Текст книги "Кот – агент ФБР"

Автор книги: Милдред Гордон

Соавторы: Гордон Гордон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

27

Встав перед дверью квартиры номер десять, Зик тихо постучал. Его рука для пущей уверенности скользнула к подмышечной кобуре под расстегнутым пиджаком. Готовясь к визиту, он снял галстук, ослабил воротничок и старательно растрепал волосы. Следовало бы также снять пиджак, но он необходим, без него не спрячешь кобуру.

Он встал перед дверью под не слишком неудобным углом, так, чтобы видеть дверь, если она откроется, и одновременно длинный, темный, похожий на туннель коридор, по которому он подошел. Его глаза двигались от точки к точке, проверяя выходящие в коридор двери одну за другой. Каждая из них – потенциальный источник опасности. Преступники в десятой квартире вполне могли организовать засаду на пути, по которому пришел Зик, и тогда эти люди могут в любой момент напасть.

Сам Зик тоже расположил одного из агентов в дальнем конце коридора, вне поля зрения. Остальные агенты заняли позиции по обеим сторонам задней кухонной двери, а также под окнами спальни.

Зик постучал еще раз, тщательно следя за тем, чтобы звук получался надлежащей громкости – достаточно громкий, чтобы быть услышанным, но в то же время недостаточно громким, чтобы напоминать стук человека, имеющего право требовать, чтобы его впустили. Он был уверен, что один из мужчин непременно ответит. Не реагировать на стук в дверь подозрительно. Однако прежде, чем открыть, им потребуется минута-другая на приготовления – они должны проверить оружие, а второй преступник должен загнать женщину, если она еще жива, в заднюю комнату и держать ее там под прицелом. Зик опасался того, что может сделать женщина. К этому моменту она была пленницей уже девять дней. Если она услышит голос у двери, сулящий возможную помощь, она может закричать – либо в отчаянной надежде, либо даже невольно, в истерике.

Он внимательно прислушивался к происходящему в квартире. Слышно было приглушенное ворчанье кондиционера и звуки радио. Но вот радио включили чуть погромче, и Зик облегченно выдохнул. Это могло означать, что женщина жива, а радио используется, чтобы заглушить возможные звуки с ее стороны. Исполнялся «Танец с саблями» Хачатуряна, неистовая пьеса, всегда заводившая его нервы до предела.

Он постучал еще раз, на этот раз как будто колеблясь, как человек, который надеется, что ему откроют, но в то же время не желающий беспокоить соседей в такой поздний час. По застеленному ковром полу с той стороны мягко прозвучали шаги – кто-то подошел к двери, собираясь ее открыть. Зик почувствовал стоявшего там человека – он тоже прислушивался и еле слышно дышал, ломая себе голову относительно этого позднего визита, перебирая возможности, кто бы это мог быть. Человек был напряжен и полон страха, что естественно для преступника, так долго скрывающегося от закона.

Он размышлял, не постучать ли еще раз, когда дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель выглянула пара острых подозрительных глаз. Голова за дверью принадлежала молодому человеку, она была слегка неправильной формы, как бы скошенной к затылку. За ним виднелась небольшая гостиная с пыльным старым пейзажем, висящим на задней стене над потрепанным диваном. Закрытая дверь рядом с диваном вела, вероятно, на кухню, а еще одна, слева – в спальню. Все это Зик схватил одним коротким натренированным взглядом.

Быстро, чтобы не дать возможности закрыться этой нервной двери, он произнес:

– Послушайте, мистер, извините, что причиняю беспокойство так поздно, но не видели ли вы где-нибудь в окрестности черного кота – примерно такого вот размера – в ошейнике? Мальчишка там, за домом, сказал, что видел, как похожий кот вошел в одну из квартир здесь, в этой части дома.

Одно бесконечно долгое мгновение человек, открывший дверь, стоял неподвижно, уставившись на Зика. Мой пиджак, подумал Зик, пиджак сейчас совершенно не к месту, он мешает. Ни один человек, занятый поисками кота в такое позднее время, не наденет пиджак. Свитер возможно, или старую потертую куртку, или спортивную рубашку, но не пиджак.

Человек приоткрыл дверь чуть пошире и медленно произнес, по-прежнему изучающе разглядывая Зика:

– Да, он здесь. Дружелюбный малый он у вас.

Зик шагнул в комнату, едва освещенную слабым светом старомодной настольной лампы. Вся квартира провоняла сигаретным дымом. Он намеренно нагнулся, пытаясь создать впечатление, что на уме у него только возвращение кота.

– Слава богу, – сказал он. – Моя жена чуть не сошла с ума. Его не было с прошлого вечера. Иногда мне кажется, что этого кота она любит больше, чем меня.

Человек прокричал в направлении спальни, где неистовствовал «Танец с саблями»:

– Эй, Сэмми, вынеси сюда кота.

Он снова повернулся к Зику:

– Вы живете здесь поблизости?

– В паре кварталов вниз по улице.

– По какому адресу?

– 4820 по Андерсон-стрит. Если вы хотите получить вознаграждение…

– Он уже бывал здесь. Две или три ночи назад. Но тогда на нем не было ошейника, да и хвост не был белым.

– Белый хвост?

– Ну да, похоже, он окунул его в какую-то краску. Вот только это не краска. Я не смог понять, что это такое. Вы об этом не знали, да?

Его острые пронзительные глаза ни на мгновение не отрывались от Зика. И Зик знал: малейшее колебание – и он в ловушке.

– В последний раз, когда мы его видели, он весь был черный.

– Как вы его зовете?

– Чок. Это сокращение, на самом деле он Чертов Кот.

– Мне это не кажется удачным, приклеить подобный ярлык безобидному маленькому созданию. Сэмми, что ты там застрял?

Сэмми выскочил из двери спальни настолько быстро, что Зик только краем глаза успел заметить задернутые шторы. Сэмми нес Чока, неуклюже держа его перед собой в вытянутых руках. По всей видимости, он так и поднял его, и задние лапы кота по-прежнему свисали вниз и искали опору в воздухе. Увидев Зика, Чок прекратил перебирать лапами и взглянул на него в изумлении, как будто говоря: «Ты-то как сюда попал?»

– Чок! – удивился Зик. – Как ты здесь, старина?

– Приятный малый, – заметил Сэмми, передавая кота.

Зик подставил руку под его задние лапы, чтобы поддержать их. В то же мгновение Чок попытался вырваться из рук Зика, который, в свою очередь, инстинктивно усилил хватку, после чего кот прижал уши к голове и зашипел. Кому же понравится, когда его сжимают разные типы. У него такие же чувствительные к сжатию внутренности, как у любого другого. Кроме того, ни один человек не имеет права, ни по Божьему закону, ни по человеческому, применять силу по отношению к другому без серьезных и справедливых оснований, а в данном случае нет вообще никаких оснований. Он, Чок, ему еще покажет! Он снова зашипел. Психологическая основа этого эффекта непонятна, но этот змеиный звук определенно вызывает ужас у людей и собак. А уж его-то шипение отработано как надо, им вполне можно гордиться. В нем не только мастерство, он вкладывает в него душу. Хотя сейчас он впервые пожалел, что не родился скунсом.

У Сэмми возникло подозрение.

– Не похоже, чтобы он был к вам привязан.

Зик ослабил хватку и попытался погладить Чока по спине, так, как на его глазах делала Ингрид.

– Привет, старый приятель, – сказал он, чихая раз за разом и чувствуя, как его глаза быстро наполняются слезами.

Чок выкатил на Зика рыбий глаз, а затем, при очередном оглушительном чихе, изо всех сил выгнулся назад.

Дэн нахмурился:

– Вы уверены, мистер, что это ваш кот?

– Это кот моей жены. Сказать по правде, мы еле терпим друг друга, я имею в виду себя и кота. У меня аллергия на кошачью шерсть. Из-за него я все время чихаю. А он из-за этого шипит.

Дэн начал потихоньку сдвигаться в сторону с явной целью зайти Зику за спину. Зик понял, что у него осталось в лучшем случае несколько секунд. Одним быстрым спланированным движением, обдуманным задолго до того, как он постучал в дверь, он швырнул Чока назад через голову, как будто тот был мячом для регби. Последовал свист летящего в пространстве Чока и затем ужасающий вопль, потрясший каждого человека в этом здании до мозга костей, до последней клеточки тела. Ну это просто хамство, подумал ошарашенный Чок еще в полете. После он вел себя тихо, так как на его глазах произошло взятие преступников.

Два бандита застыли на месте, шокированные больше звуковыми эффектами, чем происходящим на самом деле. Зик держал в руке пистолет, как по волшебству переместившийся из кобуры в его правую руку. Он тихо сказал:

– Достаточно будет, если вы оба поднимете руки вверх и сцепите их сзади на шее.

Они колебались, как прижатый к канатам боксер.

Зик продолжал:

– Первый, кто попытается достать пистолет, получит свое. – Он чихнул, и его кольт угрожающе вздрогнул.

Оба преступника поторопились выполнить его требование. С их ошеломленных лиц не сходило выражение полнейшего недоверия.

– Когда окажетесь в Ливенворте, – усмехнулся Зик, – сможете хвастаться, что вы первые парни, которые оказались в тюрьме по милости кота.

28

На следующий день история эта красовалась на первых страницах практически всех газет. Скучающий и пресыщенный славой Чок смотрел на читателя практически из каждого издания. Авторы газетных заголовков развернулись вовсю. КОТ – СЕКРЕТНЫЙ АГЕНТ ФБР – ВЫСЛЕЖИВАЕТ УБИЙЦ, ЗАЛОЖНИЦА СПАСЕНА. ЧЕРТОВ КОТ ЗАГОНЯЕТ ЧЕЛОВЕКА. ФБР РАСКРЫВАЕТ «БЕЗНАДЕЖНОЕ ДЕЛО» С ПОМОЩЬЮ КОТА-ОСВЕДОМИТЕЛЯ.

Под одной из фотографий автор даже процитировал Чока: «Это пустяки. Так поступил бы любой американский патриот».

Майк разложил одну из газет на кухонном полу и показал Чоку его фотографию. Чок взглянул и равнодушно отвернулся. Реальное значение имеет не всенародная известность, а то, что у человека в холодильнике!

Весь квартал в это утро напоминал ад кромешный. В дверь дома Рэндаллов один за другим стучали репортеры, выпрашивавшие эксклюзивное интервью, два фотографа из журнала «Лайф», требовавшие организовать съемку, операторы новостей с трех телевизионных каналов, управляющий рекламным агентством, желавший, чтобы Чок участвовал в рекламе кошачьей еды «Маленький Тигр», и, наконец, некий пресс-агент, утверждавший, что может организовать Чоку приглашение в Белый дом, чтобы посидеть на коленях президента или первой леди страны.

Один раз Пэтти услышала, как Инки возмущенно говорила кому-то по телефону:

– Он не «этот кот»! Его зовут Чок. Как бы вам понравилось, если бы я называла вас «этот мужчина»?

Миссис Макдугалл появилась на сцене едва ли не раньше всех и трещала без умолку:

– Когда соседи начали сплетничать, я сказала, что им должно быть стыдно. Я сказала тогда мистеру Макдугаллу, да, именно так я и сказала, что, если у этой чудесной девушки Пэтти Рэндалл в спальне мужчина, значит, у нее есть на то серьезные основания.

Зику долго пришлось пробираться через все это столпотворение к входной двери, чтобы поблагодарить Пэтти.

– Вам пришлось ужасно много вытерпеть.

– Я надеюсь, что мы еще увидим вас, – сказала она.

Ингрид тоже вступила в разговор:

– Я приготовлю вам обед в любой день, какой скажете. Я хорошо готовлю стейки.

Он улыбнулся:

– Могу поспорить, нет ничего, что вы делали бы плохо.

Майк поинтересовался:

– Вы не хотите попрощаться с Чоком?

– Попрощайся с ним за меня, – ответил Зик, подавляя очередной чих.

Чуть позже он добавил:

– Знаешь что, Майк? Почему бы тебе не прицепить его к ракете? Мне бы хотелось, чтобы он стал первым котом на орбите.

Когда Зик ушел, Ингрид бросилась на пол и перекатилась на спину.

– Почему так получается, сестричка, что каждый мужчина, в которого я влюбляюсь, слишком стар для меня, – мистер Келсо, Грег?..

При упоминании имени Грега в комнату гордо прошествовал Чок с какой-то рыбиной в зубах.

– О, нет! – воскликнула Пэтти, схватила кота и вырвала у него рыбину.

В это мгновение прозвучал дверной звонок, за дверью стоял Грег. Он заговорил очень спокойным голосом:

– Мне не хочется говорить об этом, мисс Рэндалл, но ваш кот нанес мне визит вежливости и на обратном пути – я уверен, по рассеянности, – прихватил самую красивую форель, какая только когда-либо попадалась вам на глаза. Я целый день простоял под проливным дождем…

Пэтти молча уставилась на него.

Майк спросил:

– Ты, случайно, не подхватил пневмонию?

Ингрид воскликнула:

– Какой имидж, Грег! Я знала, ты сможешь сам о нем позаботиться! – Она взглянула на Пэтти: – Ну разве он не великолепен?

– Спасибо, – сказал Грег, вручая ей новую пятидолларовую купюру. – Кстати говоря, тебе стоит купить себе новый мяч для крикета. Я только что слышал по радио, они стоят всего семьдесят восемь центов.

Пэтти шлепнула рыбину в протянутую руку Грега.

– У него клептомания, – приходится смотреть правде в глаза. Однако не могли бы мы решить эту проблему между собой, не впутывая никого больше? Все-таки для сотни миллионов людей он сейчас настоящий герой.

Он кивнул.

– Ты знаешь, я подумал… ну, может быть, он смог бы исправиться… с подходящим мужчиной в доме…

Она улыбнулась.

– Это самое замечательное предложение, какое я когда-либо получала… Вот только…

Ингрид все поняла, глубоко вздохнула и вернула ему пять долларов.

– Всех денег не заработаешь, – философски сказала она.

Он со смехом отмахнулся. Он готов дать Пэтти двадцать четыре часа на обдумывание.

С рыбиной в руке он наконец удалился, встретив по пути Зика, возвращающегося по тропинке к крыльцу. Зик слегка переваливался на ходу, как будто только слез с седла, и выражение его мальчишеского лица как бы говорило: «Только попробуйте меня остановить!»

Его слова были обращены к Ингрид, а взгляд не отрывался от Пэтти:

– Что касается обещанного стейка – сегодня не слишком рано?

У него был забавный вид, словно неопределенно предсказывающий грядущие события. Пэтти, правильно интерпретировавшая эти грядущие события, почувствовала, как внутри потеплело. Она отбросила волосы назад и рассмеялась, затем крепко взяла его за руку и повела по дорожке прочь от Ингрид, чтобы оказаться вне пределов ее слышимости. По рассеянности она одновременно двигалась в пределы слышимости миссис Макдугалл. Однако весь мир в ее глазах, включая и миссис Макдугалл, приобрел совершенно новый смысл.

– Давайте пойдем куда-нибудь, – сказал он.

Она кивнула:

– Да. Куда-нибудь. Я давно хочу туда пойти.

Он улыбнулся ей своей обычной легкой улыбкой, и ей показалось, что он всегда был частью ее жизни, и всегда будет.

Что же касается Чока, то в данный момент его нисколько не интересовали предстоящие события. Пэтти назвала его клептоманом и тем самым сняла с него всякую ответственность за поступки, которые зануда Грег Балтер всегда связывал с уголовным кодексом. Клептомания – наследственная неизлечимая болезнь, и не имело никакого смысла противиться ее зову. Наверняка не одно поколение Чоковых родственников по кошачьей линии грешили тем же самым, то есть неуемным желанием украсть то, что плохо лежит.

Вероятно, он думал именно об этом, когда без видимых угрызений совести, тайком пробираясь вдоль кустов, выслеживал Грега, уносившего в руках сверкающую серебристой чешуей самую красивую и самую свежую на свете форель.