Текст книги "Дар полночного святого"

Автор книги: Мила Бояджиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Михаил ждал сообщений, следя за зелеными цифрами на электронном циферблате настольных часов. Чужая квартира, в которой он скрывался, безвкусная, убогая лишь обостряла предощущение перемен. Добро и зло, красота и безобразие – неразлучные спутники. Им не жить друг без друга. Сейчас Михаил восхищался убожеством окружающего. Его ждет вилла на Карибах, у него есть "Двойник" – он и только он знает, как творятся шедевры...

19

Новый удар застал Михаила врасплох. Друг за другом последовали сообщения – Фокс улизнул от слежки, как сквозь землю провалился. Русская в одной рубашонке чудом перелетела на нижний балкон – прямо в пасть к черному терьеру. За мгновением растерянности Михаил почувствовал эйфорическое головокружение – капитанское место занял "светлый" Лешковский – гений интриг, мистификаций. Теперь-то он не позволит превратить шекспировскую трагедию в бандитский триллер. Прежде, чем сожрать мышку, кот хорошенько поиграет с ней.

Самое забавное заключалось в том, что медальон, сорванный киллером с шеи Анны, оказался фальшивым – значит, Фокс успел подменить его. Догадывается ли Анна о тайнике в безделушке? Вряд ли. Скорее всего, она, как всегда, мечется в лабиринте загадочных событий с завязанными глазами и отдает себя сильнейшему. Еще не оправившаяся от горя вдова провела ночь с первым попавшимся ублюдком только потому, что он, якобы, от чего-то спас её. А как же святая любовь? Куда подевалась её рабская покорность, безоговорочная преданность, так высоко ценимые мучителем? Или несчастная птичка действительно потеряла память? В таком случае, ей следует напомнить о том, кто был смыслом её существования.

Михаил мгновенно представил ужин при свечах в соответствующих декорациях, Анну в свадебном туалете и свою исповедь, исповедь любящего, загнанного в западню мужа. Шепнут ли её губы, как прежде, "люблю"? Сделает ли она ради Михаила то, что он сам не совершил бы ни для одного человека на свете? Он расхохотался: если есть сомнение, значит, есть и интерес. Сыграем, Анюта?

Прислуга на вилле "Двойник" получила распоряжение относительно ужина. Туда отправился Джанкомо, чтобы взбодрить жертву необходимыми снадобьями. Что за удовольствие охотиться на полумертвую от усталости, затравленную мышку?

– Поаккуратней с леди, господа. Планы изменились. Теперь она нужна мне целехонькой. – Предупредил шеф своих парней, приказав доставить к нему беглецов. – Джентльмена можете хорошенько припугнуть, только постарайтесь не повредить голову. Мне бы не хотелось, чтобы он лишился памяти. – Михаил не сомневался в том, что Фокс прячет медальон, и добавил. – Если к полуночи дама не будет за праздничным столом, вы все – безработные или погибшие при исполнении обязанностей герои.

Уверенный в успехе операции, он прибыл в "Двойник", насладился горячей ванной, затем освежил себя ледяным душем и тщательно оделся. Как много на этом свете зависит от формы. В материальном мире облик вещей первичен. Не стоит и говорить, что сознание горбуна и атлета различно, как и "внутренний мир" обитателя коммуналки или стильного особняка. В драгоценный сосуд никто не нальет уксус или керосин. И лишь безумец станет пить хорошее вино из алюминиевой кружки.

Михаил выбрал почти театральный костюм – белую шелковую рубашку с широкими рукавами и небрежно распахнутым воротником. Так, по традиции, на сцене выглядит цыганский барон или принц в изгнании. Женское сердце столь чувствительно к красоте. Бедная сбрендившая Анна, кого надеется она увидеть сейчас в дверях до галлюцинаций знакомого особняка? Скорее выходца с того света, чем изощренного мошеннка.

Из-за портьеры в гостиной Михаил любовался зрелищем: Анна пошатнулась и села за стол. Ее грудь в глубоком узком декольте взволнованно вздымалась. Голубые, совершенно круглые от страха, светящиеся отблеском пламени глаза прикованы к темному дверному проему. Вытянувшаяся в струнку, готовая потерять сознание от счастья крошка!

Ну, что ж, последний раунд. Исход сражения не предрешен лишь для Михаила-светлого, не теряющего веры в победу слепой любви. А Михаил-темный будет стоять на страже – если любовь жива, он растопчет её. В любом случае Анна-святая или Анна-распутница узнает все. Всю правду, от начала до конца. И сама примет убийственное для неё решение.

Он достал из кармана футляр с бриллиантовым колье. То, что осталось в Москве, было лишь отличной копией. Камни сверкнули россыпью искр. Если Анна сейчас умрет, то от радости. Это никак не входило в планы Михаила. Он с трудом сдержал горячие клятвы и слова любви, не обжег её поцелуем – лишь слегка приобнял за обнаженные плечи, дав возможность ощутить живое тепло его рук. Она трепетала. Она едва держалась на грани безумия. Но как она слушала! Леденящее душу повествование о неудачах отчаянного, талантливого человека, пытавшегося выжить в российских джунглях. Он признавался в ужасных, омерзительных вещах – она понимала и прощала! Она, едва восстановившая силы после потери ребенка, терявшая рассудок от горя прощала!

Анна поверила, что афера с побегом Алины – лишь маскировочный блеф, должный отвлечь внимание от её исчезновения. И героиня – она – истинная возлюбленная этого гения интриги, бросающегося ради неё в фантастические передряги. Не моргнув глазом, Анна согласилась выйти замуж за неведомого Роузи, чтобы встретится на краю света со своим любимым и коротать жизнь под чужим именем, с другой внешностью. Влюбленная женщина забыла о том, что считала нравственностью. Михаил-светлый выиграл без малейших усилий. И было очевидно, что последнюю жертву Анна принесет безропотно, стоит лишь заикнуться. Мышка не сопротивлялась – это уже становилось скучным.

Тогда начал игру темный демон. Чуть-чуть намекнул, что убийство обычный прием в его боевой тактике. И подсказал путь к оправданию – она ринулась по нему, готовая скорее поверить в собственное безумие, чем в грехи любимого.

Любимого? А как же ночь с Тони? Он задал прямой вопрос – она не отпиралась. Ох, как удобно считаться юродивой! Михаил с наслаждением прыгнул в котел ревности – он вспомнил о Карлосе, которого она так и не смогла забыть. Вспомнил Дениса, совратившего невинную шестнадцатилетнюю малышку и не терявшего надежду возобновить отношения – чего стоили записи их разговоров у камина и квартире Венцовых!.. А если Анюта не так уж проста? Если давно сговорилась с Южным и все знает про сокровище в медальоне? Если она, а не супермен Лешковский ловко использовала придурка Фокса?

Михаил допустил мысль о том, что его провели, лишь на секунду. Но за это мгновение она успела больно ужалить его – и супермен сорвался, раскрыв свои карты. Любимая женщина изменила ему самым пошлым и подлым образом. Ревность и ненависть к разрушившей хитроумные планы лгунье захлестнули его. Светлый двойник, признав свое поражение, жалобно поскуливал. Темный мечтал о жестокой расправе. Он справедливо называл её шлюхой, а она... она подняла на него руку! Анна замахнулась... О Боже, ещё никогда такая пронзительная боль не раскалывала голову, не застилала глаза кровавой пеленой вырвавшаяся из-под контроля ненависть... Он с трудом вернулся к реальности, сдержав порыв тут же задушить её.

Что ж, приговор подписан. Ребята любят покуражиться, особенно с дамами. Еще не было ни кого, кто бы сумел пройти через их обработку, не сломавшись. Нежную девочку ждет изобретательный инквизитор. Михаил даже не обернулся на уводимую со скрученными руками Анну.

20

Март приближался к концу, гидрометслужба столицы все ещё объявляла о снежных заносах. В доме Кудяковых-Лаури царила траурная тишина. Аресты, следствие... – кто мог такое предвидеть? Когда ж подступила беда? – сотый раз задавала себе вопрос Инга Фридриховна, перебирая в памяти события прошедшего года.

Вначале все шло на редкость удачно: у Дениса появилась отличная работа, молодые закружились в хороводе светской жизни, расцветшей пышным, не советским цветом. Но что-то не клеилось у Южных. Создавалось впечатление, что совместные выходы в рестораны, казино, клубы, посещение дружеских вечеринок – единственное, что их объединяет. Зять, чрезвычайно увлеченный накоплением капитала, не часто засиживался дома. Алина то впадала в черную меланхолию – часами курила, глядя в потолок, то внезапно вскакивала, с энтузиазмом прихорашивалась и куда-то убегала.

Альберт нашел прекрасный предлог, чтобы отстраниться от происходящего в доме – он увлеченно работал над бесконечными мемуарами, закрываясь у себя в кабинете.

Инга и не привыкла делиться с мужем своими проблемами, а подружкам плакаться не любила. Вот похвастаться, пощеголять, поделиться сногсшибательными впечатлениями – это другое дело. А какие теперь впечатления? Алина да Денис все больше молчат и сидят дома. Появляться на людях не хочется, в волосах седина на палец пробилась, руки запущенны, который день без маникюра.

"Так жить нельзя", – строго сказала себе однажды Инга и вытащила из шкафа любимые тряпочки. Серый английский костюм с серебряными ювелирными пуговицами ни разу не выгулян. А ведь хорош – хоть на прием к английской королеве одевай. Да и повод, в общем-то, не хуже, чем у тухлых аристократов: тридцатилетний юбилей со дня первой постановки "Жизели". Танцевала на премьере главную партию, между прочим, юная звезда – Инга Кудякова-Лаури. И теперь о ней дружно вспомнили, завалив приглашениями на банкет.

Приободрившись, Инга привела в порядок лицо, волосы и поехала в театр, предвосхищая, как внимательно и безжалостно станут рассматривать её бывшие коллеги – уж очень многих она тогда заставляла завидовать, ревновать.

Да и сейчас все у неё складывается совсем не плохо. Не плохо – хоть пытай! Зять преуспевает в сфере предпринимательства, а там, всем известно, криминал в порядке вещей. А что с перспективами материнства не все у Алиночки ладится, так это никому знать не следует. Инга Лаури – как всегда, на коне! С гордо поднятой головой, в разлетающейся на ходу норковой шубе, она выпорхнула из автомобиля у подъезда театра. И тут же попала в объятия.

– Душа моя, Инга! – Бросилась к ней Таня Апраксина, превратившаяся из пылкой комсомольской заводилы в дебелую купчиху.

– Расцвела! – Оглядела её Инга. – Прямо Кустодиев.

– Так ведь муж бизнесменом стал! – Апраксина под прикрытием благожелательного любопытства провела мгновенную ревизию Ингиных увядающих прелестей. Та неспешно поправила прическу перед большим зеркалом, блеснув бриллиантами в свете хрустальных бра.

– Дети поглощены работой и развлечениями. Большие деньги – большие удовольствия. Но и масса проблем – Они вошли в фойе, кивая знакомым. – А в нашем театре-то что новенького? – Огляделась Инга.

– Ой, и не говори! Чуть ли не Хосе Карерроса по контракту хотят приглашать. А свои все разбежались... Да. кстати, Вальку Бузыко помнишь?

– Ну? – Подняла брови Инга.

– Допился. Скоротечный рак. Лежит в Боткинской. Жена говорит, безнадежен. А ведь не старый мужик.

– Жаль... – безразлично обронила Инга. – Хороший был голос.

Но с этой минуты она уже ничего не слышала и не замечала, словно ударил гонг, призывающий её к ответу. Нет, – так пронзительно раздавался звонок в актерской уборной, зовущий на сцену. Мигала надпись "Выход!" И все обмирало внутри, подкашивались колени, а спина не гнулась, как у древнего паралитика... Попав в свет рампы, беззащитная перед настороженной темнотой зала, Инга на секунду замирала, – возможно, это была короткая смерть. Но тут же с новой силой ударяло сердце, одеревеневшая от страха женщина куда-то пропадала. Рождалась другая – легкая, великолепная, словно весенняя бабочка. – Балерина!

...На следующий день Инга сидела у постели Вальки в двухместной палате нового корпуса. На соседней кровати богатырски храпел краснощекий амбал.

Глаза Вальки запали, выгорели, словно отцветшие васильки, обрюзгшее лицо приобрело землистый оттенок. Сквозь редкие волосы просвечивало темя.

– Кого я вижу! – Он попытался привстать, но с кашлем упал на высоко поднятые подушки.

– Не суетись. Я соку принесла, сливки, какие-то витамины заграничные. Свободные радикалы из организма выводят, то есть шлаки. – Инга села на обитый дерматином стул, изящно забросила ногу на ногу, привычно оттягивая носок.

– Из меня все радикалы и так вышли. Тридцать кэгэ сбросил – это с нового года! Ни фига себе, бронхит... Вон, Колька храпит – 95 кг. А говорят, рак. – Опасливо покосившись на соседа, прошептал Валентин. – У меня худоба нервная. От тоски сохну. Знаешь, почему? – Он подмигнул. Радости лишили, совсем. Ни капли во рту с праздников не было... У тебя с собой, случаем, нет?

– Только духи, – кивнула Инга на маленькую кожаную сумочку. – В следующий раз непременно прихвачу коньячок, – вреда от него не будет.

– Умная ты баба, Ингушка! И красивая – словно не прошли годы... – Он сосредоточился. – Сколько мы с тобой отмахали, а?

– Четверть века.

– Ты что! – Валентин погрустнел. – Неужели все и вправду минуло? Вдруг отсюда не выйду? Говорят, тлеющее воспаление легких, обострился бронхит. А я не верю! Боли в спине жуткие... И все колют что-то, колют, а я сплю, сплю... – Промелькнувший в глазах Валентина страх сменился надеждой. – Как поправлюсь, в Гнесинку на преподавание пойду.

– Хорошая идея. Ты классный вокалист, Валь. Такого тембра, диапазона и в Италии поискать...

– Ну ты чувствуешь хватку развитого капитализма!? – Оживился Бузыко. Все уши прожужжали – Доминго, Каррерос, Паваротти... И там они и здесь! Уж и не знают, куда сунуть! Умеют они звезд лепить... Да с такими бабками можно и две октавы взять... Но ведь я не хуже пел, Ин? – Подавляя кашель, больной прикрыл лицо платком.

– Лучше, Валь. Это все знают. – Инга нарочито бодро принялась наводить порядок на тумбочке, где стояли пузырьки, чашки, блюдечко с обкусанным печеньем, пакеты йогурта и сока. Она не хотела видеть, как Бузыко плачет. Не его это, бабника и жизнелюба, дело. Не умел Валька Бузыко нюни распускать.

– Аппетита нет, представляешь? – Бодро высморкался Валентин. – Раньше от кормушки за уши не оттащишь, а теперь и холодильник забит, и тумбочка... Понимаешь, думал, – осточертело петь. Ну, что угодно, хоть сортиры привокзальные чистить, только на сцене в хоре не толкаться. Меня ж из второго состава давно выперли. На подпевках держали. А я не мог! Не мог смотреть, как Лешка мою партию поганит! Вижу, напрягся он весь и вот-вот от натуги на си-бемоль лопнет. А меня тянет, ну прямо как толкает кто: выйди, Валька, покажи класс... Вышел однажды... И выпивши был не особо!

– Скандал?

– Куда там, – хуже. На генеральной дело было. Я такого петуха пустил до сих пор в жар бросает.

– Ерунда! Бывают конфузы и похуже. У меня в "Спящей красавице" трико сзади поехало. Я не заметила знаков Петьки, моего партнера, так и дотанцевала. Страшно вспомнить. Думала, больше никогда на сцену не выйду...

– Инга... – Влажные пальцы Валентина сжали её руку. – Я жить хочу. Так много ещё не спел... Оказывается, я петь любил, а думал... зарплату отрабатываю, тарификацию... Как же теперь, а?

– Я тоже забыла, как пуанты завязываются. А ничего – существую.

– Внуков не ждешь? У меня – двое. Вчера старшего приводили, семи лет. Кем, говорю, будешь? Он отвечает: "как папа, мафиозом"... Отличные пацаны... У меня все мальчишки, а я девочку хотел.

– Тебе ж, Валя, детишки всегда обузой были.

– Так ведь, человек меняется, жизнь свою переоценивает. На иные... Он снова закашлялся, – на иные места ценности расставляет... Мои мушкетеры, когда я от жены ушел, вначале меня презирали – большие уже были. А теперь вот – фрукты носят, ананасы, киви. Если, говорят, надо, мы тебя в Америку лечиться отправим... – У Вали опять задрожали губы и глаза стали растерянные. – Может, Инга, такое оно и есть, счастье?

21

"А счастье-то ушло. Ушло незамеченным. Оно было совсем недавно, ещё вчера, когда ты ныла над своими грошовыми бабскими проблемами. Идиотка!" Сказала себе Инга, всерьез задумавшись о случившемся.

Все началось с гибели Лешковского. Так на пленке рушится здание, в фундамент которого заложили динамит: что-то слегка дрогнуло, брызнули из окон стекла, треснули и осели могучие стены. Мгновение, – и среди клубов пыли покоится серая груда развалин.

В лавине обрушившихся на семейство бед было трудно разобраться. Имя Южного – заместителя сгоревшего Михаила, возглавило список лиц, находящихся в круге внимания следственных органов. Наверняка, ему было чего бояться, зять изменился на глазах, утратил самоуверенность, барственный лоск.

Алина играла в молчанку, но выражение лица сохраняла загадочное. Давала показания следователю, корректно относилась к мужу, пытаясь поддержать его в трудную минуту. А может и вправду, испытания укрепят отношения в молодой семье?

Однажды, когда Инга с дочерью остались дома одни, Алина поставила в магнитофон кассету. Инга сразу узнала голоса – Денис говорил с Анной. Но Бог мой, что же он плел! Разговор, по-видимому, происходил в доме Венцовых. Зять уговаривал несчастную вдову шефа бежать с ним!

– Слышала? – Прокрутив запись, Алина выключила магнитофон. – Подонок хочет бросить меня в этом дерьме! Он, видите ли, никогда не был счастлив в браке! И предлагает шлюшке Анечке составить компанию! Как тебе это нравится?!

– Ужасно!.. – Инга сжала виски руками. – Ужасно... Анну ещё хоть как-то можно понять: она одинока, Денис был её первым мужчиной. Помнишь, случай на чердаке? Кто ж знает... Возможно, у них с Анной тогда назревало большое чувство.

– Что? Ну и наивная ты, мамочка! – Лина демонстративно расхохоталась. – Подслеповатую Мусю ещё можно было водить за нос, но тебя... Конечно, Инга Лаури всегда думала только о собственных приключениях...

– Неправда... Я делала для тебя все, что было в моих силах. И проявляла постоянное внимание...

– Значит, ты деликатно замяла инцидент, сделав вид, что поверила мне, но постаралась поскорее выдать меня замуж за соблазнителя? – Ехидно уточнила Алина.

– Нет... Мне и в голову не пришло, что с Денисом на чердаке была ты... Ведь... о Господи! Именно поэтому я постаралась отстранить Венцовых. Думала, Анна дурно влияет на тебя. Вы ж были совсем дети...

И снова Лина расхохоталась:

– Ты знала меня хуже, чем я тебя. Пора разобраться и стать союзницами, ситуация серьезная, мамочка. – Алина села на диван рядом с Ингой и обняла её хрупкие плечи.

Таинственным шепотом коротко изложила ситуацию: иностранный друг хочет жениться и вызывает к себе Алину. Она дала прокурору подписку о невыезде, к тому же Денис бдительно следит за женой. Поэтому предстоит бежать из Москвы под другой фамилией.

– Не волнуйся, мама. Он очень влиятельный человек, мы сумеем спрятаться и жить на широкую ногу. Ты ведь в курсе – так поступаю не я первая – масса "новых", заимевших крупные счета за границей, предпочли исчезнуть...

– Ой... А мы? Что будет со мной? С отцом...

– Разумеется, я заберу вас. Это первое условие, которое я предъявила будущему мужу. Не волнуйся, возьми себя в руки. Послезавтра с утра я уеду в Ильинское и не вернусь ночевать – успокой Дениса, скажи, что я собиралась к кому-то в гости. Ты должна удержать его от поисков. Он ни в коем случае, запомни, ни в коем случае не должен догадаться о моих планах! Утром я буду уже там, по ту сторону границы, и постараюсь дать о себе весть.

– Господи... У меня, кажется, поднялось давление. Принеси адельфан... Ничего не понимаю. – Побелела и вмиг состарилась Инга.

Лина принесла таблетку и воду.

– Ты была более решительна, когда речь шла о собственных приключениях. И с композитором, и с тем актером...

– Ты... ты – знаешь?

– Всегда догадывалась, вернее, – знала... Но мудро молчала. У папочки были свои дела... По-моему, он смотрел на все это сквозь пальцы.

– Дочка... – Инга едва не рассказала правду о Вале Бузыко, но вовремя сдержалась. Еще неизвестно, как обернется дело с этим страшным побегом... Инга усиленно массировала затылок кончиками пальцев, но боль не проходила, мысли не прояснялись.

– Решай сама, ты уже взрослая, Лина, – еле выговорила Инга казенным голосом, потому что не чувствовала ничего, кроме полнейшей растерянности. Я постараюсь тебе помочь, как могу.

... В день предполагаемого исчезновения Алины мела метель, а на сердце Инги лежала пудовая тяжесть. Сомнения раздирали душу – верно ли она поступает, не отговорив дочь? Чужие документ! Непонятный иностранец, заманивающий её, возможно, в грязную историю. Да все это тюрьмой пахнет! Но что делать Алине здесь, в Москве, с мужем, который либо вскоре окажется за решеткой, либо скроется с другой бабой?! Нет, пусть уж девочка попробует вырваться.

Мобилизовав всю силу воли, Инга старалась не выдать свое волнение и усыпить бдительность зятя. Денис, к счастью, не рвался к жене на дачу. Жаловался на головную боль, все время с кем-то шушукался по телефону, и только поздно вечером поинтересовался:

– Когда Алина собиралась прибыть?

– Не думаю, что в такую погоду она надумает вернуться в Москву, спокойным голосом произнесла Инга. – Кажется, говорила, что хочет навестить кого-то из дачных подружек и. возможно, заночует в Ильинском...

– Понятно... – Ухмыльнулся Денис, давая понять, что прекрасно осведомлен о любовных похождениях жены. – Придется ложиться спать одному, "муж-одиночка".

"Идиотская шутка!" – подумала Инга, сдерживаясь, чтобы не намекнуть об известной ей беседе с Анной. И стала молиться о благополучии Линочки, уже летящей в неведомое будущее. – "Помоги нам, Господи! Мы всегда помогали людям, зла не делали, а если грешили, то по вынужденным обстоятельствам. Не скупись на добро, как не скупились мы...", – шептала Инга одна в своей спальне, вспоминая об отце-гомеопате, врачевавшем пол-Москвы, о сердобольном, вечно кого-то проталкивающем Альберте, о себе – озарявшей серую жизнь соотечественников радостью и красотой... А уж благодеяний – не счесть. И местком, и партком, и дом престарелых, и фонд для молодых талантов... Да в одних Венцовых вложено столько души, нервов, средств...

В холле хлопнула дверь. Появилась Алина – зеленая, растерянная – в лыжной куртке и старых сапогах.

– Господи... – всплеснула руками Инга, увидев дочь. – ты откуда? Ах... да... В Ильинском все в порядке?

– Денис дома? – Уловив кивок матери, Алина зло прищурилась. – Вот и отлично. Не терпится обнять любимого.

Побросав вещи, она ринулась в спальню. Оттуда долго доносились приглушенные голоса. – "Ну, хоть жива, – и то спасибо," – твердила себе ворочавшаяся в постели Инга. Она никак не могла представить, что же помешало планам дочери.

22

"... Лучше бы мне умереть. Лучше бы не рождаться..." – думала Алина, сбитая с ног случившимся. Она напрасно прождала Анну в туалете Шереметьево. Когда наконец рванулась к стойке, оказалось, самолет уже в воздухе. А гражданка в норковой шубе с коллегой-физиком в числе его пассажиров.

– "Идиотка! Ничтожество..." – Ругала себя Алина, возвращаясь домой в такси. Разговорчивый водитель безнадежно попытался скрасить время беседой. Мрачная пассажирка упорно молчала, глядя прямо перед собой на ночное шоссе, где в ярком свете фар кружила метель.

"– Угораздило же попасть в собственную ловушку! Вот облапошили, так облапошили! Ловко кинули! Михаил ведь позаботился прислать кассету, разоблачавшую намерения Южного! Могла бы понять – разговор Дениса и Аньки так просто не кончился. Южный конечно же, рассказал любовнице о спрятанных сокровищах и поручил ей выкрасть у Алины медальон. Она же, заполучив ценность, не будь дурой, воспользовалась ситуацией и смылась за границу. В норковой шубе и с украшением, стоящим миллионы! Причем все это наивная "сестричка" сама отдала ей в руки! Но как Денис узнал. что шифр перекочевал в бабушкин медальон?

Сколько усилий приложила Алина, чтобы незаметно похитить у мужа его сокровище! Михаил подробно описал, что именно она должна искать. Догадаться было не сложно – с некоторых пор муж стал постоянно носить на шее дурацкий брелок. Алине удалось завладеть вещицей и выкрасть оттуда металлическую пластинку так ловко, что Денис даже не заметил пропажи. Теперь, с половинкой кода колоссального состояния она сама приобретала статус сокровищ. Бабушкин медальон со старинной гравировкой на крышке и потайным гнездом, куда Алина спрятала добычу, должен был стать опознавательным знаком – визитной карточкой женщины, которую помощники Михаила взялись переправить в Ламюр.

Вот только как Денис догадался, что код выкрала Алина и спрятала в своем медальоне? Ведь кроме Михаила об этом не знал никто... – Алина тщательно проанализоровала свое поведение – нет, ошибки допущено не было. Но... за Михаилом следили, каждый его шаг держали под контролем, разговоры прослушивали. Не исключено, что возглавлял слежку вместе с бывшим тестем Айдаковым и господин Южный... Вот ситуация и проясняется!

Рассеяно сунув деньги таксисту, Алина не дожидаясь лифта, вбежала на четвертый этаж и тут же ворвалась в спальню.

– Не спишь, милый? Ну-ка выкладывай все начистоту! Я знаю все. – Она зажгла свет и сдернула с мужа одеяло. С некоторых пор предпочитавший спать голым, Денис стал пользоваться пижамой.

– О чем ты? – Денис отложил газету и сел. – Только без сцен. У меня разламывается голова – проблем и так достаточно.

– Естественно! Не просто организовать побег любовницы под бдительным оком детективов и дружков-мафиози.

– Объясни толком, кто и куда бежал?

– Твою беседу с Анной в квартире Венцовых записали и кассету прислали мне.

Денис присвистнул, – важно было понять, сумели "доброжелатели" записать и часть разговора, происшедшего в ванной, под шум неисправного душа. – Что тебя удивляет? Я, действительно, должен скрыться. Или разумнее повторить судьбу Майкла?

– Кишка тонка. Ты всегда был мелковат.

– Без эмоций, пожалуйста. Лирические отношения мы давно выяснили. Да, я хочу взять с собой Анну. Ты же знаешь, мне давно небезынтересна эта женщина.

– Не развози сопли. В хрустальные чувства Южного мне поверить не удастся, даже если ты зальешься слезами и попытаешься сформулировать в сонете, почему доверил посторонней девке то, что скрывал от жены. Доверил, об этом не трудно догадаться.Что с твоим любимым брелком, хитрец?

– Каким брелком?!

– Той железякой с ловко спрятанным контейнером, что ты приобрел в антикварной лавке в Женеве и всегда таскаешь на шее, якобы, от сглаза. Кто-то очистил твой "сейф", Южный – удача покинула тебя.

– Да что случилось, Лина? – Ладонь тороплива нащупала на груди металлический цилиндрик. – О Господи! Кто открывал брелок? – Денис побелел, обнаружив пропажу: контейнер опустел.

– Спроси у Анны. Ты спал в её объятиях? А ведь вдова, скорее всего, сумела заполучить вторую часть.

– Не может быть... – Челюсть Дениса отвисла. Неужели безутешная Анна, клявшаяся в полном неведении секретов погибшего мужа, обманула? – Но кто опустошил тайник?

– Очевидно, у тебя солидные враги. Вместе с кассетой мне доставили письменное приложение – там объяснялось, что мой супруг владеет ключом к некому богатству, которым и намерен воспользоваться за границей. И, что самое интересное, в тайне от жены. Так что, ваша заветная тайна известна не мне одной.

– Ты что-то знаешь! Давай подумаем вместе – ведь у нас семья! Мы найдем похитителя. Мы...

– Пресмыкайся, пресмыкайся, мне нравится. – Алина расхохоталась.

– И радуйся за Анюту, Ромео. Девочка уже за границей и, полагаю, с двойным кодом. Ты по уши в дерьме, плейбой! Сомневаюсь, что она ждет тебя там с пустой побрякушкой. Выезд отменяется?

– Врешь, все врешь! – Денис замахнулся. Алина ловко увернулась, вскочила из комнаты и победно захлопнула за собой дверь.

23

Утром она сидела в кабинете Решеткина, слушая вместе с ним принесенную кассету с беседой Анны и Южного – той части, что происходила в комнате и ничего о припрятанном золоте не сообщала.

– Такого рода записи уликой не являются. Их легко фальсифицировать. Но подумать есть о чем. И, прежде всего, побеседовать с вдовой.

– Моя подруга пропала. Я безуспешно пытаюсь разыскать её вторые сутки. Мать-портниха заливается слезами и собирается подавать в розыск. – Горестно призналась "сестричка". Ей было необходимо отправить на поиски воровки профессионалов, но о тайнике приходилось молчать.

– Вероятно, ваш супруг сумеет прояснить ситуацию? – Решеткин без промедления отдал соответствующие распоряжения. – Скоро, надеюсь, он будет здесь, если не успеет скрыться. А вам придется подождать.

Денис не скрылся – он пытался обнаружить следы похищения и, наверно, искал Анну, не поверив в её побег. Доставленный на допрос, он ничего вразумительного объяснить не смог:

– Да, хотел бежать из страны. Анонимные угрозы, нажим со стороны следственных органов загнали меня в тупик. Вам не хуже меня известно, Павел Иванович, что происходит с людьми, попавшими между двумя жерновами. А я хочу жить.

– В таком случае, самое разумное – отсидеться в наших стенах. Пока мы проверим кой-какие обстоятельства. Ордер на арест будет предъявлен через пять минут.

Денис не отказал себе в удовольствии очернить супругу, заявив, что именно она свела его с Лешковским и была пособницей во всех инкриминируемых ему незаконных махинациях. – "Красивая и легкодоступная женщина способна на все, – сказал он на очной ставке. – Я не намерен скрывать вину моей жены. Достаточно выявить её связи с иностранными лицами, носившие весьма небезобидный характер. К сожалению, я понял это лишь теперь".

Алина прикусила язык, лихорадочно соображая, что удалось узнать следствию про Михаила. Если его обнаружат, откроется подоплека инсценировки взрыва, финансовая основа их сговор, последствия могут быть самые безрадостные. Хорошо еще, она сообразила не звонить в Ламюр, не разыскивать Лешковского. Ведь только Михаил мог предупредить Анну о спрятанном в медальоне Фаберже тайник. А значит, они давно состояли в сговоре... Дьявольски хитрый Лешковский, делал вид, что заключил союз с Алиной, мучая дурочку-жену. На самом же деле супруги ловко воспользовались мадам Южиной, что бы выудить у Дениса его часть шифровки! Как тут не взвыть от обиды! И не отплатить сторицей. Алина поклялась разоблачить коварного любовника махрового, зарвавшегося мафиози!

... Инга пребывала в растерянности. Побег Алины по какой-то причине сорвался, она ничего не объяснила матери, лишь злобно ощерила мелкие жемчужные зубки, – "Я этого им не прощу!".

Конечно, она имела в виду Дениса – его арестовали после визита Алины к Решеткину. Вскоре в тюрьму попала и дочь!

Верочка Венцова заливалась слезами – её вызывали следователи и заставили рассказала правду: дочь исчезла бесследно, не предупредив, не сказав ни слова.

– А мою девочку арестовали. Они оба с Денисом в тюрьме, – глухо поддакнула Инга. – Обе мы с тобой, Верка, страдалицы... – Ох, как хотелось ей сейчас обнять эту женщину и рассказать о Вальке Бузыко, о том что растили они родных сестер.