Текст книги "Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мила Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 25

Хирд гномов – это по-разному. От нескольких десятков до нескольких тысяч.

Мой хирд насчитывал три тысячи семьсот два гнома.

Во времена заключения Договора их было значительно меньше, но земля Остервальдов была добра и щедра, и число гномов несколько увеличилось. Не только естественным путём рождаемости, но и принятием в хирд тех гномов, кому законы хирда были милее законов Подгорного Королевства.

Мы шли обратно в караулку, забирать Катти и спящего господина Фогельхабена, моего поверенного. И пока мы шли, Трюгге рассказывал.

Бабушка для гномов – дама сакральная.

Бабушка не правит, не принимает решений, не является политической фигурой – но слово бабушки закон. Огорчить или расстроить бабушку – немыслимо. У гномов сложился такой своеобразный “бабушкин матриархат”, в котором бабушка была явлением исчезающим, а потому бесконечно любимым. Указывать бабушке никто не смел, не выполнить пожелания бабушки – позор на все поколения. Но обычно гномьи бабушки ничего не желали и не указывали.

Если уж почтенная гномская женщина доживала до статуса бабушки, то хотела она как правило только одного – чтобы внуки были сыты и здоровы, бороды ухожены, жёны приличные всем найдены и чтобы благолепие воздусях разливалось.

В таком режиме гномья бабушка существовала несколько лет, потом ей надоедало, и бабушка торжественно объявляла, что уходит за чертог.

Собирала в сумку всё, что считала нужным, и уходила. Из дома, из крепости, из хирда – и более никто никогда гномью бабушку не видел.

Как правило, случалось это после того, как почтенный супруг гномьей бабушки окончательно превращался в камень.

По преданиям, гномы были созданы их богом-кузнецом Вотаном из камня и в камень же уходили, когда срок жизни их заканчивался.

Наследовали гномы по отцу, так что в сложную систему наследования ни я, ни гномы взаимно не вступали. А вот Договор подписывать всё равно надо, и надо прямо сегодня. Его мне, конечно же, принесут.

Вот сейчас заберём моих домашних, сядем за праздничный стол и подпишем. Без праздничного стола никак – всё же обретение бабушки всем хирдом – событие далеко не рядовое.

Интересно, как будем поднимать и транспортировать Якова Иммануиловича?

Переживала я зря. Оказалось, достаточно было коснуться плеча и позвать.

Поднялся Яков Иммануилович легко и, что удивительно, абсолютно трезвым.

– Понимаете ли, – словно бы извиняясь произнёс поверенный, – моя матушка, да будут благословенны её дни, и моя супруга почему-то ’ешили, что я неп’еменно сопьюсь. И потому заплатили немалые деньги малефику, что он меня п’оклял. Ничего опасного, не пе’еживайте. Но каждый ’аз, когда я выпиваю, я могу выпить только один бокал, неважно, какого ’азме’а. И после тут же засыпаю. П’осыпаюсь как только ’азбудят и уже сове’шенно абсолютно в зд’авом уме и т’езвой памяти. У такой особенности есть как плюсы, так и минусы, безусловно. Но зато моя матушка и моя д’агоценная суп’уга абсолютно за меня спокойны, это того стоит, пове’тье мне!

– Что бы я делала без вас и вашей помощи, Яков Иммануилович!, – я готова была расцеловать поверенного, а заодно его матушку, его супругу и того малефика, что наложил это чудесное проклятье.

– У меня, кстати, для вас замечательная новость! Представляете, гномы согласны продлить договор, – я лучезарно улыбалась поверенному, думая, как бы так невзначай его осчастливить новостями.

– А вам уже п’инесли текст?, – заинтересовался Яков Иммануилович, – Вы же без меня ещё ничего не подписывали с этими ушлыми ко’отышками? Хуже нет, чем вести дела с гномами без собственного пове’енного!

– Не переживайте, договор ещё не приносили, но вот-вот принесут. Нас ждёт небольшой торжественный ужин и подписание договора, – ещё лучезарнее улыбнулась я.

– А с чего это гномы вд’уг ’асщед’ились на ужин?, – подозрительно прищурился Яков Иммануилович, – П’изнавайтесь, что вы им пообещали?

– Ничего особенного, уважаемый Яков Иммануилович, не переживайте! Я ничего без вас не подписывала и не обещала! Просто меня приняли в хирд.

– Вас? В хирд?!, – брови поверенного взлетели под самый лоб, но тут же вернулись обратно и сошлись на переносице, – А в качестве кого, позвольте полюбопытствовать?

– Ничего такого, не подумайте! Они назначили меня гномьей бабушкой всего…, – тут Яков Иммануилович обречённо схватился за сердце и с размаха сел на лавку, – …всего хирда, – закончила я.

А потом стало не до разговоров. В караулку ввалились гномы во главе с Трюгге, стало шумно и весело одновременно. Нас увели в обеденную залу, и даже Михала уговорили присоединиться.

Трюгге торжественно внёс на сверкающем драгоценными камнями овальном блюде тот самый Договор, глаза Якова Иммануиловича вспыхнули нехорошим светом, и эти двое ушли куда-то с глаз моих, чтобы “во всех под’обностях обсудить все детали, не пе’еживайте об этом”.

Я и не переживала. Я пробовала то одно, то другое, то третье и вживалась в роль бабушки. Я честно пыталась запомнить своих свежеобретённых внуков по именам, но это было совершенно бесполезно. Слишком много.

Пирожки раздавала гномам вместе с напутствиями вроде “расчесывай бороду трижды в день”, “следи за здоровьем”, “не забывай делать зарядку по утрам” и прочее такое, что смогла сходу придумать и вспомнить. Кажется, надо завести себе блокнот, куда надо будет записывать свои будущие мудрые изречения и наставления.

На “небольшом торжественном ужине” я осознала, что у гномов какое-то своё понятие для слова “небольшой”. Есть я уже не могла, а еда всё не заканчивалась.

А в какой-то момент гномы как-то сами замолчали и чуть ли не дыхание затаили.

– А расскажи нам сказку?, – вдруг попросил Хрори, рыжий гном с косичкой от виска. По косичке я его и запомнила, точь в точь как у джедайских падаванов в известной космической саге.

– Сказку?, – я сделала строгий голос, – а вы хорошо себя вели сегодня?

– Ну баа! Мы хотим сказку!, – в голосе Хрори вдруг послышалась такая тоска по утраченному детству, такая надежда на сбывающуюся мечту, что я чуть не расплакалась.

– Хорошо. Будет вам сказка, – сказала я, глубоко вдохнула и начала, – Давным-давно, в одном далёком-предалёком королевстве, на самой его окраине, в маленькой деревеньке, жили-были дед да баба…

На моменте, когда колобок начал оживать под солнечными лучами на подоконнике избы, двери в обеденную залу с шумом распахнулись и ввалился взбудораженный гном в доспехах и с секирой в руках.

– Трюгге, хвала Вотану, свершилось! Хватай секиру, у нас нарушитель, настоящий нарушитель, клянусь своей бородой!

Глава 26

Костадис

То, что столичная портальная арка сработала как-то не так, Костадис понял сразу. Вместо того, чтобы выйти в портальной арке графства Остервальд, влип в какое-то мутное, вязкое месиво. Защитную сферу глава Седьмого Отдела поднял автоматически. По ощущениям, он будто бы внезапно оказался внутри огромного желе – продираться сквозь эту молочную муть, с лёгким зеленоватым оттенком, было сложно и неприятно. Каждый шаг требовал сил, не только физических, но и магических. Немалый магический резерв, которым Костадис по праву гордился, стремительно таял. Складывалось нехорошее ощущение, что если резерв закончится раньше, чем это непонятное желе, то в нём Костадис и остнется. Навсегда.

Вот уж воистину, глупая и нелепая будет смерть.

Шаг. Ещё шаг. И ещё. На пределе, выматывающе. Резерв заканчивался, и Костадис тянул последнее из магических жил и собственной жизненной силы.

Сознание покачивалось и уплывало, Коста ловил его за хвост усилием воли.

Он. Должен. Выйти!

Елизавета

– Трюгге, хвала Вотану, свершилось! Хватай секиру, у нас нарушитель, настоящий нарушитель, клянусь своей бородой! А где Трюгге?, – вошедший гном завертел головой.

– Нарушитель?, – удивилась я вслух.

– Ага, – лицо вошедшего гнома расплылось в улыбке, – Мы ещё когда на внезапные прорывы сеть-ловушку настроили. Чтобы все, кто через портал попробуют сюда пройти, сразу в Стакан падали. Ну, в специальную комнату без выхода.

– Трюгге сейчас занят. Но я могу сходить, посмотреть на этого нарушителя, – предложила я.

Гномы согласились, я встала, вместе со мной встал Михал и Катти. Я хотела было попросить Катти остаться, а потом вспомнила, как это – сидеть и вечно ждать, пока взрослые будут решать какие-то интересные дела. И решила, что возьму её с собой – что нам может грозить рядом с Михалом и гномами?

Эльтена я не видела, но ощущала его присутствие где-то неподалёку.

Мы вышли во двор крепости и свернули влево, обходя по широкому полукругу внешнюю часть Заставы. Там, скрытый от первого взгляда, находился пресловутый Стакан. В общем, на стакан это и было похоже – круглая, прозрачная снаружи башня без входа и крыши. Изнутри она выглядела сложенной из каменных валунов – стены были прозрачными только снаружи.

В Стакане лежал человек. Выглядел он откровенно плохо, правая нога была вывернута под неестественным углом и, кажется, из-под него растекалась кровавая лужа.

Костадис

Этот рывок Костадис делал на на последнем выдохе. В глазах был багровый туман, зрение отказывало. Защитный купол упал несколько шагов назад, молочный туман оказался едким и непригодным для дыхания.

Коста подумал было, что нужна какая-то пафосная последняя мысль, но в голову ничего не приходило. Видимо, придётся так…

На этом моменте ненаследный князь вывалился из желе и жадно вдохнул такой вкусный воздух. А потом понял, что необычайная лёгкость не только от того, что он наконец-то выбрался, но и оттого, что он куда-то падает.

Падение было недолгим, и закончилось резкой вспышкой боли в правой ноге.

Больно – это хорошо, подумал Коста. Больно – значит, живой.

Он слышал чьи-то голоса, но сознание в измученном теле держаться не хотело.

Костадис открыл глаза и увидел богиню-деву. Золотая корона волос, невероятные аквамариновые глаза. Дева что-то говорила, но Костадис не слышал.

– Златовласка!, – улыбнулся он богине и уплыл в спасительную темноту.

Елизавета

– Ему же нужна помощь! Откройте немедленно!, – я ещё не знала, как, но точно знала, что обязана ему помочь. Откуда пришло это знание, мне было совершенно не важно.

– Ну вот, – слегка расстроенно произнёс гном, – нам, конечно, для бабушки не жалко, но ведь это ж первый нарушитель! Мы бы ему почётную камеру в казематах выделили…

Я не особо прислушивалась, что именно там говорил гном, пока прикладывал к стене Стакана каменную руну-печать. Часть стены Стакана растворилась, я прошла внутрь и присела возле мужчины. Лицо его было неестественно-бледным.

– Эй! Вы меня слышите?, – я слегка коснулась его плеча.

Мужчина открыл глаза, оказавшиеся серо-синего цвета предгрозового неба. Сфокусировал взгляд на мне, внезапно совершенно мальчишески улыбнулся и сказал:

– Златовласка!

После чего окончательно потерял сознание.

– Эльтен! Михал! Кто-нибудь может оказать ему первую помощь?, – растерянно позвала я. Кровавая лужа из-под ноги продолжала растекаться.

“Сейчас” откликнулся в голове Эльтен. Вокруг мужчины развернулась сфера из бледно-зелёных искорок. Рядом материализовался Эльтен. Внешне он изменился, и довольно сильно – уже и не щенок, и даже не доберман. Нечто непонятное и явно опасное, собакоподобное. К молочно-нефритовой зелени добавились голубые проблески.

“Закрыл его в стазис-поле. Можно не торопиться. Для него время остановилось” мысленно отчитался мне Эльтен.

Подошёл Михал.

– Эльтен, а переносить его можно?, – спросила я духа-хранителя.

“Можно. В пределах графства” отозвался Эльтен, и сфера вокруг мужчины уплотнилась и превратилась в тонкую плёнку, обхватывающую тело по контуру.

– Михал, отнеси его, пожалуйста, в караульную. Там лавки широкие, хотя бы первичный осмотр можно будет провести, и оказать помощь.

Михал молча кивнул, поднял неизвестного на руки и понёс в караулку.

– А может, всё же в каземат, а?, – с надеждой в голосе произнёс гном, – у нас есть очень комфортные камеры, для важных персон…

– Сказала – в караулку, значит, в караулку, – я была непреклонна, хоть и ощущала себя реально строгой бабушкой, которая отобрала у внучат игрушку.

Объяснить я ничего не могла даже самой себе, просто знала, что этот мужчина – важен. И так как всякое магическое и необъяснимое в этом мире вполне в рамках нормы, то ощущению этому я полностью доверилась.

Глава 27

Михал занёс пострадавшего нарушителя в караулку и положил на стол.

– Тут целителю сподручнее будет работать, – сообщил Михал.

– А целитель?, – начала было спрашивать я, но меня успокоил шедший рядом гном-стражник.

– Сейчас Илвэ придёт, лучше неё никто не лечит во всём хирде, послали за ней уже, – и продолжил, – меня зовут Орин, я сегодня был на дежурстве.

– Спасибо, Орин. И за бдительность, и за целительницу, – я искренне улыбнулась ему и пожала его руку двумя своими.

Пока ждали целительницу, я разглядывала лежавшего на столе мужчину. Высокий, мускулистый, с хорошей фигурой – это было видно даже с учётом одежды. Волосы тёмные. Черты лица правильные, волевой подбородок. Одет хорошо, кажется, в какую-то форму – я в этом слабо разбираюсь, но выглядит одежда как мундирного типа костюм с аксельбантами, дорожный плащ, сапоги. Очень по-военному. И стильно, будем честны. Ткань хорошего качества, крой высокого уровня. Интересно, кто это вообще и почему он не прошёл через портальную арку, а решил проламываться сквозь границу графства?

И тут меня осенило. Озарило буквально-таки.

Эльтен же закрыл портальную арку! Значит, этому мужчине в мундирной одежде хорошего кроя было ну очень надо в графство Остервальд.

И единственный, о ком я знала, кто должен, нет, прям ДОЛЖЕН явиться – это имперский проверяющий. Глава Седьмого Отдела, о чём меня уведомили письмом.

Пазл сошёлся.

Ой.

Я нервно сглотнула и почувствовала, как холодеют руки.

Картина складывалась ну вот вообще не в мою пользу – муж куда-то делся, проверяющего чуть не угробила прямо на границе, вход в графство закрыла, с долгами ещё не разобралась…

Ну, хотя бы долг перед Короной по охране графства выполняю усердно!

Аж нарушителя задержали на моей Заставе…М-да.

А если… А если это были, скажем, внеплановые учения? Проверка готовности Заставы в связи со сменой руководства? Надо будет это обязательно обсудить с Яковом Иммануиловичем и Трюгге, может, получится выдать пристойное оправдание.

Теперь главное, чтобы этот предположительно-проверяющий оказался по итогу жив, здоров и без претензий в мой адрес.

В этот момент внутренние двери в караульную распахнулись и вошла женщина. Гномийка. Коренастая, крепко сбитая, отчаянно-рыжая. И никакой бороды! А то придумают некоторые, что у гномийских женщин тоже борода есть. А вот и нет!

Зато в руках она несла здоровенный кожаный саквояж, и одета была в простое удобное платье, с нарукавниками поверх и фартуком. Волосы были убраны под косынку.

– И где пострадавший? Ага, вижу. Стазис-поле это хорошо, сейчас я его сначала глазом посмотрю, а потом нужно будет снять, под стазисом ему никто ничем не поможет. Зато и сам не страдает, правильно?, – она подмигнула мне, поставила саквояж на лавку и раскрыла.

Из саквояжа Илвэ в первую очередь извлекла…эээ…штуку, похожую на театральный монокль, только надеваемую на голову с помощью системы ремешков. И ещё у этого как бы монокля была наверчена сложная система рычажков, винтиков и прочих регуляторов каких-то настроек.

Поймав мой взгляд, целительница пояснила:

– Это Глаз. Незаменим при диагностике, дорогущий, и магии жрёт прорву – но без него или по-старинке, наугад-наощупь. Или нужен маг-целитель высокого уровня, чтобы мог заклинание Глаза запустить. С артефактом же любой сможет, знай накопители заряжай.

– Я компенсирую…, – начала было я, но меня решительно прервали.

– Это потом с Трюгге решите, – махнула на меня рукой Илвэ, – сначала дело, потом оплата. Со своими договоримся!

И она, ловко надев Глаз, приступила к тщательному осмотру. Минут пять целительница осматривала пострадавшего – то вблизи, то издалека, то что-то подкручивая, то ослабляя в настройках.

Наконец она выпрямилась и сняла артефакт с головы.

– Ну что. Пациент скорее жив, чем мёртв. Открытый перелом правой ноги, обожжённые слизистые, общее магическое и физическое истощение, легкое сотрясение головы. Нога в плохом состоянии, но её я сейчас соберу, дальше дело магии и времени. С истощением будет сложнее, каналы он себе почти выжег, нужно будет долгое восстановление и никаких активных магических действий! Точнее позже скажу. Сейчас нога.

И Илвэ снова нырнула в саквояж, засунувшись в него чуть ли не по пояс. Магический, догадалась я, изнутри больше чем снаружи. Примерно как мой, только другой – из кожи, а не из гобеленовой ткани, шире и почти без отделки – зато с дополнительной защитой уголков. Сразу видно, надёжная вещь. Наверняка ещё магически дополнительно укреплён и защищён.

Из саквояжа Илвэ вытащила глухую непрозрачную маску наподобие сварочной и механического паука. Кажется, паука. Тонкие лапки его все заканчивались по-разному, где-то были острые как шило когти, где-то раскладные манипуляторы, где-то лезвия. Паук мерцал и переливался брюшком, там явно стоял мощный артефакт. Маска также была инкрустирована накопителями.

– Это манипулятор-химероид. Он гораздо точнее и тоньше, чем руки, удобнее кости собирать и вообще операции проводить, – объяснила Илвэ механического паука. Затем, натянув маску и тщательно закрепив её, глухо из-под маски сказала:

– Снимайте стазис-поле. Буду складывать ногу обратно.

Эльтен сел рядом со мной и внимательно обнюхал воздух перед собой. “Положи на него руку, мне так будет проще”. Я послушно положила руку на плечо лежащего мужчины. Поле мигнуло и рассыпалось на вихрь бледно-зелёных искорок, которые втянулись мне в руку.

Мужчина вздрогнул и глухо застонал. На ногу ему тут же шустро взобрался паук-механоид и впрыснул что-то, воткнув манипулятор прямо сквозь штанину. Пострадавший сначала вроде как дёрнулся, а потом расслабился и задышал ровно и спокойно, как глубоко спящий человек.

Глава 28

Штанину с пострадавшей ноги просто срезали. Я пыталась было возражать против такого варварства, на что мне безапелляционно сообщили, что “нога ему точно дороже штанов”. Я бы может и поспорила, ну так, чисто в рамках концепта “вы посмотрите на этот мир и на эти брюки”, но не стала.

Найдём ему другие штаны, в конце-концов. А другую ногу искать будет в любом случае долго, дорого, да и не факт, что вообще получится.

Пока я всё это думала, паук-механоид быстро добежал по ноге к месту перелома, присел на две задние опорные лапы и ловко запустил свои остальные лапки прямо внутрь ноги. Из открытой раны извлекались осколки, обрывки тканей и грязь, при этом основные сосуды были пережаты. В какой-то момент паук зажужжал и защелкал сильнее обычного, после чего чуть ли не весь нырнул в рану и начал складывать внутри кость, одновременно скрепляя её и фиксируя ногу.

Илвэ всё это время неподвижно сидела и управляла пауком через жесты и слова – видимо, изнутри на её “маску сварщика” паук передавал картинку происходящего.

Какой невероятно полезный механоид! Артефактология этого мира в связке с химерологией и прочими магическими дисциплинами – это что-то невероятное!

Тем временем паук, кажется, заканчивал свою работу. Он нависал над раной, заплетая ногу тонкой магической паутиной в кокон. Паутина была бледно-голубого цвета, прямо как тот свет в Чертоге Вотана, которым меня благословили.

Илвэ сняла маску.

– Дальше химероид сам доплетёт и закончит. Я сейчас зафиксирую ногу и не давайте ему потом ни в коем случае фиксатор снимать, пока на фиксаторе все огоньки не погаснут. Даже если будет ну очень чесаться, даже если нога ну вот совсем как целая и прочие придумки этих болезных, которые так и норовят “выздороветь” пораньше и испортить всю мою работу!

О, во всех мирах больные ведут себя одинаково! Чуть на поправку – и всё, им уже долечиваться не нужно.

– Прослежу за ним как за родным, недолеченным не уйдёт!, – пообещала я.

Илвэ опять нырнула в саквояж и вытащила из него нечто, напоминающее гигантскую многоножку.

В спинку многоножки были инкрустированы накопители разных цветов и размеров, лапки были многосуставные и размером она была где-то примерно с ногу или руку взрослого человека.

Целительница ловко прицепила многоножку на прооперированную ногу, прямо поверх кокона, который намотал паук-химероид. Многоножка на ноге ожила, застрекотала, чуть сдвинулась и сцепила свои многочисленные лапки вокруг ноги как каркас. Многосуставчатое сегментированное тело расположилось на внешней части ноги – получился такой своеобразный экзоскелет с магической поддержкой.

Паука Илвэ убрала обратно в саквояж, осмотрела пациента ещё раз, и вынесла вердикт:

– Жить будет! Магичить ему с месяц где-то нельзя, нужно будет много спать, разнообразно и питательно кушать, медитировать, может быть, дней через десять детские упражнения на стабилизацию магии. Со слизистой первые десять дней ни холодным, ни горячим не дышать, еда тёплая и жиденькая, не раздражающая. Бульончики, кашки. И никакой нагрузки! Будет активно сопротивляться – я вам сейчас ключ-фразы к многоножке напишу, она принудительно успокоительное и снотворное впрыснет. Но у неё всего по три дозы заряжено, учитывайте. Ну и первые пять дней нагрузки на ногу никакой, дальше можно понемногу с тростью пробовать двигаться.

Понемногу – это до туалета и обратно, это я специально уточняю!

Илвэ внимательно посмотрела на меня, на Катти, на Михала, потом ещё раз на пациента.

– Ладно, заеду к вам в гости дня через три, проверю, как прогресс движется.

После этого целительница собрала саквояж обратно и ушла. Сразу видно опытного врача – ноль доверия что к пациенту, что к его окружению.

Буквально тут же дверь открылась снова – я даже подумала, что Илвэ вернулась – но нет, это вошли Яков Иммануилович и Трюгге.

Оба довольные, оба раскрасневшиеся, оба хрипели сорванными голосами, продолжая какой-то свой спор.

Зашли, посмотрели на лежащего на столе пациента – в мундире и в штанах, на правой ноге превращённых в элегантные шорты. И синхронно, в один голос, произнесли:

– Ну Елизавета Анд’еевна!

– Ну Елизавета Андреевна!

– Это не я!, – возмущённо заявила я, и продолжила – Он сам упал, и вообще, неизвестно откуда!

Яков Иммануилович всмотрелся в лицо лежащего и охнул.

– Это же князь Девие’, глава Седьмого Отделения! А как вы это с ним сделали? Хотя нет, молчите, молчите, умоляю вас! Мне об этом знать сове’шенно излишне! Многие знания – многие печали!, – замахал на меня руками поверенный. В одной руке он держал свиток, на котором в итоге и сфокусировался.

– Кстати, Елизавета Анд’еевна, тут не хватает только вашей подписи! На обоих экземпля’ах, пожалуйста!, – и зыркнул в сторону Трюгге. Трюгге покорно подал мне свой свиток, Яков Иммануилович свой. Заодно поверенный достал откуда-то ручку-перо и протянул её мне.

Я взяла предложенное перо, оба свитка и села на лавку. Перо пока отложила, развернув оба свитка, внимательно их прочитала, сверяя между собой.

– А я гово’ил, что г’афиня наша умница!, – с такой гордостью в голосе произнёс Яков Иммануилович, будто это именно он научил меня ничего не подписывать, предварительно не вычитав.

Оба экземпляра Договора были идентичны. И, если опустить словесные кружева, то это был бессрочный договор с возможностью расторжения.

Согласно договору, графство предоставляло гномьему хирду крепость Застава и горную гряду, к ней примыкающую, в безраздельное пользование, а также магическую и прочую поддержку в случае необходимости.

Гномы обязались защищать графство и Имперскую границу графства от всего, что бы там ни случилось. Гномий хирд и графство не торгуют, но могут обмениваться равноценными дарами. Как пояснил поверенный, этот пункт был нужен, чтобы не нарушать и без того сложные взаимоотношения империи и Подгорного Королевства в целом.

В общем, обычный такой хитросоставленный взаимно честный договор, исключающий третьих лиц. Только глава графства Остервальд и хирд.

А, и на сладкое – тот, кто вдруг растрогал договор, лишался всех прав и привилегий в пользу другой стороны. Меня устраивало, а на тысячу лет вперёд пусть эльфы думают.

Договор я подписала.

Осталось решить один такой маленький, малюсенький вопрос – как ехать обратно, учитывая, что пострадавшему проверяющему можно пока только лежать, а у нас лежачих мест в транспорте не предусмотрено?