Текст книги "Токсичный Барон. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Михаил Штерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20. Рынок и шпионаж

Екатеринбург-Прайм был похож на слоеный пирог, испеченный безумным кондитером. Сверху – сладкая, хрустящая глазурь из золотых куполов, парков с генетически выверенными деревьями и неоновых шпилей, где жили те, кто всерьез считал себя богами или, как минимум, их заместителями. В середине – «Серая Прослойка»: деловые кварталы, муравейники офисов, жилые массивы для клерков и магов средней руки, которые всю жизнь платят ипотеку за право дышать фильтрованным воздухом. А внизу, у гнилых корней гигантских небоскребов, в вечной тени, куда не добивали лучи искусственного солнца, гнило «Днище».

Официально этот район назывался «Сектор 13» или «Технический Уровень». Неофициально – «Сектор Теней», «Яма» или просто «Там, где тебя зарежут за ботинки».

Мы спускались туда на огромном грузовом лифте, предназначенном для вывоза мусора и доставки тяжелой техники. Платформа скрипела, тросы гудели басом. Наш «Зубр» занимал почти всю площадку. С каждым этажом, пролетавшим мимо сетчатого ограждения, воздух за бортом менялся. Исчезал стерильный запах озона и дорогих духов. Появлялся тяжелый, маслянистый дух жареной синтетики, канализации, дешевого табака и нелегальной алхимии.

– Граф, ты уверен, что нам сюда надо? – Тая нервно поглаживала цевье автомата, глядя, как мимо проплывают этажи, исписанные светящимися граффити. На одном из балконов кто-то разделывал тушу химеры прямо на бельевых веревках. – Зуб говорил, что здесь могут разобрать на органы даже боевого голема, если он зазевается.

– Зуб драматизирует, набивая цену своим связям, – я смотрел на показания сканеров, которые сходили с ума от обилия помех. – Здесь просто свободный рынок. А свободный рынок не терпит слабаков и дураков. Держись уверенно. Мы не жертвы, которые заблудились. Мы – клиенты с деньгами и очень плохим характером.

Платформа с лязгом ударилась о дно шахты. Створки ворот разъехались, выпуская клубы пара. Мы въехали в подземный город. Здесь не было неба. Его заменяли переплетения труб, кабелей и мостков, с которых капал конденсат. Свет здесь был рыжим, дерганым – от тысяч китайских фонариков, голографических вывесок ломбардов и чадящих факелов у входов в притоны. Узкие улицы были забиты ларьками, контейнерами и просто развалами на земле.

Здесь продавали все. Я видел лавку с вывеской «Свежие органы: печень тролля, глаза виверны, почки должников». Рядом торговали паленой водкой «Слеза Императора» и запрещенными заклинаниями крови, записанными на грязных кристаллах. Чуть дальше группа гоблинов-механиков в промасленных комбинезонах торговалась с мрачным орком за побитый кибер-протез руки.

Наш броневик рассекал эту пеструю толпу, как ледокол. Местные провожали нас настороженными, цепкими взглядами. Они оценивали: сколько в нас металла, сколько мяса и сколько патронов в ленте турели. Турель на крыше, которую я перевел в режим «свободной охоты», лениво поворачивалась из стороны в сторону, отслеживая резкие движения. Это работало лучше любого дипломатического паспорта.

– Нам к «Железному Гансу», – скомандовал я Коршуну, сверяясь с картой, которую скинул Зуб. – Это в промзоне, за рынком рабов. Тупик Котельщиков, ангар 4.

– Принято. Жуткое место, – прокомментировал Коршун, объезжая лужу, в которой плавало что-то, подозрительно напоминающее человеческое ухо. – Идеальное для нас.

Мы остановились у огромных ржавых ворот, украшенных черепом какого-то кибер-зверя с вваренными в глазницы камерами наблюдения. Я вышел из машины. На мне был простой кожаный плащ поверх скрытой брони и те самые очки-сканеры. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным металлической пылью.

– Ждите здесь, – бросил я своим. – Коршун, глуши двигатель, но не выключай силовое поле. Тая, если кто-то подойдет ближе чем на два метра – стреляй. Сначала в воздух, потом в колено.

– Поняла.

Я подошел к воротам. Бронированное окошко с визгом открылось, на меня уставился глаз с механической диафрагмой, зумируясь на моем лице.

– Ганс не принимает туристов, – прохрипел голос из динамика. – Вали в верхний город, пижон.

– Я от Зуба, – я поднес к камере перстень-печатку с эмблемой волка, перекусывающего колючую проволоку. – И я привез то, что заставит Ганса не просто открыть дверь, а постелить мне красную дорожку. Схемы.

Глаз мигнул, сканируя печать. Послышался звук отпираемых замков – тяжелый, многоступенчатый лязг. Ворота со скрежетом поползли в стороны.

Внутри ангара было жарко, как в преисподней. Пахло раскаленным металлом, озоном и флюсом. Пространство было забито горами хлама: разобранные двигатели глайдеров, остовы шагоходов, кучи спутанных проводов. В центре этого хаоса возвышался трон, сваренный из выхлопных труб.

Хозяин, Ганс, был дварфом-полукровкой. Коренастый, с плечами шириной в дверной проем, бородой, заплетенной в косички с гайками, и с механической рукой-манипулятором вместо левой кисти. Он копался в недрах какого-то сложного узла, окруженный стайкой помощников – мелких, юрких гоблинов в сварочных масках. В углу на цепи сидел кибер-варг, грызущий титановую кость.

– Зуб сказал, ты безумец, – пробасил Ганс, не оборачиваясь. Его голос резонировал в груди. – Сказал, ты выжил в Усадьбе Воронцовых. Я думал, он врет или перепил настойки на мухоморах. Но судя по фону, который от тебя идет... ты либо ходячий реактор, либо очень везучий труп.

– И то, и другое, – я подошел ближе, игнорируя рычание варга. – Мне нужны компоненты, Ганс. Специфические. И срочно.

Ганс наконец повернулся. Его правый глаз был живым, карим, а левый заменял многофункциональный окуляр.

– У меня все специфическое. Вопрос в цене. Платишь чем? Имперскими кредитами? Они здесь не в ходу, инфляция. Золотом? Или органами?

– Информацией. И технологией.

Я достал из кармана защищенную флешку.

– Здесь чертежи эфирного фильтра. Модификация "Ворон-1". Позволяет очищать ману от токсинов Пустоши и радиации "Серой Зоны" с эффективностью 85%. Не требует дорогих катализаторов, работает на резонансе.

Ганс замер. Его механическая рука с жужжанием разжалась, уронив отвертку. В ангаре повисла тишина, даже гоблины перестали стучать молотками.

– Ты врешь, – тихо сказал дварф. – Имперские фильтры "Эгида" дают максимум 60% очистки. И стоят как крейсер.

– Имперские фильтры строят маги, которые пытаются договориться со стихией. А этот строил инженер, который знает физику волн. Стоячие волны, Ганс. Интерференция. Грязь просто выпадает в осадок. Проверь.

Я кинул ему флешку. Он поймал ее на лету своим манипулятором, с щелчком вставил в порт прямо на своем запястье. Его глаз-окуляр загорелся синим, по радужке побежали строки кода и чертежи.

Минуту он молчал, лишь губы шевелились, беззвучно ругаясь. Потом он шумно выдохнул.

– Твою ж мать... Это... Это охренительно элегантно. Ты использовал обратную петлю обратной связи...

– Ага.

– Это стоит миллионы, парень. Если продать Демидовым или Строгановым, они озолотят.

– Я не продаю патент, – жестко оборвал я его блеск в глазах. – Я продаю лицензию на производство ограниченной партии. Сто штук. Для нейтральных Кланов. Мне нужно, чтобы эта технология пошла в народ, а не осела в сейфах Императора под грифом "Секретно".

– Чего ты хочешь? – деловито спросил Ганс, уже прикидывая маржу.

– Список, – я переслал ему файл на нейроинтерфейс.

Ганс пробежал глазами по проекции перед собой. Присвистнул.

– Обедненный уран? Тяжелая вода? Конденсаторы класса "Титан" с военной приемкой? И... сердце демона Бездны? Парень, ты что, тактическую ядерную бомбу в гараже собираешь?

– Я строю будущее, Ганс. А будущее, как известно, требует жертв. И взрывчатки. Мне нужно победить в турнире, где против меня выставляют монстров и архимагов.

– Урана у меня на складе нет, – почесал бороду дварф. – Но я знаю, у кого есть. Клан Демидовых держит здесь перевалочный пункт. Они промышленники, им плевать на политику Шуваловых, лишь бы платили. Я сведу тебя с их представителем. Он как раз сейчас в задней комнате, оценивает партию контрабандного мифрила.

– Зови.

Через десять минут мы сидели в прокуренной каптерке за столом, залитым машинным маслом. Напротив меня сидел представитель Клана Демидовых – сухой старик в безупречном сером костюме, который смотрелся здесь так же нелепо, как балерина в угольном забое. Но его глаза, холодные и цепкие, выдавали акулу большого бизнеса.

– Ганс говорит, схема рабочая, – произнес старик, не притрагиваясь к чаю, который ему налили в грязную кружку. – Но 85%... Звучит как сказка.

– Это физика, – я постучал пальцем по столу. – С этими фильтрами вы сможете открыть шахты в "Серой Зоне", куда раньше не могли сунуться люди без костюмов высшей защиты. Подумайте о месторождениях, которые сейчас простаивают. Редкоземельные металлы, кристаллы. Вы окупите лицензию за месяц.

– Клан Демидовых заинтересован, – медленно кивнул старик. – Но есть политика. Мы не хотим открытого конфликта с Шуваловыми. Если они узнают, что мы спонсируем их врага... А вы, Граф, сейчас враг номер один.

– Они не узнают, – я улыбнулся самой «коммерческой» улыбкой. – Вы покупаете технологию у анонимного источника через Ганса. Ганс получает процент за посредничество и молчание. А компоненты для меня... спишите как утиль. "Потеряно при транспортировке в результате нападения монстров". Обычное дело.

– Рискованно.

– Риск – это благородное дело. А прибыль в 300% – дело приятное. Или я пойду к Морозовым. Они, говорят, менее щепетильны в вопросах политики, когда речь идет о деньгах.

Упоминание конкурентов сработало как спусковой крючок.

Старик сузил глаза.

– Не нужно к Морозовым. Договорились. Компоненты будут доставлены в ваш отель сегодня ночью. Контейнеры с маркировкой "Оборудование для прачечной". А фильтр... мы забираем эксклюзив на полгода.

– Три месяца.

– Пять. И мы даем вам доступ к нашим складам списанной военной техники бесплатно. На один визит.

– По рукам.

Мы ударили по рукам. Я чувствовал, как меняется расклад сил. У меня появился союзник. Пусть временный, пусть жадный, но мощный. Демидовы – это сталь, заводы и логистика. Это то, что мне нужно для войны.

Я вышел из ангара с чувством выполненного долга. В моем инвентаре, виртуальном и реальном, скоро появятся игрушки, с которыми можно устроить локальный апокалипсис на отдельно взятой арене.

Пока я торговался с промышленниками, у «Зубра» разворачивалась своя, не менее напряженная драма.

Я подключился к внешним камерам и микрофонам броневика, еще не доходя до машины. У нашего трапа стояла женщина. Высокая, эффектная брюнетка в облегающем костюме из кожи змеи. В руках – тонкая папка. Она выглядела как хищник, зашедший в курятник. Она разговаривала с Таей.

– ...вы же умная девушка, Таисия, – голос женщины лился из динамиков, как сладкий яд. – Вы понимаете, что он обречен. Воронцов – камикадзе. Он играет против Системы, против Совета. Когда его раздавят – а это случится через пару дней, – вас тоже зацепит осколками. Пособничество еретику, нарушение законов Империи... Вас сошлют на урановые рудники. Кожа слезет через неделю.

Тая стояла, прислонившись к гусенице «Зубра», скрестив руки на груди. Автомат висел на плече, но ее палец был рядом со спусковой скобой. Ее лицо было непроницаемым, но я, зная ее, видел, как напряглись мышцы на челюсти.

– Что вы предлагаете? – спросила Тая холодно.

– Спасение. И будущее. – Женщина открыла папку. – Здесь контракт. Клан Шуваловых ценит преданность и талантливых кадров. Нам нужны люди с боевым опытом выживания. Мы предлагаем вам место в личной гвардии Князя. Полный социальный пакет, гражданство столицы, квартира в центре. И жалованье... в десять раз больше, чем может предложить этот нищий, безумный Граф.

– От меня что требуется? Предать его?

– О, нет, что вы. Такие грубые слова. – Женщина улыбнулась, понизив голос. – Просто... невмешательство. Сегодня ночью Макс будет спать. Вы дежурите. Просто отключите на минуту внутреннюю сигнализацию «Зубра». Или... добавьте ему в ужин пару капель вот этого.

Она протянула маленький, изящный флакон с прозрачной жидкостью.

– Это не яд. Клянусь Честью Клана. Просто сильное снотворное. Он проспит бой, будет дисквалифицирован за неявку, но останется жив. Мы гуманны. Мы просто хотим уберечь мальчика от самоубийства на арене. Вы спасете ему жизнь.

Я остановился в тени контейнера, наблюдая. Коршун в кабине тоже замер, держа руку на пистолете, но не вмешивался. Он, как и я, ждал. Это был тест. Тест на верность, который нельзя пройти словами.

Тая взяла флакон. Покрутила его в руках, разглядывая на свет уличного фонаря. Жидкость внутри маслянисто переливалась.

– Снотворное, говорите? Спасти ему жизнь?

– Да. И обеспечить свою. Подумай, детка. Ты молодая, красивая. Зачем тебе умирать в грязи за изгоя, который даже не маг?

Тая улыбнулась. Жуткой, звериной улыбкой, которой она улыбалась гончим в Пустошах перед тем, как нажать на спуск.

– Знаете, в чем ваша ошибка, леди? – спросила она тихо, почти ласково.

– В чем?

– Вы думаете, что я служу ему за деньги. Или за страх.

Тая разжала пальцы. Флакон упал на грязный асфальт. Хрусть! Стекло разлетелось, жидкость зашипела, проедая дыру в бетоне.

– Снотворное? – Тая подняла бровь. – Это "Слеза Василиска". Паралич и медленная остановка сердца. Вы лжете так же дешево, как одеваетесь.

Женщина отшатнулась, ее маска благожелательности слетела.

– Ты дура! – прошипела она. – Ты сдохнешь вместе с ним! Шуваловы не прощают отказов!

– Я служу ему, потому что он единственный, кто не считает меня "кадром", "ресурсом" или "подстилкой". Он дал мне дом. И он дал мне цель.

Она шагнула к женщине, нависая над ней. Ствол автомата чуть приподнялся.

– А теперь вали отсюда, сука крашеная. У тебя десять секунд. Потом я решу проверить, держит ли твой костюм из змеи пулю калибра 7.62. Раз... Два...

Женщина побледнела. Она развернулась и быстро, ломая каблуки, почти побежала к ожидавшему ее черному тонированному седану. Машина сорвалась с места, едва дверь захлопнулась.

Я вышел из тени, медленно хлопая в ладоши.

– Браво, – сказал я.

Тая вздрогнула и резко обернулась.

– Макс! Ты... ты давно здесь?

– Достаточно, чтобы оценить шоу, вассал. – Я подошел к ней. – Ты могла взять деньги. Контракт выглядел жирным.

– Ты стоишь дороже, – буркнула она, отворачиваясь и пряча глаза, чтобы скрыть румянец. – И потом, кто еще разрешит мне стрелять из пулемета по аристократам и назовет это "дипломатией"? С Шуваловыми было бы скучно.

– Аргумент железный.

Я положил руку ей на плечо, сжимая крепко, по-дружески.

– Спасибо, Тая. Я это не забуду. А теперь в машину. Нам нужно вернуться в отель до того, как Демидовы пришлют доставку. Сегодня ночью мы будем варить суп.

– Какой суп? – не понял Коршун, высовываясь из кабины с довольной ухмылкой.

– Электролитный, с сюрпризом. Завтра у нас бой с Магом Воды. Я обещал ему джакузи.

Мы вернулись в «Аметист» без приключений, если не считать пары подозрительных глайдеров, которые вели нас до самой парковки. Номер встретил нас тишиной и тревожным миганием красного индикатора на моем портативном сервере.

[Входящее сообщение. Шифрование: Квантовое, нестандартный протокол. Отправитель: Неизвестен.]

Я сел за терминал, хрустнув пальцами.

– Кто-то еще хочет купить фильтры? – спросил Коршун, распаковывая пакеты с едой.

– Нет. Это не покупатель. Это предупреждение.

Я открыл сообщение. Текст был коротким, буквы плыли, словно написанные дымом:

«Ты играешь с огнем, Инженер. Шуваловы знают про твою сделку с Демидовыми. У них шпионы даже в канализации. Завтра на Арене тебя будут убивать по-настоящему. Твой противник, Граф Волконский, получил „Поцелуй Бездны“ перед боем. Будь готов. P.S. Мне нравится твой стиль прохождения полосы. Не сдохни. Подпись: Тень.»

– Кто такой "Тень"? – Тая заглянула через плечо, жуя бутерброд.

– Понятия не имею. Тот самый тип в плаще, которого мы видели у Арены. Но информация... если это правда, то у нас проблемы.

Я развернул голографическое окно со схемой завтрашнего боя:

– Волконский. Маг Воды высшего ранга. "Поцелуй Бездны"... дрянь редкая. Это боевой стимулятор, превращающий кровь мага в кислоту и усиливающий контроль над жидкостью в десять раз. Если он меня ранит – я расплавлюсь. Если я его раню – его кровь прожжет пол арены. А вода под его контролем станет тверже стали.

– И что делать? – спросил Коршун. – Бежать?

– Менять тактику. Я хотел просто ударить током по воде. Теперь этого мало. Придется менять агрегатное состояние среды.

Я повернулся к куче хлама, которую мы притащили с рынка и которую курьеры Демидовых уже выгрузили в гостиной, вызвав новый приступ истерики у менеджера. Там были мотки толстой медной проволоки, тяжелые свинцовые пластины и главное сокровище – три контейнера с маркировкой «Осторожно! Криогенная смесь».

– Тая, доставай паяльник и горелку. Коршун, мне нужно, чтобы ты разобрал мини-бар и систему кондиционирования. Мне нужен мощный компрессор и медные трубки.

– Зачем?

– Мы сделаем замораживающую гранату объемного действия. Если вода превратится в лед, она потеряет проводимость... но если я добавлю в лед металлическую стружку и соль... о, это будет великолепный проводник, который зафиксирует Волконского в ледяной глыбе.

Глаза мои загорелись фанатичным огнем. Я чувствовал себя в своей стихии. Интриги, шпионы, угрозы, смертельные стимуляторы – все это отступало перед главной задачей Инженера. У меня была нерешаемая задача. И у меня были инструменты.

Ночь предстояла долгая.

[Система: Активирован режим «Мастерская». Бонус к крафту +15%. Внимание! Уровень стресса критический. Рекомендуется сон.]

– Сон для слабаков, – пробормотал я, включая плазменную горелку. – Сон для тех, у кого нет сердца демона в рюкзаке.

Утро четвертьфинала встретило нас стуком в дверь.

Это был не сервис отеля. Это была вторая часть доставки от Демидовых. Два молчаливых громилы втащили в номер тяжелые, обшитые свинцом ящики.

– "Оборудование для прачечной", – хмыкнул один из них, передавая накладную. – Стиральный порошок "Уран-238". Не рассыпьте, а то волосы выпадут.

Когда они ушли, я вскрыл ящики.

Внутри, в мягких ложементах, лежал он. Обедненный уран. Темно-серый, невероятно плотный металл. Отходы обогащения, но для меня – золото. Идеальный материал для сердечников бронебойных снарядов. Но мне он был нужен не для стрельбы.

Мне нужен был вес. И инерция.

– Волконский попытается смыть меня волной, – рассуждал я вслух, взвешивая в руке брусок металла, который весил как пудовая гиря. – Вода имеет массу. Чтобы устоять против цунами, мне нужно быть тяжелее воды. И мне нужно якорение.

Я начал монтировать урановые пластины на ноги экзоскелета, прямо поверх сервоприводов. Теперь каждый мой шаг будет весить полтонны. Я потеряю в скорости, но стану недвижимым объектом.

– А как ты будешь бегать? – спросила Тая, с сомнением глядя на эту громоздкую конструкцию.

– Я не буду бегать, – я улыбнулся, затягивая последний болт. – Я буду ждать. Пусть вода сама придет ко мне. А когда она придет... я ее встречу.

На часах было 08:00.

– Пора, – сказал я, застегивая крепления шлема. Визор вспыхнул, выводя телеметрию. – Четвертьфинал. Время учить магов физике. Раздел термодинамика.

Глава 21. Четвертьфинал: Уроки физики

В раздевалке сектора «С» пахло не потом и страхом, как в общем отстойнике для новичков, а дорогим кондиционером и озоном. Но для меня этот запах был перебит тяжелым духом свинца и оружейной смазки.

Я стоял в центре комнаты, пока Тая и Коршун заканчивали последние приготовления. Мой экзоскелет «Призрак» изменился. Теперь это был не просто легкий каркас для разведки. Это был водолазный колокол, скрещенный с танком.

На ногах, поверх стандартных сервоприводов, были закреплены массивные, угловатые пластины темно-серого металла. Обедненный уран. Самый тяжелый материал, который мы смогли достать в такие сроки. Каждый шаг в этой конструкции отдавался в пол гулким ударом, от которого, казалось, вибрировали перекрытия стадиона.

– Вес в норме, – прокомментировал Коршун, затягивая последний болт на левом бедре. – Общая масса – четыреста двадцать килограммов. Граф, ты уверен, что пол арены тебя выдержит? Если там песок, ты уйдешь по колено.

– Организаторы обещали «Водный Мир», – я сверился с тактической картой на визоре. – Значит, там будет твердое дно бассейна или скалы. В любом случае, мне нужна устойчивость. Волконский – гидромант высшего ранга. Его любимая тактика – «Цунами». Он просто смывает противников за пределы ринга.

– А тебя смыть не получится, – усмехнулась Тая, подавая мне шлем. – Ты теперь как якорь линкора. Только очень злой якорь.

Я взял шлем. На его боку красовалась свежая наклейка, которую прилепила Тая: желтый треугольник с молнией и надписью «Не влезай – убьет».

– Что с «приправой»? – спросил я.

– Загружена в контейнеры сброса на спине, – Тая похлопала по двум цилиндрическим бакам, закрепленным там, где обычно висят ранцы с боеприпасами. – Смесь соли, магниевой стружки и той дряни, что мы наскребли с промышленных фильтров. Растворяется мгновенно.

– Отлично.

В дверь постучали.

– Участник Воронцов! Пять минут до выхода!

Я надел шлем. Мир привычно сузился до интерфейса тактического дисплея.

[Система: «Призрак» онлайн. Режим: Тяжелая защита. Энергия: 98%. Герметизация: 100%.]

– Ну что, – голос из динамиков прозвучал глухо и угрожающе. – Пойдем купаться.

Арена «Колизей» изменилась до неузнаваемости.

Организаторы постарались на славу или Волконский хорошо заплатил за смену ландшафта. Теперь поле боя представляло собой огромный бассейн с островками скал, торчащими из воды. Глубина – метра полтора, местами больше. Вода была кристально чистой, подсвеченной снизу голубыми прожекторами.

Трибуны ревели. Сегодня здесь было еще больше народу, чем на квалификации. Слух о том, что «безумный инженер» прошел первый тур, взломав монстра пультом от телевизора, разлетелся по городу мгновенно. Люди жаждали зрелищ. Они хотели видеть, как выскочку размажут. Или как выскочка выкинет очередной фокус.

– Дамы и господа! – голос комментатора, парящего на грави-платформе, перекрыл шум толпы. – Четвертьфинал Турнира «Молодой Крови»! Встречайте! В правом углу, фаворит букмекеров, повелитель морей, наследник Клана Волконских – Граф Дмитрий Волконский!

Из ворот, окутанных туманом, вышел он.

Дмитрий был красив той слащавой красотой, которую так любят рисовать в дешевых романах. Высокий, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Он был одет не в боевой костюм, а в легкую тунику из чешуи морского дрейка, которая переливалась всеми оттенками лазури. В руках – трезубец из синего кристалла.

Он поднял руку, и вода в бассейне вздыбилась, образуя за его спиной фигуру водяного дракона. Толпа взвыла от восторга. Девушки визжали.

[Анализ цели: Дмитрий Волконский. Ранг: Мастер. Стихия: Вода. Аура: Нестабильная. Признаки химического усиления. Внимание! Обнаружен маркер «Бездны».]

Я прищурился. Сканер не врал. Аура Волконского имела тот же гниловато-фиолетовый оттенок, что и у моего брата. «Поцелуй Бездны». Они все сидят на этом дерьме. Шуваловы раздают допинг своим союзникам, чтобы гарантировать мою смерть.

– А в левом углу! – голос комментатора стал заметно тише и ироничнее. – Человек-сюрприз. Человек-механизм. "Мусорный Барон" – Максим Воронцов!

Ворота с лязгом открылись. Я шагнул на рампу. Мой шаг отозвался дрожью в полу. Я шел медленно, как робот. Тяжелые урановые плиты на ногах делали походку рубленой, неотвратимой. Я не красовался. Я не махал рукой. Я просто шел убивать. Точнее, проводить жесткий урок физики.

Волконский посмотрел на меня и расхохотался.

– Ты что, надел на себя металлолом со свалки, Воронцов? – его голос, усиленный магией воды, разнесся над ареной. – Ты же утонешь! Ты посмотри на эту груду железа!

– Плавучесть отрицательная, – подтвердил я, останавливаясь на краю бассейна. – Но я не планирую плавать, Дима. Я планирую стоять.

– Стоять? – он крутанул трезубец. – Против океана не стоят, убогий. Океану кланяются. Или захлебываются.

– Судья! – я поднял руку. – Проверка связи. Герметичность подтверждена?

Судья, висящий в воздухе на безопасной дистанции, махнул флагом.

– Бой!

Волконский не стал ждать. Он ударил сразу, жестко, в полную силу.

– ВОЛНА РОКА! – заорал он.

Вода в бассейне вздыбилась стеной высотой в пять метров. Это было настоящее цунами. Тонны воды, заряженной кинетической энергией и магией, обрушились на меня.

Зрители ахнули. Любого нормального человека, да и мага средней руки, этот удар смыл бы, переломал кости и впечатал в противоположную стену арены.

Волна ударила в меня.

Мир потемнел. Вода ревела, пытаясь сбить с ног. Давление на броню скакнуло до критических значений. Сервоприводы завыли, компенсируя нагрузку.

[Нагрузка на каркас: 80%... 90%...]

Но я не сдвинулся.

Четыреста килограммов урана плюс собственный вес экзоскелета, плюс магнитные захваты, которые я активировал в подошвах (под бетоном арены была арматура, и я на это рассчитывал). Я стоял, как скала в шторм.

Вода схлынула, пенясь и бурля.

Я стоял на том же месте. Только смыло грязь с брони, и теперь «Призрак» блестел хищным черным глянцем.

– И это все? – спросил я, когда вода успокоилась. – Я думал, будет хотя бы душ Шарко. А это так... садовый шланг.

Лицо Волконского вытянулось. Он не привык, чтобы его атаки игнорировали.

– Ты... Ты тяжелый, да? – в его глазах вспыхнула злость, а фиолетовые прожилки на шее вздулись. Допинг начал действовать. – Ладно. Не хочешь плавать – будешь растворяться! КИСЛОТНЫЙ ШТОРМ!

Вода вокруг него изменила цвет. Из лазурной она стала грязно-зеленой. Запахло хлором и серой. Это была уже не вода. Это был коктейль из кислоты и магии распада.

– Эй! – крикнул я судье. – Использование боевой химии! Это нарушение конвенции!

– Это магия трансмутации! Разрешено! – равнодушно бросил судья. Куплен. Ясно.

Кислотная волна хлынула к моим ногам. Броня зашипела.

[Внимание! Агрессивная среда. Повреждение внешнего слоя: 2%... 5%... Прогноз: Разгерметизация через 4 минуты.]

– Вот теперь ты заговоришь, консерва! – Волконский поднял трезубец, направляя потоки кислоты в сочленения моего костюма. – Я сварю тебя в собственном соку!

Он чувствовал себя победителем. Он стоял по пояс в воде, на другом конце бассейна, метрах в тридцати от меня. Он был в своей стихии. Вода защищала его, питала его, слушалась его.

Он забыл одно.

Вода связывает нас. Мы оба находимся в одном бассейне.

– Система, – прошептал я. – Активация протокола «Прачечная». Сброс контейнеров 1 и 2.

– Что? – не понял Волконский, видя, как с моей спины в воду падают два цилиндра. – Бомбы? Они не взорвутся в воде, идиот!

Цилиндры упали в шипящую кислоту. Клапаны открылись.

Бульк.

В воду высыпалось содержимое. Десять килограммов поваренной соли (NaCl), смешанной с магниевой стружкой и медным купоросом.

Вода вокруг меня окрасилась в мутно-белый цвет.

– Это не бомбы, Дима, – сказал я спокойно. – Это соль.

– Соль? – он расхохотался. – Ты решил посолить меня перед тем, как я тебя съем? Ты жалок!

– Нет. Я решил изменить физические свойства среды. Знаешь, Дима, проблема дистиллированной воды, которую используют маги, в том, что она – диэлектрик. Она плохо проводит ток. Но если добавить в нее соль, ионы натрия и хлора создают великолепный электролит. А кислота, которую ты так любезно добавил... серная, судя по запаху? H2SO4? О, это просто подарок. Ты повысил проводимость среды в сотни раз.

Я поднял руки. Из запястий выдвинулись два толстых медных штыря. Электроды.

– Что ты несешь? – Волконский нахмурился. Он почувствовал неладное. Его инстинкты, усиленные «Бездной», вопили об опасности.

– Физика, 8-й класс, – ответил я. – Тема: «Электролиз и проводимость жидкостей».

Я ударил электродами в воду.

– Система! Разряд! Вся энергия в конденсаторы! Выдать импульс!

[Разряд конденсаторов. Напряжение: 50 000 Вольт. Сила тока: 2000 Ампер.]

БА-БАХ!

Это был не звук взрыва. Это был треск разрываемой материи. Ослепительно-голубая дуга ударила от моих рук в воду.

Вода – теперь уже насыщенный электролит – стала идеальным проводником. Ток не пошел в землю. Ток пошел по пути наименьшего сопротивления. К ближайшему крупному объекту в воде.

К Волконскому.

Эффект был мгновенным.

Волконского выгнуло дугой. Его водяной щит, которым он так гордился, не спас его. Наоборот. Щит состоял из воды. Ток прошел сквозь него, как нож сквозь масло. Он закричал. Но крик утонул в бульканье. Вода вокруг него закипела. Электролиз расщеплял воду на водород и кислород. Пузыри газа взрывались микро-вспышками.

– А-А-А-ГХР-Р-Р! – Маг Воды бился в конвульсиях. Его трезубец выпал из рук. Его волосы встали дыбом, искрясь. Его дорогая чешуйчатая туника начала дымиться.

Я держал разряд три секунды.

[Энергия: 40%... 30%... 20%...]

– Стоп, – скомандовал я.

Я убрал электроды.

Арена погрузилась в тишину. Пахло озоном, паленой органикой и хлоркой. Вода в бассейне все еще бурлила, успокаиваясь. Волконский плавал на поверхности лицом вниз. Его тело подергивалось от остаточных спазмов. Над ним поднимался легкий дымок.

– Медиков! – заорал судья, срываясь с места.

Я стоял неподвижно, ожидая вердикта. Мои ноги все еще были примагничены к дну.

– Он... он убил его? – шепот пронесся по трибунам.

Судья перевернул Волконского. Тот был жив, но без сознания. Его лицо было черным от копоти, глаза закатились.

– Жив! – крикнул судья. – Но магическое истощение полное! И... термический ожог второй степени!

Он повернулся ко мне, его лицо было искажено гневом.

– Воронцов! Что вы сделали?!

Я выключил магнитные захваты и с тяжелым лязгом сделал шаг вперед.

– Я применил закон Ома, Ваша Честь, – мой голос, усиленный динамиками, звучал спокойно и назидательно. – Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. Сопротивление мокрого мага стремится к нулю.

Я подошел к бортику, где висела камера, транслирующая мое лицо на гигантский экран. Я поднял визор. Мои глаза, уставшие, с красными прожилками, смотрели прямо в объектив. Прямо в глаза Анне и Алексу, которые сидели в VIP-ложе.

– Вы все привыкли полагаться на Дар, – сказал я, обращаясь ко всему стадиону. – Вы думаете, что магия делает вас богами. Вы забыли, как устроен этот мир. Вы забыли, что вода проводит ток, что металл плавится, а гравитация одинакова для всех.

Я сделал паузу.

– Граф Волконский был сильным магом. Но он был плохим учеником. Он прогуливал уроки естествознания. И за это он заплатил.

Я ткнул пальцем в сторону уносимого на носилках тела.

– Учите матчасть, господа. Иначе следующий урок будет последним.

Трибуны молчали секунду. А потом взорвались.