Текст книги "Дар полночного святого"

Автор книги: Мила Бояджиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Михаил удивительно лояльно отнесся к этому эпизоду её жизни, да и вообще он совсем не старался превратить жену в собственность, ограждая её от друзей и общения. Аня не захотела бросить работу в лицее, Михаил не настаивал. Он сам частенько был занят чуть ли не сутками, но мобильный телефон связывал их. Аня знала, чем занят её муж, какие бумаги принесла ему на подпись секретарша и как прошел совет директоров. Михаил звонил всегда вовремя, не заставляя жену волноваться. Так что же произошло на этот раз?

Он задерживался на полчаса и даже не предупредил об этом. Аня решила: через пятнадцать минут она сама начнет розыск. Включила музыку и постаралась отвлечься, отгоняя преследовавшие её видения – автоматные очереди, взорванные машины, выстрелы в затылок...

В камине жарко горел огонь, но её знобило и наряд, надетый впервые, показался слишком легким. Это было то самое голубое, чешуйчато-перламутровое платье, которое преподнесла Ане мать ко дню рождения. Августовский праздник не получился, зато на следующий день явился Михаил – и началась сказка.

Сигнализация у входной двери замигала – во двор въехал кто-то, знавший код пропуска. Это могли быть только супруги Южные. Аня встряхнулась, уверенно выпрямила спину – совсем уж не следовало демонстрировать Алине патологическое беспокойство. Она не поймет. По убеждению мадам Южной, если мужчина задерживается, – значит, у бабы. Если слишком щедр или скуп – завел другую. Пунктуален и заботлив – старается замести следы.

– Да пойми ты, тюфтя, – внушала она Ане. – Будете друг на дружку дышать, когда стукнет по семьдесят-восемьдесят. Покой и болезни единственная забота. А пока внутри все трепещет – нет такой силы, чтобы мужика к бабе надолго привязать. И наоборот.

– Не правда. Мне другого не надо.

– Это как раз понятно. Ты, голубушка, в нем не мужика, а короля ценишь. Который тебя, замарашку, рядом с собой на престол посадил.

– Ну ясно, по формуле: из грязи в князи. Неравный брак.

– Почему это? Товар-деньги-товар. Ты молоденькая, привлекательная, эффектная. Михаил может купить себе любую игрушку или целый магазин для демонстрации своей удачливости... Согласись, любовь – это совсем другое. Алина сделала такое лицо, что сразу стало ясно – ей, только ей одной дано любить и быть любимой по-настоящему.

"Представляю, какое удовольствие получит сейчас Алина: я сижу с вымытой шеей, стол накрыт, а муж – потерялся", – подумала Аня, распахивая дверь. Старательно натянутая радушная улыбка сменилась удивлением. Денис протянул букет и большую коробку.

– Осторожно. Там какие-то невероятные бокалы. То ли Людовик XIV, то ли XVI. Линка просила предупредить – в горячей воде не мыть. Ты счастлива?

– Проходите... – Аня заглянула за широкие плечи Дениса. – А где супруга?

– Черт знает что!.. Не поверишь. – Денис распахнул зеркальный шкаф и повесил дубленку. – Сам похозяйничаю. Так вот, – выехали вместе. Только из двора, она за живот хватается. Съела, говорит, осетрину у "Максима". Они там с Динкой обедали. Ну, оставил свою стонущую "половину" дома. – Денис вошел и огляделся. – Свободен, красив, голоден... Н-да... обстановка интимная. Майкл прячется?

– Скоро будет. Тебе что налить?

– Я сам обслужусь, не суетись. – Денис принес бутылки из бара на маленький столик у камина, уютно уселся в глубокое кресло и предложил Ане. – Давай согреемся. – Он прислушался: – Звучит незабвенное "Естедей". Ценю. Классическая лирическая попса.

Откинув голову на высокую спинку, Денис смаковал вино и разглядывал Аню прищуренными дерзкими глазами. Звонок телефона показался оглушительным. Она сорвалась с кресла, но тут же овладела собой, подошла с неторопливостью первой леди, взяла трубку и повернулась к Денису спиной. Вырез на платье оказался шокирующим, притягивающим взгляд. Совершенно голая, красиво выгнутая спина с чуть выступающими бугорками позвонков и нежной выемкой в пояснице, переходящей... Вдруг что-то произошло – из гордой эта влекущая спина превратилась в обиженную. Женщина слушала и коротко произносила: "Да! Да. Да...". Положив трубку, она вновь выпрямилась, вскинула руки, поправила высоко на затылке сколотые гребнем волосы. Обернулась с улыбкой на устах. Странной улыбкой:

– На сегодня я тоже свободна. Во всяком случае, на ближайшие два-три часа.

Денис не понял, что за интонация прозвучала в её словах – обида, скрытое беспокойство, призыв?

– У Михаила Сигизмундовича заболел животик? – Трагически ахнул он. Какое несчастное совпадение.

– Очередной приступ деловой активности. Ты же понимаешь, любимая работа, бизнес. После того, как Миша пережил "наезд", он как одержимый борется за свои права. Мне это нравится, хотя я боюсь И не все понимаю.

– Что ж тут понимать? Мы – партнеры. Один – увлеченный и ответственный – сражается за процветание концерна. Другой – ленивый ловелас – сидит в это время у камина с его женой. А боятся не надо – Наш Мишутка зверь хищный, сам кого хочешь прижмет.

– Ты сегодня злющий. Я же знаю: шутом прикидываешься, что бы не кусаться. – Аня пристально посмотрела в красивое, некогда столь притягательное лицо. – С Михаилом не ладите?

– Холодно... не угадала. Хотя, верно – зол, раздрызган, завистлив синдром амбициозного неудачника. Но с господином Лешковским никаких потягушек нет... Майкл – крепкий мужик. Понимаешь? Опереться можно, но не дай Бог поперек дороги встать... Ты с ним лучше не спорь.

– Мы никогда не спорим. Муж только намекнул – и я Карлоса не пригласила.

– Не любит твой благоверный голубеньких. И красных, и коричневых...

В гостиную заглянула Верочка:

– Что ж за стол не садитесь? Есть примета – как сядешь, сразу опоздавшие явятся.

– Правда. – Аня поднялась. – Пора приступать. Садись, мам. Я сама разогрею рябчиков.

– Ни в коем случае! – Верочка отказалась от пододвинутого Денисом стула. – Есть не хочу. Пока готовила – напробовалась. Мешать не буду, лучше у себя телевизор посмотрю.

– Отдыхай пока Михаил не явится, а вы, господин Южный, открывайте шампанское, – невесело распорядилась Аня. – Может, действительно, кто-нибудь прибудет.

Денис наполнил бокалы и встал:

– Разрешите произнести?.. Ладно: может, я и полное фуфло, но дама, что сидит напротив меня – бриллиантик. Нет – бриллиантище! Ой, ослепну. Сверкай, малышка. Оправа не так уж и важна. По большому счету, за тебя! Позвольте? – Щелкнув зажигалкой, он зажег свечи. Потом быстро выключил большую люстру. – Предполагалась, насколько я понял, такая мизансцена, хозяюшка?

– Точно. Торжественный ужин для двух любящих пар.

– Сдается мне, что осталась одна и уж точно, любящая... ну, ты знаешь, как я к тебе всегда относился...

– Ешь. Не пойму, отчего ты пьян? Мелешь чушь.

– Пьян от волнения. Не поверишь, – давно ждал подходящего случая. И вот. – Денис развел руки, словно охватывая пространство с зыбкими тенями, искрящимся хрусталем, желтыми цветами в низких вазах и сидящей напротив молодой женщиной. – И вот – он настал – тот самый момент истины.

– Давай, лучше помолчим, пожуем. Карпы в сметане. – Аня не подняла глаз от тарелки. – Можно подавиться рыбной косточкой... А можно и по физиономии схлопотать. Ведь я тоже давно ждала случая... Ах, извини... кто старое помянет – тому глаз вон. Признаюсь только: наивная девочка была жутко влюблена в дачного соседа Дениса, который как-то дождливой ночью выловил в луже обомлевшую глупышку и привез к себе. Она была счастлива. Это было давно и не правда. Все.

– Нет, не все... Странное у тебя представление о любви, детка. Ты проводишь ночь со своим Ромео, первую девичью ночь. А на следующий день, узнав, что его прихватили менты, – исчезаешь.

– Что?! – Аня уронила нож.

– Еще сказала что-то про подонка, замешанного в грязных махинациях. "Подонка, от которого тебя тошнит". Я это хорошо запомнил, – скрипнул зубами Денис. – Алина мне все точно изобразила. Ей-то я наверняка нравился. Очень старалась девочка вытащить из беды бедолагу и успокоить. Ее отец все связи задействовал. Мой тоже. Но я и попался-то по-глупому. Разобрались, отпустили. Ты уехала, и Алина не дала мне умереть от отчаяния... я как-то сознательно путал вас, что бы усилить кайф или приглушить боль. Тогда, на чердаке, я воображал, что сжимаю в объятиях тебя. И потом, когда предложил руку и сердце Алиной. Как же вы фантастически были похожи...

– Перестань. Я не слушаю. – Аня зажала уши ладонями. – Ложь, клубок лжи. Не знаю и не хочу знать, кто запутал ниточки. Ясно одно – прошлое не вернешь, да и ни к чему. Я только теперь поняла, как счастлива. Счастлива, что все сложилось именно так, что рядом со мной Михаил. Ведь Алине с тобой не сладко, Ромео.

– Это удар ниже пояса... – Денис поднялся. – А, знаешь, ты права – не стоит ничего ворошить. Пусть будет лишь миг "между прошлым и будущим". Ослепительный миг! Снег вокруг и рядом фантастическая женщина, называющая меня, пусть лицемерно, другом... Могу я попросить тебя об одной услуге, нежная? Поставь тот танец, что был на свадьбе.

– Вальс? "Лав стори"?

– То, что ты танцевала на сцене в розовом платье.

– Не знаю, где эта запись. Давно забросила куда-то. У нас с лицеистами другая программа. – Подойдя к музыкальному центру, Аня перебирала диски. Оркестр Джеймса Ласта, Поля Мориа устроит? Михаил любит старые мелодии, то, что было модно в семидесятых.

– Помню, помню: "Мельницы моей мечты", – прислушался Денис. – Потанцуй со мной.

– Ты не умеешь.

– Тогда просто постой рядом. Положи руки на плечи и постой. Можешь закрыть глаза, если мой вид так невыносим. А я тихонько помечтаю.

– Во что ты играешь, не пойму. Увы, мне это совершенно не интересно. Аня подошла и положила руки на его плечи. – Не заблуждайся, чисто благотворительный жест.

– Пусть так... Пусть... Пусть милостыня, подачка.... – Запрокинув голову, Денис медленно покачивался. – Только не уходи... Когда вы танцевали мамбу с Карлосом... Ты – в розовой, взлетающей юбке... Черт!.. Мне стало плохо. Вернее, слишком хорошо. Извини за натурализм – я не мог встать из-за стола, уж слишком откровенно топорщились брюки.

Денис прижал к себе Аню. Она вырвалась, чувствуя, как её бросило в жар. В одном этот ловелас, действительно не солгал – он хотел её.

– Тебе не кажется, что ты сильно опоздал? – выключив музыку, Аня села на диван. – Я пригласила тебя в гости и не хочу наговорить гадостей. И вообще – наш ужин на двоих слишком затянулся. – В подтверждение её слов часы гулко пробили одиннадцать раз.

– Прости. – Денис сел у её ног. – Буду твоим псом. Послушным, ласковым... Хочешь, гавкну? – Он лизнул её ладонь.

– Когда-то я мечтала о большой рыжей собаке. – Аня удержалась, чтобы не погладить растрепанные русые волосы. Странно, но ни отвращения, ни злости этот изолгавшийся ловелас у неё не вызывал. А может, все, рассказанное Денисом, правда? Злодейка Алина тогда передернула карты и увела у наивной Нюшки легкомысленного возлюбленного. Замяла историю с милицией, да и Денису ничего не сказала про похороны тетки в Туле. Провела обоих. Пусть торжествует. Мудрая судьба вознаградила наивную Анюту за обиды и слезы.

– Ладно, принимаю твою версию насчет давних событий в Ильинском. У меня-то была совсем другая... Как я мучилась, считая себя брошенной... Нет, молчи... – Она зажала рот Дениса. – Ничего не надо больше объяснять. Потому что теперь ничего, ты понимаешь, – ничего не имеет никакого значения. Ни чердак, ни мамба, ни рыжая собака. Все было лишь прелюдией – сумбурной, запутанной. Вступлением к настоящей взрослой жизни... Важно только одно: сегодня я ждала Михаила, чтобы сделать ему подарок. Я скрывала свою тайну целую неделю – а это было так нелегко!

– Чем можно порадовать нашего туза? Перекупила швейцарский банк, начала строительство виллы на Лазурном берегу по его детским рисункам?

Аня улыбнулась с сияющей торжественностью: – Я беременна!

Денис посмотрел ей в лицо абсолютно трезвым, но совершенно странным взглядом. Ане показалось, что в карих глазах мелькнул ужас.

– Не-не может быть...

– Отчего? Мы ждали этого с первого дня.

– Аня! – Взяв её руки, Денис прижался к ним щекой. – Наверно, это все равно здорово...

– Глупый, ты мечтаешь, чтобы все женщины рожали только от тебя? Но Алина, кажется, не торопится.

– У неё был выкидыш в Швейцарии. Потом она сделала аборт – не от меня. Боюсь, с наследниками у меня возникнут проблемы.

– Ну-ну... медицина сейчас может все. Почти. Надо только захотеть и заплатить, – ласково успокоила Аня.

Денис поднял злое лицо:

– Я бы дорого дал, чтобы ты сейчас избавилась от этого ребенка. Скажи, кому и сколько я должен заплатить за это?

– Сумасшедший! Мерзкий, наглый подонок! – Оттолкнув Дениса, Аня поднялась. – Уходи немедленно! Я больше не могу тебя видеть!

– Уйду. Может, навсегда. Но сначала сделаю то, что должен был сделать раньше... – Он встал против нее, прочно расставив ноги, стиснув кулаки, будто собирался драться. – Ты должна знать правду о человеке, от которого мечтаешь иметь ребенка...

– Уходи! Сейчас же... – тихо проговорила Аня похолодевшими, жесткими губами. Сердце бешено колотилось – наружу рвалась ярость; на себя – за то, что позволила Денису ещё раз стать мерзавцем. На него, за то, что он этой ситуацией воспользовался, торопясь испоганить её счастье.

– Никогда, никогда больше не появляйся на моем пути.

Денис схватил из шкафа дубленку:

– Не появлюсь. Но умоляю: не будь идиоткой – сделай аборт.

Широко развернувшись, Аня отвесила первую в своей жизни пощечину звонкую и страшную, как выстрел.

31

Огонь в камине догорал, часы, устав трезвонить, отбивали короткие удары – давно перевалило за полночь. Свернувшись клубком на диване, Аня ждала. Она не хотела подниматься в спальню – огромная кровать под зеленым шелком не для одинокой женщины.

Смежив веки, она следила сквозь ресницы, как пробегают яркие искры по серому пеплу, вспыхивают и исчезают. Все реже и реже. Неужели Алина права так угасают страсти? Разве такая любовь может угаснуть? Она не лгала Денису – ничего теперь не имело никакого значения, кроме долгожданного шуршания шин во дворе, морозного воздуха и являющегося вместе с ним седовласого человека – единственно необходимого, самого дорогого...

Аня открыла глаза – Михаил стоял рядом – в распахнутой куртке с шарфом, выбранном Аней в парижском бутике Терри Мюглера.

– Мне очень грустно. Я заставил тебя волноваться. – Он протянул руки и обнял её. – Так получилось. Прости, девочка.

Стянув куртку, Михаил набросил её на плечи Ани.

– Выйдем на минутку. Там столько звезд.

– Пойдем гулять в лес? – обрадовалась Аня, решив, что Михаил намерен возродить былые традиции.

– Постоим на крыльце.

Они вышли. Белый двор с холмами скрытых под снегом клумб и кустарников полукругом распахивался от главного подъезда. В центре этой арены в лучах прожекторов стоял новенький автомобиль, изящный и сверкающий, как игрушка.

– Возьми. – Михаил протянул Ане ключи и права. – Все оформлено. Ты хозяйка. Инструктор по вождению явится завтра, в девять. Обещал справиться за две недели. Ведь ты же хотела?

– Милый... Ты поэтому задержался... – Аня едва не расплакалась, прижавшись к его надежной груди. – У меня тоже для тебя припасено кое-что... Я... Я хотела сказать именно сегодня. У нас будет ребенок.

Обнявшуюся на ступенях заснеженной лестницы пару благославляли яркие, мигающие в вышине звезды.

За завтраком Михаил объявил:

– Предстоит выезд. Недавно открылся новый супер-стильный клуб. Хочу тебе показать. Готовят классно.

– Это тоже – дитя твоего концерна?

– Слава Богу, нет. Надеюсь, мы сможем побыть вдвоем, отметить твой сюрприз, девочка. Но глазеть все равно будут. Сделай мне приятное – надень колье и голубого соболя.

– Меховой палантин? Там так роскошно?

– Навестим казино. За игрой красавицам просто необходимо кутать обнаженные плечи в меха. Это нейтрализует соперников и привлекает удачу.

– Удача, как уже совершенно ясно, слетается на седые бороды и широкие сократовские лбы. – Поцеловав мужа, Аня собрала тарелки. Она всегда старалась использовать самую красивую посуду и в максимальном количестве посудомоечная машина требовала загрузки, а в шкафах хранилось устрашающее количество очаровательных сервизов. Поэтому накрытый на двоих завтрак занимал весь стол – сегодня, в честь субботы, на нем переливался всеми оттенками оранжево-золотисто-алых тонов сервиз Версаче "Медуза". Это особенно приятно, когда за окном возвышаются заснеженные елки, а на твоих плечах утреннее неглиже цвета мака, с широким кружевом, полным сладострастных намеков и тайн.

32

В клубе, действительно, все было устроено по высшему разряду. Даже, вероятно, чересчур: с заявкой на элитарное превосходство в мировом масштабе. Бдительные манипуляции любезной охраны, встречающей каждого прибывшего сюда члена клуба, создавали ощущение причастности к избранному кругу рисковых сверх-человеков. Для них – защищенный кордоном секьюрити ресторан – нечто вроде окопа, в котором можно передохнуть, залечь под свистящими пулями; потратить тысячу долларов на вино и окрошку в январе, пренебречь фонтанчиком с шампанским, рискнуть по-крупному в казино, лениво повернуть голову к сцене, где одна за другой сменяются исполнительницы "эротических танцев".

Посетителей в ресторане оказалось немало. Ане даже показалось, что она заметила знакомые лица. Но никто не бросился к Михаилу с приветствиями, лишь сдержанный метрдотель проводил гостей к угловому столику.

– Похоже, здесь тебя не знают. Чудесное место! Можно не опасаться, что через полчаса интимный ужин превратится в дружескую пирушку. – Аня рассеяно пробежала глазами меню. Она и так знала, что будет есть – нечто легкое и кисленькое, вроде окрошки или фруктового салата, ведь её уже донимала подкатывавшая приступами тошнота.

– В том-то и смысл. – Михаил небрежно огляделся. – Здесь правило: даже если за соседним столиком окажется твоя собственная жена, ты сделаешь вид, что не знаком с ней, а предложить знакомство даме можешь только через метрдотеля.

– Мне это нравится. Но шоу, кажется, носит вполне определенный оттенок – самоутверждение секс-меньшинств.

– Ах, пустяки! – отмахнулся Михаил. – Сюда приглашен в качестве постановщика известный режиссер. Ты знаешь его пристрастия. Вот все и выглядит слегка сдвинутым, но в этом есть своеобразная пикантность. Тебе, наверно, не стоит пить?

– Совсем немного сухого шампанского не повредит. И... спроси, они не могли бы приготовить окрошку? – Аня виновато поморщила носик.

– Фантастическое сочетание. Вероятно, это нечто особенное чувствовать себя беременной.

– Да, масса капризов. Например, совершенно не смешно смотреть на переодетых в примадонн кабаре представителей сильного пола. Уж очень заезженный трюк. – Аня кивнула в сторону сцены, где обтянутый сетчатым трико юноша, в парике и гриме шансоньетки, ловко вытанцовывал на шпильках нечто эротическое. – Противный... Но Бориса Моисеева ему все равно не переплюнуть.

– Да черт с ним, не смотри! Я же не обсуждаю с тобой предыдущий дуэт лесбиянок. Мишура, претенциозная отделка, модное архитектурное излишество.

– Боже, а это что?! – Аня развернулась к сцене.

Там в ярком круге единственного прожектора-пистолета появилась знойная испанка. Шлягер из репертуара Хулио Иглезиаса она почти шептала пухлыми кроваво-алыми губами. Тонкая золотая ткань обтягивала узкие бедра и довольно внушительный бюст. В руке, украшенной крупными перстнями поверх тонкой черной перчатки, призывно трепетал веер. Среди взбитых смоляных кудрей колыхались перья и горели стразы.

– Не может быть! – Не поверила своим глазам Аня. Она приподнялась, мех соскользнул с её плеч. – Да это же Карлос!

– Сядь, дорогая! Тебе везде мерещится этот тип. Действительно, голос похож. Смотри – индивидуальный заказ выполнен с точностью до укропа – тебе принесли окрошку.

– Не мерещится, клянусь! Он посылает нам воздушный поцелуй... Он поет для нас!

– Не надо оглядываться! Ну что за неистребимая тяга к сомнительным шоу. Никого этот паяц не взволновал, как видишь. – Михаил демонстративно положил на свою тарелку кусок ростбифа и занялся закуской. – Я не понял, ты хочешь шампанское под окрошку? – Он взялся за бутылку.

– Конечно, – рассеяно проговорила Аня.

– Ну возьми хотя бы волован с икрой. Это полезно.

– Возьму. – Аня подняла бокал, глядя в светлые глаза мужа. – Прости, я не узнаю себя – нервы, воображение, мнительность – весь набор отрицательных симптомов. Говорят, через месяц это пройдет, и я снова стану абсолютно счастлива. Без примеси сомнительной тяги к кислятине и низкопробным шоу... Люблю тебя!

– Девочка моя! – Михаил склонился и поцеловал жену. – Ты сказочно хороша. Все джентльмены свернули шеи. С каким бы удовольствием я... Михаил запнулся, демонстративно зажав рот ладонью..

– Что? Свернул бы им шею собственными руками? Здесь есть твои противники? – Догадалась Аня, хохоча. – Противник – от слова "противный"!

– Противно, противно... – Пробормотал Михаил. – Зависть и вражда носятся в воздухе. Но я хотел сказать, что с восторгом принял твою новость. Безмерно счастлив! – Поднявшись с бокалом в руке, Михаил заключил её в объятия. Аня напряглась и отпрянула. Поющая "испанка" стояла рядом, посылая комически-огненные взгляды смутившейся паре. Луч прожектора выхватывал из полумрака комическую сценку.

Финал песни вызвал аплодисменты. "Испанка" раскланялась, прожектор вернулся на сцену, что бы ухватить в светящееся кольцо явившегося из кулис полуобнаженного факира.

– Приветствую вас, друзья. Песню под названием "Любовь для нас двоих" я спел в вашу честь. – Карлос улыбался алым ртом.

– Сколько это стоит? Стольника тебе хватит? – Михаил достал зелененькую купюру.

– Подарок! – торжественно объявила "певица". – Меня зовут Лара. Шоу практически держится на мне. Приходится танцевать и даже изображать стриптиз. Такой кайф!

– Поздравляю. Потрясающая творческая карьера. Прощай. – Михаил демонстративно вернулся к ужину, не обращая внимания на "испанку".

– Я бы присела на пару минут. Кажется, меня пригласили? – Пальцы с перстнями щелкнули – официант тут же принес стул.

– Что-нибудь выпьешь... – неуверенно предложила Аня. – Говорят, у вас экстравагантный постановщик. Все эти штучки... Мне они, честно говоря, не очень нравятся.

– Шоу-бизнес, милая. Все на продажу. Даже фальшивки. – Лара налила себе немного шампанского. – Я ведь не перешился. Не изменил ориентацию. Даже сохранил кое-какие представления о порядочности. Как ни странно это покажется такому ценителю внутренней и внешней гармонии, как господин Лешковский..

– Не комплексуй... Все давно уже привыкли к подобным штучкам. Просто так неожиданно было увидеть тебя... – Аня смутилась.

– Карлос, не действуй на нервы моей жене. Ей сейчас не стоит волноваться. – Впервые посмотрев на "испанку" с неприязнью и открытой брезгливостью, Михаил сообщил: – Анна ждет ребенка.

– Ах так?! Поздравляю! – Лара изящно чмокнула Аню в щеку. – Вытри помаду, детка. Обожаю малышей! – просюсюкала "она".

– У тебя здорово получается. Такая кокетливая, но гордая южанка. Карменсита в фарсовом варианте. – Попыталась разрядить обстановку Аня.

– Мне всегда нравились Кертис и Лемон, – ну, те парни, что играют с Мэрилин в комедии "В джазе только девушки". Эта неотвязная страсть к перевоплощениям, куда она только меня ни заводила! В какое дерьмо ни толкала... Пардон, тема не к столу. – Карлос значительно улыбнулся Михаилу. – Но ведь ты понимаешь меня, Майкл?

– Довольно паясничать. Шутка затянулась. Мы собирались провести вечер вдвоем. Убирайся. – Михаил взглядом подозвал метрдотеля.

– Увы, больше задержаться не могу – опаздываю к следующему выходу. Буэнос ночес! – Лара грациозно поднялась и виляя бедрами направилась к выходу. Михаил заказал горячее и поднял тяжелый взгляд на жену.

– У тебя странные друзья, детка.

– Карлос считался ближайшим приятелем Южного, ты же знаешь... Мы были партнеры... – Покраснев, она окончательно смешалась.

– Для Дениса идиотические закидоны юности остались в прошлом. Для тебя они, увы, часть настоящего.

– Миша! Умоляю... Мне самой было так жутко... Не стоило обижать его... Карлос очень порядочный и целеустремленный человек. Немного странный, ищущий...

– Доискался! Хм! Замечательная идея – превратить себя в бабу, в шлюху... – Михаил вспыхнул, но тут же спохватился. – Прости... Забудем. Не хочу, чтобы этот вечер был испорчен.

– К тому же у меня разгулялся аппетит. Захотелось чего-нибудь мясного, сочного. Но без премудростей. – Живо перевела разговор Аня, хотя еда не вызывала у неё ни капельки энтузиазма.

– Правильное решение, девочка. Утопим маленькие неприятности в больших кулинарных удовольствиях.

Ане пришлось наигрывать аппетит – она преувеличенно смаковала принесенные блюда, но смогла проглотить лишь совсем немного. Впервые ей пришлось лукавить с мужем. А что, в сущности, произошло? Отчего Михаил так реагирует на Карлоса? Ну, это понятно – бывший любовник жены, да не какой-нибудь уважаемый деятель, а ресторанный гей. Денис не зря обмолвился, что Майкл не любит голубых... Но что-то было еще... что-то ещё – неуловимо проскользнувшее между слов, – настораживающее, опасное...

– Ты задумалась, детка? Вид затравленный, кутаешься в меха, словно обнаженная рабыня на невольничьем рынке.

– Не знаю, чего-то боюсь. Все время боюсь за тебя. За нас. А теперь ещё – за нашего ребенка.

– Пора отвлечься в азартной схватке с рулеткой. И можешь не беспокоиться за мой кошелек.

– Уговорил. Пойду припудрю носик и буду как новенькая.

В зеркально-мраморной дамской комнате никого не было. Аня рванулась в кабинку, повесила меха на изящный крючок и скорчилась над унитазом. Мучительный спазм – и ресторанные изыски последовали в канализацию. Из глаз брызнули слезы. Рвота не украшает существование будущей матери. Но стало легче. Умывальные столы привлекали чистотой – склонясь, Аня ополоснула лицо холодной водой. Еще и ещё раз. Потом смочила бумажное полотенце и зажмурившись от наслаждения, обтерла шею и плечи. Тошнота отступила...

– Это ваш палантин, мадам? Скажите спасибо, что я случайно зашла в ту же кабинку. – Протягивая меха, Лара улыбалась. Но Карлос, прятавшийся под разукрашенной маской, смотрел тревожно и очень серьезно. В его руке мелькнуло что-то белое и легло на мраморную плиту рядом с бисерным кисетом Ани.

– Мой телефон, – сказал он одними губами. – Спрячь и ни слова мужу.

Она машинально спрятала кусок салфетки с цифрами. Зыркнув по сторонам, "испанка" на полную мощь открыла кран в соседней раковине и зашептала:

– Он заблокировал меня. Не могу тебе дозвониться. Карменсита, это очень серьезно. Я очень боюсь за тебя.

В комнату вошли две дамы и покосились на "испанку", которая со знанием дела поправляла перед зеркалом свой макияж. Накинув палантин, Аня вышла и тут же столкнулась с Михаилом.

– Боялся пропустить тебя.

– Поняла, – за бриллианты трясешься. – Натянуто пошутила Аня и с облегчением оперлась на его локоть.

– Ты – моя главная ценность. Теперь – вдвойне. – Серьезно заверил Михаил.

"Я в опасности! – Хотелось крикнуть Ане. – Меня предупредил друг, он не пьян и не станет так глупо шутить". Но она промолчала. В сумочке прятался телефон – завтра же она позвонит Карлосу и все выяснит. Не стоит по пустяку пугать Михаила.

– Давненько я не играла в рулетку, – сказала Аня, изобразив удовольствие.

– А не рано ли малыша втягивать в азартные игры? – Улыбнулся Михаил, но ей показалось: он тоже что-то скрывает, наигрывая спокойствие и добродушие.

33

В воскресное утро все страхи и подозрения показались бредом. Уставший, поглощенный своими мыслями Михаил в эту ночь расслабился – они любили друг друга пылко и безудержно, как в роскошной спальне отеля "Резиденция" или на песчаном берегу под смешными, лохматыми пальмами.

– У нас все хорошо, правда? – спросил муж открывшую глаза Аню.

– Оч-чень. Я люблю тебя. Люблю все, что связано с тобой, что ты подарил мне... Даже этот малахитовый бархат, зеркала, картины, духи на столике – все люблю. Это наш с тобой мир, в нем я по-настоящему счастлива. Я глупая?

– Ты замечательная... Если не возражаешь, мы отложим прогулку по лесу до вечера. После завтрака мне надо поработаю в своем кабинете.

– Опять сложности? – В голосе мужа Аня уловила тревогу.

– Пустяки... – Он поднялся, подавляя вздох. Сжал кулаки, изобразил боксерскую стойку и подмигнул ей: – И вечный бой, любимая. Покой нам только снится.

Оказавшись одна, Анна достала обрывок салфетки и набрала номер.

– Алло? – Отозвался мужской голос.

– Карлос? Это я.

– Кто говорит? Кто это? – Настаивал незнакомый мужчина.

Злясь на себя, она с раздражением бросила трубку.

Вечером, приняв ванну с хвойным экстрактом, Аня с маникюрным набором и стаканом молока устроилась перед телевизором. Сериал "Династия" она смотрела изредка вместе с матерью. Та старалась по ходу действия рассказать все, что было в предыдущих, пропущенных сериях. Звучало это странно:

– Автомобиль длинный, кадиллак, наверно. Дивный беж с никелем. На ней палантин из тончайшего драпа или фланели – тоже кофе с молоком и весь по краю обшит пушистым мехом в тон. Это они ламу или песца красят?

– Наверно, соболя. – Аня подтачивала ногти.

– Распахивает накидку – внизу платье-джерси в облипочку без всяких украшений – прелесть! Конечно, точно такого же цвета, что и автомобиль, а на шее и в ушах – серебро, как отделка машины – массивное, отполированное... Нет, куда там серебро! Белое золото. Или, ты думаешь, платина?

– Скорее – платина или бижутерия из уличного ларька. Кому как больше нравиться думать. Мне почему-то кажется, что Алексис Колби похожа на Ингу.

– Ну! – Отмахнулась Верочка. – Лицо совсем другое... Хотя в театре все считали её соблазнительницей. И интриганкой.

– Выходит, что-то все же совпадает. Алло! – Аня взяла засигналивший радиотелефон. – Легка на помине. Мы только что твою маман вспоминали в связи с "Династией"... Что?! Господи... Да... Да... Нет... Не могу поверить... Перезвоню...

Аня медленно положила трубку. Отпила пару глотков молока, рассеянно взглянула на экран: – Розовая шляпа с букетами – кошмар! А ей идет. Как чудно быть стервозной, манящей, властной... Из меня получилась бы интриганка?

– О чем ты? Очнись! – Верочка выключила телевизор. Аня продолжала смотреть на темный экран остановившимися глазами.

– Звонила Алина. Сегодня утром погиб Карлос. Выбросился из окна.

Ее побледневшие губы дрогнули. Перед глазами всплыл каменный колодец, окруженный старыми домами. Далекий квадратик двора под окнами мастерской. Мастерской Вилли.

– Он ушел, мама. Наверно, теперь ему хорошо... Только теперь, только теперь! – Аня разрыдалась, виня себя в том, что так и не смогла стать для Карлоса спасательным кругом.