Текст книги "(не)любимая невеста Императора дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32

Прежде чем волк успел ответить, раздался звонкий, резкий и полный возмущения голос.

– Да, я его истинная, – произнесла с вызовом Элина. – И что? Это что-то меняет, Тирон? Тебе здесь жизнь спасли, дракон, а ты вместо благодарности задаёшь вопросы про наши с Рейном отношения?

Я повернул голову, и моё сердце пропустило удар. Она проснулась.

Элина сидела на лавке, её волосы спутались, а глаза, обычно такие тёплые, теперь горели гневом. Она смотрела на меня с таким негодованием, что я почувствовал себя не императором, а мальчишкой, которого отчитали за глупость.

Её щёки пылали, плащ сполз с плеч, и она казалась ещё более хрупкой, но в её взгляде была сталь, которой я не ожидал.

Я, Тирон, император драконов, привыкший к покорности, к страху в глазах других, был обескуражен. Как она смеет? Но тут же мой запал угас. Я больше не был императором. Я был раненым, отравленным беглецом, лежащим в логове волков, и она… она имела право злиться.

– Элина… – начал я, но голос сорвался, хриплый и слабый. Ревность не утихала, она жгла меня изнутри, но теперь к ней примешивалось другое – стыд, осознание, что я упустил её. Упустил трон. Упустил всё, ради чего жил. А теперь ещё и эти проклятые волки…

Я попытался подняться, игнорируя вспышку боли в боку, которая заставила меня сморщиться, как от удара. Мои локти дрожали, но я стиснул зубы и выпалил:

– Нам нужно уходить. Всем вам. Совет… они решили напасть на вашу стаю. Они отправили войска. Они идут сюда.

Рейн издал низкий рык, его глаза вспыхнули, как угли, а лицо стало жёстким, как камень. Элина ахнула, её рука взлетела к губам, прикрывая их, и я увидел ужас в её глазах. Она посмотрела на Рейна, потом на меня, и её голос дрожал, когда она спросила:

– Что… что ты сказал? Но почему?

Я сглотнул, пытаясь собрать мысли, всё ещё затуманенные ядом. Боль в боку пульсировала, но я заставил себя говорить.

– Совет… – начал я, чувствуя, как слова царапают горло. – Они решили, что я слишком слаб, слишком… занят твоими поисками, Элина. Они хотели войны с волками, хотели раздавить их, чтобы показать силу. Я был против. Я считал, что сейчас не время…

– Отрывать нам головы, – закончил за меня Рейн, его голос был холодным, а на губах появилась злая усмешка. – Так, дракон?

Я бросил на него взгляд, мой гнев вспыхнул, но я подавил его, уклончиво ответив:

– Я всегда был за дипломатию. – старался держать себя в руках и не показывать своих эмоций. – Они подстроили всё. Яд. Кинжал. Они хотели избавиться от меня, чтобы начать войну.

Рейн откинулся на стуле, его пальцы постукивали по столу, а глаза не отрывались от меня, словно он пытался решить, верить мне или нет. Затем он спокойно заговорил:

– Волки не будут бегать. Мы примем бой. Элину и жителей деревни мы уведём подальше, в безопасное место. – Его усмешка стала шире, в ней была насмешка, почти издёвка. – И ты, дракон, можешь пойти с женщинами и детьми. Тебе там самое место.

Элина вскочила с лавки, её глаза сверкнули, и она шагнула вперёд, её голос был полон решимости.

– Я никуда не пойду, – отрезала она, сжав руки в кулаки. – Я останусь здесь. С вами. Я не покину стаю.

Я посмотрел на неё, чувствуя, как что-то ломается внутри. Она выбрала их. Не меня. Она не хотела быть в дали от своего любимого...

Но я не мог позволить ей остаться здесь, под ударом.

– Элина, – сказал я, мой голос был хриплым, но в нём звучала мольба. – Я попробую поговорить со своими людьми. Вразумить их. Если я смогу связаться с Дарианом, моим генералом… армия уважает его. Они пойдут за ним. За мной. Я должен сообщить ему, где я, что я жив.

В этот момент дверь избушки скрипнула, и вошёл другой волк – высокий, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу, и шрамом через бровь. Его глаза были такими же жёлтыми, как у Рейна, но в них было больше усталости, чем угрозы. Он посмотрел на нас, затем на Рейна.

– Ищейка вернулся, – произнес он низким и безэмоциональным тоном.. – В столице траур. Император погиб.

Я замер, чувствуя, как ярость вскипает в груди, заглушая боль. Они объявили меня мёртвым? Эти крысы, эти предатели, осмелились… Я стиснул зубы, мои пальцы впились в одеяло, и я прорычал:

– И что они придумали? Я выпал из окна? Утонул в купели? Подавился костью?

Волк со шрамом посмотрел на меня, его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но в его глазах не было веселья.

– Нет, – сказал он, его голос был холодным, как зимний ветер. – Тебя убили волки.

Глава 33

Элина

Я стояла, замерев, словно громом поражённая, слова: «Тебя убили волки», всё ещё звенели в ушах.

Мой взгляд метнулся к Тирону, его лицо исказилось от ярости, кулаки сжались, и я видела, как вены на его шее вздулись, несмотря на слабость, всё ещё сковывавшую его тело. Он выглядел так, будто готов был вскочить и разнести эту избушку на куски, но боль в боку заставила его только зарычать, его голос был хриплым, полным гнева.

– Это бред! – прорычал он, его глаза горели, как угли, но в них была и растерянность. – Какой идиот поверит, что я… что волки смогли меня убить? Они объявили меня мёртвым? Без доказательств?

Посыльный, всё ещё стоя у двери, пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным, но в его жёлтых глазах мелькнула тень насмешки.

– Они говорят, ты отправился на рассвете к волкам на переговоры, – проговорил он, его голос был ровным, почти скучающим. – И не вернулся. Тебя подло убили, император. А теперь совет объявил нам войну. Их войска уже на марше.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица, мои руки задрожали, и я прижала их к груди, пытаясь унять панику.

Они объявили войну волкам, обвиняя их в смерти Тирона, которого я вместе, между прочим, с Рейном вытащила из лап смерти всего несколько часов назад.

Я посмотрела с беспокойством на Рейна, сидящего за столом, его лицо было твёрдым, как камень, но я видела, как его пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели. Он молчал, но его молчание было тяжёлым, как грозовая туча.

Тирон зашевелился, его дыхание было неровным, но он заставил себя выпрямиться, игнорируя боль. Его глаза, всё ещё затуманенные ядом, горели решимостью.

– Если я покажусь своим людям, – проговорил он в полной уверенности, – они увидят, что я жив. Они поймут, что совет лжёт. Дариан… он соберёт армию. Они пойдут за мной.

Рейн фыркнул, его губы искривились в холодной усмешке, и он медленно поднялся со стула, его тень упала на пол, длинная и угрожающая.

– Не будь дураком, дракон, – бросил волк низким, почти рычащим голосом. – Ты думаешь, твои люди поверят тебе? После того, как совет объявил тебя мёртвым? Они наплетут, что ты предатель, что ты перешёл на нашу сторону.

Он мотнул головой в мою сторону, его глаза на миг встретились с моими, и я почувствовала, как моё сердце сжалось.

– Из-за неё. А, кстати, не ты ли объявил Элину мёртвой? А она, как видишь, жива-здорова. Получается, сговор.

Мои пальцы вцепились в край плаща, я пыталась дышать ровно, но паника захлёстывала меня, как волна. Тирон посмотрел на меня, его лицо смягчилось на миг, но в его глазах всё ещё горела ярость.

– Тогда нам всем нужно уходить, – заявил дракон. – Пока мы не поймём, что делать дальше. Если совет идёт сюда, никто из нас не в безопасности.

Рейн шагнул к нему, его глаза сузились, и я видела, как его челюсть напряглась.

– Мы разберёмся и без тебя, свергнутый император, – отрезал он холоднр. – Волки не бегут. Мы будем драться. А ты… – он замолчал, его взгляд скользнул ко мне, и я почувствовала, как что-то сжимается в груди. – Ты делай, что хочешь.

Он повернулся и направился к двери, тяжёлым, решительным шагом. Я не могла позволить ему уйти вот так. Я сорвалась с места, даже не посмотрев на Тирона.

Выбежала за Рейном и догнала его на улице. Утреннее солнце заливало лес и поляну своим светом.

– Рейн, подожди! – выкрикнула я.

Он остановился, повернувшись ко мне, его бровь приподнялась, а на губах появилась лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– Врать нехорошо, леди, – сказал он с наигранным неодобрением. – Ты ведь сама была против моего заявления. А теперь что, передумала?

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, но не от стыда – от гнева. Я шагнула ближе, мои кулаки сжались, и я посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда.

– Тирон вёл себя как засранец, – резко выпалила я. – Мы ему жизнь спасли, а он... Я не собиралась его обманывать, но… так получилось. И ты сам это начал, Рейн! Ты первый назвал меня своей истинной перед послами, не спросив! Так что мы оба неидеальны!

Он смотрел на меня мгновение, его глаза смягчились, и я увидела в них что-то, чего не ожидала – тепло, почти нежность. Он медленно поднял руку, его пальцы осторожно убрали прядь волос с моего лица, и я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Его улыбка была лёгкой, но в его голосе была серьёзность, которая заставила меня замереть.

– Элина, – сказал он тихо. – Тебе нужно уйти. Это не место для леди. Возьми жителей деревни и уведи их подальше. Война идёт, и я не хочу, чтобы ты была здесь, когда она начнётся.

Я почувствовала, как слёзы обжигают глаза, и не смогла их сдержать. Они покатились по щекам, крупные, горячие, и я смахнула их тыльной стороной ладони, но они всё равно текли. Это было так несправедливо – всё, что происходило, вся эта ложь, война, боль.

Я смотрела на Рейна, на его лицо, на его жёлтые глаза, и мне казалось, что мы прощаемся навсегда. Будто лес, стая, всё, что я начала считать домом, ускользало из моих рук, как песок.

– Рейн… – прошептала я, мой голос сломался, и я шагнула к нему, но он только покачал головой, его улыбка стала горькой.

– Иди, Элина, – отрезал волк и развернувшись отправился к стае.

А я стояла, чувствуя, как слёзы текут по лицу, и не могла двинуться с места, словно корни леса держали меня.

Глава 34

Я бежала в деревню, мои башмаки скользили по влажной тропе, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Ветер хлестал по лицу, унося остатки слёз, что всё ещё жгли щёки, и я чувствовала, как холод пробирается под плащ, пропитанный росой и грязью.

Лес вокруг был живым, его ветви шептались, словно предчувствуя бурю – не только ту, что собиралась в небе, но и ту, что надвигалась с войсками совета.

Деревня встретила меня гомоном и паникой. Улочки, обычно тихие в этот ранний час, гудели, как растревоженный улей. Люди метались между домами, хватая детей, узлы с пожитками, корзины с хлебом и сушёным мясом.

Женщины кричали, зовя мужей, мужчины спорили, указывая на лес, где, по слухам, уже видели дым от стоянки войск. Дети плакали, цепляясь за подолы матерей, а собаки лаяли, бегая кругами, словно чуяли беду.

Воздух был пропитан страхом, едким и тяжёлым, как запах гари, хотя огня пока не было. Я пробиралась через толпу, мои локти толкали людей.

– Спокойно! – выкрикнула я, но мой голос утонул в общем гвалте. – Собирайтесь, мы уходим к скалам!

Мало кто меня услышал. Паника была сильнее слов, сильнее меня. Я чувствовала, как отчаяние сжимает горло, но я не могла позволить себе остановиться. Бабушка.

Она всегда знала, что делать. Я побежала к её дому, моё дыхание сбивалось, а ноги горели от усталости. Толкнула дверь, едва не сорвав её с петель, и влетела внутрь, задыхаясь.

Бабушка сидела за столом, её худые пальцы перебирали пучки сушёных трав. Она выглядела так, будто мир вокруг не горел, а просто ждал её разрешения, чтобы продолжить существовать. Её седые волосы были собраны в тугой пучок, а глаза, выцветшие, но острые, как у ястреба, посмотрели на меня с лёгким укором, когда я ворвалась в её дом, как вихрь.

– Элина, – сказала она спокойно, почти ворчливо. – Ты топчешь мои полы, девочка. А я их только вымала. Что за спешка?

Я упала на скамью напротив неё, мои руки дрожали, а слова вырывались вперемешку с дыханием.

– Бабушка, всё рушится! – выпалила я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Я нашла Тирона в лесу, он был ранен, отравлен… Я спасла его, он теперь у волков, у Рейна. А совет… они объявили его мёртвым! Сказали, что волки убили его, и теперь идут сюда с войной! Они идут за нами, за стаей, за всеми!

Бабушка поджала губы, её пальцы замерли над пучком полыни, и я увидела, как её лицо стало непробиваемым, как камень. Она молчала, глядя на меня, и в её глазах мелькнула тень, которую я не могла разобрать – то ли гнев, то ли решимость. Наконец, она вздохнула, отложила травы и сложила руки на столе.

– Веди людей к скалам, внучка, – проговорила она твёрдо, будто отдавая приказ. – К землям ледяных драконов. Там безопасно, там вас не найдут. Я задержу воинов.

Я замерла, мои глаза расширились в неверии.

– Как? – выдохнула я дрожащим голосом. – Бабушка, как ты их задержишь? Это армия! Они… они сожгут всё, они убьют тебя! Ты не можешь остаться!

Она улыбнулась, её улыбка была спокойной, почти насмешливой, и в ней была сила, которую я всегда чувствовала в её магии – древняя, как сам лес.

– Магией, девочка, – усмехнулась она и её глаза сверкнули. – Я выжившая из ума старуха, кто тронет такую? Они будут слишком заняты, чтобы заметить меня. Я нагоню вас, не переживай.

Я покачала головой, мои пальцы вцепились в край стола, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза.

– Бабушка, я не могу тебя оставить, – прошептала я, мой голос сломался. – Если с тобой что-то случится…

– Ничего со мной не случится, – отрезала она, её голос был строгим. – Ты знахарка, Элина. Твоя магия – спасать, а моя – защищать. Веди людей. Доверься мне.

Я хотела возразить, но в этот момент дверь распахнулась, и в дом влетела Хлоя, её лицо было мокрым от слёз, а волосы растрепались. Она задыхалась, её глаза были полны ужаса, и она схватила меня за руку подрагивающими от волнения пальцами.

– Элина! – выкрикнула она, её голос срывался. – Войска на подходе! Я видела дым, их факелы… Они близко! Куда нам идти? Я не знаю, что делать!

Я посмотрела на бабушку, её лицо было непроницаемым, но она кивнула мне, её глаза сказали всё: «Иди».

Сглотнула, чувствуя, как сердце разрывается, но встала, подхватив Хлою за плечи.

– Мы уходим к скалам, – произнесла уверенно, хоть голос и срывался от накатывающих слез. – Собери всех, кто готов идти. Быстро. Мы уходим.

Я бросила последний взгляд на бабушку, она уже снова перебирала травы, будто ничего не происходило, но я видела, как её пальцы слегка дрожали. Я хотела броситься к ней, обнять, сказать, что люблю её, но времени не было. Я выбежала за Хлоей, и мы начали собирать людей – тех, кто был готов уйти, тех, кто ещё не потерял надежду.

Улочки деревни превратились в хаос. Люди кричали, тащили узлы, дети цеплялись за матерей, а старики, опираясь на палки, бормотали молитвы. Я кричала, указывая на тропу к скалам, и постепенно толпа начала двигаться – нестройная, напуганная.

Мы шли через лес. Небо над нами темнело, облака сгущались, как чернила, и я чувствовала, как воздух становится тяжёлым, словно перед бурей. Ветер налетел внезапно, холодный и резкий, он рвал волосы и одежду, и я услышала, как кто-то в толпе закричал, указывая на небо.

Гроза началась, как будто сам лес решил встать на нашу защиту. Молнии разрывали небо, их яркие вспышки освещали тропу, а гром гремел так, что земля дрожала под ногами.

Ветер превратился в ураган, он выл, как стая волков, и я видела, как деревья гнулись, их ветви трещали, как кости. Вдалеке, вокруг деревни, закружили смерчи – тёмные, грозные, они поднимали листья и пыль, создавая стену, которая не подпускала никого к деревне.

Я остановилась, мои глаза расширились, и я почувствовала, как дыхание замирает в груди. Это была магия бабушки.

Её сила, древняя и могучая, как сама земля, развернулась во всей красе, и я не могла отвести взгляд. Это было чудо, от которого захватывало дух – смерчи танцевали, как стражи, их тёмные спирали сверкали молниями, а воздух гудел от их мощи. Я никогда не видела её такой – такой сильной, такой непобедимой.

Мы добрались до пещеры у подножия скал, мокрые от ливня и продрогшие, но живые. Люди жались друг к другу, дети плакали, а я пыталась успокоить их, хотя сама едва держалась.

Мой плащ промок насквозь, волосы прилипли к лицу, а тело тряслось от холода и страха. Я стояла у входа в пещеру, глядя на деревню вдали, где смерчи всё ещё кружили, защищая её. Но затем я увидела их – огненные шары, огромные, пылающие, как солнца, взмыли в небо из-за горизонта.

Они летели к деревне, их свет отражался в моих глазах, и я почувствовала, как сердце сжимается от ужаса. Один за другим они падали, и я услышала крики, далёкие, но полные боли. Деревня горела. Пламя поднималось над крышами, дым валил чёрными клубами, и я видела, как смерчи начали слабеть, их тёмные спирали растворялись в воздухе, как дым.

Боль прострелила мою грудь, острая, как удар кинжала, и я поняла – с бабушкой что-то случилось.

Её магия угасала, а вместе с ней угасала и надежда. Я ахнула, мои колени подогнулись, но я заставила себя встать. Хлоя схватила меня за руку, её глаза были полны слёз.

– Элина, что ты делаешь? – прокричала она испуагнно. – Ты не можешь туда вернуться!

– Бабушка! – выкрикнула я, вырываясь из её хватки. – Она там! Я должна её найти!

Я сорвалась с места, не слушая криков Хлои, не обращая внимания на дождь, что хлестал по лицу, и молнии, что били так близко, что я чувствовала запах озона. Мои ноги несли меня к деревне, к огню, к бабушке, и я знала, что не остановлюсь, даже если весь мир будет против меня.

Глава 35

Тирон

Боль в боку была как раскалённый клинок, вонзённый в плоть, но я стиснул зубы и заставил себя подняться с кровати.

Каждый мускул протестовал, каждая кость ныла, но я не мог оставаться в этой тесной избушке, пропитанной волчьим духом. Мой разум, всё ещё затуманенный ядом, цеплялся за образ Элины – её лицо, её голос, её слова, что резали острее любого кинжала.

«Я его истинная».

Эти слова жгли меня, как огонь, который больше не горел в моей груди. Дракон молчал, и это молчание было хуже смерти. Я был императором, но сейчас я чувствовал себя никем – слабым, сломленным, выброшенным на обочину мира, который я когда-то держал в кулаке.

Я доковылял до двери, цепляясь за бревенчатые стены. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель проникал холодный утренний свет, серый и тусклый, как моё собственное отчаяние.

Я замер, услышав голоса. Мягкий, но дрожащий от слёз, совершенно точно принадлежал Элине. Выглянул, и моё сердце пропустило удар.

Они стояли неподалеку, Рейн и Элина, и я видел, как его рука осторожно убирает прядь её шёлковых волос с лица. Её глаза блестели от слёз, и она смотрела на него с такой болью, что я почувствовал, как что-то внутри меня ломается.

Я всегда считал Элину своей – само собой разумеющимся, как воздух, как трон, как огонь дракона в моих венах.

Она была частью моего мира, частью моего плана, моей власти. Я не задавался вопросом, что она чувствует, чего хочет. Я был императором, и её место было рядом со мной – так я думал.

Но теперь, глядя на неё, на её хрупкую фигуру, на её слёзы, на то, как она смотрит на этого проклятого волка, я понял, что никогда по-настоящему не видел её. Не её сердце, не её душу.

И теперь, когда я осознал, что она значит для меня – не как трофей, не как часть империи, а как женщина, которая стала мне… небезразлична? – было слишком поздно.

Она выбрала его. Или, может, я сам оттолкнул её, своим высокомерием, своей холодностью, своей уверенностью, что она никуда не денется.

Моя грудь сжалась, как от удара, и я отступил в глубь избушки, чувствуя, как горечь поднимается в горле, как яд, который всё ещё тек по моим венам.

Я был ненужным – здесь, в этом логове волков, в этом мире, где мой трон украли, а мою жизнь объявили законченной. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони, и я заставил себя дышать ровно.

Нет. Я не сдамся.

Если совет думает, что может стереть меня, они ошибаются. Я всё ещё Тирон, император драконов, и я найду способ вернуть то, что моё.

Я заставил себя выйти из избушки, каждый шаг отдавался болью в боку, но я держал спину прямо, игнорируя слабость. Снаружи волки уже собрались – импровизированный круг из дюжины мужчин, их жёлтые глаза горели в утреннем свете, а в руках поблёскивало оружие: мечи, копья, арбалеты.

Они выглядели как стая, готовая к бою, их ауры, мощные и дикие, давили, как тяжёлый воздух перед бурей. Рейн стоял в центре, его тёмный плащ колыхался на ветру, а лицо было словно высеченным из камня. Он посмотрел на меня, его бровь приподнялась, и я увидел в его глазах смесь насмешки и настороженности.

– Я иду с вами, – непоколебимо заявил я. – Дайте мне оружие. Я попытаюсь поговорить со своими людьми. Если не получится… – Я замолчал, чувствуя, как боль в боку пульсирует, но я не отвёл взгляда. – Я буду драться.

Волки зашептались, их голоса были низкими, почти рычащими, и я видел, как их глаза сузились, полные недоверия. Высокий, с длинной косой и шрамом через бровь, шагнул вперёд, его рука сжала рукоять меча.

– Дракон хочет драться с нами? – прорычал он, его голос был полон презрения. – Ты думаешь, мы тебе поверим? Ты привёл сюда войну!

– Довольно, Кейл, – оборвал его Рейн, его голос был спокойным, но в нём звучала сталь. Он посмотрел на меня, его глаза пробежались по моему лицу, словно он пытался понять, насколько я серьёзен. – Ты едва стоишь, дракон. Но если хочешь идти – идёшь. Только без фокусов. – Он кивнул одному из волков, и тот неохотно бросил мне короткий меч, его клинок был старым, но острым. Я поймал его, чувствуя, как тяжесть оружия отдаётся в моих ослабевших руках.

Мы двинулись к деревне, лес вокруг нас был живым, его ветви гудели под порывами ветра, а небо темнело, как будто готовилось к буре.

Тропа была узкой, усыпанной опавшими листьями и иголками, и я шёл, стиснув зубы, каждый шаг отдавался болью в боку. Волки двигались быстро, их шаги были бесшумными, как у хищников, и я чувствовал их взгляды, буравящие мою спину.

Они не доверяли мне, и я их не винил. Я был драконом, их врагом, их кошмаром. Но сейчас я был здесь, с ними, и это было единственным, что имело значение.

Деревня встретила нас тишиной – зловещей, неестественной. Большинство жителей уже ушли, их следы терялись в грязи тропы, ведущей к скалам. Только несколько фигур остались – двое пожилых мужчин, таскавших дрова к импровизированному костру у одного из домов, и старуха, стоявшая у порога.

Я узнал её сразу – Лисса, бабушка Элины. Она запрокинув голову, смотрела на небо, где сгущались чёрные облака. Она казалась спокойной, почти безмятежной, но в её позе была сила, древняя и непостижимая, как сам лес.

Когда мы подошли, она перевела взгляд на Рейна, её губы сжались в тонкую линию.

– Пророчество начало сбываться, – тихо, но вкрадчиво произнесла она, её глаза встретились с глазами Рейна, и я увидел, как он кивнул, словно они делили тайну, о которой я не знал. – Тьма идёт, Рейн. И огонь за ней.

Я нахмурился, чувствуя, как раздражение смешивается с усталостью. Ещё что-то, о чём я не знал? Пророчество? Какое пророчество?

Но прежде чем я успел спросить, Лисса повернулась ко мне, её взгляд пробуравил меня, как стрела, и я почувствовал себя мальчишкой.

– Выпей, император, – сказала она, протягивая мне маленькую глиняную баночку, от которой исходил резкий запах трав и магии, сильной и чистой. – Твой дракон проснётся. Силы вернутся.

Я взял баночку, не чувствуя подвоха. От этой старухи, с её выцветшими глазами и спокойной уверенностью, я меньше всего ожидал предательства.

Я поднёс баночку к губам и выпил, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, а затем распространяется по венам, как огонь. Мой дракон шевельнулся – впервые за эти проклятые часы – его чешуя проступила под кожей, а в груди загорелся слабый, но живой огонь.

Я выдохнул, чувствуя, как силы медленно возвращаются, хотя боль всё ещё держала меня в своих когтях.

Лисса подняла руки, её пальцы задвигались, словно плетя невидимую сеть, и я почувствовал, как воздух вокруг сгущается. Небо над нами потемнело, облака закружились, как чёрный водоворот, и ветер взвыл, хлеща по лицу, как плеть.

Молнии разорвали небо, их яркие вспышки освещали деревню, а гром гремел, как барабаны войны. Я видел, как волки напряглись, их руки сжали оружие, а глаза горели, готовые к бою. Лисса продолжала шептать, её голос был едва слышен за воем ветра, но я чувствовал, как её магия наполняет воздух, мощная и древняя.

– Они идут, – сказала она, её голос был спокойным, но в нём звучала сталь. – Готовьтесь.

Я сжал рукоять меча, чувствуя, как дракон внутри меня рычит, пробуждаясь от сна. Я был готов – не только ради себя, но и ради Элины, ради этой деревни, ради того, чтобы доказать, что я всё ещё Тирон, император драконов, а не тень, которую совет объявил мёртвой.

Волки вокруг меня стояли плечом к плечу, их глаза горели, как факелы, и я знал, что, несмотря на всё, что нас разделяло, мы были вместе в этот момент – против общей угрозы.