Текст книги "(не)любимая невеста Императора дракона (СИ)"

Автор книги: Мира Влади

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Толпа ахнула. Матушка издала сдавленный вскрик, ее лицо побелело, словно она увидела призрак. Тетушка Марта схватилась за сердце, ее глаза округлились от ужаса, как у рыбы, выброшенной на берег.

Фаворитки зашептались громче, их глаза блестели от злорадства, а губы растягивались в ядовитых улыбках.

Старейшина замер, его руки дрогнули над чашей с жидким пламенем, и само пламя заколебалось, словно в замешательстве, отражая хаос, воцарившийся в зале.

Огненный Круг, вырезанный в полу, казалось, потускнел, а руны, обычно пылающие ярким алым светом, мигали, как угасающие угли.

Тирон повернулся ко мне, его лицо потемнело от гнева. Глаза, которые я считала омутами, теперь пылали, как пламя, готовое испепелить все на своем пути. Его челюсть напряглась, а губы сжались в тонкую линию.

Он шагнул ко мне, и его плащ, расшитый золотыми драконами, колыхнулся, словно крылья настоящего зверя. От него исходила такая аура силы, что воздух вокруг, казалось, потрескивал от напряжения, как перед грозой.

– Что ты сказала? – прохрипел он, его голос был низким, угрожающим, как рык дракона перед атакой.

Волна животного страха прокатилась по моему телу, но отступать было некуда.

– Я сказала «нет», – повторила, поднимая подбородок выше. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимали ткань платья, но я заставила себя стоять прямо, как подобает той, кто носит драконью магию. – Я не выйду за вас. Не хочу быть вашей женой, не хочу рожать вам наследников и сносить ваше хамство и неверность. Я заслуживаю большего.

Зал взорвался шепотом и возгласами, нарастая, как волна. Лорды переглядывались, их лица искажались смесью шока и негодования, леди ахали, прикрывая рты веерами.

Один из магов, в мантии, усыпанной серебряными рунами, уронил свой посох, и тот с оглушительным грохотом ударился о мраморный пол, заставив ближайших гостей вздрогнуть.

Слуги замерли у стен, их глаза округлились от ужаса, а магические светильники под потолком мигнули, отбрасывая на стены тревожные тени, которые плясали, как призраки.

Матушка тут же оказалась возле меня и вцепилась в мой локоть. С такой силой, что ее ногти впились в кожу, оставляя жгучие следы. Лицо ее побелело, как мел, глаза горели смесью паники и ярости.

– Элина, что ты творишь?! – прошипела она, срываясь на визгливые ноты. – Ты погубишь нас всех! Ты хоть понимаешь, что это значит для нашей семьи? Для твоего будущего?

– Ты смеешь отказывать воли своего императора? – рявкнул Тирон, шагнув ко мне, его движения были резкими, как у хищника, готового к прыжку.

В зале стало жарче, его магия уже начала вырываться наружу. В этот момент воздух сгустился, словно перед грозой, и я почувствовала, как моя магия, слабая, но живая, вздрогнула внутри, как искра, готовая разгореться в пламя.

Руны Огненного Круга, вырезанные в полу, внезапно полыхнули ярче, их алый свет ослепил, но они тут же начали гаснуть одна за другой. Словно сама магия протестовала против этого брака. Чаша с жидким пламенем в центре алтаря задрожала, огонь в ней закружился вихрем, издавая низкий, почти угрожающий гул, от которого по спине побежали мурашки.

Старейшина пошатнулся, его лицо побледнело, как у мертвеца, глаза расширились от ужаса. Он схватился за край алтаря, его пальцы дрожали, а мантия, уколыхалась, как от порыва ветра. Он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, его губы шевелились, но слов было не разобрать.

– Это… это знамение! – выдавил он наконец испуганно хоть что-то из себя членораздельное. – Огонь… он отвергает союз! Магия не лжет!

Гул нарастал, превращаясь в настоящий хаос. Леди визжали, некоторые хватались за своих спутников, словно боялись, что магия сейчас обрушится на всех. Один из драконов в человеческом облике, стоявший у колонны, издал низкий, утробный рык, его глаза вспыхнули алым, и я почувствовала, как пол под ногами слегка задрожал.

Тирон резко повернулся к старейшине, его лицо исказилось от ярости, черты заострились, делая его похожим на разгневанного бога. Вокруг него начали кружиться искры драконьей магии, превращаясь в язычки пламени, которые угрожающе потрескивали.

– Что ты несешь, старик?! – голос его был подобен раскату грома, от которого сотряслись стены. – Это не знамение, это ее выходка! – Он указал на меня, и искры вокруг его руки вспыхнули ярче, заставив ближайших гостей отшатнуться. – Она станет моей женой, хочет она этого или нет! Я император, и никто не смеет мне перечить!

– Этого не будет, – ответила я, чувствуя, как моя магия отвечает на его гнев, пульсируя в венах, как горячая река. Мои пальцы засветились слабым золотистым сиянием. Моя магия, хоть и слабая, была чистой, и она словно поддерживала меня, давая силы стоять против него. – Вы сами виноваты. Ваша ложь, ваше равнодушие, ваше презрение. Даже магия знает, что этот брак – ошибка!

– Ты забываешься! – Тирон шагнул ко мне, и его магия вспыхнула ярче, заставив светильники под потолком мигнуть и потускнеть. Воздух вокруг него дрожал, как от жара, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. – Ты никто, Элина! Провинциальная девчонка, которую я вытащил из грязи! Ты смеешь отвергать меня? Я император! Мое слово – закон!

– Вы тиран, – это магия наполняла меня решимостью. – Вы думаете, что можете владеть людьми, как вещами, но я не ваша собственность. Любить не может заставить даже император.

Лорд с седой бородой, в тяжелом бархатном камзоле, выкрикнул: «Это бунт! Она оскорбляет корону!»

Другая леди, в платье, усыпанном жемчугом, упала в обморок, и слуги бросились к ней, опрокидывая поднос с кубками, которые с звоном разлетелись по полу. Вино растеклось алыми лужами, напоминая кровь.

– Элина, замолчи! – завизжала матушка, вцепившись в мою руку еще сильнее. Лицо ее исказилось от паники. – Ты разрушишь все! Подумай о семье, о нашем будущем!

– Я думаю о себе, – ответила я, выдернув руку с такой силой, что матушка пошатнулась. – Раз всем вокруг плевать на меня!

– Довольно! – рявкнул Тирон, и его голос сотряс зал, заставив всех замолчать.

Его магия вспыхнула, как пожар, и руны на полу зашипели, покрываясь трещинами, словно не выдерживая его гнева. Он повернулся ко мне, его глаза пылали такой яростью, что я невольно отступила на шаг.

– Уведите ее в покои! – бросил приказ Император стражникам.

Но в этот момент моя магия, словно почувствовав угрозу, вспыхнула ярче, окружив меня золотистым коконом. Воздух стал легче, будто подталкивая меня к бегству.

Старейшина, почти без чувств, осел на пол, его мантия смялась, а он бормотал что-то о проклятии и гневе драконов. Толпа взорвалась криками, кто-то требовал порядка, кто-то обвинял меня в ереси.

А я просто развернулась на пятках и рванула в сторону выхода.

– Я найду тебя, где бы ты ни была, Элина! – проревел Тирон мне в спину, а алая магия вокруг него взвилась столбом пламени, заставив гостей закричать от ужаса. – Вернись, или пожалеешь!

Но я уже бежала. Мое платье, сияющее, как звезды, развевалось за мной, как шлейф кометы. Я пробиралась через толпу, которая расступалась, словно боясь прикоснуться ко мне.

Крики матушки, визг тетушки, гневный голос Тирона, приказывающий стражникам догнать меня, смешались в оглушительный гул. Я выскочила из зала, мои шаги гулко отдавались по мраморному полу.

Коридоры замка мелькали перед глазами, гобелены с изображениями драконов и битв сливались в пестрое пятно, а магические светильники мигали, словно вторя моему бунту.

Стражники гнались за мной, их тяжелые шаги и звон доспехов раздавались позади, но я была быстрее.

Я вырвалась в сад. Аромат жасмина, который вчера казался таким сладким, теперь был горьким. Бросилась к воротам, зная, что где-то там, за пределами дворца, меня ждет бабушка, ее деревня, где я смогу стать свободной, где меня никто не найдет. Где меня искренне любять...

Глава 7

Я бежала, не оглядываясь, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно птица, рвущаяся из клетки.

Слышала отдаленные крики стражников, звон их доспехов, лай собак, которых, должно быть, спустили с цепи. Мое воображение рисовало картины: Тирон, пылающий яростью, приказывает перевернуть каждый камень, чтобы найти меня. Но чем дальше я уходила, тем тише становились звуки погони, и тем сильнее во мне росла уверенность, что он не последует за мной сам.

Его ущемленное эго, его гордость императора не позволят ему бегать за какой-то «провинциальной девчонкой», как он меня назвал. Он, вероятно, уже вернулся к своим фавориткам, к их хихиканью и лести, чтобы заглушить унижение. Лара, с ее ядовитой улыбкой, наверняка уже подносит ему кубок с вином, шепча что-то о том, как он достоин лучшего.

Эта мысль резанула по сердцу, но не так сильно, как раньше. Я больше не была той наивной девочкой, которая мечтала о его любви. Я была свободна, и эта свобода, хоть и пугающая, давала мне силы бежать дальше.

Дорога до деревни бабушки была долгой и тяжелой. Я не знала точного пути – в детстве меня возили туда на повозке, и я помнила только название деревни и смутные очертания холмов, лесов и далекий звон ручья, который журчал неподалеку от ее дома.

Но инстинкт, подкрепленный слабой искрой моей драконьей магии, вел меня вперед, как невидимый компас. Я пересекла поле, где высокая трава хлестала по ногам, оставляя тонкие царапины, пробиралась через заросли ежевики, чьи колючки цеплялись за подол платья, превращая его в лохмотья.

Мои туфли, тонкие, предназначенные для бальных залов, а не для лесных троп, быстро износились, и я чувствовала каждый острый камешек под босыми ногами, каждый из которых врезался в кожу, оставляя кровоточащие следы.

Холодный ночной воздух пробирал до костей, а голод и усталость с каждым шагом становились все тяжелее, сжимая желудок и замедляя движения. Но я не останавливалась.

Когда небо начало светлеть, предвещая рассвет, я вышла на узкую пыльную дорогу, ведущую к соседнему городу. Я старалась держаться в тени деревьев, прячась от случайных путников, но силы покидали меня. Не заметив очередной корень по д ногами, я споткнулась и упала, ободрав колени, и в этот момент услышала скрип колес и тихое ржание лошади.

– Эй, девочка, что ты делаешь здесь одна? – раздался хриплый, но добродушный голос.

Подняла голову и увидела старого торговца, сидящего на обшарпанной повозке, запряженной тощей кобылой. Его морщинистое лицо было добрым, но настороженным. Седые волосы торчали из-под потрепанной шляпы, а глаза внимательно изучали меня. На повозке громоздились мешки с зерном и какие-то ящики, пахнущие сушеными травами и кожей.

– Я иду в деревню Лунный Ручей, – пробормотала я, пытаясь подняться. Мои ноги дрожали, и я едва не упала снова.

Торговец нахмурился, оглядев мое изодранное платье и босые ноги.

– В таком виде? – он покачал головой, спрыгнул с повозки и подошел ко мне. – Ты выглядишь, будто от дракона сбежала. Давай-ка, садись. Я еду в городок неподалеку. Подвезу тебя, а то до деревни в таком состоянии ты не дойдешь.

Я заколебалась, но усталость и боль в ногах пересилили страх.

– Спасибо, – тихо поблагодарила его, позволяя ему помочь мне забраться на повозку.

Он достал из ящика старый шерстяной плащ, пахнущий сеном и дымом, и накинул его мне на плечи.

– Надень, – буркнул он. – Твое платье хоть и в лохмотьях, но все еще кричит о богатстве. Не хватало, чтобы на тебя разбойники позарились или стража заметила.

Я натянула плащ, укутываясь в него, и почувствовала, как медленно начинаю согреваться. Плащ был грубым, но скрывал сияющие нити платья, делая меня похожей на обычную крестьянку. Торговец, представившийся как Гидеон, протянул мне флягу с водой и кусок серого хлеба с ломтем сыра.

– Ешь, – бросил он, заметив мой голодный взгляд. – И не смотри так, будто я тебе яд предлагаю. Я старый, но не злой.

Гидеон подмигнул, и его морщинистое лицо осветилось улыбкой.

Я благодарно приняла еду, жадно отпивая воду и откусывая хлеб. Сыр был соленым, но вкусным, и я почувствовала, как силы постепенно возвращаются. Гидеон, погоняя лошадь, начал рассказывать о своей торговле. Он возил зерно и травы в соседние города, а иногда и магические амулеты, которые покупал у знахарей.

– Времена нынче неспокойные, – говорил он, глядя на дорогу. – Стража по всем дорогам рыщет, говорят, какой-то переполох в замке. Небось, кто-то важный сбежал.

Он бросил на меня хитрый взгляд, но ничего не спросил, и я была ему за это благодарна.

В городке, куда мы прибыли к полудню, он высадил меня у рынка, сунув мне в руки небольшой сверток с хлебом и сушеными яблоками.

– Иди осторожно, девочка, – сказал он, глядя мне в глаза. – И держись подальше от главных дорог. Если кто спросит, скажи, что ты из деревни Трех Дубов. Там никто не станет проверять.

Я кивнула, чувствуя ком в горле от его доброты.

– Спасибо, Гидеон. Я не забуду вас.

Он махнул рукой, будто отмахиваясь от похвалы, и его повозка скрылась в толпе. Я поправила плащ, скрывая остатки платья, и пошла дальше пешком.

Плащ делал меня неприметной, и редкие путники, встречавшиеся на пути, не обращали на меня внимания. Я держалась подальше от дорог, где могли патрулировать стражники, и с каждым шагом страх, что Тирон или его люди нагонят меня, становился слабее.

Мои мысли то и дело возвращались к бабушке. Когда мне было шесть, матушка отправила меня к ней в деревню. Не из любви, а потому, что я была «слишком болезненной» и «непослушной».

Бабушка, старая знахарка по имени Лисса, жила на окраине деревни, в маленьком домике, окруженном лесом. Она была не такой, как все.

Ее глаза, серые, как грозовые тучи, видели больше, чем могли обычные люди, а руки, покрытые морщинами, умели исцелять не только тело, но и душу. Она научила меня читать травы, как книги, и слушать ветер, как голос природы.

Она была мудрой, но не суровой, доброй, но не слабой. Каждую ночь она рассказывала мне истории о драконах, о магии, о женщинах, которые ценили себя и находили свое призвание, даже когда весь мир был против них. Я любила ее больше, чем кого-либо, и именно к ней я теперь стремилась.

Когда мне исполнилось восемнадцать, матушка забрала меня обратно, потому что «пришло время выдавать замуж». Тогда же, в ту зиму, во мне проснулась драконья магия – слабая, но чистая, как горный хрусталь. Именно она сделала меня подходящей партией для императора, именно она привела меня к этому кошмару. Но теперь я чувствовала, что эта магия не только дар, но и мой союзник. Она теплилась в груди, как маленький огонек, давая мне силы идти дальше, даже когда ноги подкашивались от усталости.

К тому времени, как небо начало темнеть, я была измотана. Мои ноги кровоточили, платье превратилось в лохмотья, волосы растрепались, а золотистые нити, вплетенные в них, спутались в колтуны.

Голод сжимал желудок, а жажда сушила горло. Я остановилась у ручья, чтобы напиться, и вода, холодная и чистая, немного оживила меня. Но каждый шаг становился тяжелее, и я чувствовала, как силы покидают меня.

Лес вокруг становился гуще, деревья смыкались над головой, закрывая луну, и тропа, по которой я шла, почти исчезла. Но я знала, что деревня бабушки уже близко – я помнила этот лес.

Наконец, когда ночь полностью вступила в свои права, я увидела вдалеке слабый свет. Это был дом бабушки, стоявший почти в лесу, окруженный зарослями шиповника и старыми дубами. Его деревянные стены, потемневшие от времени, казались мне самым прекрасным зрелищем на свете.

Я ускорила шаг, несмотря на боль в ногах, чувствуя, как надежда разгорается в груди. Но вдруг тень отделилась от одного из деревьев, и передо мной, словно материализовавшись из мрака, появился мужчина.

Он был высок, худощав, но в его движениях чувствовалась звериная грация, как у хищника, крадущегося за добычей. Его волосы, темные и слегка растрепанные, падали на плечи, а одежда – потрепанный плащ и кожаные штаны – выглядела так, будто он жил в лесу годами.

Но больше всего меня поразили его глаза – желтые, с узкими зрачками, как у волка, они светились в темноте, отражая слабый свет луны. Его лицо было острым, с высокими скулами и легкой щетиной, а улыбка, кривая и слегка насмешливая, напоминала мне о волке из старых сказок, который был слишком умен и слишком опасен.

Незнакомец склонил голову набок, изучая меня, и в его взгляде было что-то одновременно хищное и любопытное, как будто он решал, съесть меня или просто поиграть.

– Почему одна по лесу ходишь, девочка? – проговорил он низким голосом, с хрипловатым оттенком. Он шагнул ближе, и я невольно отступила, чувствуя, как сердце снова заколотилось от страха. – Ночь глубокая, а лес полон… неожиданностей.

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Эти волчьи глаза, казалось, видели меня насквозь, и я почувствовала себя маленькой девочкой, заблудившейся в сказке. Моя магия, которая поддерживала меня всю дорогу, теперь притихла, словно не зная, как реагировать на этого странного незнакомца.

– Я… я иду к бабушке, – выдавила из себя испуганно.

Глава 8

Холодный ночной воздух пробирал до костей, и мои руки, стиснутые под грубым плащом Гидеона, тряслись не только от холода, но и от ужаса, который сковал меня. Из-за его неподвижной фигуры и звериного взгляда, который сверлил меня насквозь. Лес замер. Даже совы стихли. Только сердце грохотало в ушах, будто хотело вырваться из груди и убежать первым.

Раньше в этих лесах было безопасно… Я помнила, как в детстве бегала по тропинкам, собирая травы и слушая пение птиц, не боясь ничего, кроме бабушкиного мягкого ворчания, если я возвращалась в испачканном платье. Но теперь лес казался другим – темным, полным тайн и угроз, а этот мужчина, с его хищной улыбкой, воплощал все опасности, которые могли скрываться в тенях.

Отступила назад, но ветка под ногами предательски хрустнул, выдавая мое движение.

Я моргнула – и он оказался рядом.

Всего в двух шагах. Его движения были плавными, почти неслышными, как у тени, скользящей по траве

– Бежишь от кого-то, да? – еле слышно пророкотал он мне на ухо, как будто он наслаждался моим страхом. – Ну же, девочка, расскажи. Кто тебя так напугал, что ты бродишь по лесу в лохмотьях, будто призрак?

От него пахло ладаном и хвоей, а желтые глаза буравили меня. Сердце мое ухнуло куда-то в пятки, застыв от ужаса.

– Ну же, не бойся, – протянул он, его голос стал еще тише, почти шепотом, но от этого еще более пугающим. – Я не кусаюсь… пока. – Он усмехнулся, и его зубы блеснули в свете луны. – Но лес – не место для одиноких девочек. Особенно таких… – он окинул меня взглядом, задержавшись на плаще, под которым угадывались остатки моего сияющего платья, – таких, аппетитных.

Я уже была готова закричать, но вдруг резкий, знакомый голос разорвал тишину.

– Кого это тени леса ко мне принесли? – раздалось из темноты, и я обернулась, увидев бабушку.

Она стояла на тропинке, держа в руках магический фонарь – старинный, из кованого железа, с сияющим внутри кристаллом, который излучал мягкий голубоватый свет, отбрасывая вокруг нее ореол, словно она была духом леса. Ее седые волосы, собранные в свободный узел, слегка растрепались, а серые глаза, острые, как у ястреба, щурились, пытаясь разглядеть меня в темноте.

Бабушка перевела взгляд на меня, и ее глаза расширились. Фонарь в ее руке дрогнул, свет заколебался, отбрасывая блики на деревья.

– О, древние духи, Элина, моя девочка! – воскликнула она, дрожащим от волнения тоном, но в нем чувствовалась искренняя радость.

Бабушка шагнула вперед, широко раскинув руки, и фонарь качнулся, осветив ее лицо, покрытое морщинами, но все еще красивое, как у мудрой лесной ведуньи.

– Внученька моя, что ты здесь делаешь в такое время?

Не говоря ни слова я бросилась к ней, не обращая внимания на волка, который отступил на шаг, наблюдая за нами с той же насмешливой улыбкой. Мои ноги подкосились, и я упала в ее объятия, чувствуя, как тепло ее рук окутывает меня, как родной дом.

Впервые с момента бегства из замка я дала волю слезам. Они хлынули, горячие и неудержимые, пропитывая ворот ее платья. Я рыдала, прижавшись к ней, а она ласково гладила меня по спине, ее пальцы, огрубевшие от работы с травами, были удивительно нежными.

– Тише, тише, моя девочка, – шептала она мягко, стараясь успокоить меня. – Что с тобой случилось? Расскажи своей старой бабушке.

– Это… это Тирон, – выдавливала я сквозь рыдания, мои слова путались, но я не могла остановиться. – Он… он не тот, кем я его считала. Он унижал меня, бабушка… его фаворитки… он сказал, что я только для наследников… я не могла выйти за него… я сбежала…

Бабушка крепче обняла меня, ее руки были как якорь в этом море боли.

– Ох, моя родная, – прошептала она, и в ее голосе чувствовалась смесь гнева и сострадания. – Этот дракон показал свои когти, да? Ничего, ты сделала правильно. Никто не смеет топтать твою душу, даже император.

Она отстранилась, чтобы взглянуть на меня, ее глаза, серые, как грозовые тучи, внимательно изучали мое лицо.

– Пойдем, милая, в дом, – сказала она, ее голос стал тверже. – Ты вся озябла, а твое платье… звезды милосердные, что с ним стало? Пойдем. Весь холод с тебя сдуем, чай нагреем, траву от слёз заварю. И ты все мне расскажешь. Дом наш стоит – и стоять будет. А ты в нём как была моя кровинка, так и останешься.

Она повернулась к волку, который все еще стоял неподалеку, скрестив руки на груди и наблюдая за нами с той же кривой улыбкой.

– Это свои, Рейн, – сказала бабушка, ее голос был спокойным, но с ноткой предупреждения. – Моя внучка, Элина. Не пугай ее больше.

– Свои, значит, – протянул он, его голос был полон насмешки, но в нем чувствовалась искренняя заинтересованность. – Что ж, Лисса, раз это свои, я пока проверю территорию. Не было ли за ней... хвоста. Драконьего.

Бабушка кивнула, не удостоив его долгим взглядом, и повела меня к дому, поддерживая под локоть. Я брела рядом, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, как будто весь мир лег мне на спину.

Слезы все еще текли по щекам, но в объятиях бабушки я чувствовала себя в безопасности впервые за многие дни. Домик впереди, с его потемневшими деревянными стенами и зарослями шиповника, казался мне маяком надежды.

Я обернулась, чтобы взглянуть на волка, но его уже не было – лишь тень мелькнула между деревьями, и лес снова погрузился в тишину, нарушаемую только шорохом листвы и далеким криком ночной птицы.