Текст книги "День и ночь, 2009 № 05–06"

Автор книги: Михаил Лермонтов

Соавторы: Яков Полонский,Валентин Курбатов,Александр Щербаков,Эдуард Русаков,Николай Переяслов,Наталья Данилова,Зинаида Кузнецова,Владимир Алейников,Оскар Уайлд,Константин Кравцов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 39 страниц)

База отдыха представляет собой два небольших двухэтажных здания, в одно из которых заселили мальчиков, а в другое – девочек. Условия очень простые, но достаточно комфортные – двухместные комнаты, с туалетом и раковиной в каждой; в обоих зданиях установлено по телевизору, специально для детей проведено китайское кабельное телевидение. Наряду с несколькими русскими поварами был нанят один китайский – однако то ли оборудование на кухне не было приспособлено для приготовления китайских блюд, то ли помощи одного повара-китайца русским коллегам оказалось недостаточно, но еду, которой нас кормили, не назовёшь ни китайской, ни вкусной. К приезду китайской делегации база отдыха была снабжена немалым количеством спортивного инвентаря, и дети имели возможность играть в настольный теннис, бадминтон, волейбол, баскетбол, составлять картинки из огромных паззлов, рисовать или выбрать другие виды развлечения. Однако времени на эти развлечения у них было не так уж много – нашими организаторами на каждый из тринадцати дней для детей была разработана очень насыщенная программа.

Для удобства работы с детьми их в зависимости от возраста разделили на шесть команд по пятнадцать человек в каждой: команда Драконов, Дельфинов, Тигров, Фениксов, Панд, Ласточек. Дети каждой команды нарисовали свою эмблему и придумали девиз. К каждой команде было приставлено по одному организатору и двум переводчикам, и в различного рода мероприятиях ребята, как правило, участвовали в составе этих команд. Мне достались Фениксы – отряд из девяти девочек и шести мальчиков. Им было по четырнадцать-пятнадцать лет, и тут уж я убедилась, что все опасения были напрасны: мои подопечные не имели ничего общего с русскими подростками, не было в них ни капризности, ни испорченности. Правда, боюсь, данные перемены в характере у них ещё впереди: китайские подростки по взрослости и самостоятельности сильно уступают русским, и в пятнадцать они совсем ещё дети, а никакие не подростки. Все мои детишки казались мне очень милыми, но, конечно, были и любимчики. Особенно я подружилась с тремя тибетцами – двумя девочками и мальчиком (они тибетцы по крови, но родились и выросли в провинции Ганьсу). Одна из девочек-тибеток, Жэнцин Джома, проявляла удивительные способности ко всему, за что ни бралась. Когда тибетские дети танцевали свой национальный танец, движения у неё получались гораздо плавнее, чем у других. Когда мы учили детей русскому, Жэнцин всё схватывала быстрее остальных, произношение у неё оказалось чётче всех, и она даже умела произносить звук «р», освоение которого представляет собой настоящую пытку для китайца, отважившегося изучать русский язык. А когда в день приезда на базу отдыха мы впервые собрали детей по командам и поручили им придумать девизы своих команд, нашей Жэнцин быстрее, чем кому-либо другому, пришли в голову строки:

Золотой феникс,

Золотые надежды,

Пусть дружба России и Китая

Воссияет золотым светом!

Эти строки и стали нашим девизом – мы, Фениксы, с глубоким чувством патриотизма многократно повторяли их с первого дня в «Салюте» до самого расставания в аэропорту. Конечно, китайский вариант звучит гораздо красивее, поскольку в нём соблюдены рифма и ритм – но я, как ни мучилась, так и не смогла его складно перевести.

Что касается нашего мальчика-тибетца по имени Нола Джаси, то он, несомненно, самый темпераментный из всех членов команды и, пожалуй, был мне интереснее всех как личность. Этот ребёнок просто излучал радость и оптимизм – он всё время смеялся, шутил, а рассказывая что-либо, очень увлекался, начинал жестикулировать, говорить излишне быстро и эмоционально, так что уже другие принимались над ним подшучивать. Часто преувеличивал, хвастался, привирал, а завершив очередной свой страстный монолог, неизменно прибавлял: «Правда! Я тебя не обманываю!» Вообще, речь маленького тибетца всегда была очень красочной, разговаривая, он нередко употреблял фразеологизмы. Но за всеми забавными и ребяческими чертами этого мальчика крылась недетская твёрдость характера и трогательное благородство. Его хвастливость была лишь шуткой, в серьёзной же ситуации он всегда мог без тени зависти признать превосходство товарища над собой, да ещё искренне его нахваливать. А однажды, когда его друг по команде выиграл соревнование, но по каким-то причинам не получил за него награду, Нола Джаси заставил меня идти к организатору и допытываться-таки этой награды.

Дни летели быстро, и каждый чем-то запомнился и нам, и детям. Был у нас день русской культуры, когда для детей работали различные мастерские, каждую из которых вели приезжавшие из Канска специалисты. Переводчики по очереди водили свои отряды по этим мастерским, где детей обучали русскому языку, лепке из глины, изготовлению из ниток и ткани традиционных русских кукол-закруток, игре в русскую лапту. Фольклористки познакомили их с русскими народными играми и развлечениями. Детям также дали посмотреть отрывки из советских мультфильмов и разучили с ними русские детские песенки – например, моим Фениксам досталась песня «Ничего на свете лучше нету», оказавшаяся для них несколько трудноватой. Был у нас и день китайской культуры, когда дети под нашим руководством, но следуя также собственной фантазии и прислушиваясь к советам китайских преподавателей, готовили номера, отличающиеся китайским национальным колоритом: пели китайские песни, танцевали танец дракона, уйгурский и тибетский танцы, танец фонариков. В тот день, как и в некоторые другие дни, посмотреть на представление китайских детишек, да и просто пообщаться с ними приезжали русские дети. Иногда это были ребята, отдыхающие на какой-то другой базе отдыха, а иногда – дети из канского детдома. Интересно, что маленькие китайцы и русские очень тянулись друг к другу – хотя большее любопытство и стремление общаться проявляли всё же китайцы. Иногда они разговаривали через нас, переводчиков, но нередко и без нашей помощи находили общий язык: играли в мяч или во что-нибудь ещё, фотографировались, обменивались подарками. Был у нас также день спорта – моим Фениксам, а значит, и мне, он показался одним из самых весёлых дней, проведённых вместе. В этот день проводились соревнования по баскетболу и волейболу между китайскими детьми и вновь приезжавшими к нам на базу русскими, дети также играли в спортивные эстафеты, прыгали в классики, соревновались в прыжках в длину и набрасывании колец на колышки. А вечером состоялась церемония награждения – каждый получил грамоту за свои спортивные заслуги. И таким насыщенным был почти каждый день. Каждое утро дети начинали с зарядки (кстати, вставать в 6–7 часов утра китайцам, в отличие от русских, совсем не в тягость), затем детей строили в колонну и вели на завтрак. После завтрака, как правило, было часа два свободного времени на игры, а потом мы собирались по командам и начинались различные мероприятия. Порой казалось, что график для детей даже слишком плотный – недостаточно времени было для простого общения. Но, по крайней мере, скучать им с нами уж точно не пришлось.

На каждый день было запланировано что-то совершенно новое – всего и не перечислишь. Мы дважды возили детей на экскурсии – на Бородинский угольный разрез и в Канск, и, как мне показалось, зря – для детей эти места недостаточно зрелищны и многим было невыносимо скучно. А к чему дети, ко всеобщему удивлению, проявили невероятную страсть, так это к плетению браслетиков из бисера. Интересно, что мальчиков это занятие увлекло ничуть не меньше, чем девочек, и у многих мальчиков получалось даже лучше. А завершив своё творение, мальчики, ничуть не стесняясь, надевали браслетик на руку и носили, видимо, нисколько не считая его девчачьим атрибутом. Дети не только с азартом плели браслетики сами, но и заставляли нас, своих «старших сестёр», плести их им в подарок. Дошло до того, что пришлось скупить весь бисер в канском магазине, но и тогда его оказалось недостаточно. Кстати, «старшими сёстрами» я нас назвала не случайно: именно так нас называли дети. Сначала меня звали то «Маша старшая сестра», то «Маша Учитель», но со временем формальности отпали, и я и вовсе превратилась в сестру. Стоит упомянуть, что однажды, день-таки на восьмой, китайские руководители, почему-то обеспокоенные тем, что отношения с детьми у нас сложились слишком дружные, настоятельно попросили нас соблюдать с детьми дистанцию: не обнимать, не брать на руки, разговаривать с ними построже, не как друзья с друзьями, но как преподаватели с учениками. Те же наставления в тот день от них получили и дети. Аргументом китайских руководителей стало то, что дети, слишком привязавшись к нам, получат ещё одну эмоциональную травму, навсегда с нами расставшись. А потому, по мнению китайцев, разумнее было бы детей от этой травмы уберечь, обращаясь с ними похолоднее. Не знаю, исчерпывались ли этими гуманными доводами намерения китайцев или здесь была замешена ревность к русским, а может быть, даже политика: им не хотелось, чтобы дети глубоко полюбили Россию и русских. По-моему, поездка в чужую страну для детей, ничего в своей жизни не видевших, в любом случае обернулась бы потрясением. Поэтому, раз уж они приехали к нам, мы обязаны были принять их так тепло и душевно, как только могли, чтобы 2008 год, помимо Олимпийских игр, ассоциировался не с чудовищным землетрясением, а с доброй и гостеприимной Россией, где они, пусть и ненадолго, нашли друзей – или, если им угодно, сестёр и братьев. Впрочем, сердцу не прикажешь, особенно детскому. Несмотря на замечание китайских преподавателей, дети продолжали к нам тянуться, и с каждым днём мы становились всё дружнее.

Интересным оказался последний день на базе отдыха. К нам приезжали специалисты по туризму (или по альпинизму, или по спортивному ориентированию) и обучали детей основам туризма. Дети (а вместе с ними и мы) прыгали по деревянным кочкам, имитируя переправу через болото, перескакивали через воображаемую реку или пропасть, держась за канат, перелазили по различным натянутым между деревьями сеткам и верёвкам, некоторые из которых одолеть было очень непросто – справились далеко не все. Вечером того же дня мы в последний раз в «Салюте» собрались отрядом, написали друг другу пожелания, обменялись электронными адресами и вместе пофотографировались. Мы слышали, как дети из других отрядов выкрикивают свои девизы и плачут, но мои Фениксы были постарше и не плакали, хотя было невыносимо грустно. В тот вечер детям привезли баллончики с краской и разрешили разрисовать забор, ограждавший нашу базу отдыха. Некоторые нарисовали картинки, но большинство написали о своих впечатлениях и пожеланиях.

Последний день мы с детьми провели в Красноярске – как в день прилёта из Китая, ещё до отъезда в «Салют», так и теперь они ночевали в Кадетском корпусе. Это был довольно яркий и насыщенный день, хотя радость была омрачена сознанием предстоящего расставания. Утром дети посетили ГЭС, которая не произвела на них сильного впечатления. Днём побывали в «Роеве ручье», где им понравилось гораздо больше – для некоторых детей это был первый в жизни поход в зоопарк, и они с любопытством рассматривали наших зверей, хотя и не с таким возбуждением, какое свойственно в такой ситуации русским детям. Моих деток более других животных заинтересовали медведи – особенно отсутствующие в Китае белый и бурый. Услышав, что по-русски этот милый зверь называется «медведем» и уловив в нём сходство с фамилией нашего президента, они очень оживились. Вечером мы отправились на экскурсию по Красноярску, которая длилась часа полтора и маршрут которой включал посещение часовни на Караульной горе, железнодорожного вокзала (на него детям разрешили поглядеть только из окна автобуса), площади перед Театром оперы и балета, памятника Чехову и фонтанов возле набережной, памятника Астафьеву возле КИЦа. Естественно, что этот достаточно длинный маршрут за полтора часа одолеть было сложно, и детей, если и выпускали из автобуса посмотреть на вышеназванные достопримечательности, то не более чем на пять минут, а бывало и того меньше – гораздо больше времени ушло на то, чтобы высадить их из автобуса, построить и снова посадить.

В аэропорт провожать наших китайских друзей поехали мы все. В автобусе на пути в аэропорт вместо царившего всегда веселья и оживления стояла напряжённая тишина – все поникли, не только петь, веселиться, но и разговаривать не могли. Тоскливо было видеть их всех печальными и понимать, что весёлыми и озорными – такими, какими я привыкла их видеть, я их уже никогда не увижу. Прощание с китайской делегацией, как и их встречу, сделали торжественным – и снова это торжество проходило перед терминалом аэропорта, хотя теперь вид дверей терминала, вызывавший во мне тогда приятное волнение, теперь приводил в отчаяние. Снова приехал какой-то ансамбль с танцами – на этот раз уровнем гораздо ниже, чем «Орлёнок». Но, думаю, мало кто с интересом наблюдал за танцевальным номером – все были слишком погружены в свою печаль. Я, конечно, ожидала, что будут слёзы – дети есть дети. Но я и предположить не могла, что в глубокое отчаяние впадут все – за очень редкими исключениями: и дети, и переводчики, и организаторы, и даже китайские руководители – они, так желавшие уберечь детей от горечи расставания, даже сами не смогли уберечься. Все были объяты общим горем, чувствуя, что очень яркий, тёплый, светлый период жизни уходит безвозвратно. Конечно, и двухнедельное общение, и последовавшее за ним расставание не были бы столь эмоциональными, если бы главными героями не оказались дети. Хотя и среди них оказались сильные духом. Уже упомянутый мной тибетец Нола Джаси с самого утра ходил подавленный, а к приезду в аэропорт совсем скис. Было заметно, как он страдает и изо всех сил борется со слезами, но воля взяла верх над сентиментальностью и он так и не заплакал. Но я видела, как крепко он сжимает руку своего рыдающего товарища, как бы говоря: «Крепись, парень!» Это, наверное, самое трогательное из всего, виденного мною в тот день. Я, как и другие переводчики и организаторы, в последний раз собрала своих Фениксов командой, в последний раз мы прокричали наш девиз, затем дети в последний раз спели нам «Катюшу». А потом, поскольку времени до посадки оставалось слишком много, наши организаторы стали настаивать, чтобы мы развлекали детей, заставляли их петь или танцевать. Дети, всё ещё заливаясь слезами, принялись через силу водить хоровод, и этот танец, имеющий целью развлекать, делал их мучения ещё более явными. Это была очень тягостная сцена. Но, в конце концов, мы все обнялись и долго просто стояли вместе, зная, что через несколько минут нас разлучат и мы, Фениксы, уже никогда не соберёмся все вместе; многие продолжали плакать. Вскоре всё завершилось: детей увели в терминал, построили в соответствии с их собственными порядковыми номерами, а не по командам. Мы находились с детьми в терминале до последнего. Когда детей всех до одного увели, мы попрощались с китайскими преподавателями, врачами, переводчиками и журналистами, с некоторыми из которых тоже успели подружиться. Когда и они скрылись из виду, нас посадили в автобус и увезли из аэропорта. Миссия была закончена

Уже через два дня после отъезда детей я получила письмо от четырнадцатилетней Гэ Синь-юй – это одна из моих любимиц, самая милая, женственная и чуткая девочка из нашего отряда. Вот что она пишет:

«Здравствуй, дорогая сестра Маша! Наша разлука продлилась лишь два коротких дня, но я уже скучаю по тебе: скучаю по жизни в России, скучаю по вечерам, которые мы проводили вместе, скучаю по всем тем, кто был с нами. Вчера вечером, расставаясь в ланчжоуском аэропорту, мы снова плакали: при мысли о том, что нам предстоит расстаться – возможно, расстаться навсегда – становилось страшно тяжело на душе. А как вы? Наверное, так же. Но у всего на свете есть своё начало и конец, главное – чтобы люди дорожили друг другом.

Не забудь прислать мне фотографии».

Гэ Синь-юй. 7.08.2008

Я была очень тронута искренними и мудрыми словами девочки и невероятно рада тому, что письмо пришло так скоро: по детям я тогда страшно скучала. Я ответила ей на следующий день – это был день открытия Олимпиады в Пекине, и я писала Гэ Синь-юй о том, что великолепная церемония открытия – это настоящее чудо, сотворённое китайцами, что я восхищаюсь и горжусь её страной, которую считаю в какой-то степени и моей страной тоже. Мы разговорились: сначала – об Олимпиаде, потом – о русских и китайских традициях, о характерах и привычках, о её учёбе и моей учёбе, о планах на будущее. Переписка продолжалась год. Вот последнее письмо, полученное от Гэ Синь-юй:

«Здравствуй, дорогая сестра Маша! Я тоже очень по тебе скучаю. Ты всё это время была в Китае? Я несколько дней провела в летнем лагере, мы ездили в пять крупных городов, их ещё называют «пять городов Восточного Китая». Проверим-ка твою эрудицию – знаешь ли ты, о каких городах идёт речь? (я не сильна в географии, поэтому угадала всего три города, а затем справилась в Интернете: это Нанкин, Уси, Суч-жоу, Ханчжоу и Шанхай).

В некоторых из наших школ, так же, как и у вас, школьники учатся с первого класса до самого десятого. Но в той школе, где учусь я, переходя из младших классов в средние и из средних – в старшие, мы каждый раз переходим в новое учебное заведение. Поэтому мне придётся расстаться с моими школьными друзьями… Старшие классы – это действительно самое несладкое время для китайских школьников. В течение этих трёх лет нам каждый день приходится выполнять огромное количество домашнего задания, для нас постоянно устраивают различные тесты, спать мы ложимся часов в 11–12 вечера, а в 5–6 утра уже приходится вставать – ритм жизни ужасно напряжённый. Но если я буду стараться изо всех сил, то смогу в конце концов поступить в хороший университет, и тогда уже можно будет расслабиться! Кстати, что ты изучала в университете в Харбине? Где ты собираешься работать после окончания университета? Ты могла бы работать в Китае, и, когда через три года я окончу школу и поступлю в хороший университет, мы могли бы встретиться снова!

В Китай уже пришла осень. С древних времён осень для китайских поэтов – символ печали, но почему-то у меня на душе только радость. А как относятся к осени русские?

Ну, вот и всё. Желаю, чтобы каждый день был для тебя счастливым».

Пока! Твой маленький феникс. 11.08.2009.

ДиН публицистика

Павел Лопатин

Жизнь и дела кадета Лаппо

К концу XIX века Россия испытывала политическое пробуждение. В стране всё более нарастало критическое отношение к самодержавию как к власти, «созданной богом». Российское общество в судорогах и муках искало формулу правильного государственного устройства. Зарождались и развивались политические движения, по-разному видевшие ход исторических событий и будущее России.

Заявила о себе большевистская партия. Большевики ставили своей целью разрушение существовавшего строя и ликвидацию частной собственности не только в России, но и во всём мире. В своём стремлении ликвидировать частную собственность большевики опирались на теорию Маркса, который утверждал, что предприниматель не принимает участия в создании продукции и, таким образом, не имеет права ни на какую долю в прибыли. По словам Маркса, сам институт частной собственности порождает эксплуатацию человека человеком – «паразиты-капиталисты», захватывая огромную часть прибыли, сами не производя ничего, тем самым эксплуатируют своих работников.

«Обнаружив» эксплуатацию, Маркс разделил общество на класс эксплуататоров (куда попали собственники) и класс эксплуатируемых (то есть наёмных работников). Он призвал наёмных работников свергнуть власть эксплуататоров, установить диктатуру пролетариата, отменить навеки частную собственность и передать все средства производства в общенародную собственность. Освобождённый от эксплуатации пролетариат начнёт вдохновенно трудиться, и богатства польются изобильным потоком.

Вся прибыль также будет поступать в общенародную собственность. Руководить новым государством будет коммунистическая партия, то есть совокупность людей, вооружённая «подлинно научным» марксистским учением и применяющая его на практике.

Ошибкой Маркса, известной уже тогда, было то, что на самом деле собственник также участвует в создании прибыли путём вложения капитала и участия в управлении предприятием, и, таким образом, также вправе претендовать на справедливо установленную долю прибыли, правильно отражающую его долю и закреплённую в договоре с другими работниками. Однако большевики предпочли эту ошибку не заметить, объявив, что именно им принадлежит правильное видение будущего государственного устройства России и приступили к активной и исключительно беспринципной борьбе за власть.

Вместе с тем в России были носители и другого видения жизни, базисным пунктом которого было признание того факта, что на самом деле в настоящее время никто не знает, как должно выглядеть правильное устройство любого государства, в том числе и России. Искать, пробовать и изменять эту форму должен сам народ. Разные части народа видят общественное устройство по-разному, эти части организуются в партии, и партии предлагают свою программу. Народ путём выборов предоставит той или иной партии возможность осуществить свою программу, то есть предоставит этой партии власть. При этом у народа всегда должна оставаться возможность сменить власть и выбрать новую. Главной задачей власти должно быть создание условий для осуществления прав своих граждан, для раскрытия творческих способностей каждого члена общества, для того, чтобы общество имело возможность самому строить развивающееся и улучшающееся общество. При этом осуществление одними гражданами своих прав не должно нарушать прав других граждан. Именно в головах людей рождается образ будущего (иногда прекрасного, а иногда ужасного), и не обязательно в головах правителей, а затем люди воплощают (а зачастую не воплощают) этот образ в реальность. Таким образом, функция власти является сервисной, функцией поддержки тех сил, которые история признаёт прогрессивными и функцией нейтрализации тех сил, которые история признаёт реакционными или деструктивными. Именно на таких принципах строилась идеология партии конституционных демократов (кадетов), ещё в начале XX века заявивших о необходимости построения в России правового государства, основанного на демократической конституции.

В деятельности партии кадетов принимали участие лучшие умы российского общества, искренне желавшие своей стране счастья и процветания. 70-летняя тирания большевистского зла приложила огромные усилия, чтобы вытравить из народной памяти имена людей, посвятивших себя служению российскому обществу, идеалам справедливости, света и добра. Нынешнее время даёт нам возможность восстановить имена многих достойных людей, живших и работавших в том числе и на нашей земле.

Свою историю в Красноярске партия кадетов ведёт с 1905 года. С самого своего зарождения кадеты посвятили себя служению идее правильного устройства общества, принципам законности и гуманности. Одним из основателей и лидером кадетов в Красноярске на протяжении многих лет был Дмитрий Евдокимович Лаппо, которому и посвящён мой очерк.

Д. Е. Лаппо родился 19 октября 1861 года в Белице Топольского уезда Могилёвской губернии. По национальности белорус. По окончании курса в Киевской 3-й гимназии в 1882 году с аттестатом зрелости поступил на юридический факультет университета св. Владимира (г. Киев), где слушал лекции 1 и 2 курса в течение 1882–1884 годов. В 1879 году вступил в организацию партии народной воли. В 1882 году был первый раз арестован за пропаганду среди солдат киевской крепости. Административным арестом был сослан в Сибирь с 1885 по 1890 годы по делу Киевской организации партии народной воли. Ссылку отбывал в Тюкалинске, затем – в Енисейской губернии. В мае месяце 1898 г. подвергался испытанию в юридической испытательной комиссии при Казанском университете и получил диплом 2 степени от 30 мая за № 4651. В 1890–1895 годах работал в г. Чистополе на должностях частного поверенного при Чистопольском Мировом Съезде, секретарём городской управы, исполняющего должность делопроизводителя Уездного попечительства детских приютов ведомства учреждений императрицы Марии и др.

С 1898 года стал трудиться на красноярской земле, где в полной мере развернулась его жаждущая деятельности натура. Свою работу Лаппо начал мировым судьёй 1-го участка Минусинского уезда и 3-го участка в Красноярске, председателем Особой комиссии составления списков присяжных заседателей по г. Красноярску и Красноярскому уезду.

К началу XX века представление россиян о правильной форме государственного устройства всё более расходилось с существовавшим самодержавием. Самое активное участие в процессах демократизации принял и Лаппо. В 1905 году он стал одним из организаторов партии народной свободы (кадетов). Участвовал в выступлениях против самодержавия в 1905–1906 годах. В эти же годы Лаппо также избирался в Красноярскую городскую думу. Гласный думы Д. Е. Лаппо принимал участие в мероприятиях по введению всеобщего образования в г. Красноярске, в выработке решения о строительстве затона, где впоследствии образовались Красноярские судостроительный и судоремонтный заводы. Лаппо активно печатался на страницах красноярской прессы, состоял членом организаций «Союз судебных действий», «Союз учителей», в 1909 году создал и возглавил «Общество обывателей и избирателей г. Красноярска», занимался историей туземных народов, заведовал бухгалтерскими курсами и читал лекции по политэкономии и законоведению.

В конце февраля 1917 года самодержавие пало. К власти пришло правительство, само себя назвавшее временным – до проведения Учредительного собрания. Временное правительство, основную часть которого составляли кадеты, приступило к реформированию страны на демократических и правовых началах.

Временное правительство образовало в Красноярске свой орган – Комитет общественной безопасности. Возглавил Комитет Владимир Михайлович Крутовский – врач, журналист, пользовавшийся огромным авторитетом у местной интеллигенции.

Бурную поддержку Временного правительства в это время организовывают красноярские кадеты. Напечатанное и распространённое ими воззвание гласило: «Граждане! Временное правительство опубликовало свою программу. Вы все её знаете. Красноярский отдел партии народной свободы в проведении в жизнь этой программы видит счастье родины.

Граждане! Помогите Временному правительству осуществить его программу. Поддерживайте полный порядок в стране!..

Все любящие Родину обязаны исполнить свой долг, сообразуя свою деятельность с указанием Временного правительства и содействием в это трудное время.

Задача момента властно требует немедленной организации всех сил страны. Граждане, организуйтесь!».

С самого первого момента создания Временного правительства большевики повели линию на его дискредитацию, демагогически объявляя его защитником русской буржуазии, организовывали неподчинение распоряжениям Временного правительства, приступили к созданию своих органов власти, направленных на узурпацию полной власти в стране.

Уже 5 марта в Красноярске большевиками был создан Совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов. Возглавил его Я. Ф. Дубровинский. Таким образом, в Красноярске, как и во всей России, установилось двоевластие. Образовавшийся совет немедленно приступил к изданию самоуправных законов и к разного рода реквизициям.

В июле 1917 года был создан губернский Совет рабочих и солдатских депутатов. Красноярский Совет формировал отряды Красной гвардии и усиленно вооружался.

Тем временем новые демократические власти вели подготовку к проведению первых демократических выборов. 2 июля 1917 года должны были состояться выборы в Красноярскую городскую думу. В голосовании могли участвовать все дееспособные граждане, которым на момент выборов исполнилось 20 лет. Своих кандидатов в думу выдвинули 3 партии и 5 групп. Первый список представляли кадеты, во втором состояли большевики, в третий вошли эсеры. Затем шли кандидаты от групп арендаторов, православных христиан, евреев, домовладельцев чёрной сотни, союза учителей. Газеты публиковали подробные программы партий. Кадеты обещали красноярцам в случае победы на выборах провести трамвай, построить виадук через ж/д пути для соединения города с Николаевской слободой, всеми силами бороться с пылью и грязью. Для этого они планировали замостить все улицы, устроить красивую набережную на берегу Енисея, развести сады и скверы, засадить улицы деревьями, соорудить канализацию и сделать воду из водопровода доступной населению. На окраинах города, за Качей и в Николаевской слободе, кадеты намеревались улучшить освещение улиц, выстроить каменное здание для милиции.

В области народного образования кадеты собирались ввести обязательное светское обучение в начальной школе, создать профессиональные училища с бесплатным обучением, всемерно настаивать на открытии в Красноярске высшего учебного заведения в виде лесной академии или горного института.

Крупные изменения конституционные демократы планировали произвести в здравоохранении. В частности, предлагали установить твёрдый контроль над продажей пищевых продуктов, бороться с алкоголизмом и проституцией.

Программа партии народной свободы была конкретной, деловой, затрагивающей все больные точки городской жизни.

Кадеты предостерегали против списка № 2. «Это список большевиков», – писали кадеты, —

«которые в третий раз пытаются силою вырвать власть, ведомые Лениным, уличённым в сношении с германцем».

Выборы принесли победу большевикам, они получили почти половину мест в городской думе (41 из 83), эсеры получили 27 мест, кадеты, возглавлявшиеся Д. Е. Лаппо, получили всего 9 мест.

В это время Д. Е. Лаппо становится членом Красноярского окружного суда (с 8 мая 1917 года). С 1 августа 1917 он – заместитель председателя Комиссии по рассмотрению дел о лицах, арестованных вне судебного порядка. В Комиссии по переработке временного земского положения и разработке вопроса об областном сибирском земстве и областной земской Думе с 25 августа 1917 года. Председатель комиссии по разбору дел бывшего жандармского управления с 6 сентября 1917 года.

Большевики не прекращали наращивать усилия по узурпации власти. 1 сентября 1917 года исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов принял решение об объединении с губернским советом крестьянских депутатов. Образовался Соединённый исполнительный комитет Енисейской губернии, который провозгласил о взятии в губернии всей полноты власти в свои руки.