Текст книги "Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мила Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Интерлюдия. Костадис Петрович Девиер, ненаследный князь

Выехать сразу же не получилось – всё же сначала нужно было закрыть текущие дела, назначить заместителя на время отъезда, да и в целом подсобрать информацию о Фон Цур Остервальдах не мешало. В таких делах мало информации не бывает.

И про девицу эту, Елизавету-ныне-Остервальд, тоже надобно найти всё, что можно.

Спешка только при ловле блох хороша. Натуральных таких, которых собаки, кошки и прочие шерстяные друзья человека приносят.

В работе же Седьмого Отдела блохи были иного свойства и подхода требовали иного – тщательный сбор всей возможной информации из открытых источников, создание версий. Сбор информации по закрытым источникам тоже требовался, но уже прицельный и под запрос.

Отработка версий.

Поиск тёмных пятен и нестыковок.

Опыт подсказывал, что тёмные пятна и нестыковки есть везде – надо лишь уметь смотреть. Безгрешных нет.

И люди, и цверги, и гномы, и альвы, и все-то прочие расы и существа, обременённые разумом – заодно были обременены и грехами. Такова природа.

Вопрос с заместителем был, пожалуй, самым простым – у Костадиса потенциальных замов было целых три, он просто менял их по очереди. В этот раз заместительство достанется Хельги-перевёртышу. У него, конечно, есть избыточная торопливость, зато нюх волчий и хватка бульдожья. Да и не планировал Коста оставлять столицу надолго.

Так что Костадис, ненаследный князь Девиер, сделал два официальных запроса – об Александре Фон Цур Остервальде и Елизавете Андреевне Бергман.

Особых сюрпризов он не ожидал, ранее эти фамилии в делах не всплывали, значит, перед законом были чисты.

И с чистой совестью отправился сначала пить кофе, а потом в рабочий кабинет, нужно было закончить оформление текущих дел.

Глава 8

Щенка перед камином, где он вчера устроился спать, не было.

Вместо милого лопоухого щенка перед погасшим камином на шкуре растянулась здоровенная псина, выглядящая как доберман, но размером с хорошего такого дога.

Цвет не изменился – бледная, молочно-нефритовая зелень. Прозрачность ушла, в короткой шерсти иногда пробегали зеленые искры.

В дверь коротко стукнули и тут же вошла Катти.

– Ого!

– Ага.

Мы обе смотрели на хранителя дома. Пёс открыл глаза, поднял одно ухо и чуть наклонил голову на бок.

– Красавец!, – сказала я, и клянусь, пёс улыбнулся!

– Катти, собери мне причёску, не обязательно что-то сложное, главное – чтобы было удобно и не мешало. И расскажи мне о том, кто ещё есть в доме?

– Это я быстренько, вот и шкатулку с гребнями да шпильками захватила с собой даже, так и знала, что лишней не будет!, – защебетала Катти, споро усаживая меня в кресло и начиная разбирать волосы.

Волосы у нас с Лизонькой были на загляденье – густые, светлые, длинные – аж до пояса коса доходила. Спала я с наспех собранной косой, иначе бы проснулась в колтунах. И была эта коса, наспех собранная, более чем в руку толщиной.

Катти творила утреннее волшебство с причёской и рассказывала. Я иногда задавала наводящие вопросы. История складывалась следующая.

Вообще-то, Эльтенхас большой старый особняк, и полный штат прислуги тут надобен бы человек в тридцать, а то и поболе, но как старый граф умер, молодой всех, кого смог, распустил. Остались только родовые слуги, связанные кровью и клятвой с родом Остервальд. Такие слуги – они как часть семьи уже. Верность и преданность роду, пока род жив, была частью приносимой на крови клятвы. И клятву ту ни нарушить, ни обойти – потому и ценились такие слуги пуще золота, и даже вина никакая на них не ложилась – но ложилась на плечи главы рода. Взаимные обязательства рода и слуг связывались магией и нарушить их было невозможно.

Собственно, в особняке осталось шесть человек, включая Катти.

Управляющий, Аристарх Львович, это дедушка Катти. Она у него младшая внучка, там сложная история, но мать её оставила с дедушкой почти сразу, поэтому Катти в особняке считай выросла. Помогала где могла, ноги молодые, руки сильные – так что Катти всё-всё умеет, не сомневайтесь! А с родом её ещё старый граф, покойный ныне, связал. Как Катти сюда принесли, так и связал, Катти не помнит, мала была. Года два ей было.

Экономка Эмма Готлибовна, нанятая в родовые слуги ещё старым графом. Да тут все старым графом наняты, молодой никого и не брал. Дама она строгая, но справедливая. Отец её вроде обрусевшим немцем был, но это так, разговоры. Педантичность вот у неё точно немецкая, всё везде по хозяйству учтено и подсчитано.

Кухарка Марфа, нанятая давно уже, ещё до появления Катти на свет. Готовит вкусно, но без изысков. Зато как у неё блинчики хороши – тонкие, прозрачные считай, ум отъешь вместе с ними!

Ещё есть муж Марфы, Кузьма Еремеич, он за конюшню отвечал, но сейчас там осталась только одна старенькая лошадка от всего выезда, так он ещё за садом и двором смотрит. Ну и так, по хозяйству чего.

Выезд? Ну, раньше-то был, да молодой граф распродал всех, кого смог. И экипажи тоже, и магический, и конный. Двуколка осталась да телега для хозяйственных нужд.

Ещё сын Марфы и Кузьмы Еремеича, Михал Кузьмич. Так-то Михалу не по возрасту ещё по отчеству-то зваться, да уж больно здоровенный он. Чисто медведь и есть. Огромный, добродушный, сильный – но тихий и незлобивый. Помогает везде где надо, опять же за продуктами в деревню съездить или бумаги передать через почту – это к нему.

Какие бумаги? А любые, хоть письма свезёт да отправит, хоть отчётность к поверенному, а то и книги там или журналы привезти может. Не, жены у Михала нет, да и если и будет – то не скоро. Обычаи у них. Что жену, что мужа только по сердцу брать могут. Одно слово, Берендеи. Ну, так-то оно и фамилия тоже, а вроде и не только, но про то лучше у них самих спрашивать.

Вот, собственно, и все, кто остался в особняке.

Все они – родовые фамильные слуги, выгнать их никак не можно, потому и остались.

Поверенный? Нет, он в городке недалече живёт и дела ведёт семейные.

Молодой-то граф, Александр, как в право наследования вошёл, долго гневаться изволил. С полгода тому уж, ага. И на старого графа орал, и на Дворянское Уложение, и на матушку свою, покойную давно. И на весь-то белый свет. Пуще всего же на алтарь – дескать, что толку с него, с такого.

Кричать изволил, ругался страшно, и даже сервиз, что подешевле, разбил, в стены швыряючись.

А потом в библиотеке пропадать стал. Искал, стал-быть, про алтари родовые всякое, да магию наследную. После же всех слуг распустил, распродал что смог, и уехал.

Нет, библиотеку не продал – родовая она, магией фамильной защищённая.

Дух-хранитель? Это ещё до рождения Катти было, при совсем старом графе. Она и не видела никогда, слышала только. Вот как тот совсем старый граф отошёл, так и дух с ним рассыпался, а более его не видели. Аристарх Львович тогда ещё совсем молодым был, при совсем старом графе камердинером состоял.

Любили ли тут молодого графа? Ну как сказать. Он-то, конечно, последний Остервальд, и клятва опять же. Слушались.

С любовью не сложилось. Особняк он считал устаревшей рухлядью, всё мечтал в столицу насовсем перебраться.

Там и жил в основном, здесь так, приезжал иногда.

Хотел алтарь оживить да и в столице городской дом купить, алтарь туда перенесть да и перебраться насовсем. А тут… Так, чисто чтобы приставка к фамилии благородная сохранялась. Ни особняком, ни землями не занимался.

Земли-то? Да изрядно земель, тут всё, почитай, куда глаз ни кинь, всё графские земли. Да только недоходные они какие-то. Ну, так молодой граф говорил.

Старый граф всё надеялся, что молодой со временем образумится, остепенится – но не дожил до того момента.

Пока Катти рассказывала, на голове у меня появилась корона из кос. В целом, как я и просила – удобно, не мешает, не сложное.

Ну что, самое время идти знакомиться!

И мы с Катти вышли. Эльтен встрепенулся и вышел за нами следом.

Глава 9

Катти шмыгнула вперёд, так что к моменту, когда я спустилась с лестницы в холл, в холле уже стояли все родовые слуги, все шесть.

И все они с детским восторгом и благоговением смотрели на Эльтена, что шёл рядом со мной.

Я остановилась внизу лестницы, пёс уселся рядом со мной.

– Доброе утро, – я улыбнулась и представилась, – я графиня Елизавета Андреевна Фон Цур Остервальд, супруга графа Александра.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидала.

Шесть голосов, слитно, как один, произнесли:

– Жизнью и честью, магией и кровью, подтверждаем клятву и принимаем графиню Елизавету Андреевну Фон Цур Остервальд! Долг, память, верность!

Когда голоса смолкли, Эльтен встал, рыкнул, и прошёл вдоль строя домочадцев. Возле каждого нюхал воздух, с шумом втягивая ноздрями запахи и что-то ещё, только ему уловимое. Потом повернулся ко мне, завилял хвостом, подошёл и снова сел у моих ног.

Я ошарашенно молчала.

– Доброе утро, Елизавета Андреевна. Позвольте представлю вам вашу новую домашнюю семью, – Аристарх Львович вышел, встал между мной и остальными и довольно улыбнулся, голос его полон торжественной радости.

– Эмма Готлибовна, экономка. Хозяйка всех ключей, как кладовых так и комнатных.

Шаг вперёд сделала сухонькая стройная женщина. Была она вся очень аккуратная, от прически-пучка, уложенной волосок к волоску, до серых домашних полуботиночек. И, как бы это сказать... Была она иная, не совсем человеком что ли. И возраст её определить было совершенно невозможно. То ли тридцать, то ли шестьдесят. В любом случае, выглядела Эмма Готлибовна женщиной зрелой и ухоженной, просто какой-то миниатюрной.

Кровь цвергов , растаял в голове Лизонькин шёпот. Ладно, с этим позже разберусь. Эмма Готлибовна сделала изящный книксен и шагнула обратно.

– Марфа Васильевна, кухарка. По всем вопросам, связанным с меню и прочим таким, к ней.

Марфа Васильевна была женщиной валькирического телосложения – дородной, рыжей и отчаянно веснушчатой. Была она в легком ситцевом платье и кипенно-белом фартуке. Волосы скрывала белая же поварская косынка.

– Жарко на кухне в ливрейном-то, уж не обессудьте, – глубоким грудным голосом произнесла Марфа Васильевна и улыбнулась. Улыбка шла ей невероятно.

– Кузьма Еремеич, наш ответственный по хозяйственной части.

А вот Кузьма Еремеич был невысок, худ, и в целом ощущение производил эдакого живчика, который ни минуты усидеть спокойно не в состоянии. Рукава ливреи были подкатаны, на штанах было нашито штук пять карманов, а на поясе висела дополнительная сумка под инструменты.

– Утра доброго, Елизавета Андреевна! Если что помочь-починить-подлатать, так это ко мне. Ну и за лошадкой смотрю, и так, прочее всё по хозяйству. Сад теперь тоже на мне, ну то, что от сада осталось. Добро пожаловать в семью, стал-быть, – улыбка у него была душевная, обаятельная.

Последним оказался Михал Кузьмич. Он, очевидно, пошёл ростом и статью в матушку. Здоровенный, высоченный, с рыжей бородой и роскошной рыжей шевелюрой – ну медведь медведем, права была Катти.

– Утра. Доброго, – пробасил он, и смущенно замолчал, сминая в руках кепку.

Я отмерла, собралась с силами и сказала:

– Вчера мы с графом Александром обвенчались в Храме Всех Богов, и супруг представил меня родовому алтарю. Сам же принял решение усилить родовой алтарь жизнью и кровью. Алтарь его предложение не отверг. И проснулся. И теперь со мной Эльтен – дух-хранитель алтаря, Эльтенхаса и всего графства. Сейчас я бы хотела позавтракать, и после ознакомиться с делами имения в кабинете.

Всем спасибо за радушный приём, постараюсь стать достойной титула хозяйки графства и фамилии Остервальд.

Вот так. Коротко и по делу, чистую правду и без лишних подробностей – ни к чему выносить из алтарной комнаты, чьей жизнью и кровью граф Александр хотел пробудить алтарь. Всё, что было в алтарной комнате – остаётся в алтарной комнате.

Домочадцы разошлись по своим делам, за завтраком ко мне согласилась присоединиться Эмма Готлибовна. У остальных нашлось множество очень важных дел, и позавтракать со мной они ну никак не могли – у меня сложилось впечатление, что предложение о совместном завтраке, мной озвученное, изрядно их смутило.

Эмма Готлибовна сообщила, что завтрак подадут в Малую Жёлтую Гостиную, и прошла вперёд, указывая мне дорогу.

Малая Жёлтая Гостиная была на первом этаже, в правом крыле. На первый взгляд, это была уютная небольшая гостиная со столом на шестерых человек, огромными светлыми окнами в сад и лепным потолком. Между двумя окнами стояли напольные часы в массивном коробе светлого дерева.

Ключевое слово – была. Здесь было чисто, особенно по сравнению с покоями графа, но было видно, что гостиная знавала лучшие времена, причём давно. Лепнина на потолке местами потрескалась, местами осыпалась. На окнах шторы были собраны, но были они очевидно старыми, давно выцветшими. Обивка на стульях потускнела и истёрлась за годы.

Стол, впрочем, был накрыт кипенно-белой скатертью, и сервирован на две персоны.

Эмма Готлибовна присела слева от меня. На завтрак предлагалась овсянка, яйцо бенедикт на свежей булочке с лососем и нарезанные на дольки поздние яблоки, присыпанные корицей и сахарной пудрой. И чай.

Неплохо, совсем даже неплохо.

Надо будет уточнить, что там у нас с меню и продуктовыми запасами в принципе.

– Эмма Готлибовна, буду бесконечно вам благодарна, если введёте меня в курс дел. Я прибыла только вчера и Александр, к сожалению, ничего толком мне не успел рассказать, – я опустила глаза к столу, всем видом выражая благопристойную скорбь по супругу и готовность внимать одновременно.

Глава 10

За завтраком я узнала массу удивительных и полезных вещей.

Всеми юридическими вопросами и тонкостями семьи Остервальд занимается поверенный, Эмма Готлибовна уже взяла на себя смелость пригласить его в Эльтенхас с деловым визитом.

Поверенный прибудет завтра, зовут его Яков Эммануилович, и он действительно хорош в своём деле.

В особняке в относительном порядке поддерживались лишь те комнаты, которыми пользовался молодой граф – его покои, библиотека и кабинет. И вот ещё Малая Жёлтая Гостиная.

Остальные комнаты закрыты и находятся в состоянии куда как худшем.

Сад одичал и зарос.

С продуктами пока беды нет – много ли надо на семь человек? Но муку, крупу, овощи и прочее поставляли из графских деревень, рыбу и дичь добывал Михал.

По деревням лучше ситуацию поверенный расскажет, чтобы ничего не исказить случайно.

По бытовым артефактам всё было ещё хуже – по сути, едва работал только ледник и водопровод. Всё остальное требовало где обновления накопителей, где зарядки, где мелкого ремонта. Малый стазис-ларь вот ещё работал, а большой разрядился уж давно.

Пробуждение духа-хранителя буквально вернуло надежду на то, что вот-вот всё наладится у всех обитателей поместья. Ведь с магией теперь проблем точно быть не должно, энергии хватит.

Особняк – не просто здание, это фамильное гнездо. Алтарь его центр, его энергия и его жизнь. Пока алтарь находился в угасающем состоянии, всё потихоньку старело и разрушалось. Но сейчас можно восстановить и наладить все системы, в том числе и охранную, и защитную, и вообще все.

Кроме алтарной комнаты, куда дверь открыть могут только Остервальды, в хозяйских подвалах есть ещё лаборатория, артефакторная и отдельно – химерологический корпус. Он прям отдельным зданием стоит, за особняком и за конюшнями. Химеролога в особняке нет, но если её сиятельство пожелает – конечно может осмотреть. Сам корпус закрыт ещё со времён совсем старого графа.

В графские владения входит лес, река, побережье, часть горной гряды, три деревни. Город рядом – сам по себе, но когда-то Остервальды давали ему покровительство и магическую защиту. Об этом скорее через поверенного лучше уточнить, или у губернатора, если на то будет воля её сиятельства.

В особняке есть оранжерея, но ей не занимались с той поры, как умерла матушка молодого графа, почти 25 лет тому уж минуло.

И зимний сад есть, в таком же почти состоянии.

Вокруг особняка есть парк, он же сад. В парке пруды и фонтаны, и прогулочные зоны, и беседки – но всё запущено, у Кузьмы Еремеича времени и возможности только так, совсем уж беспорядки убирать есть. Яблони вот удалось сохранить, и груши. И ягодных кустов некоторое количество.

На этом завтрак кончился, и мы договорились продолжить вечером. Бытовые артефакты, требующие зарядки, а также кристаллы-накопители экономка принесёт в кабинет.

Меня же в кабинет провел Эльтен.

В кабинете стоял роскошный деревянный письменный стол – не стол, а воплощённая мечта о столе. Огромный, с ящиками, с секретером для бумаг, с резными ножками и накладками. Сама солидность.

Жаль только, давно не чищенный как следует, в завитках резьбы скопилась грязь, дерево утратило блеск, выглядело местами залапано, местами потёрто.

Чернильница на столе заросла пылью, настенные лампы были грязными и нечищенными.

Окно не радовало, плотные гардины смотрелись уставшими и пыльными.

Кресло за столом, как и два стула попроще перед столом, выглядели примерно как и стол. Когда-то они являли собой образец хорошего вкуса, были удобными и роскошными. Сейчас же требовали хорошей чистки и, местами, реставрации.

Чистыми в кабинете были только пол и камин. И небольшой диванчик у стены.

Нет, в такой обстановке решительно невозможно ничего делать!

И я позвонила в колокольчик, предварительно взятый с собой в кармане платья.

Катти пришла вместе с Эммой Готлибовной, и у каждой в руках было по здоровенной коробке, наполненными всем подряд. Видимо, те самые бытовые артефакты на зарядку.

– Это очень хорошо, что вы обе одновременно пришли, – сказала я и максимально дружелюбно улыбнулась. Ну, я надеюсь, что это была дружелюбная улыбка, а не оскал голодной крокодилицы.

– У меня есть неостановимое желание привести кабинет в порядок – ведь завтра в нём нужно принимать поверенного. Поэтому я вас попрошу принести сюда всё, необходимое для полноценной уборки – давайте сделаем этот кабинет достойным местом снова! А после обеда займёмся графскими покоями.

Эмма Готлибовна удивлённо вскинула брови:

– И вы тоже будете… участвовать?

– Эмма, дорогая, конечно же буду, – настроена я была решительно, – вы только посмотрите, работы хватит на всех!

– Катти, организуй нам воду, ведра, щетки, тряпки и лестницы. Попроси помочь с ними Михала и Кузьму Еремеича, – велела экономка, – А мы пока рассортируем бытовые артефакты по мере надобности и накопители. Елизавета Андреевна поможет с их зарядкой и активацией.

– Да, м-леди, – и только юбки взметнулись, так шустро Катти исчезла из кабинета.

Я же подошла к коробкам. Коробки стояли на полу, и выглядели так, будто в них сложили все невыкупленные на маркетплейсах побрякушки и странные штуки разом.

– Скажите, Эмма, там же нет ничего хрупкого?

– Хрупкого?, – управляющая улыбнулась, – даже если это всё бить молотком, не должно ничего сломаться.

– Отлично!, – я улыбнулась в ответ и высыпала содержимое обеих коробок прямо на пол.

– Так, давайте в одну складывать накопители, а артефакты пока просто разделим на три кучки прямо на полу – нужны прямо сейчас, нужны завтра, нужны потом. Хорошо?

– Замечательно!, – Эмма Готлибовна откровенно улыбалась, – накопители выглядят как кристаллы, формы и цвета могут быть любого.

И мы сели на пол, в четыре руки выбирать из получившейся кучи отдельные кристаллы.

Из коридора донёсся шум, бряканье и шаги. И к нам вошла целая делегация – Михал нёс две высоченные раскладные лестницы, Кузьма Еремеич два ведра с водой. Марфа Васильевна несла тряпки и полотенца, у Катти в руках была куча щёток и веников, и какая-то длинная штука, похожая на копьё с крюком.

Глава 11

Пока мы с Эммой Готлибовной разбирали артефакты и накопители, мужчины под руководством Марфы Васильевны шустро сняли с окна тяжеленные шторы, скатали ковер с пола, собрали с дивана подушки и понесли это всё “хорошенечко прочистить да пылюку повыбивать”.

Так Марфа выразилась.

И, выдав ценные указания Катти, какое средство для чистки чего, куда тряпки, куда щётки, повернулась к нам.

– Эмма Готлибовна, вы уж с её сиятельством для постирки-то артефакты зарядите к обеду хотя бы, и накопителей бы с пяток, что помощнее – раз уж будем особняк в порядок приводить, так надобно подготовить и под стирку большую всё, и мыльню. А к вечеру уже баньку сообразим, для нас А для её сиятельства – купальни.

– А…, – я запнулась, но продолжила, – а можно мне тоже баньку? Очень я баньку с березовыми веничками да квасом уважаю.

Марфа Васильевна переглянулась с мужем, как раз выходившим из кабинета, с Эммой Готлибовной, и все трое расплылись в улыбках.

– Тогда решено!, – жизнерадостно подвела итог Марфа. – Сначала графинюшку нашу парим, потом мы все девочками, а там уж и мужики попарятся. Банный вторник у нас сегодня будет!

И Марфа Васильевна выплыла из кабинета.

Накопителей оказалась изрядная куча, с полкоробки заняла точно. Различались они объёмом накапливаемого заряда, пропускной способностью на выдачу энергии и способностью удерживать заряд, не тратя его “вхолостую”.

Я мысленно хихикнула – накопители тут были примерно как у нас пауэрбанки и батарейки, но были и совсем мощные, примерно как наши генераторы. Но и работали они недолго без подключения к источнику – разве что как резерв.

Везде-то проблемы с энергетикой одинаковые, что у магии, что у электричества.

Эмма Готлибовна уверяла, что они ещё и цветом различаются, но только когда заряжены. Сейчас все накопители выглядели как разных форм мутно-серые кристаллы.

Затем Эмма Готлибовна выудила из кучи разряженных артефактов три одинаковых прозрачных шара, стоящих каждый на своём металлическом основании с львиными лапами.

– Это пылесборники. Один на комнату, надо зарядить обязательно. Вообще они очень удобные – ставишь в комнату, и он раз в сутки стягивает в себя всю пыль и потом ещё сутки её растворяет. Хватает на месяц, потом перезаряжать в алтарной комнате надо. В неё вход только графу, вот и разрядилось у нас всё, что могло. Молодой граф особняк вниманием своим не жаловал, – пояснила Эмма Готлибовна.

Понятно, это в кучку “нужны прямо сейчас”.

– Катти, милая, принеси корзинку побольше – сложим в неё всё, что её сиятельство в алтарную унесёт на зарядку, – экономка выдала указание горничной, и Катти тут же умчалась за корзинкой.

Эльтен всё это время лежал на диванчике и делал вид, что он обычная собака. Зевал, дремал, чесался, вытягивался по-всякому.

Меж тем в кучку “нужны прямо сейчас” добавились следующие артефакты:

три разноцветных каменных рыбки, каждая с ладонь примерно величиной. Красная нагревала воду, синяя вытягивала грязь из вещей и воды, жемчужно-белая была для полоскания – добавляла вещам мягкости и аромата цветущих яблонь;

штук десять подхватов для штор, выполненных в виде пауков с камнем-брюшком. “Это чтобы в шторах да на окнах не заводилось никаких насекомых”, пояснила экономка. Удобно. Надеваешь такие – и ни мух, ни пауков, ни моли, ни кого бы там ни было ещё из летуче-ползучей братии;

пять металлических крыс в коронах – крысы были в натуральную величину, сделанные сидящими в креслах. Не фабричная работа, каждый делался штучно, но по одному образцу явно. Это был бытовой артефакт “Крысиный король” – гарантированно изгонял и не давал заводиться ни мышам, ни крысам. Один артефакт на одну комнату. Кладовые и подвалы были подхвачены в общую магическую сеть родового гнезда, а вот в жилые комнаты артефакты надо было ставить отдельно.

Эмма Готлибовна хотела было добавить ещё что-то, но, посмотрев на получившийся объём “нужно прямо сейчас”, бросила со вздохом артефакт обратно в общую кучу.

– Эти бы успеть зарядить, – пояснила она, – Для стирки рыбок обязательно, шторные подхваты и крысиных королей тоже надо. Тут лучше не тянуть, мелкие вредители заводятся будто из ниоткуда! С артефактами всё, а с накопителями…

Эмма Готлибовна задумалась ненадолго.

– С накопителями так – их на алтаре разложить, да посмотреть – вперёд те, которые с синими, красными и белыми искрами будут. И фиолетовые ещё. Остальные – если места хватит. Их можно будет потом досыпать, после зарядки артефактов.

Меж тем вернулась Катти с корзиной в руках. В эту корзину мы и пересыпали все накопители и выбранные артефакты. Я встала, Эльтен тут же соскочил с диванчика и поцокал когтями по полу к двери. Так мы втроём в алтарную и пошли – я, корзинка в моих руках, и Эльтен.

Катти и Эмма Готлибовна остались в кабинете – экономка сказала, что пока я с артефактами разберусь, они как раз и окно вымоют, и пол, и по углам паутину выметут.

Дорогу к алтарной я помнила, да и Эльтен не даст потеряться. В глухом коридоре без окон вспыхнули настенные светильники. Самый крайний перед дверью я сняла с крепежа и понесла с собой – полумрак алтарной имеет, конечно, некий шарм и создаёт атмосферу таинственности, но когда есть возможность “включить” свет, я ей пользуюсь.

Под эти мысли я прошла все пятьдесят пять ступенек вниз, и открыла дверь в алтарную.

Алтарь всё так же стоял и светился бледной зеленью. Эльтен радостно сделал круг по комнате, добежал до каменюки и лёг на пол рядом.

Первыми я пристроила на алтарь артефакты, затем высыпала накопители. Места хватило на всё. А вот нож, лежащий на алтаре, я забрала.

“Правильно”, похвалил меня Эльтен. “Кольцо, кинжал и книга должны быть всегда при себе”.

– Книга? Ты раньше ничего не говорил про книгу! Что за книга?