Текст книги "Хозяйка старого графства. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мила Север

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41

Сколько себя помню, всё время была эта традиция. Уезжаешь куда-нибудь – привези подарки близким. Пусть это будут даже коллеги по работе, всё равно надо хоть что-то привезти. Показать, что помнишь о людях и ценишь их.

Но если подарки для коллег я раньше выбирала с ощущением долга и тягости, то сейчас сердце просто пело. Хотелось не просто привезти какую-то формальность, а действительно угадать, что обрадует каждого. Я ещё слишком мало знала свою новую семью, но со мной была Катти! Главное – задавать правильные вопросы.

Так, прогуливаясь по улице с магазинчиками, я выбрала для Михала тонкие кожаные перчатки и кожаное кепи – пусть выглядит стильно. Для Аристарха Львовича взяла нежнейший кашемировый шарф солидного цвета горького шоколада – скоро зима, надо беречь горло.

Для Кузьмы Еремеича нашлась прекрасная сумка-пояс “помощник механика”, для всевозможных инструментов. Очень удобно такую носить, и всё необходимое под рукой, и руки не заняты, и не выпадет ничего никуда – всё надежно крепится ремнями и застёжками.

С дамами оказалось сложнее. Катти подсказала, что Эмма Готлибовна не носит украшения, только самый минимум, положенный по статусу. Не любит. Зато любит цветы. Поэтому для экономки я купила артефактную вазочку под небольшие букетики – поставленные в неё цветы или веточки не вянут и стоят сильно дольше, чем в обычной. Там же, в лавочке с артефактами, нашёлся и подарок для Марфы Васильевны. Артефакт-таймер в виде кукушки на ветке. Кукушке нужно было сказать время, надавив рукой на камень в основании ветки. Например, пятнадцать минут. И через указанное время кукушка начинала куковать. На мою удачу, артефакт был полностью разряжен, и продавался сильно дешевле, чем мог бы. Катти не могла оторвать глаз от музыкальной шкатулки, поэтому я тихонько попросила продавца завернуть в общие покупки такую же.

Так мы и добрались до книжного магазина, на чьей вывеске красовалось “Ферб и сыновья. Самые лучшие книги!”.

Я отправила Катти к Потапычу в сопровождении Эльтена, оставить на бронемедведе все покупки. Договорились, что дождусь её в книжном и никуда не уйду. Тем более, что в магазине были предусмотрены кресла, в которых можно было с комфортом посидеть и полистать интересные книги. В таком кресле я и устроилась, листая бездумно каталоги новинок. И стала невольной свидетельницей прелюбопытного разговора.

– Я не буду выходить замуж за пана Гжеговски, будь он хоть десять раз выгодной партией! Дед, ну сколько говорить – я не для того прошла обучение на химеролога, чтобы потом всю жизнь просидеть женой булочника!, – это громким злым шёпотом говорила миловидная девица в ещё приличном, но уже стареньком пальто. Ей отвечал солидный пожилой сотрудник магазина, не то старший продавец, не то администратор.

– Зуза, внученька, был бы ещё толк от твоей химерологии! Ты же заочно обучалась, чистой теории! А на практику у нас денег нет, да и тебе о себе подумать надо. Мы с бабушкой уже в возрасте, не ровен час что случись – и с чем ты останешься? Родители сгинули, больше у тебя никого нет. А у пана Гжеговски успешное дело, его булочная одна из самых известных в Пжыслове!

– Дед, пан Гжеговски не сильно моложе тебя, ну какой из него муж? Я же просто просижу при нём бесплатной сиделкой до самой его смерти! И кому я буду нужна через двадцать лет, вдова булочника? Ну глупости же, дед! Я придумаю что-нибудь! Устроюсь куда помощником химеролога, с проживанием и практикой! Не в Пжыслове, конечно, тут химерологов-то нет считай, но империя большая!

И пока я листала книжный каталог, спор всё продолжался, заходя на второй, а там и на третий круг.

И тут меня прям как по голове стукнуло. Видимо, благословение Вотана сработало. Эта молоденькая неустроенная пани Зуза – без пяти минут химеролог с дипломом. Ей не хватает только практики. У моих гномов есть опытнейший химеролог-практик, но без официального разрешения и диплома. А у меня есть чудесный собственный химерологический корпус! Великолепно!

Я встала из кресла и подошла к спорящим деду с внучкой.

– Простите, что прерываю – я случайно услышала ваш разговор, и мне кажется, мне вас послали сами боги! Дело в том, что мне отчаянно нужен начинающий химеролог. И я готова предоставить питание, проживание и расходные материалы за свой счёт – но увы, пока без оплаты.

Пани Зуза ошарашенно молчала и переводила взгляд с меня на деда. Дед откашлялся и произнёс:

– А вы, собственно, кто будете?

– Ах, простите мне мою невоспитанность, меня так обрадовала возможность найти химеролога, что я совсем забыла о приличиях! Меня зовут Елизавета Андреевна Фон Цур Остервальд.

– Пан Кшиштоф Новак, к вашим услугам. А это моя внучка, пани Зузана Новак, – пан Кшиштоф был старой закалки и держал себя сдержанно и с достоинством.

– Я понимаю, что моё предложение ужасно внезапное, и его требуется обдумать. Я живу в Эльтенхасе, графском особняке. Как только надумаете – приезжайте с ответом. Мне действительно нужен химеролог, и Зузана сможет жить у меня, не покидая графства. Сможет приезжать к вам по выходным и не только. Пани Новак получит практику, я получу химеролога, вы получите возможность видеться с внучкой и не беспокоиться о её судьбе – и мы все будем в несомненном плюсе. Ну, разве что пан Гжеговски останется без жены. Но уверена, он сможет решить этот вопрос и без участия пани Новак, – я улыбалась и переводила открытый радостный взгляд с лица деда на лицо внучки.

У Зузы аж глаза загорелись, она готова была бы ехать вот прямо сейчас не то что в Эльтенхас, а к чёрту на рога, лишь бы поближе к обожаемой химерологии и подальше от булочника. Её дедушка так просто сдавать позиции не собирался. Но этот спор они отлично закончат без меня. Так что я ещё раз поблагодарила богов за удивительную встречу, посоветовала всё обдумать и обязательно приехать, не важно, с положительным или отрицательным ответом – я буду ждать семейство Новак всем составом и с удовольствием покажу и особняк, и всех его обитателей.

И вышла.

Конверт я так и не обменяла, и горничную не дождалась – но и оставаться в магазине мне сейчас не следовало. Сейчас пани Зуза со всем пылом молодой души пойдёт в атаку на деда, и это точно должно произойти без моего участия.

Я решила пройти по тротуару навстречу Катти, как вдруг меня окликнули. Мягкий, чарующий голос за моей спиной произнёс:

– Елизавета Андреевна, какая неожиданная и радостная встреча!

Глава 42

Обернулась. За моей спиной стоял фра Симон с Корнелиусом на руках.

Вот принесла же его нелёгкая! Максимально неудобная встреча, я одна, без сопровождения.

– Фра Симон, день добрый. Встреча действительно неожиданная, – я нервно улыбнулась, не представляя, что дальше говорить.

– Я собирался зайти в “Ферб и сыновья”, забрать заказанную литературу. Я предполагал позже послать вам письменное приглашение, но раз уж мы встретились – то позвольте пригласить вас лично.

Я недоумённо подняла брови, не совсем понимая, о каком приглашении может идти речь.

– О, вы, видимо, не в курсе. В ноябре отмечают день Параскевы-Ткачихи. В Малых Буках будет гуляние, большой праздник. В него принято испрашивать благословения на будущую свадьбу, часто заключаются помолвки. Ваше присутствие как графини будет более чем уместно и положительно воспринято деревенскими жителями. Я пришлю вам письменное напоминание-приглашение, чтобы не забылось в суете дней, – и фра Симон улыбнулся своей потрясающей улыбкой. Всё же есть в нём какое-то почти неприличное обаяние! Для служителя храма это очень даже удобно, а я вот слушаю его минуту – и уже готова и на праздник ехать, и в организации помогать. И на все приличия плюнуть и пойти с фра в какую-нибудь ресторацию, чтобы за чаем обсудить будущий праздник. Наваждение какое-то!

– Да, пришлите, пожалуйста, приглашение – с удовольствием приеду на праздник, – отвечаю я, а губы сами складываются в ответную улыбку, – Я действительно была не в курсе такого замечательного дня.

Я уже почти совсем решилась предложить продолжить беседу, как вдруг идеальный белый кот превратился в идеальный белый шипящий шар прямо на руках фра Симона. Кот шипел, топырился во все стороны и пристально смотрел куда-то мне за спину, нервно подёргивая хвостом.

Я обернулась – ко мне спешила Катти, а прямо у моих ног уже уселся Эльтен с донельзя довольной мордой.

– О, вот и моя горничная! Обязательно напишите, буду ждать! Хорошего дня вам, фра Симон, – скороговоркой почти пропела я, разворачиваясь и идя к Катти.

– Всего доброго, – только и успел произнести фра Симон.

Я отошла, а он вместе с Корнелиусом зашёл в магазин.

– Уф, м-леди, едва успела, аж бежать пришлось! Шли мы уже к вам в магазин, как условились, и тут хранитель ваш уши навострил, весь вздыбился и как помчался, я вся бегом за ним, думала, случилось что!

Ты ж мой хороший! Почувствовал, что мне некомфортно, и рванул на помощь!

– Ничего особенного, просто внезапная встреча с фра Симоном, к которой я не была готова. Кстати, Катти, а как у вас отмечают день Параскевы-Ткачихи?

И пока мы неспешно возвращались к бронемедведю, Катти рассказывала.

День Параскевы отмечался десятого ноября. Обычно устраивался пышный праздник с гуляниями, ярмаркой и потехами. Собирались со всех окрестностей в Малые Буки, где и проходил праздник. На Параскеву заключалось большинство помолвок – считалось, что Ткачиха сплетёт будущей паре хорошую судьбу. Последние лет семь, наверное, старый граф на праздник уж не ездил, здоровье не позволяло. А молодой граф не ездил никогда, ему эти деревенские гуляния были не интересны.

Мы уже почти вышли на Монетную площадь, когда передо мной завис вестник от Якова Иммануиловича.

– Жду вас в ’есто’ации “Зл а та пч е ла”, в отдельном кабинете. Есть повод для п’аздника!

Голос поверенного был радостный, значит, договорённости с банком достигнуты и подписаны! Дальше предстоял визит к губернатору, и заглянуть в ресторацию было бы совсем не лишним.

Разъезжать по городу на бронемедведе было как-то не очень, как если бы я на БТР каталась. Но другого транспортного средства у меня не было, поэтому пока так. Надо будет не забыть уточнить, продают ли в Пжыслове подержанные магмобили, например. Карету, фаэтон или даже пролётку взять можно – но полностью лишено смысла. К ним нужны будут молодые резвые лошади, которых нужно будет содержать, кормить, ухаживать – и на это сейчас нет ни рук, ни денег.

Магмобиль же потребует только осмотра у магмеханика (уверена, в городе хоть один да есть) и зарядки накопителей, с чем у меня проблем не будет.

С этими мыслями я и добралась до ресторации. Метродотель “Зл а ты Пч е лы” встретил нас с Катти и Эльтеном как родных – двери ресторации распахнул, внутрь пригласил, в кабинет проводил. Может, конечно, это просто вежливость, но сдаётся мне, что не последнюю роль в этаком радушии сыграл Потапыч – не каждый день всё же приезжают отобедать дамы на бронированном химероиде.

В кабинете нас уже ждал Яков Иммануилович и накрытый стол.

– До’огая Елизавета Анд’еевна, Ката’ина Платоновна! Я взял на себя смелость офо’мить заказ, дабы не те’ять в’емени! П’ошу вас, не стесняйтесь!, – поверенный был радостен и оптимистичен, что подтверждало моё предположение об удачных переговорах.

– Яков Иммануилович, друг мой, не томите – рассказывайте уже, как всё прошло!, – я села за стол и отметила удачный выбор блюд. На столе была сливочная уха, к ухе подавались крошечные пирожки с рыбой, в высоком стеклянном кувшине стояла вода со льдом, лимоном и мятой. Вполне достаточно, чтобы не ощущать голода и в меру, чтобы не было ощущения тяжести после еды – ведь ещё ехать на знакомство с губернатором!

Глава 43

– Должен вам п’изнаться,Елизавета Анд’еевна, вести с вами дела – неве’оятное удовольствие!, – поверенный так и лучился радостью, как маленькое солнышко, – Ещё никогда не было так удобно заключать догово’ённости с гномами!

По рассказу Якова Иммануиловича выходило, что единственное, что несколько огорчило гномов – это то, что Корона заморозила счета. Совершенно гнусно и неоправданно, да ещё в приказном порядке! И где – в гномском банке! О, они обязательно подадут петицию, и даже не одну, и Яков Иммануилович совершенно безвозмездно подсказал им пару формулировок. В остальном, я была убедительна, и Ицхак Авигдорович всем своим немалым авторитетом продал мою скромную персону всему остальному Комитету Банка.

Итог общения таков – долгов в имперском банке у меня больше нет. Есть только замороженные счета графства. Мои личные счета в гномском банке теперь существуют в нескольких видах: накопительный, кредитный и дебетовый замороженный.

С кредитного счёта погасили займ в имперском банке, и в принципе, я могу с него взять ещё порядка трёхсот тысяч – но это в крайнем случае. Лучше бы, конечно, такой случай никогда не наступал.

На накопительный счёт я могу класть или переводить деньги, они там будут копиться, и раз в месяц половина от находящейся там суммы будет переводиться на кредитный счёт. Основное условие – за год я должна закрыть не менее трети суммы с кредитного счёта. Год не календарный, поэтому считаться будет от сегодняшнего дня, то есть от двадцать восьмого октября тысяча восемьсот двадцать пятого, до 28 октября тысяча восемьсот двадцать шестого.

Замороженный счёт с моим приданым ждёт решения дознавателя Короны.

И, самое главное, Яков Иммануилович нашёл следы, куда мой супруг дел деньги! Там, конечно, надо ещё покопать, но самое главное – финансовый след найден, найдётся и то, где деньги осели.

Две замечательные новости! На этой ноте воодушевления мы и направились к губернатору. По настоянию поверенного, взяли пролётку, а Потапыч шёл следом.

Губернское правление располагалось в живописнейшем месте Пжыслова, Имперской площади. В центре её стояла статуя императора, никто не помнил, какого. Правление занимало особняк, в правом крыле которого была устроена городская библиотека и городской архив, а собственно административный штат и сам губернатор располагались в центральном и левом крыле. Здесь же, в левом крыле, проходили городские балы. За левым крылом располагался городской прогулочный парк, что позволяло летом устраивать праздники и увеселения, совмещая уличную парковую зону и крытые помещения левого крыла.

Сейчас увеселительных мероприятий не происходило, была обычная рабочая пятница. Губернатор должен был нас ждать в своём кабинете на втором этаже центрального крыла, туда мы и направились. И чем ближе мы подходили к нужному кабинету, тем больше неясный шум и фоновый гул складывались скорее в ожесточённый спор на грани скандала.

– А я вам говорю, средств нет! Нет у нас средств на закупку заряженных накопителей! Штатный маг заряжает как может, но он не аристократ, понимаете? Он может хоть умереть на зарядке, но больше, чем сейчас, он энергоёмкости не даст! Нету!!! Нету ресурса!, – этот крик души буквально вырывался из приоткрытых дверей кабинета губернатора.

– А без фонарей у нас уровень преступности растёт, и патрули усиливать тоже некем! А при свете и людям стыдно, и подростки не дуркуют, и на улицах сразу спокойствия больше! Нам разве ж надо, чтобы жители волновались? Чтобы недовольство властями росло? Чтобы полицию опять в газете полоскали, как бесполезную, а губернатора – как бездарного?

– Ну Прохор Феоктистович, ну голубчик, ну где я вам мага возьму, если бюджета нет? Да даже если б родить мог, и то оно только через девять месяцев, а надо же сейчас? Когда у нас зима на носу и тёмного времени больше, а светового дня – меньше, правильно ведь? Ну где, где я вам найду освещение, если ни мага, ни бюджета нет?!

Мы с поверенным обменялись взглядами. Кажется, боги решили в этот раз сыграть на нашей стороне!

Яков Иммануилович демонстративно громко постучал в дверной косяк, распахнул дверь и бодро произнёс:

– Доб’ого дня, Стан и слав Ка’лович, П’охо’ Феоктистович! Позвольте вам п’едставить, г’афиня Фон Цу’ Осте’вальд, Елизавета Анд’еевна, собственной пе’соной! П’ошу любить и жаловать!

Я вошла в кабинет, за мной тенью скользнули Катти и Эльтен.

Прохор Феоктистович, глава полиции города Пжыслова, обладал совершенно роскошными пышными усами и абсолютно лысой головой. Среднего роста, крепкого телосложения, он напоминал усатого бульдога.

– Гкхррым!, – глубокомысленно откашлялся он и вытянулся во фрунт. Форма на нём сидела как влитая. Вообще складывалось ощущение, что в этой форме он и родился, и вырос вместе с ней.

– Ай-яй, как мы заговорились, упустили время, огорошили нашу гостью своими неинтересными вопросами!, – Стан и слав Карлович, также обладатель роскошных усов и бакенбардов, правда, совершенно седых, расплылся в улыбке. Улыбка выглядела искренней и сам он в целом располагал к себе, этакий обаятельный дедушка.

– Ну почему же неинтересными, очень даже актуальные вопросы! Я, между прочим, полностью поддерживаю идею безопасного города, и готова оказать посильную помощь в этом вопросе!, – надеюсь, что моя улыбка была милой и очаровательной, а не крокодильим оскалом. С другой стороны, Лизонькины манеры пока сбоев не давали, особенно в вопросах соблюдения этикета. Поэтому я продолжила, пока у меня не перехватили инициативу.

– Дело в том, – я чуть наклонилась к собеседникам вперёд, они очень удачно стояли оба напротив меня. Я даже голос понизила, чтобы сказанное мной звучало таинственнее, – Дело в том, что у меня проснулся родовой алтарь!

Ох, какие лица в этот момент стали у губернатора и у начальника полиции!

Глава 44

– Мой муж, Александр, после нашей свадьбы решил пробудить родовой алтарь, и прошёл с ним добровольное слияние. И теперь он – часть алтаря, а у меня есть пробуждённый алтарь с воплощённым духом-хранителем. И, разумеется, я понимаю, что мой долг как графини Фон Цур Остервальд – помогать жителям моего графства и городу в том числе.

Поэтому можем обсудить, в числе прочих вопросов, график, по которому я смогу брать у вас на зарядку накопители и артефакты, и что самое срочное можно сделать прямо сейчас, – всей собой я выражала понимание ответственности и готовность к сотрудничеству.

Первым отмер губернатор.

– Ваше Сиятельство, Елизавета Андреевна, примите мои…, – тут Стан и слав Карлович запнулся. Ситуация и впрямь была сложная – поздравления или соболезнования уместнее выразить?

– Да, – я опустила глаза, и тут же вскинула их снова, – Прошу вас, не будем терять драгоценное время на светских формальностях! В первую очередь, я бы хотела быть вашим другом, и выполнить свой долг. Давайте обсудим потребности города в общих чертах, а Яков Иммануилович, мой поверенный, всё завизирует должным образом, – я мягко улыбнулась и повернулась к начальнику полиции.

– Прохор Феоктистович, чем ещё, кроме уличного освещения, я как графиня могу помочь нашим доблестным хранителям закона и порядка?

– Эгхмрх…Так…, – начальник полиции ненадолго выпал куда-то в астрал, но быстро вернулся, – Ну, ежели так, то примерно всем. Артефакты у нас еле заряженные, охранную сеть на здании и в камерах подновить бы, накопители, само собой. И для охранительных патрулей нам бы тоже комплекты артефактные обновить бы!, – глаза Прохора Феоктистовича загорелись нехорошим светом, словно бы он мысленно проводил ревизию всего магического обеспечения полиции.

– Голубчик мой, вы этак нашу драгоценную графиню и вовсе у себя в казематах пропишете, давайте как-то реальнее смотреть на вещи, с учётом всех интересов!, – губернатор явно был опытным политиком, и мгновенно чуял потенциальную выгоду города.

– Вот, к примеру, у нас вот здании, вот буквально в соседнем крыле, на примыкающий городской парк осветительная сеть фонарей. Может, прямо сейчас и подзарядите? В качестве начала нашей долгой и прекрасной дружбы!, – Станислав Карлович выглядел как распушившийся воробей, аж чуть не подпрыгивал на месте.

Я присела, заглянула Эльтену в глаза и спросила:

– Эльтен, милый, мы сможем сейчас?

В ответ пришла тёплая волна ободрения. Сможем. Надо смотреть. Сможем!

– Это что же, он и есть, ваш хранитель алтаря?, – удивление губернатора было искренним.

– Да, это Эльтен. Он меня сопровождает, на всякий случай. Дорога от особняка всё же не самая близкая, – я улыбалась и чесала собаку за ушами. Эльтен свесил язык и всем собой показывал, как он счастлив.

– Такой…Здоровенный! И путешествует с вами, без привязки к алтарю?, – уточнил немного ошалело губернатор.

– Да, в пределах всего графства он свободно может перемещаться. Ты мой сладкий пёс, – рассеянно сказала я, чмокнула Эльтена в лоб и встала.

– Пройдёмте к вашей фонарной сети, зарядим прямо сейчас. А остальное согласуете с Яковом Эммануиловичем, и очередность, и объёмы работ.

Так мы все вместе и пошли – я, Эльтен, Катти, поверенный, губернатор и начальник полиции. По дороге Стан и слав Карлович рассказывал мне про город, его традиции, нужды, про присутственный особняк. Про городские балы, ближайший будет в первый день зимы, первого декабря. И я, конечно же, приглашена, и мне будут рады как родной, заодно представят всем значимым и интересным людям города.

– Боюсь, посетить бал Первого Зимнего Дня у меня не получится, – печально вздохнула я. Мы как раз дошли до нужной комнаты, во внешнюю стену которой был вмурован огромный кристалл-накопитель, сейчас бесцветно-серый.

– Прошу вас, Елизавета Андреевна. Сидя-то сподручнее будет, чем стоя, – Прохор Феоктистович пододвинул вплотную к кристаллу кресло, забрав его от стола, стоящего у другой стены.

– Благодарю вас, – я села в кресло. Эльтен подошёл, сел рядом, сложив голову мне на колени. Запрыгнуть на коленки он не мог бы уже при всём желании – размерами Эльтен превосходил даже приснопамятных датских догов. Я положила одну руку ему на макушку, а вторую на кристалл – именно так мы ранее заряжали артефакты, если не было возможности положить их на алтарь. Кисти моих рук окутали бледно-зеленые искорки. Процесс начался.

– Но почему же не получится? Бал – самое удобное и приличное светское мероприятие из ближайших, – расстроился губернатор.

– Понимаете, так уж вышло, что из всех средств передвижения у меня остался только бронемедведь-химероид. И двуколка. Увы, приличия не позволяют на этом приехать на бал, – вздохнула я.

– Так это, – включился в беседу начальник полиции, – со всем уважением, у нас вот как раз стоит, место в гараже ведомственном занимает, конфискат, значиццо. Новёхонький Руссо-Балт. Изъяли его тут с полгода тому у одного…, – Прохор Феоктистович запнулся, подбирая слово, – в общем, изъяли. И теперь он на балансе города числится как утиль, и бесполезен ну вот полностью. Не заряжен. Так если Станислав Карлович возражений не имеет, мы его вам и передадим в пользование. Как официальному лицу. Глава рода и графства же, – и начальник полиции буквально вонзил свои глаза-буравчики в губернатора.

– А и в самом деле!, – расцвёл губернатор, – Чудесное решение! Вы же как раз официальное лицо! И мы баланс освободим, и вам представительное транспортное средство!

– П’евосходно! Давайте же сейчас и офо’мим все необходимые бумаги!, – Яков Иммануилович тоже расцвёл, – мы вот буквально ненадолго отлучимся, вам как ’аз чаю п’ишлют, и к чаю что-нибудь! А мы с господами всё офо’мим, подпишем и с’азу же к вам об’атно!

С этими словами Яков Иммануилович буквально под руки вывел обоих господ из артефактной комнаты и увёл за собой, незаметно подмигнув мне в процессе.

Ну что, подобьём предварительный итог визита? Официальная поддержка местных властей мне обеспечена, уж об этом нюансе Яков Иммануилович не забудет.

Глава города и глава полиции на моей стороне.

Старосты Отрадной и Свислочи тоже.

Фра Симон вроде бы тоже за меня.

Мой хирд, понятное дело, меня поддержит.

В сомневающихся у нас только староста Малых Буков.

Из других важных моментов – вопрос с банками решён, в имперском банке у меня больше долгов нет, есть только замороженные счета графства. В гномском банке есть замороженный счёт и также открыт кредитный.

А ещё в счёт нашей долгой и плодотворной дружбы я обменяла зарядку парковой осветительной системы на конфискованный у кого-то неприличного Руссо-Балт. Незаряженный, понятное дело, но мы это поправим. Ну, то есть, я надеюсь, что Яков Иммануилович как-нибудь так это и оформит. Или более выгодной схемой. Но уж точно не забудет ни нашего щедрого жеста, ни их любезного предложения.

Осталось дождаться, пока поверенный всё оформит, а кристалл-накопитель зарядится.

И домой!

Дома меня ждут.

Ждёт Марфа Васильевна с каким-нибудь невероятно вкусным ужином, ждёт Эмма Готлибовна, ждёт Аристарх Львович, ждут и прочие члены моей семьи.

И проверяющий.

Он тоже ждёт.

Я надеюсь.