие лица, и впервые за долгое время почувствовала, что у меня есть цель.

Глава 18

Я сидела за грубым деревянным столом в бабушкином домике. В руках у меня дымилась глиняная кружка с травяным чаем, пахнущим мятой и ромашкой, и я, глядя на золотистые блики очага, рассказывала бабушке о встрече в лесу. Мое сердце все еще подрагивало от воспоминаний о волке – его янтарных глазах, мощной фигуре, его вое, который словно вырвался из самой души леса.

– Бабушка, он был огромный, – пораженно проговорила я. – Темный такой, и глаза… они у него горели, как угли. Он не тронул меня, а проводил до деревни. Но почему? И кто он?

Бабушка, сидя напротив, помешивала свой чай, ее глаза задумчиво прищурились. Она откинулась на спинку стула, и ее длинное платье, расшитая рунами, слегка колыхнулась.

– Скорее всего, это был кто-то из стаи Рейна, – ответила она спокойно. – Они хранители леса, Элина, но не совсем звери. В их жилах течет древняя магия, связывающая их с луной и землей.

Я кивнула, подозревая что-то подобное. Хотя услышать это подтверждение было все равно странно. Мысль о том, что этот огромный волк мог быть Рейном или кем-то из его стаи, будоражила воображение.

– А как часто они… перевоплощаются? – спросила я, поднося кружку к губам. – Он был волком, но не стал человеком, хотя явно узнал меня.

Бабушка рассмеялась, ее смех был теплым, но с легкой насмешкой.

– Ох, девочка, для них нет строгих правил. Чтобы держать магию в балансе, они должны принимать волчий облик хотя бы раз в месяц, под полной луной. Но перевоплощаться они могут сколько угодно – хоть каждый день, если пожелают. Это их природа, как дыхание. А почему он не стал человеком? – Она хитро прищурилась, ее глаза блеснули. – Может, не хотел пугать тебя еще больше. Или решил, что в волчьем облике выглядит внушительнее. Волки еще те воображалы, знаешь ли.

Я улыбнулась, но в груди все еще чувствовался холодок от воспоминаний. Волк не просто пугал – он был как воплощение леса, дикого и непостижимого. Я перевела разговор на другое, желая отвлечься.

– Бабушка, а еще… твоя книга, дневник твоей бабушки… Я сделала отвар для волос, как там было написано, и девушки в деревне… они в восторге. Хлоя и еще пятеро девушек пришли ко мне, просят еще. Я не ожидала, что он так подействует.

Бабушка откинулась назад, ее лицо осветилось гордой улыбкой.

– Неудивительно, Элина. Эти рецепты – не просто травы и вода. Они пропитаны нашей родовой магией, той самой, что течет в твоей крови. Моя бабушка знала, как вплетать чары в простые вещи – в отвары, мази, настои. Это не просто красота, это сила, которая делает женщин увереннее, сильнее. Я выбрала иной путь. А ты можешь продолжить наше дело.

Ее слова согрели меня. Допивала чай, глядя на огонь, и думала о том, что завтра снова пойду в лес. Но на этот раз я возьму лукошко побольше.

Так и поступила. На следующий день я отправилась в лес, крепко сжимая ручку большого плетеного лукошка. Солнце стояло высоко, его лучи пробивались сквозь кроны, отбрасывая пятна света на мох и корни.

Я была осторожнее, чем в прошлый раз, стараясь запоминать дорогу, но все равно чувствовала легкую тревогу. Лес был красив, но в нем таилась сила, которую я не могла понять.

Напевая себе под нос незатейливый мотив, я собирала ромашку, крапиву и корень девясила, наполняя лукошко. Попутно прихватила еще и другие травы, чтобы опробовать и другие рецепты.

Мое платье, простое, но чистое, колыхалось на ветру, а волосы, все еще блестящие от вчерашнего отвара, струились по плечам, как шелк.

Я уже собиралась повернуть назад, когда за спиной раздался треск веток. Мое сердце подпрыгнуло, и я обернулась, ожидая увидеть зайца или птицу, но вместо этого из-за деревьев вышел он – тот самый волк.

Его темно-коричневая шерсть, блестела в солнечном свете, а янтарные глаза смотрели на меня с той же смесью любопытства. Но теперь, из-за того, что я точно знала кто он и при свете дня, он казался не таким пугающим.

Я выпрямилась, сжимая лукошко, и, к своему удивлению, почувствовала, что страх отступает.

– Кто ты? – спросила требовательно. – Почему ты не говоришь со мной? Ты ведь не просто волк, я знаю.

Он фыркнул, его уши дернулись, и в его глазах мелькнула искра, похожая на насмешку. Не отвечая, он шагнул вперед, мотнув головой и пошел, словно приглашая меня следовать.

Я заколебалась, но что-то в его уверенной поступи, в том, как он двигался, будто знал лес лучше меня, подтолкнуло меня.

Пошла за ним, мои шаги были не такими уверенными, но любопытство пересиливало. Лес вокруг шептался, птицы пели, а ветер нес запах сосен и цветов.

Волк вывел меня на большую поляну, залитую солнечным светом. Она была покрыта мелкими синими цветочками, похожими на колокольчики, которые колыхались на ветру, создавая ощущение морской волны, переливающейся под солнцем.

Их аромат, сладкий и легкий, наполнял воздух, а свет играл на лепестках, заставляя их сиять, как сапфиры. Я замерла, широко раскрыв глаза, мое дыхание перехватило от этой красоты.

Поляна была словно из сказки, место, где магия чувствовалась в каждом вздохе ветра, в каждом цветке. Я забыла о волке, о лесе, о своих страхах, просто стоя и впитывая эту картину.

– Нравится? – раздался хриплый голос над самым ухом, и я вздрогнула, резко обернувшись.

Глава 19

Мои глаза встретились с Рейном – уже не волком, а человеком, стоящим так близко, что я чувствовала тепло его дыхания.

Его темные волосы падали на лоб, слегка растрепанные ветром, а желтые глаза, все еще с узкими зрачками, искрились насмешкой и чем-то еще, что заставило мои щеки вспыхнуть.

Я отступила на шаг, сжимая лукошко, и почувствовала, как жар заливает лицо.

– Почему ты сразу не показал, кто ты? – выпалила я, стараясь держаться невозмутимо, но голос дрогнул, выдавая смущение. – Зачем было оставаться волком и пугать меня?

Рейн лишь загадочно пожал плечами, его улыбка стала шире, обнажая острые зубы, которые даже в человеческом облике напоминали о его звериной природе.

– А что, в волчьем виде я впечатляю? – с хитрым прищуром спросил он и наклонился чуть ближе, но не настолько, чтобы нарушить границы, и его взгляд скользнул по моим волосам, блестящим от травяного отвара. – К тому же, ты так мило храбрилась передо мной. Не хотелось портить картину.

Я почувствовала, как щеки горят еще сильнее, и отвернулась, делая вид, что разглядываю поляну. Его слова, пропитанные ненавязчивым флиртом, были как легкий ветерок – они касались, но не давили, заставляя сердце биться быстрее, но не переступая черту.

– Зачем ты привел меня сюда? – сказала я, чтобы сменить тему и скрыть смущение.

Рейн указал на синие цветы, колышущиеся под ветром.

– Это – лунные колокольчики, – произнес он более серьезно. – Редкие, почти исчезнувшие. Мало кто знает, где они растут, и еще меньше тех, кто может найти сюда путь. С ними твои отвары станут в разы сильнее.

Рейн обернулся и добавил с легкой усмешкой:

– Или это только повод устроить с тобой свидание в красивом месте.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Его слова заставляли чувствовать себя особенной, но не переходили в навязчивость.

Мы пошли по поляне, и я осторожно собирала лунные колокольчики, их лепестки были мягкими, как шелк, и пахли сладко, с легкой горчинкой. Рейн шел рядом, его шаги были такими же бесшумными, как у волка, и я все время чувствовала его взгляд на себе.

– Какие у вас планы? – спросила я, чтобы заполнить тишину. – Неужели вы собираетесь вечно жить в этой деревне? Прятаться, как я?

Рейн остановился, его лицо стало серьезнее, и он посмотрел куда-то вдаль, на горизонт, где лес сливался с небом.

– Всему свое время, Элина, – проговорил он задумчиво, с ноткой усталости. – Мы не прячемся. Мы… ждем. Ждем момента, когда сможем вернуть то, что у нас отняли.

Я нахмурилась, не понимая.

– Что отняли?

Рейн повернулся ко мне, его глаза потемнели, как будто в них отразилась старая боль.

– Сто лет назад, – начал он, и его голос стал тише, словно он нес на себе весь век, – драконы прокляли нашу расу. Мы, волки, хотели свободы – своих земель, своего государства, где мы могли бы жить по своим законам, не подчиняясь их огненной тирании. Мы были сильны, горды, и наша магия, связанная с луной, была почти равна их. Но драконы…

Он сжал кулаки, и я увидела, как его скулы напряглись.

– Они не терпят тех, кто бросает им вызов. Они пришли в наши леса, как буря пламени, сжигая все на своем пути. Наши деревни пылали, дома рушились в пепел, а воздух был полон криков и дыма. Они истребляли волков без пощады – мужчин, женщин, детей. Матери прятали своих малышей, но драконы разрывали землю когтями, выдыхая огонь, который пожирал все живое.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как слезы подступают к моим глазам, горькие и жгучие.

– Драконы не просто убивали – они прокляли нас, лишив нашу расу истинных. Только с истинными мы могли иметь потомство, сильное, чистое, способное нести нашу магию дальше. Без них мы стали обреченными на вымирание, наши стаи таяли, как снег под солнцем. Матери оплакивали своих детей, отцы сходили с ума от бессилия. Драконы хотели стереть нас с лица земли, чтобы никто не помнил о волках, которые осмелились стать им равными.

Я стояла, не в силах отвести взгляд от его лица, на котором боль и гордость смешались в одно. Его слова рисовали картины, от которых сердце разрывалось: горящие леса, крики умирающих, кровь на снегу, матери, прижимающие к себе детей в последние мгновения. Я представила, как драконы, огромные и безжалостные, сеют смерть, их пламя пожирает все, что было дорого волкам – дома, семьи, надежды. Слезы текли по моим щекам, и я не могла их остановить, чувствуя, как горечь этой утраты проникает в мою душу.

– Но нам повезло, – продолжил Рейн. – Молодая ведьма, безумно влюбленная в одного из нас, успела наложить заклятие перед тем, как драконы истребили всех. Она спрятала нашу сущность в тенях, дала нам шанс выжить. И пророчество гласило: когда магия драконов ослабнет, ее потомок, в чьих жилах проснется темная магия, сможет призвать нас обратно. Мы вернем свое величие, найдем своих истинных и продолжим род. Мы ждем этого дня, Элина. Ждем, чтобы восстать.

Я сглотнула, вытирая слезы рукавом, и посмотрела на него, чувствуя, как его боль эхом отзывается во мне.

– А что значит… истинная? – тихо спросила я, моя голос дрожал от эмоций. – Ты говорил, что стая – это семья, но что такое истинная?

Рейн посмотрел на меня, и его улыбка вернулась, но теперь она была мягче, почти нежной.

– Истинная – это больше, чем любовь, Элина. Это связь, которую выбирает сама магия и душа. Это верность до смерти, защита, что сильнее любой клятвы. Истинная – это та, ради которой ты отдашь все, даже свою жизнь и свободу. Стая – это наша сила, наше сердце. Мы живем друг для друга, защищаем друг друга. Но истинная... Это даже словами трудно пережать.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в душе. Но любопытство, как всегда, взяло верх, и я не удержалась:

– А почему тогда вы… ну, ходите к девушкам в деревне? Хихикаете с ними, флиртуете, но не женитесь? Разве это не… против ваших традиций? Это разве про верность?

Рейн рассмеялся, а потом шагнул ближе, и у меня снова щеки запылали от его близости.

– Это не истинные, Элина, – пояснил он мне как маленькому ребенку. – Это просто… досуг. Легкие, ни к чему не обязывающие отношения, на добровольном согласии. Девушки знают, что мы не остаемся. Они смеются, мы смеемся, и все довольны. Поверь, когда волк находит свою пару, его больше никто не интересует и в деревню он больше ходить не будет. Это против нашей природы. Ты находишь часть своей души и успокаиваешься.

Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Вот о такой любви я всегда мечтала. Вот так хотела, чтобы было у нас с Тироном...

Слова Рейна звучали как заклинание, и я вдруг захотела узнать больше – о нем, о его стае, о том, что значит быть истинной.

– А как ты узнаешь, что она… истинная?

Рейн улыбнулся, его глаза блеснули.

– Магия сама подскажет, – сказал он почти шепотом. – Ты почувствуешь, как сердце бьется в такт с ее. Как лес замолкает, когда она рядом. Как луна светит ярче. Один поцелуй и ваши души неразрывно связаны навсегда. Но не переживай, девочка. Ты точно такое не пропустишь, если вдруг это случится с тобой.

Я отвернулась, чувствуя, как щеки пылают, и сделала вид, что разглядываю цветы в лукошке. Его слова, его голос, его легкий флирт кружили голову.

Мы продолжали гулять по поляне, и я собирала лунные колокольчики. А Рейн шел рядом, рассказывая о лесе, о травах, о звездах, и я вдруг поняла, что мне с ним спокойно и интересно.

К деревне вернулись только, когда небо над лесом окрасилось в глубокий индиго, а первые звезды начали робко проступать сквозь ветви.

Мы вышли к опушке, где уже виднелись низкие крыши деревни и дым из труб, в моем животе громко заурчало. Смутившись я прижала руку к животу, надеясь, что Рейн не услышал. Но его губы дрогнули в едва заметной улыбке, и я поняла, что он все заметил.

Стоило нам остановиться у моего дома, как я вдруг, поддавшись порыву, повернулась к нему.

– Рейн, – произнесла робко, – ты, наверное, тоже голодный. Не хочешь… зайти на ужин? У меня есть хлеб, сыр, и я могу сварить похлебку…

Я замолчала, чувствуя, как щеки снова вспыхивают. Что я делаю? Приглашать его в дом, вот так, после всего, что он рассказал? Но мысль о том, чтобы провести с ним еще немного времени, узнать его лучше, была сильнее смущения.

Рейн посмотрел на меня, его глаза сузились, и на мгновение мне показалось, что он сейчас рассмеется. Но вместо этого он долго молчал, изучая меня, как будто видел что-то, чего я сама не замечала. Его улыбка была мягкой, почти теплой.

– Спасибо, Элина, – хрипло отозвался он наконец. – Но я откажусь.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось – разочарование, смешанное с обидой. Опустила взгляд, стараясь скрыть эмоции, но к глазам все равно подступили предательские слезы.

– Почему? – вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своем вопросе.

Глупо, так глупо.

Рейн шагнул ближе, но остановился на почтительном расстоянии, его глаза поймали мои, и я не могла отвести взгляд.

– Потому что, – его голос стал тише, почти интимным, – если я зайду, это поставит тебя в неудобное положение. А я бы этого не хотел, леди. Ты не из тех, с кем я просто… провожу время.

Я замерла, его слова повисли в воздухе, как заклинание. Он назвал меня леди... Не привычно насмешливо, а... с почтением.

И это было так неожиданно, так… значимо, что я почувствовала, как сердце пропустило удар. Он ставил меня выше других девушек в деревне, тех, с кем он и его стая флиртовали, смеялись, проводили ночи без обязательств. Он берег мою честь, мою репутацию, и это было так странно, так непривычно, что я не знала, как реагировать.

– Спокойной ночи, Элина, – кивнул Рейн и отступил назад, его фигура растворилась в сумраке, и только желтые глаза блеснули напоследок, прежде чем он исчез в лесу.

Я вошла в дом, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится. Внутри было тепло, но я не могла избавиться от смятения.

С одной стороны, его слова грели – он видел во мне что-то особенное, не просто очередную девушку, с которой можно поиграть и уйти. Он не собирался обращаться со мной, как с другими, и это значило, что, если появится его истинная, он не бросит меня, не предаст. Это было благородно, это было правильно. Но, как девушка, я чувствовала укол обиды.

Почему он отказался? Неужели я ему не интересна? Я покачала головой, ругая себя за эти мысли. А после вздрогнула, услышав протяжный волчий вой за окном. Теперь он не пугал, а скорее наоборот внушал уверенность, что я под надежной защитой.