Текст книги "Поклоняющиеся звездам"

Автор книги: Милослав Стингл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

ПЕРЕД ПОТОПОМ

Прежде чем начать разматывать клубок загадок, связанных с Чавином, поговорим о потопе. Эта библейская напасть не обошла и город «сыновей ягуара с копьями». Однако если ветхозаветный потоп произошел много веков назад, то потоп, который обрушился на Чавин-де-Уантар, был совсем недавно, уже после того, как Тельо открыл этот город и изучил его культуру. Страшная водная лавина, обрушившаяся на Чавин 17 января 1945 года, залила всю округу, и перуанский город, насчитывающий 3000 лет, оказался под толстым, в несколько метров, слоем грязи.

Как же это произошло? Высокогорное озеро, которое питают тающие на вершинах Кордильер снега, в начале 1945 года приняло гораздо больше воды, чем могло вместить. Вода прорвала берега так же, как она прорывает плотину. Стихийное бедствие нанесло огромный урон древнейшему городу перуанцев, обезлюдевшему более двух тысяч лет назад. Последствия случившейся катастрофы наука ощущает до сих пор. Вода затопила все то прекрасное и своеобразное, что Тельо обнаружил в развалинах и не успел вывезти в перуанскую столицу в надежде реконструировать и экспонировать в самом Чавине. Прежде всего погиб ряд произведений, помещенных археологом в маленьком святилище среди развалин города; потоп унес все это. (К счастью, Тельо успел сделать копии большой части находок.)

Расчищенные остатки города «сыновей ягуара с копьями» вновь скрылись под слоем серой грязи. С того времени ученые только тем и занимаются, что расчищают все, что уже однажды было расчищено.

Археологи сумели определить местонахождение нескольких главных объектов города. Первый из них – «Большая площадь». Сюда, очевидно, стекались паломники из ближних и дальних мест, здесь, по всей вероятности, совершались и некоторые богослужения под открытым небом. «Большая площадь» имеет четырехугольную форму и со всех сторон – северной, южной, западной и восточной – окружена особыми платформами. Сама площадь как бы опущена вниз между этими платформами. В центре ее один из помощников Тельо, житель Чавина Тринидад Альферо нашел одно из самых знаменитых произведений чавинского искусства – высокий обелиск, ныне носящий имя Тельо. На площади сохранилась еще одна работа каменщиков периода расцвета города «сыновей ягуара с копьями» – алтарь, который местные индейцы называют – «Семь козочек», а археологи – «Созвездием Ориона». Алтарь представляет собой огромный каменный блок с семью отверстиями, действительно напоминающими по своему расположению семь звезд Ориона. Но дело не в этом: жители Чавина высоко почитали ягуара, и отверстия алтаря «Семи козочек», по-видимому, лишь попытка изобразить пятна ягуарьей шкуры.

Под «Большой площадью» была открыта подземная галерея. Однако неясно, для чего она служила. С площади по широкой «Деснице ягуаров» можно подняться на западную площадку, которая при позднейших перестройках (Чавин перестраивался по крайней мере четырежды и планомерно расширялся) стала основанием так называемой «Большой пирамиды». Но перед ее осмотром задержимся немного на «Лестнице ягуаров». С первого же взгляда внимание посетителей привлекает чередование двух цветов. Часть лестницы, обращенная на север, сделана из камня черного цвета, часть, обращенная на юг, – из белого камня. Здесь же были найдены остатки колонн и камней, украшенных фризами с изображениями ягуара. Вероятно, таких фризов три тысячи лет назад на этой лестнице было несколько.

Подобные же лестницы (их всегда четыре) ведут на северную, южную и западную площадки. Эти три платформы, по всей вероятности, сохранились в первозданном виде. На четвертой – западной – возвышается «Большая пирамида», которая вызывает особый интерес у туристов. Местные жители считают ее главной постройкой древнего Чавина, поэтому и называют «Кастильо», что в переводе с испанского означает «замок».

Пятнадцатиметровая пирамида, облицованная большими каменными плитами, действительно, господствует над Чавином. Однако ее нынешний вид – результат множества перестроек. Кто хочет узнать правду о городе «сыновей ягуара с копьями», тот должен искать ее внутри этого величественного здания.

Собственно говоря, внутренняя часть «Большой пирамиды» до сих пор еще по-настоящему не исследована. Совсем недавно, например, была открыта «Галерея жертвоприношений» с остатками того, что паломники приносили сюда подчас из очень дальних мест. (Так, например, были найдены раковины морских моллюсков, а ведь от горного Чавина до моря весьма значительное расстояние.) Среди жертвоприношений был обнаружен, между прочим, и череп женщины, очевидно принесенной в жертву божеству.

При первом знакомстве кажется, что с восточной стороны вход в пирамиду Чавина открывают красивые ворота.

Однако тот, кто войдет в них, убедится, что они никуда не ведут. На верхнюю ступень пирамиды от ложных ворот поднимаются две ныне уже почти развалившиеся лестницы.

На западной стороне – между «Лестницей ягуаров» и собственным комплексом пирамиды – простерся так называемый «Атриум камней», некая «прихожая» чавинского храма, с фризами летучих мышей и фризом людей-ягуаров. Здесь был обнаружен рельеф, изображавший муж-чину-воина. Так же, как и на «Лестнице ягуаров», строители храма повторили тут загадочное чередование черного и белого цветов.

Из «прихожей» «Большой пирамиды» можно войти в «Ворота хищных птиц». Их так называют потому, что две цилиндрические боковые колонны из черного камня целиком украшены изображениями хищных птиц, по всей вероятности кондоров. «Ворота хищных птиц» дополняет фриз на камне – изображение еще четырнадцати птиц. Интересно, что тут мы снова встречаемся с магическим числом семь, для чавинцев явно священным. Семь хищных птиц смотрят на юг, семь – на север.

За «Воротами хищных птиц» посетителя ожидает внутреннее помещение «Большой пирамиды». Выглядит оно весьма замысловато. Мы находим здесь несколько галерей, построенных в разные эпохи. Кроме уже упомянутой «Галереи жертвоприношений», это, например, «Галерея сумасшедшего» (такое неархеологическое название ей дали местные жители, потому что в ней долго скрывался один из обитателей деревни, которого считали душевнобольным). Другая хорошо сохранившаяся галерея – «Лабиринты», три коридора в форме буквы «G». К еще более давним временам относится «Галерея летучих мышей».

Помимо галерей, через «Большую пирамиду» проходят шахты, предназначенные, скорее всего, для вентиляции тесных, находящихся в глубине пирамиды святилищ. Древнейшее из них святилище, имевшее П-образную форму. К нему примыкают две перекрещивающиеся галереи. Как раз в том месте, где они пересекаются друг с другом, уже три тысячи лет стоит самое удивительное скульптурное произведение храма – почти 5-метровая колонна в виде копья. Ее испанское название Lanzon(«Лансон»),

Чавинский «Лансон» украшает каменное изображение какого-то странного фантастического существа. Тот, кто изображен на острие копья в древнейшем чавинском храме, несомненно, должен был играть очень важную роль в религиозном культе чавинцев. Это божество с человеческим телом и многими чертами ягуара до сих пор выглядит весьма устрашающе. Какое же впечатление оно производило на верующих три тысячи лет назад! В нижней части пасти хищника выступают острые клыки, глаза подняты к небу. Пояс на туловище чавинского божества украшен головами ягуаров. Сзади из-под пояса свисают две змеиные головы. Правая рука бога поднята, левая опущена.

«Божество на острие копья» – одно из интереснейших произведений каменной скульптуры, сохранившейся в Чавине. Другое, не менее значительное произведение – «обелиск Тельо», украшающий ныне Национальный музей антропологии и археологии в Лиме. Это своеобразный портрет. Кроме божества-ягуара, на нем изображены растения, животные, морские моллюски, как бы вкомпонованные в общую картину. Божество с «обелиска Тельо» в целом похоже на устрашающее божество «Лансона»: те же четыре гигантских ягуарьих клыка, но на сей раз шею божества украшают головы ягуаров (возможно, головы змей). Тело божества покрыто изображениями змей, летучих мышей и, конечно же, ягуаров. Есть здесь и цветы, и различные плоды. От нижней части живота этого странного получеловека тянется вверх какое-то необычное растение с человеческими глазами на ветках.

Это произведение, словно вышедшее из-под резца современного скульптора-абстракциониста, с трудом поддается расшифровке. Еще один культовый памятник, найденный в Чавине в прошлом столетии известным итальянским ученым Раймонди, – «стела Раймонди», как сейчас называют эту скульптуру, – изображает такое же божество в виде человека-ягуара. От его божественной головы тянутся вверх стилизованные изображения морд ягуаров с чертами человека и с огромными хищными клыками.

«Стела Раймонди» явно более позднего происхождения, чем «обелиск Тельо» или «Лансон», стоящий на полу чавинского храма.

Композиция «стелы Раймонди» свидетельствует о том, что искусство культуры Чавин становилось все более и более «барочным». Крупнейшая галерея чавинской пластики, открытая в долине Касма, в местности, которая ныне носит название Серро-Сечин, относится к древнейшему периоду существования людей-ягуаров. Открыл этот второй по значению очаг культуры Чавин удачливый Хулио Сесар Тельо. Обследуя долину Касма, перуанский археолог натолкнулся на грубо отесанный камень с изображением мужчины-воина. В ходе раскопок он нашел около 90 подобных монолитов. (Сейчас известно уже более 300 таких монолитов.) Кроме того, в Серро-Сечин Тельо были найдены остатки сооружения, которое, возможно, было основной ступенью пирамиды.

Создается впечатление, будто скульптуры и резные изображения этих диковинных, но реалистически воспроизведенных воинов некогда обрамляли фасад основной ступени пирамиды Сечин. Изображенные на монолитах Серро-Сечин воины несколько отличаются от «барочных» фигур чавинских божеств. Язык стел и обелисков Чавина, по существу, нам непонятен, в то время как в изображенных мужчинах галереи Серро-Сечин мы легко узнаем воинов. Мы поражаемся их высокими шлемами, жезлами или палицами, богато украшенными широкими поясами. На одном из монолитов перед нами предстает военачальник или «император» в роскошном одеянии. А чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что именно он стоит во главе победителей, на специальном пояске у него висят отрубленные головы четырех повергнутых врагов.

Наряду с фигурами гордых победителей, сильных и уверенных в себе, в Серро-Сечин были найдены камни и стелы с изображением человеческих голов. Вне всякого сомнения, это обезглавленные в ходе боев враги или же принесенные в жертву пленники.

Триста портретов победителей и побежденных в Серро-Сечин как будто рассказывают о древнейшем периоде Чавина. Мы не оговорились, сказав «как будто», потому что многое или, лучше сказать, почти все, что связано с культурой Чавин, до сих пор окутано покровом тайны. Сегодня мы все еще переживаем время вопросов, а не ответов. Итак, Серро-Сечин как будто рассказывает о некоем «первоначальном периоде», когда воины и носители культуры Чавин должны были путем вооруженной борьбы с врагами завладеть этой территорией. Город Чавин свидетельствует уже об ином, гипотетическом этапе, когда власть «сыновей ягуара с копьями» была уже установлена и в Перу наступил период господства веры в несколько или одно ягуарье божество, которое прочно завладело душами перуанцев. Культ этого божества охраняли жрецы культуры Чавин.

Однако это всего лишь догадки, один из возможных вариантов развития, который вел, бесспорно, к зарождению первой высокой культуры в Перу, к расширению ее влияния, распространению ее изобразительного стиля и «ягуарьей» веры по всей обширной территории страны. Расшифровка изображений на камнях – дело очень сложное, и не все, что мы хотели бы прочесть, удается. Именно поэтому иногда не остается ничего иного, как додумывать, хотя бы так, как это было сделано в предыдущем абзаце.

Лица некоторых воинов на монолитах в Серро-Сечин, особенно их рты, очень похожи на морды ягуаров. В Чавине мы встречаемся с их изображе ниями на каждому шагу, поэтому вслед за исчезнувшими индейскими культурами и государствами Перу отправимся к древнейшему из индейских государств по следам ягуара.

ПО СЛЕДАМ ЯГУАРА

Итак, отправимся по следам ягуара и его почитателей – чавинцев. Но прежде чем искать их прародину, посетим еще несколько мест. Дело в том, что со следами чавинцев мы встречаемся не только в их удивительной столице и в древней галерее Серро-Сечин, но и в ряде других мест Перу. Так, например, в долине Касма, где находится и Серро-Сечин, в местечке Мохеке была обнаружена еще одна построенная ча-винцами пирамида. Тяжеловесное сооружение 30-метровой высоты украшено нишами, в которых были найдены остатки, к сожалению, сильно пострадавших глиняных статуй – в несколько метров каждая. Эти скульптурные фигуры были покрыты красками синего, красного, черного и зеленого цвета. В той же долине, в местности, носящей название Палька, была найдена еще одна пирамида. В нынешнем Серро-Бланко, в долине реки Непенья, обнаружены монументальные здания, стены которых украшали изображения клыков и глаз ягуара. (Чавинцы обычно изображали не всего хищника, а лишь некоторые характерные части его тела.) Стены здания в Пункури (также долина реки Непенья) увенчаны вылепленной из глины мордой хищника из породы кошачьих (ягуара).

В горных областях Перу наиболее значительным центром древних почитателей ягуара был город, который назван в честь кондора– весьма почитаемой андскими индейцами птицы. Храмовый комплекс Кунтур-Уаси (буквально: «Дом Кондора») построен в верхнем течении реки Хекетепеке, близ города Кахамарка – центра одноименной провинции. Храм расположен на трех каменных платформах, уложенных в виде пирамиды. На верхней платформе находятся шесть статуй в типично чавиноидном стиле. Само сооружение получило название по одному из наиболее сохранившихся каменных фризов с изображенным в виде кондора демоном (?). Вытесанные в скале изображения этих горделивых птиц мы находим и на одном из холмов по соседству со святилищем.

В «Доме Кондора» было найдено одно из первых чавинских погребений (в самом Чавине погребений не обнаружено), где рядом с останками лежали золотые предметы и украшения. Как и в других местах, тут была найдена прекрасная чавинская керамика. Прочерченный на черном фоне рисунок обычно повторял мотивы, характерные и для каменной скульптуры чавинцев.

Столь значительной культуре были присущи не только своеобразный почерк и характерные религиозные представления. Культура Чавин, безусловно, должна была иметь и необходимую экономическую основу, которая служила бы фундаментом для ее существования. Эту основу, несомненно, составляло развитое земледелие. С возникновением чавинской культуры во всех областях Перу, где благоприятствовали климатические условия, стали выращивать кукурузу. Некоторые ученые полагают, что пришедшие под знаком ягуара чавинцы вместе с новой религией и новым изобразительным стилем привнесли также кукурузу или по крайней мере новые ее сорта, более качественные, чем те, которые выращивали обитатели Котоша.

Окончательный ответ на вопрос, кто и когда впервые начал сеять в Перу кукурузу, дадут будущие исследования. Однако уже сейчас ясно, что чавинцы одновременно с прекрасными храмами и стелами для ягуарьих богов строили столь же прекрасные оросительные системы и технические сооружения для своих полей. Пока нам известны только два таких сооружения. Одно из них расположено по соседству с «Домом Кондора», то есть вблизи нынешнего города Кахамарка, где берет начало река Рио-Фина. Сооружение имеет внушительные размеры, оно занимает более 2,5 гектара. Основная его часть – акведук, вырубленный в скале. Вода из акведука шла через несколько туннелей, стены которых украшали прекрасные петроглифы в чавиноидном стиле. Жизнь чавинцев строилась по законам их религии, а потому в комплекс этого чисто технического сооружения входит и святилище. По правде сказать, святилище это весьма своеобразное: оно представляет собой большую скалу в форме человеческой головы. Рот этой священной головы диаметром 3,5 метра углублен и образует искусственную пещеру, где, вероятно, совершались торжественные богослужения. В «полости» выдолбленного в скале рта было захоронено какое-то особо важное лицо, возможно, верховный жрец чавинцев.

Другое известное водное сооружение «сыновья ягуара с копьями» оставили в долине реки Непенья. Между двумя холмами они построили высокую плотину невероятной ширины (у основания – 24 метра); она задерживала до наступления засухи воду, поступавшую в водохранилище по двум каналам, один из которых имел в длину 20 километров. На неровной местности акведукам мешали различные природные препятствия, поэтому они зачастую проведены по высоким дамбам. Основное сооружение плотины в долине реки Непенья дополняли дамбы и водоспуски, защищавшие посевы от разлива весенних вод в период, когда в Андах тает снег. Эта сложная оросительная система, сооруженная носителями древнейшей культуры Перу, позднее была значительно расширена гидротехниками государства Мочйка. Она и поныне служит перуанцам, хотя создана была три тысячелетия назад.

Все достижения культуры Чавин настолько поразительны и уникальны, что уже с того самого времени, как ее существование было установлено наукой, ученые-специалисты и любители задают один и тот же вопрос: как и откуда появилась культура Чавин? Ведь она так неожиданно выплыла из глубин перуанской истории – зрелая и вполне завершенная. Мы не знаем ее ранних форм, не представляем, какой она была до начала строительства Серро-Сечин. Именно поэтому ответы на вопрос о возможном происхождении чавинцев и их культуры весьма различны.

Внезапное появление чавинцев на перуанской сцене навело некоторых ученых на мысль искать их прародину не только вне Перу, но и вне Америки. Более того, за океаном! Так, например, видный австрийский ученый Роберт Гейне-Гельдерн считает, что элементы искусства культуры Чавин встречаются у китайских художников, творивших примерно за 300 лет до н. э. Другие ученые обратили внимание на определенное внешнее сходство между керамикой японской культуры Дзёмон и керамикой периода расцвета культуры Чавин в северных областях Перу. О контактах между Чавином и культурами Востока размышляли и крупный американский ученый Джулиан Стюард и другие исследователи. Напротив, Хулио Сесар Тельо, открывший эту культуру, искал ее предшественников в западной Амазонии, на правом берегу реки Мараньон, среди индейцев влажных тропических джунглей, где живет и ягуар, тотемное животное чавинцев.

С этого хищника должны начинаться любые поиски прародины Чавина. О чавинцах мы еще многого не знаем, но существуют два факта, в которых нет сомнения. Во-первых, эта культура вступила на сцену перуанской истории как бы в готовом виде, то есть полностью сложившейся; во-вторых, главный признак Чавина – культ ягуара, хищника из породы кошачьих.

Между тем ни сам холодный Чавин, лежащий под вершинами гор почти 5-километровой высоты, ни пески сухого перуанского побережья вокруг Серро-Сечин и долины Косты отнюдь не являются идеальным местом для обитания ягуаров. Как раз наоборот. Не удивительно, что именно Тельо, открыв эту культуру, в поисках ее прародины обратил внимание на район реки Мараньон, где обитали и обитают до сих пор ягуары. Однако следует отметить, что ни в долине реки Мараньон, ни в верховьях Амазонки не было обнаружено следов не только культуры Чавин, но и никакой другой высокоразвитой древнеперуанской культуры. В XX столетии индейцы бассейна реки Мараньон принадлежат к числу самых отсталых в Латинской Америке. Следовательно, было бы довольно странно, если бы именно в этой области три тысячи лет назад зародилась культура, которую Тельо назвал «праматерью перуанской цивилизации».

Наше путешествие по следам ягуара может пойти и в другом направлении. Автор этой книги вспоминает свои поездки на восток Мексики, где недавно во влажных тропиках были обнаружены следы древнейшей высокой культуры этой части Америки – культуры ольмеков. Примерно 3500 лет назад ольмеки начали строить в Месоамерике свои первые города и пирамиды, каменные стелы и алтари, и все они были украшены изображениями ягуара, скорее человека с чертами ягуара. Ольмеки не только поклонялись ягуару, но и считали себя его потомками. В одном из ольмекских городов, нынешнем Портеро-Нуэво, мы обнаруживаем каменную скульптуру, которая говорит об этом недвусмысленно. Она изображает соитие женщины с ягуаром. Именно из этого контакта человека с божественным животным, согласно культовым представлениям, родились полулюди-полубоги, древнеамериканские герои-ольмеки.

История изучения ольмекской культуры очень молода (тщательное обследование древнейшего ольмекского города Сан-Лоренсо-Теночтитлан было начато только в 70-е годы нашего века и продолжается до сих пор). Однако краткая история открытия – хотелось бы даже сказать «изобличения» – ольмеков уже содержит ряд этапов. На первом этапе в ольмеков не верил почти никто. На втором этапе все обнаруженные ольмекские памятники приписывались другим индейским культурам, главным образом пришедшим позднее майя. На третьем этапе изучения наличие ольмеков впервые было установлено на небольшой племенной территории этого народа во влажной тропической области на побережье Мексиканского залива, в нынешних мексиканских штатах Веракрус и Табаско. Здесь эти месоамериканские почитатели ягуара создали свои первые большие города – Сан-Лоренсо-Теночтитлан, который, очевидно, являлся главным городом ольмеков с 1400 по 1000 год до н. э., и Ла-Вента, ставший столицей ольмеков позже, когда Сан-Лоренсо-Теночтитлан был покинут. Затем в этой области были основаны города Серро-де-ла-Месас, Трес-Сапотес и некоторые другие.

Вслед за указанными тремя этапами открытия ягуарьих индейцев наступает четвертый, современный. Недавно следы ягуарьих индейцев были обнаружены далеко от их центра – Веракруса. Как раз в тех местах, где позднее расцвели другие значительные центры древнеамериканских культур, например в Оахаке. В огромном Монте-Альбане, позднее населенном сапотеками, а затем и миштеками, мы находим в древнейший период его существования бесспорные следы присутствия ольмеков на больших каменных блоках, где они изображены в своеобразной танцевальной позе (и именно поэтому их называют danzantes– танцовщики). Между прочим, ольмекские танцовщики из Монте-Альбана удивительно напоминают мужские фигуры из чавинской галереи в Серро-Сечин. Оахака и Монте-Альбан находятся на юге Мексики. Но следы присутствия ольмеков встречаются и на Мексиканском нагорье, где позднее вырос Теотиуакан, жили тольтеки и процветало государство ацтеков.

В Чалькацинго, в нескольких часах езды от столицы Мексики, сохранились ольмекские петроглифы, один из которых – точная копия стелы в Ла-Венте. На многих здешних скальных гравюрах мы видим ольмеков, одерживающих победу над своими врагами.

Находки последних лет доказали, что индейцы, исповедовавшие культ ягуара, утверждали свое влияние не только по всей этой обширной стране. Совершая свои экспедиции, они вскоре перешагнули ее нынешние пределы и добрались до самой Гватемалы. Дальнейшие открытия показали, что и Гватемала не была последней границей ольмекской экспансии: месоамериканские почитатели ягуара проникли и в нынешний Сальвадор (находки в Лас-Викториас), а затем и в Коста-Рику (находки на полуострове Никоя).

Продолжалось ли победное шествие ягуарьих индейцев на юг? Коста-Рика находится в Центральной Америке, севернее Панамского перешейка. За Панамой уже простирается южноамериканская Колумбия, другая страна Нового Света, где развивались зрелые древнеамериканские культуры. Со следами древнейшей из них мы встречаемся в Колумбии в Сан-Агустине. Неведомые творцы оставили нам здесь десятки каменных, главным образом человеческих, фигур. Их рты с огромными клыками напоминают пасть ягуара. Таким образом, ягуар и тут явно был основой религиозного культа. Южнее Колумбии – Эквадор и Перу. В Перу зрелые культуры зарождаются с приходом чавинцев, но их культура – повторим еще раз – вступает на сцену перуанской истории уже сложившейся. Помимо множества различных «новшеств», она привнесла с собой глубокое почитание ягуара, что для этой древнейшей культуры Перу является самой существенной чертой.

Если мы примем во внимание, что почитание ягуара лежало в основе культуры чавинцев и ольмеков, если сопоставим обе культуры во временном отношении (ольмеки заложили Сан-Лоренсо-Теночтитлан примерно около 1400 года до н. э., а Чавин становится центром новой культуры примерно в 900–850 году до н. э.) и если мы сравним автопортреты ольмеков, известные нам по мексиканскому Монте-Альбану, с портретами чавинцев, увековеченными на камне в галерее Серро-Сечин, то у нас невольно возникнет сомнение, а не имеем ли мы дело с представителями одной и той же группы, с носителями идентичной культуры.

Разумеется, это только гипотеза. Однако в ольмекское происхождение культуры Чавин верят ряд весьма компетентных ученых. Среди перуанцев это, например, археолог Федерико Кауфман. Можно назвать также одного из ведущих знатоков древнеамериканских культур, профессора Йельского университета доктора Ко, который подтвердил свою теорию новыми доказательствами, в первую очередь несколькими очень похожими орнаментами на керамике мексиканских ольмеков и перуанских чавинцев.

Если ольмеки в пору своего великого распространения по древней Америке действительно дошли до Перу, то они могли добраться сюда или по морю, или по суше (взгляды ученых здесь до сих пор расходятся). Однако в любом случае они принесли с собой не только способ разрисовки керамики. Прежде всего они навязали жителям этой территории свои религиозные представления, в основе которых лежало поклонение могущественному ягуару.

Распространение ягуарьего культа не могло быть, как подчеркнул, например, перуанский археолог Лумбрерас, лишь делом истовых миссионеров новой религии. За «духовным» завоеванием Перу, безусловно, должны были стоять и силы принуждения, политическая мощь государства во главе с правителем или главным жрецом культа. Таким образом, жители первой известной нам индейской «империи» в Перу поклонялись ягуару и испытывали страх перед его кровожадным видом – мощными челюстями и хищными зубами.