Текст книги "Хозяйка заброшенного дома (СИ)"

Автор книги: Мила Вилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32. Спектакль

Глава тридцать вторая. Забота близких

Не знаю, кто из всех нас больше ждал вечера: Марк и Артур, которым я разрешила развести сегодня в саду костер и поджарить на нем хлеба с ветчиной; Молли, которой я пообещала принести из театра веер; или же я сама. Я так давно не была в театре. Последний раз я ходила на спектакль с подругой на первом курсе института. А после больше и не довелось. Хотя я очень любила театр. Но то не было денег, то времени. Да еще и мой благоверный – неверный, не любил ни театр, ни кино. Поэтому мы если куда и ходили, то или кафе, или же на концерт какой-нибудь малоизвестной, но любимой им рок – группы местного разлива. На которые я очень быстро перестала ходить, предпочитая почитать книгу дома.

Оказавшись в этом мире, я и вовсе забыла о таких вещах, как выход куда-либо. Дядя никогда не брал меня с ними ни в театр, ни в оперу, ни в гости на званые ужины.

Я нагрела воды и искупалась, а после, высушив наполовину волосы, потому что до конца они так и не успели просохнуть, а фена в этом мире изобретено не было, я так влажными и заплела их в косу, и завернула ту на манер пучка. А после надела платье и села ждать своего кавалера.

Вполне отошедшая и пришедшая в себя после нападения лисы Алевтина Владимировна ходила под окнами, и я слышала, как она стенает о том, что ее муж никуда ее не приглашает. А она, между прочим, хоть и курица, но все же женщина. И Игнат Васильевич мог бы и не быть таким свином, а уделять внимание супруге. Тем более после того, что она пережила сегодня утром.

– Вон, даже Алиску, кудах-тах, и то пригласили в театр, – жаловалась наглая курица. – А я ведь тоже женщина. И даже куда более интересная, чем она. И вообще, мой муж – тайный секретный шпион! И я должна быть в почете. Нам вообще должны отдельную ложу давать! Иди к своему Эдварду и говори об этом!

Игнат Васильевич же в ответ бормотал что-то бессвязное. А потом, судя по всему, сказал, что-то совсем не то, и я услышала злое кудахтанье, шум крыльев и визги борова.

Можно было бы вмешаться. Но, в конце концов, это были их семейные дела. Вот пусть сами и разбираются в своих любовных распрях. А потому я прикрыла окно, выходящее во двор, и пошла открывать дверь, потому что в нее постучали. Это был граф Монтерок.

– Прекрасно выглядите, леди Алиса, – он протянул мне небольшой букет из голубых гортензий, который я с благодарностью приняла.

Потому что, как и с походами в театр, с цветами у меня в прошлой жизни было негусто, а уж в этой тем более. И вот я стою в красивом платье, с цветами, и собираюсь идти на спектакль в сопровождении красивого высокого блондина, будто сошедшего с обложки глянцевого журнала.

Не сказка ли? Но почему – то, совершенно некстати вспомнился брат короля, и то как ночью я отправила Эдварда в шкаф.

Я пару раз моргнула, словно хотела этим прогнать воспоминания. И, дав руку графу, спустилась с ним к карете.

Дорога к театру шла через большую часть города, которая в вечерних сумерках выглядела волшебно, благодаря желтым фонарям, которые уже зажгли.

Здание театра оказалось небольшим, но красивым. У входа стояли клумбы с розовыми и красными цветами, а у дверей людей встречал консьерж в красно – белой ливрее.

Места у нас с Александром оказались в центре зала, и так выходило, что мы были у всех на виду. А вот мне смотреть по сторонам, крутя головой и выискивая сестру и тетю, было неудобно. Поэтому я понадеялась, что они сами меня увидят и подойдут во время антракта.

Так и вышло. Агния, поздоровавшись с графом Монтероком, взяла меня за руку, и мы с ней чуть отошли в сторону, пока Александр был занят разговором с тетей Оливией. Наконец, мы с сестрой могли спокойно поболтать. Хотя я любила жену дяди Августа, но все же с тетей Оливией мы были как племянница и тетя, а с Агнией не только сестрами, но и подругами.

Оказалось, что Агния и Эдмунд уже официально объявили о помолвке. С чем я и поздравила сестру, которая была рада этому, потому что любила Эдмунда. А еще она очень переживала за меня:

– Я бы так хотела тебе чем-нибудь помочь, но сама, знаешь, отец очень суров.

– Не переживай. В старом доме нашлось пару вещей, которые купил старьевщик.

И в этом я не соврала. Пока мы с ребятами занимались уборкой в доме и разбором старого хлама, в завалах поломанной мебели и вещей мы нашли несколько потерянных сережек, одну шкатулку и одну старую книгу, обложка которой была украшена полудрагоценными камнями.

– А в дальнейшем, надеюсь, моя задумка с клубникой удастся и все получится, – я улыбнулась, желая не то поддержать сестру, не то саму себя.

– Клубника? – с голосе сестры я слышала сомнение.

– Да. Хочу попробовать выращивать ее чуть по-другому, и, надеюсь, это принесет свои плоды.

– Здорово, – Агния улыбнулась в ответ, но как-то кисло.

Было видно, что ей моя затея не кажется такой уж прекрасной:

– Алиса, впереди зима. Зимой ничего не растет. Может, тебе лучше подыскать какую-нибудь работу «понастоящее». У Талиссы Аронели сейчас родился второй ребенок. И скоро им понадобится гувернантка. Хочешь, я могу поговорить с ними. Мы как раз должны вместе с Эдмундом прийти к ним на следующей неделе на ужин.

– Спасибо тебе за заботу, – кивнула я, – надеюсь, что оранжерея с зимним садом подойдет для выращивания ягод зимой. Но и от твоего предложения я не буду отказываться. Сейчас любая работа будет мне кстати.

И мы с сестрой вернулись к тете и Монтероку. После чего тетя и Агния оставили нас, и мы с графом немного погуляли по зданию театра, разглядывая картины, висящие на стенах.

– Надеюсь, вечер вам нравится? – спросил Александр, протягивая мне бокал шампанского.

– Спасибо, плохо так говорить, но, честно говоря, я немного рада, что ваша сестра приболела. А в ближайших соседях не оказалось другой девушки, и на спектакль вы позвали меня, – я чуть отпила из бокала, и впрямь наслаждаясь вечером и приятной компанией графа.

– И я этому безмерно рад, – Александр улыбнулся, предлагая мне свою руку, и мы пошли в сторону зала, так как прозвенел звонок, предвещающий начало второго акта.

Глава 33. После спектакля

Глава тридцать третья. Предложение от которого глупо отказываться

Спектакль закончился, и граф Монтерок, как только мы вышли на крыльцо, снял с себя свою накидку и отдал ее мне:

– Вечер сегодня холодный, – проговорил он, накрывая ей мои плечи.

– Вы правы, а я так безрассудно вышла из дома, даже не подумав взять что-то теплое, – ответила я, проговаривая заготовленную заранее речь.

Говорить красивому соседу, пригласившему меня в театр о том, что у меня нет приличной теплой одежды, мне совсем не хотелось. Если бы я знала о том, что Александр пригласит меня в театр, я бы не спешила возвращать вещи, которые мне дал Эдвард. Но вышло так, сначала я попросила Артура, взяв извозчика, отвезти данные мне вещи не приехавшей гостьи брата короля. А потом получила приглашение.

– Но как же вы? Вам разве не холодно?

– Когда рядом Вы, леди Алиса, думаю, мне не страшен ни один мороз, – Александр улыбнулся, самостоятельно открывая мне дверцу кареты и пропуская внутрь.

Перед тем как сесть, я все же еще раз оглянулась, надеясь увидеть в толпе тетю и сестру и хотя бы помахать им на прощание. Но так и не увидела их. Видимо, они уже покинули театр раньше.

Я села на диванчик, сжимая в руках веер, который купила в театральном фойе для Молли, помня, что обещала привезти ей что-то красивое.

– Чудесный вечер, спасибо, что составили компанию и украсили его, – сказал граф Монтерок сидя напротив меня и улыбаясь.

– Поверьте, мне он понравился не меньше, – совершенно искренне ответила я, глядя на спутника.

Карета размеренно раскачивалась на булыжной мостовой, успокаивая цоканьем копыт бегущей лошади и скрипом колес.

Мы остановились у моего дома, и граф Монтерок помог мне спуститься, придерживая за руку.

– Позвольте, я провожу вас до двери.

– Да, я как раз верну вам ваш плащ.

– Не стоит. Я вполне подожду до завтра. Да и будет лишний повод увидеть вас.

Александр стоял рядом, и я смотрела в его глаза. Сейчас в вечерней темноте они казались темными, совсем как у Эдварда, который опять вспомнился так некстати.

Повисла неловкая пауза, и граф Монтерок чуть склонился, собираясь меня поцеловать.

У меня был выбор отвечать на этот поцелуй или нет… Граф Александр был красивым, галантным, он проявил заботу сегодня и отдал мне свой плащ, чтобы я не замерзла, а до этого заметил, что я живу тут не одна, и принес детям пирожные.

Приятный, ненавязчивый, имеющий хороший дом и достаточный доход судя по его уровню жизни. Пожалуй это был не мужчина, а мечта для любой девушки. А уж в моем положении он не отвернулся от той, которую отлучили от семьи, оставив без имени и любых средств к существованию.

Все было за то, чтобы ответить ему взаимностью. И пусть у меня к нему не было чувств, может быть, все сложится хорошо. Ведь не обязательно должна быть любовь с первого взгляда. Порой более прочные чувства строятся на взаимной симпатии и уважении. А на мне была ответственность не только за себя, но и за детей, которые стали за эти дни мне родными. И было крайне эгоистично отказываться от ухаживаний Монтерока ради глупых и бессмысленных мечтаний об Эдварде.

И я уже было прикрыла глаза, собираясь все же поцеловать Александра, как услышала за спиной покашливание:

– Кхм-кхм, не хотел вам мешать, – у забора стоял брат короля, недобро смотря на меня и графа Монтерока.

Глава 34. Не добрый вечер

Глава тридцать четвертая. Разоблачение

– Добрый вечер, – граф Александр чуть склонил голову, приветствуя Эдварда, который держал в руках большой сверток.

– Вижу, вы приятно проводите вечер, леди Алиса, – холодно проговорил брат короля, игнорируя приветствие Монтерока и пристально смотря мне в глаза, отчего стало не по себе.

– Благодарю, да. Мы с графом Александром, – начала было я.

Но Монтерок меня перебил:

– Просто Александр, милая Алиса. Нам ни к чему эти формальности. Ведь мы близкие друзья, – последнюю фразу он старательно подчеркнул.

– Как вы, леди Алиса, быстро переходите со всеми на ты, – тут же поддел меня Эдвард.

И мне стало неприятно. Он сейчас будто уличал меня в чем-то низком и гадком. Словно я не просто общалась с людьми, а каждого встречного тащила в свою койку:

– Вы, кажется, пытаетесь меня обвинить в том, что я умею выстраивать общение с людьми так, что им это приятно?

Вот честно, я очень сильно пыталась подбирать слова, чтобы они выглядели максимально прилично и любезно. Хотя на уме крутились только матерные высказывания. И от этого было еще труднее выглядеть спокойной.

– О нет, я просто восхищаюсь вами и вашими талантами, – возразил Эдвард таким тоном, что было понятно, восхищением там и не пахнет. – Я привез вам ту накидку, которую вы, Алиса, вернули. Решив, что вам она все же нужнее. Но, как вижу, ваша проблема уже решена, – он пробежал неприязненным взглядом по накидке Александра, которая была на моих плечах. – А вам, граф Монтерок, – Эдвард перевел взгляд на моего спутника, – разве не пристало быть сейчас с только что родившей любовницей? Все же роженица и ваш общий ребенок, пусть он и незаконнорожденный, требуют внимания отца.

– Что?! – Александр побледнел и отшатнулся.

Слова Эдварда явно застали его врасплох.

– Откуда вы... с чего вы взяли, что, – граф Монтерок глупо улыбался, все еще стараясь держать лицо, но у него это явно плохо выходило.

– Или же вам стоит заняться бумагами, – продолжал между тем Эдвард, – ведь вы разорены, насколько мне известно. А вы ходите по театрам. Непозволительная роскошь для разорившегося графа с новорожденным сыном.

Я стояла, не веря своим ушам, глядя на Эдварда и переводя взгляд на Александра и обратно.

– Что? – Монтерок все больше хмурился, становясь все бледнее. Это было хорошо заметно даже в вечернем тусклом свете редких фонарей. – Да откуда вы все это придумали и с чего взяли. В конце концов, кто вы такой? Алиса, – он посмотрел на меня, – все это наглая…

Но Эдвард закончил за него:

– Все это чистейшая правда.

Глава 35. Быт и любовь

Глава тридцать пятая. Журавль в небе или синица в руках…

Эдвард закончил за него:

– Все это чистейшая правда.

– Я… я вам все потом объясню, Алиса, – проговорил граф Александр и быстро пошел к своему дому, оставляя меня с братом короля наедине, так как его кучер тоже направил лошадь к дому Монтерока.

– Впредь вам надо тщательнее выбирать себе спутников, – холодно произнес Эдвард, прожигая меня ледяным взглядом.

– Я никого не выбирала, – сама не понимая, почему оправдываюсь, ответила я. – Вернее, да, выбирала. Пусть и неудачно, – все же у меня и впрямь были мысли о том, что с Монтероком могут случиться отношения. Пускай и без любви, но с взаимной симпатией и уважением.

– Еще как неудачно, – скривился Эдвард.

Ему-то было легко говорить об этом и судить других. А вот я не сдержалась. Он был братом короля, родился с золотой ложкой во рту, ему не надо было думать о том, что он будет есть и чем кормить детей, которые оказались на нем, да еще и прожорливого свина и говорящую курицу, которые тоже хотели есть. А устроить их на работу не представлялось возможным. Если только к какому-нибудь мяснику. Но ведь какими бы гадкими небыли поступки бывшего начальника и его жены, они все же тоже имели право на жизнь. И я вывалила все это на Эдварда:

– Да что вам известно о роли и положении женщин в этом мире, где нас даже не спрашивают, хотим ли мы замуж или нет? Где спокойно выгоняют из дома, отлучая от семьи и отправляя на верную смерть в полуразвалившийся дом, просто из-за того, что я отказалась становиться женой мерзавца, который попытался меня взять силой до брака?! А на мне не только я, а еще и дети. Да, может, и гадко, и мелочно пытаться пристроиться через замужество с порядочным человеком. Но это единственный шанс в этом мире женщине более-менее сносно жить! И вот интересный факт. Я вчера сходила и узнала по поводу того, как я могу зарегистрировать свой доход от продажи клубники. И вот чудо! Оказалось, что только через мужа, отца или брата. То есть, выходит, работать я имею право. А получать доход может только мой муж или отец. Но у меня нет ни того ни другого.

Я и впрямь вчера встретила Эллу из цветочного магазина и расспросила у нее, как обстоят дела с ее магазинчиком. Оказалось, что владел им на бумаге ее отец. А женщины тут не могли иметь какое-то дело, которое было оформлено на них. Формально им должен был владеть мужчина. Единственное, это когда девушке что-то доставалось – по наследству. И то все это было под ведением королевского управляющего. А после переходило или к мужу, или к какому-то родственнику мужского рода. Если не было ни того ни другого, то король сам назначал человека, который становился вроде опекуна этого имущества.

– И мне некогда искать кого-то, кто мне понравится бы, как вы, ища любовь или хотя бы влюбленность! – закончила я, сама не заметив, что произнесла свои последние мысли вслух.

Но было уже поздно. Я произнесла это.

На секунду взгляд Эдварда заволокло темнотой, и он шагнул ко мне. Еще один миг, и его губы накрыли мои в грубом и в то же самое время самом нежном поцелуе на свете.

Глава 36. Поцелуи…

Глава тридцать шестая. Правда жизни

Поцелуй был сказочным. Бесспорно, это был просто лучший поцелуй в моей жизни. Вот только что после него?

Эдвард относится к королевскому роду. А я безродная, отверженная своей семьей нищенка. Мы с ним все равно не сможем быть вместе. И глупо обманывать себя тщетными надеждами и призрачными иллюзиями. Он не откажется от своего имени, а я не смогу вернуться в дом дяди. Так что все это пустое. Всего лишь минутная слабость, в которую играют двое взрослых людей, понимая, что за этим ничего не будет.

И от этого на душе стало горько. И я отстранилась от мага, тяжело дыша и смотря на камни под ногами:

– Это все совершенно ни к чему. Лишнее, – проговорила я, все еще помня тепло губ Эдварда.

– Да, ни к чему, – согласился маг, и робкие искорки мечтаний и веры в лучшее погасли, оставляя после себя лишь темноту.

Никаких иллюзий, только честная горькая правда. И за это я была благодарна мужчине. Но как же хотелось, чтобы Эдвард сказал, что ему совсем неважно, кто я и откуда, что он готов ради чувств ко мне отказаться от своего имени.

Но… так бывает только в сказках. А я оказалась лицом к лицу с суровой правдой.

Я отвернулась от мага и зашла в дом, чувствуя, как по лицу текут предательские слезы. Зачем он меня поцеловал? Ну вот зачем? Все ведь так хорошо было, до этого глупого поступка. И я хороша. Надо было оттолкнуть его, отвесить пощечину. В конце концов, я ведь не Алиса, глупая, наивная девушка из этого мира, не видевшая жизни и не знающая мужчин.

Как же от всего этого было гадко и мерзко.

Я перешагнула через храпящего у порога Игната Васильевича и пошла наверх. Дети еще не спали и с интересом смотрели на меня.

– А ты мне принесла что-то красивое, как я просила? – глаза Молли светились любопытством и радостным ожиданием.

– Да, конечно, – ответила я, протягивая ей веер.

И радуясь, что дети не заметили, что я расстроена и, буквально перед тем как войти к ним, вытирала слезы, я принялась им рассказывать о театре и спектакле.

Глава 37. Серьезный разговор

Глава тридцать седьмая. Хитрый план

Я отдала Молли веер и, поднявшись с ее кровати, посмотрела в окно, увидев кусочек улицы и стоящего на тротуаре брата короля. Эдвард после моего ухода так и стоял, держа в руках сверток и смотря на дверь. А после, подняв голову, посмотрел на то самое окно, в котором была я. И, чуть задержав взгляд, развернулся и широким шагом пошел прочь.

Я невольно провела пальцами по губам, вспоминая наш поцелуй. Ну и пусть все вышло так глупо. Не буду об этом жалеть. Пусть Эдвард не сказал, что ради меня готов отказаться от привычной жизни, изменив свой мир, а согласился с моими словами, что мы из разных миров. Но и я тоже не стала бы ничего менять ради него. У меня и так было полно забот: разрушающийся дом, дети, огород, нахальный наглый свин с глупой самодовольной курицей, а еще цыплята. Мне и так хватало тех, кого можно любить и заботиться.

Я чмокнула ребят и укрыла каждого из детей одеялом. А затем, потушив свет, велела им спать. Сама же отправилась на улицу, проверить на всякий случай курятник. Тот был надежно заперт, и лиса не смогла бы добраться до наших цыплят. Со спокойной душой я пошла к дому, и мой взгляд упал на соседний особняк.

А ведь с этим поцелуем я совсем забыла о Монтероке и словах Эдварда о том, что у того есть жена и новорожденный сын!

Ладно, пусть не жена, а сожительница. И тем не менее. В любом случае если это так, то граф Александр негодяй. Но ведь зачем-то он пытался мне понравиться? Может, конечно, он просто обычный кобель по своей натуре и таких вот дурочек, как его дама, родившая ребенка у него в каждом городке и деревне. А я лишь очередное развлечение на его пути. Но слова Эдварада о том, что граф Александр чуть ли не на грани разорения, заставляли думать о том, что мужчина, уделяя мне внимание, искал какую-то выгоду.

Опять же, если он находился на грани разорения, то с его стороны было неразумно просто так покупать дорогие пирожные, которые он принес в день знакомства, глупо было приглашать меня в театр, тратя и без того нужные деньги. Значит, он предполагал, что от союза со мной получит больше? Но я сама была бедна, как церковная мышь. Тогда получалось, у Монтерока были какие-то планы на этот дом. Скорее всего, он хотел, чтобы мы стали мужем и женой. И я переехала в его особняк, чтобы потом продать эту землю. Других причин я не видела. Хотя кто знает, что было у Александра в голове. Да и правду ли мне сказал Эдвард…

Я уже вернулась в дом и легла в постель, но мысли о том, зачем графу Александру надо было за мной ухлестывать, никак не давали покоя. Почему-то в правдивости слов брата короля я не сомневалась, веря им. И если все сказанное Эдвардом было правдой, то мой сосед не был милым благородным графом. Он был хитрым, расчетливым и опасным человеком. И надо было во всем срочно разобраться!

Еще чуть поворочавшись в постели, я придумала, как быть и все узнать. И спокойно заснула, во сне танцуя с братом короля на нашей с ним свадьбе.

Утро встретило меня разбившимися ночными грезами и серым небом с мелким дождем. От вчерашнего солнца и голубого неба не осталось и следа.

Но унывать из-за гадкой погоды, глупого сна, подлого обманщика Монтерока или нерешительного Эдварда, я не собиралась.

Я принялась готовить завтрак. А после позвала всех детей к столу, желая им приятного аппетита и ставя перед каждым тарелку с пшенной кашей и разливая компот.

После сбегала и, отнеся цыплятам пшена, и только потом сама села к столу. Не успела я отправить первую ложку в рот, как Молли сообщила мне, что у детей ко мне есть серьезный разговор:

– Мы тут все взрослые люди, – начала она с серьезным видом, – и мы знаем, что Эдвард часто бывает … в твоем шкафу, – после некоторой заминки добавила она.

А я поперхнулась кашей.

– Но мы хотим дать тебе совет, что тебе больше подходит наш сосед. Его положение в обществе больше соответствует твоему. Хотя, конечно, Эдвард и интереснее, и знатнее. И в шкафу у тебя он уже был. Можно было бы его поймать в твоей комнате и как порядочного человека заставить взять тебя в жены, – по-деловому добавила она.

А я поразилась хитрости и коварству этого ребенка. Да, с такой подругой, как Молли, не пропадешь.

– Но он может отказаться, – добавила девочка.

– Брат короля как-никак, – многозначительно пояснил Марк, и Артур кивнул, соглашаясь с друзьями.

– Ну.., – прожевав кашу, я отложила ложку, не решаясь продолжать завтрак, боясь снова поперхнуться, – по поводу Эдварда, вы правы. Тут без вариантов. А в шкафу он сидел исключительно, чтобы не беспокоить вас. Мы с ним даже и не целовались, – чуть соврала я, вспоминая наш единственный и последний поцелуй. Но вот по поводу графа Монтерока у меня есть большие сомнения.

Я рассказала детям о том, что мне поведал Эдвард, и предложила ребятам вот что: мы запустим в огород соседа нашу Алевтину, которая будет ходить под окнами графского дома. А кто-то из детей отправится ее ловить и будет ходить следом, стараясь услышать или увидеть хоть что-то. А если Александр и заметит в своем дворе гостей, то легко можно будет оправдаться залетевшей на его территорию Алевтиной.