Текст книги "Токсичный Барон. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Штерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8. Железный легион

Утро началось не с кофе, а с пронзительного визга болгарки, разрезающего тишину подземелья. Я стоял посреди «Кузницы» – того самого цеха, где ритмично гудел «Гефест», наполняя пространство вибрацией мощи. Воздух здесь был тяжелым, густым, насыщенным запахом разогретого металла, озона и машинного масла. Для кого-то это была вонь, для меня – аромат новой эры.

Передо мной лежала груда искореженного железа. Точнее, то, что осталось от бронированного джипа Шуваловых, который мы с Таей (вернее, я и мои дроиды-уборщики, пока она спала, накачанная эликсиром) затащили внутрь через грузовой шлюз. «Тигр-М» был хорошей машиной. Легированная сталь, качественная военная электроника, мощная гидравлика подвески. Теперь это был донор органов.

– Система, статус разборки?

[Демонтаж завершен на 60%. Извлечено: Сервоприводы рулевого управления, гидравлика подвески, бортовой компьютер, 200 кг бронелистов. Сортировка материалов завершена.]

Я выключил лазерный резак, переделанный из сварочного аппарата отца, найденного в шкафу, и сдвинул защитные очки на лоб.

– Неплохо.

За спиной раздались тихие, осторожные шаги. Я не обернулся – датчики периметра, которые я успел раскидать по коридору, засекли ее еще на лестнице.

– Доброе утро, вассал, – произнес я, вытирая руки промасленной ветошью. – Как спалось на простынях из египетского хлопка?

Тая замерла в дверях, словно дикий зверек перед капканом. Она изменилась. Вчерашняя грязная оборванка, похожая на затравленного волчонка, исчезла. После горячего душа, целительного эликсира и нормальной еды она выглядела... человеком. Рыжие волосы, отмытые от болотной тины и запекшейся крови, теперь горели огнем в свете ламп. Она была одета в трофейный черный комбинезон, из гардероба наемников, который я за ночь ушил под ее размер с помощью магии материи. На поясе висел ее верный тесак и мой подарок – пистолет-пулемет «Вектор»: я снял с него блокировку, оставив себе магию и турель.

– Спалось... странно, – ответила она настороженно, разглядывая огромный гудящий генератор, отбрасывающий пляшущие тени, и раскуроченный остов джипа. – Слишком тихо. И слишком мягко. Я два раза просыпалась, искала под подушкой нож.

– Привыкай. Комфорт – это не роскошь, это средство восстановления боеспособности. Солдат должен отдыхать, иначе он становится пушечным мясом.

Она подошла ближе, с опаской косясь на «Гефеста», внутри которого вращались кольца плазмы.

– Что ты делаешь, Макс? Ты разбираешь машину врагов?

– Я занимаюсь некромантией, Тая. Технической некромантией.

Я пнул колесо джипа, проверяя диск на прочность.

– Этот парень умер. Но его органы послужат нам. Для меня этот искореженный кусок металла был не просто грудой хлама. Я видел в нем потенциал. Дифференциалы станут суставами, обшивка – панцирем, а проводка – нервами.

В этом мире маги привыкли создавать големов из глины и камня, вкладывая в них сложные псевдодуши, которые капризничают и сбоят. Мой путь был иным. Холодная сталь, электрика и чистая, злая физика.

– Мне нужна армия. Но у меня нет людей. Значит, я их создам.

Я подошел к верстаку. Там, в круге света от настольной лампы, лежал прототип. Это не было похоже на человека. Это было похоже на кошмар арахнофоба, воплощенный в металле. Центральный корпус – сфера размером с баскетбольный мяч (сваренная из двух половинок картера двигателя). К ней крепились шесть ног из арматуры и гидравлических поршней. Вместо головы – блок сенсоров, снятый с парктроника джипа, усиленный рунами обнаружения. На «спине» паука я закрепил маленькую турель – ствол от трофейного автомата Кабана с ленточной подачей.

– Знакомься, – я положил руку на холодный, шершавый металл. – Боевая платформа «Паук-1». Или, как я их называю ласково, «Жужжалки».

Тая скривилась, отступая на шаг.

– Это... голем?

– Обижаешь. Големы тупые, медленные и зависят от фаз луны. А это – дрон. Робот. Чистая механика и немного управляющего кода на базе моей Системы.

– И оно будет воевать за нас? Эта каракатица?

– Не суди по внешности. Эффективность не требует красоты.

Я надел на голову тонкий серебряный обруч нейроинтерфейса: еще одна находка в лаборатории отца, которую я починил вчера вечером, заменив сгоревший кристалл.

– Активация.

Глаза паука вспыхнули зловещим красным светом. Сервоприводы взвизгнули, как бормашина. Дрон дернулся, неуклюже перебирая стальными лапами, и поднялся. Металл с противным скрежетом царапнул по бетону. Он был ростом всего по колено, но выглядел угрожающе. Звук его движений был похож на хруст ломаемых костей. В его моторике не было грации живого существа – только пугающая, рваная резкость машины. Ствол на спине с жужжанием повернулся, наводясь на Таю.

Девушка среагировала мгновенно. Инстинкты Бродяги сработали быстрее мысли. Она ушла в перекат, выхватывая тесак, и замерла за металлическим ящиком, тяжело дыша. Красный глаз-сенсор дрона сузился, фокусируясь на ее укрытии, и я физически ощутил через интерфейс, как его примитивный процессор просчитывает траекторию поражения.

– Спокойно! – крикнул я, ментальным приказом блокируя спусковой механизм. – Это тест системы наведения! Свои! Отставить огонь!

Дрон опустил ствол и издал серию примирительных писков, похожих на модемное соединение.

– Видишь? – я улыбнулся, снимая напряжение. – Он тебя узнал. Твоя биометрическая сигнатура внесена в базу как «Союзник». Он не выстрелит, даже если ты будешь тыкать в него палкой. Хотя лучше не тыкай – он может обидеться и ударить током.

Тая медленно поднялась, отряхивая колени. В ее глазах был не страх, а смесь ужаса и восхищения перед непонятной силой.

– Ты безумен, Макс. Нормальные маги призывают духов или поднимают мертвецов. А ты оживляешь мусор, заставляя его убивать.

– Мусор – это ресурс, который просто лежит не на своем месте, – парировал я.

Я вернулся к джипу, погладив помятое крыло.

– У нас есть металл еще на три таких штуки. Плюс один тяжелый вариант, если я смогу приспособить трансмиссию под гусеничную базу.

Я повернулся к ней, глядя в глаза.

– Твоя задача на сегодня – не мешать и учиться. Смотри, как я работаю. В этом мире тот, кто владеет технологией, владеет всем. И еще... мне нужно, чтобы ты проверила наш арсенал. Почистила оружие, набила магазины. Дроны – это хорошо, но порох надежнее.

– Мы готовимся к войне? – спросила она, убирая нож в ножны с тихим щелчком.

– Мы готовимся к зачистке, – я кивнул на темный проход в дальнем конце цеха, ведущий вглубь подземелий, откуда тянуло сыростью. – Мне нужны ресурсы. А в старых конюшнях, судя по карте, есть склад ГСМ. Но там кто-то живет. Кто-то, кто сожрал прошлую экспедицию отца.

– Твари? – ее глаза сузились.

– Хуже. Эфирные пауки. Я похлопал своего металлического дрона по корпусу. Он отозвался металлическим звоном. – Так что мы устроим битву видов. Железо против хитина. Посмотрим, чья эволюция круче.

Следующие четыре часа превратились в конвейер. Я работал как одержимый. Энергия «Гефеста» лилась рекой, питая мои инструменты. Я резал, варил, паял и программировал. Мои руки, еще недавно слабые, теперь двигались с точностью хирургического робота. «Реактор» поддерживал меня, вливая силы, когда мышцы начинали отказывать. Тая сидела рядом, чистила патроны от зеленого налета окислов и наблюдала. Сначала с недоверием, потом с интересом. Она задавала вопросы. Глупые с точки зрения инженера, но правильные для выживальщика.

– А если ему ногу оторвут, он будет ползти?

– Будет. И взрываться при контакте. Я вшил в каждого заряд термита.

– А они видят в темноте?

– Лучше тебя. ИК-спектр, тепловизор.

К обеду у нас было пополнение. Три легких «Паука» (вооружение: пистолетные калибры и лезвия). И один «Тяж». Тяжелый дрон я собрал на базе заднего моста джипа. У него было две гусеницы (сделанные из разрезанных покрышек и цепей), мощный корпус из лобовой брони и, главное, огнемет. Тот самый, который я выдрал из побежденного вчера голема-стража. Выглядел он как утюг на гусеницах, но я знал, на что он способен.

– Легион готов, – я вытер пот со лба. – Четыре бойца. Плюс турель «Крот» как воздушная поддержка. Плюс мы двое.

– Это не легион, – хмыкнула Тая. – Это патруль смертников.

– Для начала хватит.

Я загрузил дронов на грузовую платформу (старую тележку).

– Выдвигаемся. Цель: Восточное крыло, уровень -1. Бывшие конюшни и гараж.

– Там темно, – заметила Тая, проверяя затвор «Вектора».

– Темнота – наш друг, – я надел тактические очки, которые выводили картинку с камер дронов прямо мне на сетчатку. – Главное, чтобы нас там не сожрали раньше, чем мы найдем бензин.

Мы двинулись к выходу из цеха. Впереди, жужжа моторами, катился «Тяж», освещая путь фарами. За ним семенили «Пауки». Зрелище было сюрреалистичным. Аристократ в комбинезоне, девчонка-бродяга и свита из ржавых роботов-убийц. Но мне нравилось. Это было начало.

Путь к Восточному крылу лежал через длинный служебный тоннель, соединяющий основной дом с хозяйственными постройками. Воздух здесь был спертым, пахло плесенью и аммиаком – верный признак гнезда членистоногих. Мой «Легион» двигался в авангарде. «Тяж» (я назвал его «Бульдозер») ехал первым, его фары разрезали тьму, выхватывая из мрака облупившиеся стены и свисающие с потолка лохмотья паутины. Толстой, как рыболовная леска, и липкой.

Я шел в десяти метрах позади, контролируя дронов через нейроинтерфейс. В голове у меня было четыре дополнительных «экрана», показывающих мир с разных ракурсов. Это нагружало мозг, но моя разогнанная ментальная структура справлялась. Тая прикрывала тыл. Она двигалась бесшумно, ступая след в след, и постоянно сканировала потолок лучом фонаря.

– Паутина свежая, – шепнула она в гарнитуру (мы нашли пару рабочих раций у наемников). – И ее много. Это не обычные пауки, Макс. Это Ткачи.

– Опасные?

– Мерзкие. Плюются кислотой, которая разъедает металл. И они стайные. Если увидишь одного – значит, рядом еще десять.

– Учту, – я мысленно перестроил формацию. – «Пауки», режим «Сфера». Круговая оборона. «Бульдозер», прогреть горелку.

Мы вышли в огромный зал бывших конюшен. Когда-то здесь стояли элитные скакуны рода Воронцовых. Теперь стойла сгнили, а пространство между каменными колоннами было затянуто белесой пеленой коконов. Сотни коконов. Некоторые маленькие, с кулак. Другие – размером с человека.

– Черт... – выдохнула Тая. – Это инкубатор. Макс, нам надо валить. Их тут сотни.

В этот момент один из коконов прямо над нами лопнул. С потолка, на тонкой нити, спустилась тварь. Размером с крупную собаку. Черный хитин, восемь суставчатых лап, покрытых шипами, и восемь красных глаз, горящих злобой. Хелицеры капали зеленой жижей. Он зашипел, увидев нас.

– Контакт! – заорал я.

Дроны среагировали быстрее людей. Ближайший «Паук» (№1) развернул турель. ТРА-ТА-ТА! Короткая очередь в упор. Пули прошили хитин, брызнула желтая кровь. Тварь взвизгнула и рухнула на пол, дергая лапами.

Но этот выстрел стал сигналом к обеду. Зал ожил. Шелест. Со всех сторон, сверху, из темных углов, поползли тени. Десятки теней.

– Огонь по готовности! – скомандовал я, переключаясь в боевой режим.

Начался хаос. Мои маленькие дроиды открыли шквальный огонь. Вспышки выстрелов осветили зал стробоскопическим эффектом. Пауки-мутанты были быстрыми. Они бегали по стенам, прыгали на спины моим роботам. Один из Ткачей прыгнул на «Паука №2». Зеленый плевок кислоты попал прямо в блок сенсоров. Дрон ослеп, начал крутиться на месте, стреляя в потолок. Через секунду тварь уже была на нем, пытаясь прокусить бронепластину.

– Тая! Левый фланг! – крикнул я, вскидывая свой «Вектор». Я сбил паука, который крался к нам по стене. Голова твари разлетелась, как гнилой арбуз. Тая работала четко. Короткие очереди, перекаты. Она не паниковала. Она танцевала с этими тварями.

– «Бульдозер»! – я мысленно подключился к тяжелому дрону. – Дай им жару!

Гусеничная платформа развернулась. Сопло огнемета плюнуло струей напалма. Огненная река ударила в скопление коконов в дальнем углу. Визг стал невыносимым. Паутина вспыхнула мгновенно, как порох. Огонь перекинулся на стойла. Горящие пауки падали с потолка, корчась в агонии. Запахло паленым хитином и кислой вонью.

– Назад! – скомандовал я. – К выходу! Держим строй!

Мы отступали. Дроны пятились, поливая врагов свинцом. «Паук №2» погиб. Кислота проела корпус, и он перестал отвечать.

– Детонация! – активировал я протокол самоуничтожения. БУМ! Взрыв термитного заряда разнес останки дрона и двух тварей, сидевших на нем.

Осталось два легких и «Тяж». Мы были уже у дверей, когда путь нам преградила Она. Матка. Огромная, раздутая тварь размером с малолитражку, спустилась на толстой паутине прямо перед выходом. Ее брюхо пульсировало, хелицеры были длиной с саблю. Она ударила лапой, отшвырнув «Паука №3» в стену, как игрушку. Дрон рассыпался на запчасти.

– У меня пустой! – крикнула Тая, отбрасывая пустой магазин. У меня тоже оставалось полрожка. А броня у этой твари была толстой.

– «Крот»! – позвал я. Моя левитирующая турель висела сзади, в резерве. Я берег ее заряд. Но сейчас время экономии кончилось. Шар влетел в зал, гудя на высоких оборотах.

– Атака! Сверли ее!

Шар врезался в бок Матки. Искры, визг, треск хитина. Мифриловые резцы вгрызлись в плоть мутанта. Матка взревела, пытаясь схватить верткую сферу лапами, но «Крот» был слишком быстр. Он прошел сквозь нее, пробурив дыру в боку, и вылетел с другой стороны, покрытый слизью.

Тварь зашаталась.

– «Бульдозер», добивай!

Тяжелый дрон подъехал вплотную. Огнемет ударил прямо в разверстую рану Матки. Внутреннее возгорание. Тварь вспыхнула изнутри. Ее разорвало давлением вскипевших жидкостей. Ошметки горящего мяса разлетелись по залу.

Мы стояли в дыму, среди горящей паутины и трупов.

– Чисто... – прохрипел я, глядя на экран сканера. Движения больше не было. Мелочь разбежалась, увидев смерть королевы.

– Ты... псих, – выдохнула Тая, сползая по стене. – Мы чуть не сдохли.

– Но не сдохли же.

Я подошел к останкам Матки. «Крот» висел рядом, гудя и стряхивая слизь.

– Потери: два легких дрона, – констатировал я сухо. – Приемлемо. Зато смотри.

Я указал на дальнюю стену гаража, которую раньше закрывала паутина. Там стояли бочки. Ржавые, но герметичные. С маркировкой «Огнеопасно». И старый, покрытый пылью грузовик «ГАЗ» (или местный аналог).

– Топливо. И транспорт. – Я повернулся к Тае и улыбнулся. – Мы богаты, вассал. Теперь у нас есть колеса и бензин, чтобы съездить на шопинг.

Мы выбрались из гаража через час, грязные, воняющие гарью, но живые. Два оставшихся дрона (потрепанный «Паук» и гордый «Бульдозер») тащили за собой тележку с трофеями: четыре канистры бензина (старого, но пригодного после магической фильтрации), ящик с инструментами, найденный в грузовике, и несколько жвал Матки. Тая сказала, что из них получается отличный яд для стрел, а на рынке за них дадут хорошую цену.

Мы сидели на крыльце усадьбы, глядя на закат. Солнце садилось в ядовитый туман, окрашивая мир в багровые тона.

– Знаешь, – сказала Тая, протирая свой «Вектор» тряпкой. – Я думала, ты просто богатый мальчик с игрушками. Но сегодня... ты дрался. Ты рисковал собой, чтобы прикрыть меня.

– Я прикрывал актив, – буркнул я, делая глоток воды. – Обучение нового вассала стоит дорого.

Она толкнула меня плечом:

– Врешь. Ты не такой циник, каким хочешь казаться, Макс.

– Может быть.

Я посмотрел на своих дронов, которые стояли в режиме зарядки у стены. Это была победа. Маленькая, тактическая, но победа. Я доказал, что моя технология работает. Железо бьет биологию. Но я также увидел и слабости. Дроны тупые. Им нужен командир. А я не могу быть везде. Мне нужен ИИ. Настоящий искусственный интеллект, который сможет управлять роем. Или мне нужны люди-операторы.

– Тая, – сказал я. – Завтра мы займемся машиной. Тот грузовик в гараже... он на ходу. Двигатель простой, я его переберу. Нам нужно выбраться за периметр.

– Куда? – она напряглась. – К Шуваловым?

– Нет. К нейтралам. Ты говорила про «Заставу-4». Черный рынок, сталкеры.

– Это опасное место. Там законы простые: у кого ствол больше, тот и прав.

– У нас ствол большой, – я кивнул на «Крота», висящего над входом. – И у нас есть товар. Эфирные батареи. Я научился заряжать их от Дома. Чистая энергия. Там за такое душу продадут.

Она кивнула.

– Продадут. Энергия в Зоне – это жизнь.

– Вот и отлично. Мы поедем торговать. И вербовать. Мне нужны еще люди. Механики, стрелки.

– А деньги?

– Деньги мы заработаем. У нас полный подвал запчастей от пауков. Хитин, яд. И батарейки. Мы не просто поедем на рынок, Тая. Мы поедем делать бизнес.

Я встал и потянулся. Тело ныло, но это была приятная усталость.

– А сейчас – ужин. И отбой. Завтра тяжелый день.

Я зашел в дом, чувствуя себя настоящим хозяином. У меня была армия, пусть и карманная. У меня был вассал. У меня был план. И, черт возьми, мне это начинало нравиться.

Глава 9. Вылазка: Застава-4

– Ну, как тебе? – я оперся рукой о теплый, шершавый капот нашего нового транспорта и с гордостью посмотрел на Таю.

Девушка обошла машину по кругу, скептически пиная огромные колеса с глубоким протектором. Она провела пальцем по сварному шву, соединяющему бронелисты, и покачала головой.

– Это... – она замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть Сюзерена, но ее лицо выражало смесь ужаса и недоумения. – Это уродливо, Макс. Если бы у техники была душа, этот грузовик повесился бы от стыда на первом же суку. Он похож на утюг, который переспал с трактором.

Я усмехнулся, похлопав металлического монстра по борту.

– Эстетика – это для мирного времени, когда главная проблема – царапина на лаке. Нам нужна функциональность и выживаемость. В Мертвых Землях красота не спасает от когтей Ткачей.

Передо мной стоял бывший армейский грузовик «ГАЗ-66» (или его местный аналог «Зубр»), который мы нашли в дальнем углу гаража под слоем вековой пыли. Но от оригинала осталась только рама и кабина. Я потратил сутки, почти весь запас драгоценной мифриловой проволоки и остатки нервных клеток, чтобы превратить его в штурмовую платформу. Двигатель внутреннего сгорания, проржавевший насквозь, полетел на свалку. Вместо него я установил тяговый электродвигатель, снятый с промышленной вентиляции в «Кузнице». Он был массивным, медным и надежным, как кувалда. Запитал я его от блока маго-аккумуляторов, заряженных «Гефестом» под завязку. Теперь эта махина двигалась бесшумно, не выдавая нас ревом мотора, и не нуждалась в дефицитном бензине. Кабину я обшил листами композитной брони от разобранного джипа Шуваловых. На крыше красовалась турель с крупнокалиберным пулеметом «Корд» (трофей с того же джипа), к которой я прикрутил сервоприводы для дистанционного управления из кабины. А спереди... Спереди я приварил отвал бульдозера, усиленный шипами из арматуры.

– Это не машина, – резюмировал я, открывая тяжелую дверь. – Это таран на колесах. Садись. Ты штурман.

Мы погрузились внутрь. В кабине пахло старым дермантином, озоном и смазкой. Вместо приборной панели я врезал планшет, подключенный к камерам внешнего обзора. Бронелисты закрывали окна почти полностью, оставляя лишь узкие бойницы, через которые мало что увидишь.

– Система, запуск реактора.

[Бортовая сеть: Активна. Заряд батарей: 100%. Турель: Онлайн. Системы жизнеобеспечения: Норма.]

Грузовик не зарычал, как обычный зверь. Он низко, утробно загудел, словно трансформаторная будка под нагрузкой. Вибрация пошла по полу, отдаваясь в ногах.

– Поехали, – я толкнул самодельный рычаг хода.

Мы выкатились за ворота усадьбы, оставив позади безопасный купол. Мир за периметром встретил нас серым, давящим небом и ветром, несущим радиоактивную пыль.

– Куда ехать? – спросил я, глядя на экран, где отображалась разбитая дорога, уходящая в чащу искаженного леса.

– Прямо, – Тая сидела, вжавшись в кресло и положив «Вектор» на колени. Пальцы ее нервно перебирали ремень оружия. – Пять километров до развилки, потом направо, к старому имперскому шоссе. «Застава-4» стоит на перекрестке торговых путей. Там нейтральная зона.

– Нейтральная? В этом мире есть что-то нейтральное?

– Ну... там стараются не стрелять без повода. Крышуют ее «Серые». Это группировка наемников, они держат порядок, потому что порядок приносит деньги. Вход платный, но зато внутри тебя не зарежут просто так. Скорее всего.

Мы ехали по Мертвым Землям. Пейзаж за бронированным стеклом напоминал кошмар сюрреалиста, принявшего плохие препараты. Деревья здесь не росли – они мучились. Их стволы были похожи на оплывший воск, кора свисала лохмотьями, обнажая пульсирующую фиолетовую древесину. Ветви сплетались в неестественные узлы, словно пытаясь задушить друг друга. Трава вдоль обочины была серой и ломкой, как пепел.

Периодически на дороге попадались «плеши» – зоны, где физика сходила с ума. Гравитация там работала неправильно. Я видел, как камни медленно плавают в воздухе в метре от земли, а сухая трава растет вниз, вгрызаясь в почву. Воздух над этими местами дрожал, как над раскаленным асфальтом.

– Аномалия «Лифт», – пояснила Тая, заметив мой интерес. – Заедешь туда – машину поднимет, раскрутит и ударит о землю. А если попадешь в эпицентр, то расплющит в блин давлением в сто атмосфер. Объезжай слева, по обочине. И не газуй, вибрация их провоцирует.

Я вел грузовик, наслаждаясь послушностью машины. Электротяга давала чудовищный крутящий момент. Мы перли через грязь, корни и бурелом, как танк, мягко покачиваясь на усиленной подвеске.

– Тая, – спросил я, не отрываясь от экрана обзора. – Что мы можем продать? Реально продать, а не сдать за копейки.

– Жвалы Матки, – начала загибать пальцы она. – Это дорого. Алхимики оторвут с руками. Яд, хитин – тоже ценно. Оружие с бандитов – дешевка, «мусорный грейд», но на патроны обменяем. Твои... батарейки.

– Батарейки – это главный лот.

В кузове, в специальном ящике, проложенном свинцом и экранирующими рунами, лежали десять кристаллов-накопителей. Я зарядил их от «Гефеста» чистой, концентрированной энергией. В этом мире энергия – это валюта тверже золота. Маги выдыхаются. Артефакты разряжаются. «Чистых» источников мало, они под контролем великих Кланов, а «грязный» эфир Пустошей убивает технику и сводит с ума артефакторов. Мои кристаллы были даже не золотыми слитками – они были алмазами.

Через час лес, наконец, расступился. Мы выехали на старое шоссе. Асфальт здесь был вздыблен, словно после землетрясения, сквозь трещины пробивался ядовитый мох, но ехать было можно. Впереди, в серой дымке, показались стены.

«Застава-4» выглядела как нагромождение контейнеров, бетонных блоков и ржавого железа, скрепленного сваркой и молитвами. Высокий забор из профнастила, укрепленный мешками с песком, вышки с пулеметами, колючая проволока, по которой пробегали голубые искры магии. Над воротами висел череп какого-то гигантского зверя (возможно, дракона-мутанта?) с неоновой вывеской «BAR» в пустой глазнице.

Но больше всего меня поразило то, что было снаружи. Вокруг стен, словно плесень, лепились лачуги бедняков. Палатки из брезента, шалаши из веток и пластика, землянки. Здесь жили те, кого не пускали внутрь. Беженцы, больные, нищие искатели удачи. Настоящие трущобы. Люди в грязных лохмотьях, многие без защитных масок, провожали наш броневик тусклыми, голодными взглядами. У костров сидели дети, играя с гильзами.

– «Бесфильтровые», – с горечью сказала Тая. – Те, у кого нет денег на взнос и защиту. Они живут здесь, пока их не сожрет Зона или лучевая болезнь. Средняя продолжительность жизни тут – полгода.

Я сжал руль. Этот мир был жесток. И если я не хочу оказаться в палатке у стены, мне нужно быть еще жестче.

– Приехали, – выдохнул я.

Мы подъехали к КПП. Шлагбаум – ржавая труба с противовесом – был опущен. Рядом стояли двое бойцов в сером городском камуфляже. Экипировка хорошая, на плечах нашивки наемников, лица скучающие, но глаза цепкие. Один из них, с автоматом наперевес, лениво подошел к нашей кабине, жуя зубочистку. Я опустил бронированное стекло.

– Вход – пятьсот рублей с рыла. За транспорт – тысяча. Оружие регистрируем, магия выше третьего ранга запрещена, – затараторил он заученную фразу, даже не глядя внутрь. Потом его взгляд зацепился за Таю.

– О, Рыжая. Живая? А парни из «Шакалов» божились, что пустили тебя на корм крысам. Даже поминки справляли.

– Не дождешься, Клык, – огрызнулась Тая. – Я живучая. Мы по делу. Открывай.

Боец перевел взгляд на меня. Его глаза сузились, сканируя мой комбез, чистый, дорогой, явно не с помойки, и лицо. Он оценил турель на крыше и странный гул двигателя.

– А это кто? Твой новый папик? Или нашла спонсора в руинах?

– Это мой Сюзерен, – отрезала Тая, и в ее голосе прозвучала такая сталь, что боец поперхнулся.

Он заржал, но как-то неуверенно.

– Сюзерен? В Пустошах? Ну вы даете, ролевики... Может, еще и Императора откопали?

Я молча достал один из трофейных чипов (Шустрого) и приложил к терминалу на его поясе. Пик. Две тысячи списались со счета.

– Открывай, – сказал я тихо, глядя ему прямо в зрачки. – И без комментариев. Я не плачу за твои остроты.

Боец перестал смеяться. Он почувствовал. Не магию, нет. Он почувствовал уверенность. Так не говорят бродяги, которые боятся каждого шороха. Так говорят те, кто привык отдавать приказы и видеть, как их исполняют.

– Проезжай, – буркнул он, отступая и махая напарнику.

Шлагбаум поднялся. Мы въехали в чрево «Заставы».

Внутри царил контролируемый хаос. Узкие улочки между морскими контейнерами, превращенными в магазины и жилье. Запах жареного мяса, надеюсь, не крысиного, хотя специй там было столько, что не разобрать, дешевого табака, машинного масла и немытых тел. Людей было много. Сталкеры в потертых «горках», торговцы за прилавками с ржавым хламом, наемники в броне, девицы с ярким макияжем у дверей борделя. Наш броневик привлекал внимание. Люди останавливались, оборачивались, провожая взглядами шипастый отвал и хищную турель на крыше. Шепот шел волной.

– Куда нам? – спросил я, маневрируя между лотками.

– К Зубу, – сказала Тая. – Это местный барыга. Держит ломбард, скупку и половину долгов этого места. Он жадный, хитрый, как черт, но у него есть связи с внешним миром. Если тебе нужны редкие детали или выход на аукцион – это к нему.

Мы припарковались у трехэтажного здания из красного кирпича – единственного капитального строения в поселке. На окнах решетки, на крыше – антенны связи. Вывеска над бронированной дверью гласила: «Торговый Дом "Зуб и Партнеры"». Партнеров видно не было, зато охраны хватало. У входа стояли два амбала-орка. Полукровки, судя по зеленоватой коже и выступающим клыкам, но мускулатура у них была внушительная.

– Я останусь в машине, – я проверил системы. – Буду прикрывать.

– Нет, – Тая покачала головой. – Ты Хозяин. Ты должен говорить. Если пошлешь девчонку – Зуб решит, что ты слабак, прячущийся за юбкой. Он сожрет нас ценой. Идем вместе. Машину поставь на охрану.

Я кивнул. Логично. В мире волков нужно скалить зубы.

– Система, режим «Сторожевой пес». Активировать шоковый контур обшивки. Любого, кто тронет машину, жарить на 220 вольт. Без предупреждения.

[Принято. Контур активен.]

Мы вышли. Толпа расступилась. Мой комбинезон химзащиты и «Вектор» на груди вызывали уважение, смешанное с любопытством. Тая шла рядом, рука привычно лежала на рукояти тесака, глаза сканировали толпу, выискивая угрозы. Мы подошли к дверям ломбарда. Орки-охранники скрестили электрошоковые дубинки, преграждая путь.

– Оружие сдать, – прорычал один, обдавая меня запахом перегара. – Приказ хозяина.

Я посмотрел на него снизу вверх.

– Оружие – это часть моего костюма. Без него я чувствую себя голым и беззащитным. А нудизм здесь, кажется, запрещен уставом?

Орк тупо моргнул, переваривая сложную фразу.

– Не положено. Сдавай ствол, или вали.

– Я иду к Зубу с товаром на сто тысяч, – соврал я, не моргнув глазом. – Если я развернусь и уйду к его конкурентам через дорогу, он лично оторвет тебе клыки и сделает из них ожерелье. Ты готов рискнуть премией?

Дверь за спиной орков открылась. На пороге появился щуплый мужичок в очках с толстыми стеклами и жилетке с множеством карманов.

– Пропусти их, Грок, – проскрипел он противным голосом. – Деньги не пахнут, а вот клиенты уходят быстро, если их держать на пороге. Заходите, гости дорогие. Хозяин ждет.

Мы вошли. Внутри было темно и тесно. Помещение напоминало пещеру Али-Бабы, которую ограбили, а потом завалили мусором. Полки ломились от всякой всячины: тусклые артефакты, части брони, старая электроника, банки с заспиртованными органами монстров. Пахло пылью и старой бумагой. За высоким прилавком, на троне из автомобильного кресла, сидел сам Зуб. Это был невероятно толстый, лысый человек. Его лицо лоснилось от пота, а вместо левого глаза был вставлен грубый механический протез с красной линзой, которая непрерывно жужжала и фокусировалась.

– Тая! – воскликнул он, разводя короткими ручками. – Моя любимая поставщица редких трав! А я уже свечку за упокой поставил. Говорят, «Шакалы» тебя загнали в болота.

– Не догнали, – буркнула Тая. – Я не одна, Зуб. У меня новый контракт.

Торговец перевел свой кибер-глаз на меня. Линза выдвинулась, сканируя. Я почувствовал легкое покалывание – встроенный анализатор эфира.

– Вижу. Новое лицо. И какая интересная аура... Странная. Техногенная, холодная. Кто вы, молодой человек?

– Максим, – представился я коротко. – Инженер.

– Инженер... – он покатал слово на языке, словно пробовал деликатес. – Редкая птица в наших краях. Вымирающий вид. Обычно инженеры сидят в теплых клановых бункерах и пьют кофе. Что принесли? Надеюсь, не чертежи вечного двигателя?

Я подошел к прилавку, отодвинув ногой коробку с ржавыми шестеренками. Достал из рюкзака первый лот. Жвалы Матки. Огромные, черные хитиновые серпы, с которых еще капал яд (я тщательно завернул их в пленку). Зуб присвистнул.

– Ого. Королева Ткачей. Свежая. Это из конюшен Воронцовых? Рисковые вы ребята. Там же фон такой, что счетчик Гейгера плавится, а люди сходят с ума за час.

– Мы справились, – сухо ответил я. – Сколько?

– Пять тысяч.

– Десять. Яд активен, хитин не поврежден.

– Семь. И это грабеж с твоей стороны, парень. Рынок сейчас перенасыщен ядами.

– Восемь. И я покажу тебе то, ради чего мы на самом деле приехали.

Зуб прищурился. Его механический глаз перестал жужжать. Жадность боролась с осторожностью.

– Восемь. По рукам. Деньги на чип. Показывай свой «эксклюзив».

Я достал из внутреннего кармана свинцовый контейнер. Тяжелый, экранированный. Поставил на стол. Медленно открыл крышку. Внутри, в мягком бархатном ложементе, лежал один Эфирный Кристалл. Он сиял. Не тусклым, умирающим светом, как обычные разряженные батарейки сталкеров. И не «грязным» фиолетовым, как артефакты из Зоны. Он светился чистым, ослепительно-белым, ровным светом. Энергия в нем была настолько плотной, сжатой, что воздух вокруг кристалла начал потрескивать, а волоски на руках у всех присутствующих встали дыбом.