Текст книги "Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мила Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 37

“Поздравляем, вы – сотый покупатель этой замечательной книги! В связи с чем издательство Ферб и сыновья дарит вам подарок-сюрприз! Просто придите в любой магазин издательства и обменяйте этот счастливый конверт на ваш незабываемый подарок!”

А я как раз завтра еду в город, наверняка там будет и этот магазин тоже. Маменька, помнится, передала мне немного наличных денег – пожалуй, совмещу завтрашнюю поездку к губернатору и в банк с походом по магазинам. “Мелочь на булавки”, сколько бы её ни было, не закроет долги. Ну, так куплю немного радости – маленькие подарки моей новой семье, например.

Выбирать подарки – представляя того, кому даришь, и как обрадуется получатель – это моя особенная радость. Жаль, в прошлой жизни выбирать подарки было особо не для кого.

Книгой на ночь оказались “Правила поведения”, “Божественную правду” я не осилила, решила взять с собой в поездку.

Кажется, надо срочно решать вопрос транспорта. Нужно что-то, рассчитанное на четверых одновременно. Без подобающего сопровождения выезжать неприлично и неприемлемо – так я порчу не только свою репутацию, но и репутацию всего рода.

При даже самом маленьком выезде мне нужна сопровождающая женщина – личная горничная вполне подходит. Нужен статусный представитель – управляющий, поверенный – кто-то, кто может официально завизировать любые принятые мной решения. И, желательно, охранник – на роль охранника отлично вписывается Михал. Но складывать головоломку из двуколки и бронемедведя для любой поездки было… не совсем представительно. Я бы и на Потапыче везде ездила, он и транспорт, и охранник – но что бронемедведь, что двуколка вмещали только двоих. И на данный момент, это были все транспортные средства графства. Этот вопрос тоже надо решить, гляну в городе, что можно сделать.

В город, впрочем, я поеду как раз на Потапыче вместе с Катти, ведь поверенный уже там.

Утро двадцать восьмого октября тысяча восемьсот двадцать пятого года встретило нас солнцем.

После завтрака заглянула к князю – он всё также спал, но уже не казался бледным призраком самого себя. Уже почти привычно села в кресло рядом с кроватью. Улыбнулась. И, неожиданно для самой себя, начала рассказывать. Сказку.

О том, как давным-давно, в далёком-далёком королевстве, жил-был принц, всех более на свете любивший себя. И так он был хорош собой, что не было в мире никого, на ком мог бы он задержать свой взгляд – всегда-то возвращался к собственному отражению. И однажды этой своей самовлюблённостью он так взбесил одну колдунью, что она подарила ему в качестве последнего шанса стать человеком – проклятье. Это проклятье должно было показать ему, что красота не главное, а что главное – любовь, и только она. И освободить его от проклятия могла только невинная дева, что полюбит его всем сердцем.

Не за красоту, ибо проклятье отобрало красоту.

Не за богатство, ибо для проклятого золото не имеет стоимости.

Но за душу, за человечность – которая есть в каждом. И даже в самовлюблённом принце. Правда, искать придётся долго.

Ведь этот принц стал чудовищем, уродливым и пугающим – настолько же уродливым, насколько ранее был прекрасным.

Часы пробили девять утра. Я прервалась. Пора было выезжать. Уже встала и практически собралась выходить, как вдруг…

– И как, он смог?, – голос был похож на хриплое карканье.

Я повернулась. Лежащий на кровати мужчина смотрел на меня своими невероятными глазами, серо-синими, цвета предгрозового неба.

– Тшшш, вам нельзя говорить! Целитель сказал, у вас сильно обожжено горло изнутри и повреждены голосовые связки, вам нужен покой, здоровый сон и молчание, – я быстро подошла к нему и положила пальцы ему на губы.

Матерь-заступница, как неприлично! , вскинулась внутри Лизонька. Одна, с мужчиной, да ещё и коснулись его лица! Совершенно непристойно!

А ну брысь отсюда, из моей головы! Мораль она мне читать будет!

– Мне сейчас пора уезжать, но я вернусь вечером и всё вам расскажу! Сейчас вам принесут бульона, выпьете – и спать! Вам нужно восстанавливаться, вы сильно истощены, – я мягко улыбнулась и провела рукой по его щеке.

Костадис вскинул на меня свои невероятные глаза, и снова попытался что-то сказать.

Но я приложила палец уже к своим губам.

– Тшшшш! Будете себя хорошо вести – вечером дорасскажу сказку.

И быстро вышла.

Пальцы и губы жгло этим бледным подобием поцелуя.

В голове было пусто и звонко.

А в животе, кажется, рождались и начинали порхать никогда не веданные мной ранее бабочки. Дурацкие гормоны, дурацкая магия, дурацкий мир. И я тоже дурацкая.

Надо срочно взять себя в руки. У него там наверняка жена, дети, обязательства. И мы с Лизонькой ему совершенно точно не интересны в романтическом плане. Ну вот ни капельки. На этом и остановимся.

– Эмма Готлибовна! Наш гость проснулся, можно напоить его бульоном!

Экономка и Марфа Васильевна позаботятся о пациенте, а мне действительно было пора ехать.

То, что Костадис Петрович пришёл в себя – это хорошо. Наверное.

Так, сегодня у нас двадцать восьмое, а завтра как раз будет третий день от перезаключения Договора, должна будет приехать Илвэ, проверить, как срастается нога.

Мне решительно нужно было встретиться с поверенным, встретиться с губернатором и решить вопросы с банком. Мне нужно было подтвердить свои права и приступать к своим обязанностям. И успеть всё это за сегодня, времени не осталось.

Пжыслов, жди меня, я еду!

Глава 38

Пжыслов был как провинциальная тётушка – шумный, суетливый, когда-то тонкий и звонкий, а сейчас изрядно раздобревший, утонувший в кружевах, цветах и зелени. Кружевные ставни, резные заборчики – лёгкость и изящество миленького городка, затерянного на окраине империи.

В этот город можно было влюбиться, особенно если не искать столичного шика и блеска позолоты. Сейчас, осенью, городок утопал в золоте листвы и поздних цветах на клумбах.

В эту поездку я взяла с собой Катти и Эльтена. Механоид-бронемедведь и дух-хранитель были сочтены достаточной компанией для сохранения моей безопасности.

Вот на въезде нас и остановили. Усатый стражник в мундире и фуражке вышел из привратной будки и, дождавшись, пока мы остановимся, добродушно пробасил:

– С медведЯми нельзя!

– Но…, – растерялась я, – это же не медведь!

– А хто? Выглядит как медведь вроде, – почесал кончик носа дубинкой стражник.

– Это транспортный химероид, – и, видя недоумение на лице служителя порядка, пояснила, – такая как бы телега в форме медведя. Транспорт. Механико-магический.

– Тогда, – стражник расплылся в улыбке, – тогда с вас въездная пошлина. На содержание дорог, значит.

– И сколько я вам должна?, – вскинула я бровь и достала кошель с деньгами, переданными маменькой “на мелкие расходы”.

– Так это, согласно реестру, полтинничек.

– Пятьдесят рублей?!, – ахнула я. Сумма получалась какая-то несусветная. В маменькином кошеле было суммарно пятьсот рублей разным номиналом, как бумажными деньгами так и монетами. Но пятьдесят рублей за въезд!

– Да вы что!, – стражник аж посерел лицом, – под взяточничество меня подводите?? Пятьдесят копеек, согласно реестру, и ни алтыном больше! А если оставите свой транспорт за стенами города, так и вовсе бесплатно проходите, только в журнал прибытия вас внести всё равно надобно будет. Только вот куда вашу медведёвую телегу ставить? Ежели он того-с, гадит и жрёть, то на конюшню тогда. А ежели нет, то к прочим транспортам, на каретный двор, – начал рассуждать стражник.

– Не надо конюшню, я заплачу пошлину. Вот, пожалуйста, – и я протянула стражнику пять десятикопеечных монеток, выуженных из кошеля.

– От и ладненько, – расплылся в улыбке стражник. И крикнул куда-то в будку:

– Микитка!

– Ась?, – отозвался из будки голос.

– Не ась, а журнал прибытия неси, вписывать будем, значит, – и обратился ко мне:

– Вы тут как, проездом аль надолго? И какая у вас эта, цель прибытия, значит?

Из будки вышел тощий лопоухий паренёк в мундире не по размеру и съехавшей на одно ухо фуражке. В руках он нёс толстенный журнал и артефактное перо.

– Ось, дядьку, журналу принёс, – произнёс парнишка.

– От послали боги дурня! Не “Ось, дядьку”, а “Исполнено, господин старший караула!”, и, повернувшись ко мне, смущённо продолжил, – Первую неделю на службе, не привык ещё, Микитка-то.

– Ничего страшного, – улыбнулась я, – записывайте. По юридичскому вопросу на консультацию, на один день.

– …суль-та-цию, одним днём, – повторил вслух стражник, от усердия едва язык не высунув.

– А зовут вас?

– Елизавета Андреевна, графиня Фон Цур Остревальд, с личной горничной в сопровождающих.

– Ох ты ж… А я с вас пошлину взял! Обождите, верну сейчас!, – засуетился стражник.

– Не надо. Закон – один для всех, положено въездную пошлину с транспорта на поддержание дорог – значит, положено. Дорогами все пользуемся, значит, и пошлина со всех, – успокоила я стражника.

И мы проехали в ворота города.

Гномский и имперский банки стояли друг напротив друга на Монетной площади. Монетной она называлась, потому как когда гномский банк получал разрешение на строительство – давно это было, ещё город только закладывали – тогдашний губернатор сторговался с гномами, что смогут они себе такую площадь под здание занять, сколько смогут полновесными серебряными рублями замостить. А ежели в два слоя, то и налогов городу за проживание могут не платить. А гномы и замостили. В три слоя. И под здание своё, и саму площадь, и ещё улицу. И сказали, что тут гномский квартал будет, и вот этот квартал налоги на прожитие и не платит. Квартал тот так и назвали – Серебряный. Но то официально, а горожане меж собой так и зовут – Рублёвка.

Эту удивительную историю поведал мне местный мальчишка, который за десять копеек сторговался мне показать дорогу к гномскому банку и сбегать до дома господина Фогельхабена с посланием, что графиня его в гномском банке ждёт.

Гномский банк выглядел внушительно. Особенно внушительно на контрасте с имперским – здание имперского банка было выполнено в этаком римском стиле, с колоннами, портиками и мраморной группой статуй на фронтоне, этакая легкость и возвышенность.

Гномский банк выглядел так, будто готов выдержать длительную осаду и бомбардировки сверху. Собранный из мрачноватого тёмно-серого камня, с узкими вертикальными окнами-прорезями и рядом горгулий по периметру крыши. Судя по горящим камням в глазах горгулий, они были не только декоративным элементом, но и охранниками тоже.

В ярких солнечных лучах тёмно-серая приземистая громада здания вспыхивала и сверкала красноватыми искрами – камень содержал вкрапления, отражающие солнечные лучи.

Мрачно, но красиво.

Оставив Потапыча в режиме “охраняй себя и жди нас”, мы с Катти вошли в здание гномского банка.

Глава 39

В холле было пусто и гулко, по обе стороны от холла тянулись ряды стоек с окошками.

Откуда-то сбоку вынырнул гном.

– Могу ли я чем-то помочь уважаемой гостье?

– Да, вы очень кстати. Я бы хотела с кем-то, имеющим полномочия, обсудить некоторые вопросы по поводу счетов, займов и банковского сопровождения дел графства. Меня зовут Елизавета Андреевна Фон Цур Остервальд.

Гном прикрыл глаза и склонил голову в вежливом поклоне.

– Следуйте за мной, Ваше Сиятельство. Я проведу вас в персональную переговорную и приглашу к вам подходящего специалиста.

Мы прошли сквозь гулкий холл к противоположной от входа стене. Там, за одной из бархатных портьер, были двери в отдельный кабинет. Как сказал гном, персональная переговорная. Нас оставили в кабинете, предложив “располагаться с комфортом”.

Катти присела на диванчик у окна, я села в одно из кресел возле низкого столика. Эльтен прошёлся по всей переговорной, всё обнюхал, обфыркал и в итоге развалился на полу у моих ног.

Внезапно передо мной из искорок соткалась мелкая птичка, зависла на секунду в воздухе перед моим лицом, и голосом Якова Иммануиловича произнесла:

– Главное – ничего без меня не подписывайте! Я ско’о буду у вас!

После чего рассыпалась ворохом искр. Ага. Вот так и работает артефакт-вестник.

Пока у меня есть несколько минут, прикинем расклад.

У меня есть займ, сделанный Александром в имперском банке, и его надо погасить.

У меня есть счета, в том числе и в гномском банке, но они заморожены.

По идее, надо оформить перезаём. Или кредит, да. Открыть кредитный счёт в гномском банке, погасить займ в имперском, и постепенно закрывать кредит в гномском. Желательно так, чтобы не остаться вообще без штанов и без графства, м-да.

На этом моменте дверь переговорной открылась и вошёл обещанный “специалист подходящего профиля” и тот самый гном, встретивший нас в холле.

– Разрешите представить, Ицхак Авигдорович, Второй Голос Конторы банка, – склонился в вежливом поклоне встретивший нас гном.

Представленный Второй Голос Конторы Банка выглядел солидно. Дорого одетый, с явно ухоженной бородой, пальцы унизаны кольцами (наверняка все артефактные). Это был очень представительный гном, изрядно в возрасте. В тёмных волосах его уже изрядно сверкала седина.

– Это Давид, наш младший клерк, сегодня выполняет обязанности Встречающего, – голос Ицхака Авигдоровича звучал глубокой медью и мёдом, очень приятный баритон.

– Давид, к нам должен скоро присоедениться мой управляющий, Яков Иммануилович Фогельхабен. Как только он прибудет, проводите его к нам, пожалуйста, – мягко попросила я младшего клерка.

Давид кивнул и вышел.

Ицхак Авигдорович сел в кресло напротив меня и с видом глубочайшего внимания сложил руки на животе, чуть наклонив голову.

– Чем наш скромный банк может помочь столь высоко уважаемой графине Фон Цур Остервальд?

Ой-ой, какое плохое начало! Столько сарказма и официоза одновременно выдают только высоко стоящим, но крайне нежелательным людям. Это мне как Лизоньке или мне как графине Остервальд? Какая к чертям разница, надо срочно спасать тонущий корабль этих переговоров!

– Скромный? А папенька говорил, что гномский банк самый надёжный и стабильный среди всех возможных вариантов, – растерянно похлопала я ресницами и распахнула глаза пошире, чуть понизив тон, – Понимаете, у меня очень… Очень деликатная ситуация.

Я даже чуть наклонилась вперёд, сокращая дистанцию. Раз уж у меня есть бонус в виде молодости, будем им пользоваться.

– Мой супруг… Ещё до нашего брака совершил несколько необдуманных поступков. И после брака буквально пожертвовал собой ради нашего будущего, и слился с алтарём, чтобы пробудить его. Но при этом, как вы понимаете, все принятия решений и все свои обязательства оставил мне.

Я выдохнула, опустила глаза и вновь вскинула их на сидящего напротив гнома. На лице у него была написана всё та же вежливая заинтересованность, но уже более настоящая, чем показательная. Хорошо, есть прогресс!

– Александр был таким порывистым, таким внезапным в решениях! Но мы-то с вами понимаем, что внезапные порывы не самым лучшим образом сочетаются с ведением серьёзных дел. Серьёзные дела требуют взвешенных решений и продуманных подходов – так папенька говорил, и у меня есть все основания полагать, что говорил он это не безосновательно.

Я внимательно смотрела на собеседника и наблюдала каждый его микрожест, каждое неосознанное согласие с моими словами. О, благословенны будьте бесконечные часы переговоров и торгов с начальством, поставщиками и контракторами! А также со старшими смены, конфликтными заказчиками и всеми сопутствующими и обслуживающими организациями!

– У меня есть семья, есть дом, есть жители графства и есть обязанности перед ними всеми. Ведь все эти люди доверяют роду Остервальд и надеются на что? Правильно! На то, что их жизнь будет обеспечена достатком и стабильностью, ведь старейший род – это гарантия, и гарантия высокой степени доверительности! Разве можно не оправдать такое доверие? Скажите, Ицхак Авигдорович?

– Такое доверие не оправдать совершенно невозможно, вы правы, – задумчиво подтвердил гном.

Кажется, получается! Добрые боги, пусть и дальше будет получаться – каждый раз, соглашаясь со мной, мой собеседник невольно встаёт на мою сторону.

– Я безусловно понимаю и поддерживаю Корону в её желании распространять и поддерживать мир, закон и порядок на всей территории, это и моё желание тоже! И я совершенно согласна с тем, что всякие подозрительные личности и их финансы подлежат обязательной проверке! Но помилуйте боги, причём здесь я? У меня мельница требует реконструкции, столярная мастерская – модернизации и расширения. Дети в деревнях живут без школы, не умея ни читать, ни писать толком! И самое время позаботиться о запасах на зиму и урожае следующего года! А у меня что?, – и я вопросительно склонила голову.

– Что?, – заинтересованно переспросил гном.

– У меня переставший физически существовать муж, у меня его долги и беспорядок в делах! И несчастные дети, страдающие во тьме невежества!, – тут я всерьёз забеспокоилась, не перегнула ли я в страданиях – но вроде бы нет, этот мир ещё не знал мыльных опер. Поэтому я продолжила.

– Деньги – всего лишь средство на пути превращения наших надежд и мечтаний в реальность! Мы должны оставить нашим детям и будущим поколениям мир, который завтра будет лучше, чем вчера! И для этого добрые боги и дали нам совесть и разум! И дружбу! И поэтому, в поисках дружеской поддержки на взаимовыгодной основе, я и пришла к вам, Ицхак Авигдорович!

– Я вас внимательно слушаю, – степенно произнёс Ицхак Авигдорович и в глазах его сверкал настоящий, живой интерес.

Интерлюдия. Костадис, ненаследный князь

Коста спал и видел сны. Какие-то лёгкие, приятные, без мутных переживаний и затягивающих кошмаров, без тревог, без… без всего того, что сопровождало обычно его сны. Эти были нежные, как в детстве. Он никуда не спешил, не опаздывал, он успел, у него получилось. И самое главное – он жив. И, судя по снам, в безопасности. Так беззаботно спать иначе бы просто не получилось.

Периодически в этих снах мелькал образ золотоволосой девы.

А потом Коста услышал голос. Голос рассказывал сказку про прекрасного принца, ставшего чудовищем. Потому что прекрасный принц не любил никого, кроме себя. Чем и взбесил ведьму – а ведь всем известно, что ведьм бесить ну никак нельзя, вспыльчивые они и мстительные. Сказка была интересной. Голос, рассказывающий сказку, был женским и очень приятным. Слушал бы и слушал.

Коста и слушал, а потом голос замолчал. Замолчал на том, что бывшему прекрасному принцу, а ныне чудовищу, надо найти невинную деву, что полюбит его всем сердцем.

И тогда Коста, совершив нечеловеческое усилие, окончательно проснулся. И спросил:

– И как, он смог?

Собственный голос был чужим – хриплым, каркающим, треснутым. И говорить было больно. Но это стоило того – в глазах девушки, которая обернулась на его вопрос, был настоящая тревога. Но боялась она не его, а ЗА него! Это было понятно из её дальнейшего поведения и слов.

Сказку ему рассказывала та самая Златовласка, которую он увидел после того, как прорвался через сбойнувший портал.

И эта девушка-видение всерьёз переживала, что целитель ему не разрешал ещё говорить. Она беспокоилась. Наверное, впервые с самого детства кто-то беспокоился, что Костадису плохо. Не за то, что работа встанет. Не за будущие проблемы. А за него, за его здоровье! Это было…неожиданно. И приятно.

Глава 40

– Деньги – всего лишь средство на пути превращения наших надежд и мечтаний в реальность! Мы должны оставить нашим детям и будущим поколениям мир, который завтра будет лучше, чем вчера! Для этого добрые боги и дали нам совесть и разум! И дружбу! И поэтому, в поисках дружеской поддержки на взаимовыгодной основе, я и пришла к вам, Ицхак Авигдорович!

– Я вас внимательно слушаю, – степенно произнёс Ицхак Авигдорович, и в глазах его сверкал настоящий, живой интерес.

– Я бы хотела все свои финансовые вопросы решать через ваш банк. В том числе держать у вас основные капиталы и финансовый оборот графства, – твёрдо произнесла я. Ну вот, ставка сделана. Теперь нужно просто молча ждать реакцию.

Ицхак Авигдорович сплёл пальцы рук. Потом расплёл и пересел чуть иначе. Закинул ногу за ногу. Потом встал, походил по комнате, снова сел. Это называется “ёрзал”. Судя по такому поведению, предложение было интересным, но были и моменты, которые изрядно смущали Второй Голос Конторы. Поэтому он переживал, сомневался и думал. Дёргать его сейчас было ни в коем случае нельзя, решение должно перевариться и созреть само, без внешнего давления.

Наконец Ицхак Авигдорович побарабанил пальцами рук по подлокотнику, выпрямился и глубоко вдохнул.

– Не буду скрывать, ваше предложение, Елизавета Андреевна, весьма заманчивое. В перспективе!, – гном поднял указательный палец вверх, – Но на данный момент у нас имеются некоторые…, – он замялся, подбирая слово.

– Нюансы?, – подсказала я.

– Да. Нюансы, – ухватился за подсказку гном.

– Дело в том, что на данный момент все ваши счета, и личный, и графства, заблокированы по прямому указанию Короны…

– Вот именно!, – прервала я его радостным возгласом.

Гном осёкся и вопросительно посмотрел на меня.

– Уже существующие счета с уже существующими на них средствами! Они есть! И всё, что нам нужно – это некоторое количество времени, чтобы Корона оценила сложившуюся ситуацию и приняла единственно возможное справедливое решение! Таким образом, моя финансовая состоятельность уже подтверждена и деньги никуда не денутся внезапно, ведь Корона обеспечила им безопасность!

– Какой неожиданный взгляд на ситуацию, – ошарашенно пробормотал гном.

– Мы ни в коем случае не будем трогать замороженные счета, ведь это наш с вами гарант, наш залог будущего взаимовыгодного сотрудничества! Мы откроем для меня новый счёт. Кредитный. Для будущих денег, которые туда обязательно от меня поступят. Этакий счёт доверия.

А чтобы вы совершенно точно были уверены в нашей продолжительной финансовой дружбе, я перенесу долги своего мужа из имперского банка в ваш. И в дальнейшем буду гасить этот долг уже в вашем банке, с процентами!

Ну и естественно, в случае необходимости магической помощи от графства, ваш банк будет у меня в приоритете.

– Хмм…, – Ицхак Авигдорович о чём-то задумался.

– И все ваши дальнейшие проекты также будут проходить финансирование через наш банк?

– Ну разумеется!, – лучезарно улыбнулась я, – более того, мы пропишем обязательство для всех последующих поколений вести дела приоритетно через ваш банк. И вы сможете использовать информацию о том, что род Остервальдов ведёт все свои финансовые дела через ваш банк в своих интересах. Ну вы знаете, все эти случайные фразы в салонных разговорах о доверии одного из старейших родов империи? В свою очередь, обязуюсь говорить о наших взаимоотношениях только правду! Что ваш банк – надёжнейший финансовый друг для любой семьи или бизнеса.

– Вы на редкость убедительны, Елизавета Андреевна. Считайте, что моё согласие вами получено, – начал Ицхак Авигдорович, и хотел продолжить, но в этот момент дверь распахнулась и в переговорную вплыл Яков Иммануилович.

– Елизавета Анд’еевна, до’огая, я уже здесь! И у меня для вас есть новости!

– Ах, вы так вовремя! Ицхак Авигдорович, это мой поверенный, доверяю ему как себе! Яков Иммануилович, наши переговоры с уважаемым Ицхаком Авигдоровичем достигли стадии предварительного согласия, оставляю согласование деталей на ваше усмотрение! Второй Голос Конторы банка любезно согласился открыть нам новый кредитный счёт для переоформления долга супруга из имперского банка в гномский! Всецело вверяю вам все бумажные и юридические тонкости! Я бы пока прогулялась по городу, осмотрела местные красоты и достопримечательности. Как закончите переговоры и оформление – шлите вестника, я тут же буду, новости обсудим после подписания документов!, – всю эту тираду я прощебетала буквально на одном дыхании и выпорхнула из переговорной, сделав знак Катти следовать за мной. Эльтен меня сопровождал и без знаков.

Я сделала всё, что могла. Теперь пусть два достойных джентльмена поговорят по-мужски и оформят юридически все договорённости.

Мне нужна была передышка. И заглянуть в магазины, купить домашним приятных подарков. И ещё не забыть заглянуть в магазин издательства “Ферб и сыновья”, обменять конверт на подарок – люблю приятные сюрпризы!

– Так о какой конкретно сумме кредита идёт речь?, – донёсся до меня голос Ицхака Авигдоровича через неплотно прикрытую дверь. Кажется, сейчас самый подходящий момент, чтобы уйти!