Текст книги "Год Ворона (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

Минут на десять бы разминулись, и звиздец котенку, подумал Пашкин. Ох и повезло тебе, товарищ олигарх, бывший разведчик...

– Здрааасьте вам! – с ухмылкой произнес Колчин. – Добро пожаловать! Позвольте представиться, Кифа, Петр Кифа. Оперативный псевдоним – Святой. Звание – апостол. Должность – начальник КПП белой зоны...

Валентин хотел еще что-то сказать, но Короленко оскалил зубы и неполиткорректно, с хрипом, его прервал:

– Пошел на хер, клоун! Ты кто вообще?

"Вороны" заржали, оценив.

– Ага! Стало быть, живой, в здравом уме и твердой памяти, – не обиделся ни на "клоуна", ни на посыл Колчин. – На вопрос кто такой с удовольствием отвечаю. Майор Колчин, командир группы, которую послали большие дяди, чтобы обеспечить государственную защиту некоего кандидата в Госдуму. Того самого, коего задержали по подозрению в шпионаже в особо извращенной форме в пользу Гондураса. А то, как видишь, местное ФСБ насчет твоей судьбы поимело особое мнение, вот и пришлось нам чуть-чуть поворошить это упырьское гнездо. Теперь их самих, похоже, скоро поимеют по полной...

Короленко собрал глаза в кучу, внимательно оглядел всех присутствующих, задержав взгляд на оружии с камуфляжем, после чего удовлетворенно кивнул.

– По кредитке Берковича информацию получили?

– По ней, родимой, – вздохнул Пашкин. – Только слишком поздно. Пока нашли, пока добрались, к тебе на прием в очередь записываться пришлось ...

– Телефон! – требовательно просипел несостоявшийся покойник и вытянул руку. Олигарх он, блин, и в петле олигарх, хлебом не корми, дай покомандовать...

– Потерпи, – сказал Колчин, сейчас глушилки отключат ...

Дождавшись, когда индикатор покажет наличие связи, Пашкин ткнул в потную ладонь олигарха свой коммуникатор.

Короленко пару секунд полежал, держа пальцы над тачпадом – вспоминал номер. Затем короткими движениями сделал набор. Прижал к уху элитный осназовский гаджет, почти сразу сунул его обратно новорожденному "Айболиту":

– Пинзец вашей очереди. Верещагин не отвечает.

Вспоминая, где он совсем недавно слышал эту фамилию, Пашкин прижал к уху динамик. Равнодушный женский голос доложил о том, что абонент в настоящее время недоступен и порекомендовал оставить голосовое сообщение.

– Мляя... – снова процедил Короленко и, в ответ на вопросительный кивок Колчина, невнятно пояснил, – У нас был уговор, если вдруг не я по телефону отвечу или трубку не буду брать, то он свой отключит к херам собачьим.

– Кто это он?

– Витька, сын Сереги Верещагина.

– Какого на хер Верещагина?

Короленко посмотрел на Колчина, как на ребенка, задающего идиотский вопрос. Или, скорее, как доктор на безнадежно больного, который наивно спрашивает "а я жить буду?". Снова просипел:

– Пить дайте, горло, блин, пересохло.

– Кудашов! – сказал Колчин.

Прапор метнулся барсом из комнаты.

Короленко попытался сесть.

– Ты тут сильно не дергайся, – буркнул Пашкин, вспоминая давнюю лекцию начальника медицинской части Хаймана. – Может быть ребро сломано, или там трещина в позвоночнике. Полежишь, пока тетя доктор не осмотрит. Тут через час – другой будет шумно и весело. Как в борделе на пожаре во время наводнения...

И в этот самый момент он вспомнил, кто такой Верещагин. Не погиб, значит, в Русе опальный капитан госохраны. Похоже, что и с Короленко они знакомы. Что же, тогда понятно, откуда в занюханном военном городке столько трупов образовалось за отчетный период, и каким образом гражданка Сербина.ua с гражданином Берковичем.us материализовались в городе Новозыбкове.ru ...

Кудашов вернулся с литрухой газированной минералки.

Прочистив горло, Короленко начал говорить. Излагал он ясно и четко – видать, готовился еще до ареста. Или просто привык изъясняться с военной точностью. Сперва поведал про появление Виктора Верещагина, сына старого приятеля, с прицепом в виде Сербиной и Берковича. Затем, без выводов, рассказал обо всем, что узнал от неожиданного гостя. Потом про "осуществленные мероприятия" по поиску следов бомбы и отбытие Верещагина и Берковича к месту её вероятного нахождения. И совсем уж вкратце сообщил про последующие события, от засветки кредитной карты, до петли в элитной камере...

– Начальник облуправления давно на меня зуб точил, – подтверждая корпоративные слухи, завершил рассказ боевой новозыбковский олигарх. – Генералу, похоже, вся эта шпионская страсть была до большой лампады, он свои вопросы решал. Собирался отпрессовать по полной, чтобы я на его людей весь свой бизнес переписал. А как узнал, что дело в Москву пошло, так решил все концы в воду.

– Как нам найти Верещагина? – выделив из доклада актуальную суть, спросил Пашкин. – Или хотя бы связаться? Запасной канал предусмотрен?

– Нет запасного, – с горечью сказал Короленко. – Смысла никакого. Если, как и вышло, меня повязали, то любая ниточка от меня – Витина смерть. У нас уговор был, если я не выйду на связь, то и он хвосты отсекает, так что теперь его искать только на месте и по горячим следам ...

Да уж, подумал Пашкин. Судя по сводкам из Русы, если этот парень сядет на хвост Джамалю, то в горячих следах недостатка у них не будет... В голове у майора, обрабатывая новую информацию, заработал во всю силу компьютер мощностью в один гигапашк.

Теперь все разрозненные кусочки этой невероятной мозаики окончательно улеглись в стройную логическую картину. Имя которой было "в преддверии Апокалипсиса". Или "где же, ёж твою масть, теперь нам искать Джамаля, и вообще какого хера этот курдский козолюб двинул в эту гребаную Коломну?"

Закончив щелкать, внутренний арифмометр выдал окончательный результат. Который Пашкину не понравился. Причем настолько, что у майора нехорошо забурчало в животе.

Пашкин дернул Колчина в сторону:

– Валентин, у нас есть аварийный канал связи на самый верх? Так, чтоб выше уже некуда?

– Ты чего? – не въехало сходу непосредственное начальство.

– Проведи линию: Руса – Канев -Прилуки – Щорс – Новозыбков – Брянск – Коломна. Куда примерно упрется?

Судя по богатой мимике, Колчин провел в уме линию и понял суть. Не удовлетворившись, полез в навигатор. Отследил маршрут на экране и теперь уже вполне ощутимо вздрогнул. Но тут же попытался взять себя в руки:

– Ну не факт ...

– Похер, факт или херакт! – рявкнул Пашкин. – Когда снаряженное специзделие, приготовленное к подрыву, с высокой вероятностью находится в сотне кэмэ от МКАДА, тут думать о другом нужно...

Колчин переварил. Кивнул.

– Твои предложения? – словно передал Пашкину инициативу по всем их дальнейшим действиям.

Пашкин понял и оценил.

– Звони летунам, пусть готовят машину на взлет. В Коломне надо, чтобы нас ждал вертолет, лучше два. Ну и куда нужно сообщай, чтобы объявляли боевую по красной схеме, или как там у вас полный кердык обозначается по таблице сигналов?

Колчин, матерясь, начал набирать номер...

* * *

Указатель полз по экрану навигатора, отсчитывая километр за километром. Обратно, для скорости и чтобы не отбиваться от гаишников, выехали на захваченном РОСНовском минивэне. Трое штурмовиков и Кудашов остались на базе – стеречь пленных, ждать «скорую» и подмогу. Остальные упаковались в салон будто сельди в бочку.

Пока готовились-собирались, Колчин в телефонном режиме, таранно миновав все секретарско-холуйские препоны, сумел организовать прямую видеосвязь в кабинет вице-премьера, где шло закрытое и, судя по напряженным лицам больших начальников, очень нервное совещание.

Короленко отработал на бис в эфире, его показания тут же были закреплены допросом старлея Коляна и двух выведенных из ступора оперов. Увидев на экране директора ФСБ, нукеры брянского оборотня тут же запели хором, как дрессированные соловьи, на глазах превращаясь из наемных убийц в ценных свидетелей обвинения. И завертелась машина...

Километрах в десяти до поворота к аэропорту навстречу минивэну вылетела колонна – пять тентованных грузовиков с табличками "Люди" и ВВ-шными номерами. Колонну, истерически моргая мигалкой, сопровождала машина ГИБДД. В хвосте шел солидный ментовский "Мерс" и два неприметных микроавтобуса без боковых окон – не иначе как серьезная экспертиза ...

Колчин закончил разговоры с Москвой и хмыкнул:

– Совещание у вице-премьера завершилось десять минут назад. Начальник СК РФ уже получил материалы. Оперативно – следственная бригада в дороге. Главного оборотня примут на выезде из города. Директор ФСБ срочно вызвал генерала в Москву, вроде как на ковер, но с намеком на повышение, чтобы не потерялся в дороге. Впрочем, это уже не наша забота.

Пашкин кивнул. Брянские дела остались в прошлом, и теперь все его мысли бродили вокруг титанического маховика под названием "комплекс чрезвычайных мер по предотвращению угрозы ядерного терроризма", что раскручивался сейчас по всей европейской части России, от Полесья и до Урала.

Но маховик – вещь инертная, пока выйдет на режим, не один десяток часов пройдет. К тому же будет мешать секретность, вызванная не только риском элементарно спугнуть и спровоцировать на подрыв непредсказуемого и сто пудов нервного пациента, но и опасностью массовой паники.

Нет, конечно же, никто не будет прерывать телетрансляции и перекрывать ежами дороги. Это вам не блокбастер по мотивам известного технотриллера. Не будет ни "тридцать тысяч одних курьеров", ни сотен вертолетов, просеивающих воздух сквозь сито, ни войсковых операций с размахом фильмов Сергея Бондарчука и оцеплением участков размерами метр на метр...

А будет тихо, нервно и очень непонятно.

"Пожалуйста, товарищ водитель, груз предъявите к досмотру! Да ничего особенного, зеки из зоны дернули, вот и шерстим". "Всем оставаться на своих местах! Кто здесь Бидон Отходов!? Говори, вайнашская твоя жопа, где сейчас твои длинномеры находятся?". "Товарищи офицеры, с этого момента райотдел переходит на особый режим. По оперативным данным через нашу землю везут охеренную партию наркоты, так что медали при успехе будут горстями раздавать ...". "Стой, кричу, сука! Куда намылился?! И по колесам, ему, по колесам. А потом из машины за шкуру, и мордой об асфальт. Ну и ботинком по почкам. А нефиг при виде полосатой палки скорость прибавлять!"

Но пока чрезвычайный розыск набирает полную силу, весь груз страшной, невероятной ответственности лежит на плечах у них, офицеров ОРГ "Алконост". И от него, от Пашкина, от его мозгов, интуиции и чутья зависит, насколько правильно будет определено направление поисков. А стало быть – как скоро они сядут на хвост этому, замыслившему страшное, курду.

От Брянска на Москву ведет прямая трасса, почему же Джамаль пошел в объезд, на Коломну? В том, что снаряженная бомба предназначена не какому-то другому населенному пункту, не стратегическому объекту, а именно столице – причем самому ее центру – у Пашкина не оставалось ни малейших сомнений. По пути от Русы до Брянска сотни городов и десятки всяких привлекательных с точки зрения террориста мест, не стоило рисковать, углубляясь в Нечерноземье ради взрыва "где-то там".

Всеми фибрами души бывший заместитель начальника отдела КР авиабазы "Энгельс" чуял, что, ответив на вопрос, почему Джамаль выбрал Коломну, он поймет, каким образом противник собирается доставить бомбу в Москву...

Правда, был еще один человек, который сейчас ближе всех к правильному ответу. Выброшенный на обочину жизни парень, который в одиночку безо всякой поддержки, на Украине – где ЦРУ-шники жируют колорадскими жуками на картошке – смог прокачать ситуацию.

Виктор Верещагин, чьи полные данные, вместе с фотографиями из личного и уголовного дел, а также отснятым в Новозыбкове видео Пашкин получил уже находясь в пути, был человеком столь трудной и необычной судьбы, что впору про него романы писать. И он опережал всех, включая "Алконост", почти на сутки...

Двадцать четыре часа отставания. Этот промежуток они должны будут выбрать любой ценой, потому что если Пашкин верно определил конечную цель Джамаля, то времени им отпущено совсем мало...

В аэропорту, не заморачиваясь ни на какие условности, вышибли с разгону ворота и помчались напрямик по летному полю к гудящему самолету, что замер на конце ВПП. Взбегая по аппарели в черноту и прохладу отсека, Пашкин услышал, как его возмущенно-радостным тявом встречает щенок, привязанный к ящикам живодерами-летунами.

20. Точка схождения

Баржа осторожно втянулась в шлюз, ворота за кормой затворились, медленно, с ритмичным грохотом механизмов. Джамаль поднялся на верхнюю палубу и сел на выступ у открытого люка рулевой рубки. С полудня облака начали затягивать небо. Поначалу они робко прокрадывались из-за края земли, пугаясь солнечного света, но затем осмелели и двинулись в атаку пасмурной небесной конницей. Облачность быстро затянула небо от горизонта до горизонта, так, что сумрачная прямоугольная камера бьефа с мокрыми осклизлыми стенами стала похожа на огромный вытянутый колодец. Организм настойчиво просил хоть маленькую затяжку, но пока пришлось позабыть об удовольствии.

Шлюз не был стратегическим объектом и никакого потенциального интереса для террористов не представлял. Охраняли его обычные сторожа, не утруждавшие себя излишним бдением. К "лицам кавказской национальности" здесь привыкли и не норовили тут же вытребовать взятку. Все было отлично, однако... Однако сюда, как это было уже не раз, может заехать наряд полиции. Случись такая неприятность – и специфический запах гашиша резко увеличит размер "налога на национальность", а заодно и подхлестнет служебное рвение. Может дойти и до обыска транспортного средства, и проверки документов на груз.

Привлекать же внимание к грузу и собственной персоне совершенно не входило в планы Джамаля. Тем более, когда позади остался столь долгий путь, а впереди лежала его малая часть. Не то, чтобы столкновение с русской полицией было неразрешимой проблемой – замысел выходил на финальную стадию, теперь даже открытая перестрелка не смогла бы помешать его завершению. Но Джамаль не раз убеждался в том, что если имеется возможность обойти препятствие – ею надо воспользоваться.

Уровень воды начал понемногу расти. Вскоре над кромкой "верхних" ворот поднялись верхушки домов-высоток, бликующие стеклами окон. Этот шлюз был последним перед Москвой. Собственно, он находился в пределах города, так что теперь Джамаля и его смертоносный груз отделяло от цели лишь несколько километров речной глади.

Он не ошибся в своих опасениях – на плотину заехал местный патруль. Один из полицейских, сержант, дождавшись, когда судно поравняется со стеной, сноровисто перепрыгнул на борт. Судя по выражению лица у стража порядка – поводов для тревоги не было. Рутинная проверка.

Джамаль зашел в рубку, сунул капитану баржи несколько тысячных купюр и отошел, чтобы не смущать договаривающиеся стороны. Можно было дать и больше, но это вызовет ненужные подозрения. Размер мзды должен быть соразмерен тяжести нарушения, а в глазах полицейских нарушением у "черных", сопровождающих баржу, мог быть разве что незаконно приобретенный камень...

Капитан о чем-то тихо переговорил с полицейским. Джамаль не заметил, как деньги перекочевали из рук в руки, но мздоимец явно остался доволен. Сержант махнул рукой в сторону будки, откуда производилось управление шлюзом, перепрыгнул на сушу и зашагал к машине. Ворота начали отворяться, открывая прямой путь к Москве.

Пока что все шло как задумано. Команда, чьи услуги были щедро оплачены, вела себя идеально. И даже на хмурых курдов, что словно тени появлялись за спиной в самые неожиданные моменты, особо не косились. Деньги вообще делают людей весьма дружелюбными...

Джамаль позволил себе на четверть минуты прикрыть глаза и отрешиться от грядущего. Он подумал о том, что прямо под ногами лежит скованная до поры, послушная сила, которой в лучшие свои годы даже не мечтал обладать Саддам Хуссейн. Бывший хозяин Джамаля, осмелившийся бросить вызов Западу, ударив по Кувейту – нефтяному кошельку неверных. И поплатившийся за слабость.

Джамаль не совершит ошибки иракского вождя. Он не будет угрожать, пряча за спиной пустые руки. Будущий лидер курдов поступит совершенно иначе, и его удар станет дерзким, внезапным, всесокрушающим. Даже несмотря на потери.

О том, что американцы разгромили базу в Хааге, Джамаль узнал часа через два после отплытия. Утром пастухи из аула, убедившись, что враг ушел, осторожно проникли в крепость. Из сбивчивого рассказа старейшины, которому передал трубку доверенный человек, выяснилось, что внутри не осталось ни одного живого защитника, а все документы и диски исчезли. Не обнаружился среди убитых и русский инженер. Все это говорило о том, что нападавшие отлично знали, что и кого им следует искать. А это в свою очередь означало, что за нанесенным ударом стоял Морган.

Продажный американский политикан, слуга золотого дьявола, потеряв связь с Джамалем, вероятно решил таким образом напомнить о себе. Но враги опоздали. Ни Морган, ни судьба уничтоженной базы Джамаля не волновали. Ведь не пройдет и трех часов, как мир изменится настолько, что судьба чиновника из Белого Дома будет стоить не больше, чем песчинка, которую влечет по пустыне переменчивый ветер. Впрочем, равно как и жизни многих других неверных, которые считают себя самыми могущественными в мире людьми.

Джамаль открыл глаза и глубоко вдохнул, изгоняя из головы сторонние мысли. Да, так будет! Но пока над столицей русских не вознесся огненный столб гнева правоверных, мечтать впустую – бесполезно и даже вредно.

Осталось немного. Инша Алла69 ...

* * *

На этот раз самолет заходил на посадку без предварительных резких поворотов, сваливаний на крыло и прочей воздушной эквилибристики. Просто облака, затянувшие небо, вдруг оказались не под крылом, а на уровне глаз, а вскоре и вовсе исчезли из поля зрения. Пашкин, погруженный в размышления по поводу пришедшей во время полета информации, мог и не заметить снижения, если бы не желудок, резко подскочивший к самому горлу.

Ан-140, попрыгав на неровностях грунтовки, остановился. "Спортивный аэродром Коробчеево," – прочитал Пашкин, тыцнув пальцем в экран. "Восемь кэмэ юго-восточнее города Коломна. Полоса грунтовая 1200х90." Что же, для военно-транспортной машины более чем достаточно, но как же, мать его, остохренели за последние сутки эти выворачивающие душу взлеты с посадками вместе!

Вместе с Колчиным они первыми оказались на земле. Не аэродром, конечно, а одно лишь название. Стриженое поле, окруженной лесом, полосатый сачок "колбасы", болтающийся под порывами легкого ветерка, да пара-тройка пестро раскрашенных представителей "малой авиации". Есть правда, еще две единицы, которым теперь предстояло послужить основным средством передвижения для оперативно-розыскной группы "Алконост", усиленной отделением первой штурмовой группы батальона особого назначения "Ворон"...

МИ-35М, современная модернизированная версия легендарного "крокодила МИ-24". Что в нее насовали при модернизации, Пашкин не помнил, но по отзывам из хорошей машины получилась отменная – быстрая, надежная и практически неубиваемая.

Вертолет был выкрашен непривычно – без камуфляжных разводов. Темно-серая окраска разбавлялась бортовым и регистрационным номерами и красной звездой в белой окантовке.

– Откуда дровишки? – поинтересовался Пашкин у Валентина.

– Наши, прикрепленные, – ответил Колчин, щелкнув пару раз предохранителем автомата. – Числятся за Академией в Монино.

Личный состав, матерясь на всю Московскую область, занялся нелюбимым рутинным делом – перетаскиванием снаряжения из самолета в транспортные отсеки.

В вертушке с ее тесным спартанским салоном щенку не место, поэтому Пашкин быстро сбегал и по-новой договорился с экипажем самолета насчет временного устройства питомца. Название коньяка, который затребовал за полный собачий пансион командир (Три пузыря! Каждому!) у Пашкина прочно ассоциировалось с обилием звездочек и суровыми ценами. Но справедливо решив: "Выживем – как-нибудь рассчитаемся", он безропотно согласился на все условия воздушных сволочей-коммерсантов.

Попутно майор получил в коммуникатор и свежие ментовские сводки, из которых однозначно вытекала следующая точка маршрута группы.

"Сегодня утром на промышленной базе «Грузовой речпорт» г. Коломна (владелец – ПБОЮЛ О. Бероев), сторожем Е.П. Величко во время обхода территории обнаружен труп, опознанный им как оператор погрузочного крана Е. Скрипка.

Оперативно-следственная бригада районного отдела СК, прибыв на место, констатировала смерть в результате огнестрельного ранения, нанесенного с расстояния 1-3 см. из автоматического пистолета калибра 9 мм, оснащенного устройством шумоподавления. После убийства тело было спрятано под слоем строительного песка. Согласно распоряжению СК РФ, в настоящее время бригада прекратила следственные действия и обеспечивает блокирование базы в ожидании прибытия группы с особыми полномочиями."

Ситуация, по их общему с Колчиным мнению, выражалась простой фразой из армейского анекдота: «Хрена ли тут думать, трясти нужно ...» От аэродрома до базы всего-то несколько километров, но располагалась она на другой стороне реки, потому решили керосин не жалеть, и за выработку моторесурса на коротком подскоке не париться, время шло уже на минуты...

Наскоро распрощавшись с экипажем самолета (Пашкин на всякий случай показал кулак командиру, тот дернул за поводок, на котором болтался злющий пушистый комок, и кивнул – мол не бзди, майор), они трусцой побежали к гостеприимно распахнутому люку грузового отсека. Туда, ворчливо поминая какого-то нехорошего бурятского бога, уже влезал, стараясь не стукнуть хрупким прицелом о какой-нибудь вертолетный угол, лейтенант Бадма Иванов.

Вблизи боевые вертушки оказались еще лучше, чем издалека. Сразу видно – новенькие. И лопасти не простреленные, и борта даже не царапнутые. Так же на бегу поручкавшись с вертолетчиками, Пашкин с Колчиным получили гарнитуры бортовой связи и устроились на неудобных ящиках с ребристыми металлическими краями. Не успели посчитаться и закрыть двери, как машина зарокотала и одним прыжком взмыла в воздух.

Вертолеты развернулись почти синхронно и, хищно наклонив носы, понеслись на юго-восток, пересекая русло Москвы-реки.

* * *

Вода в шлюзе поднималась в темпе похоронной процессии, так что я готов был выстроить в живую цепь, как при кораблекрушении, весь свой экипаж, включая Берковича и убеленного сединами капитана. И черпать, черпать воду ведрами, переливая ее в камеру, где плененным белым лебедем мается наш катер, если бы это могло хоть как-то ускорить дело.

Ночное плаванье, как и предупреждал Петрович, оказалось занятием дурным и неэффективным – с утра до обеда успели пройти вдвое больше, чем в темноте. По дороге миновали пять шлюзов, встретили три баржи – две с песком обогнали, третья порожняком шла навстречу. От ее экипажа и узнали, что "Волго-Дон", груженный под завязку "камнями", встретился им часа три-четыре назад.

Этот шлюз был шестым и последним. Стало быть, торжественная встреча с ядерным, ети его мать, террористом, теперь неизбежна, как крах мирового империализма. Главное, чтобы она не ознаменовалась красочным фейерверком ...

Нанятые коломенские речники, что и говорить, поразили. Вчера, отпросившись домой на сборы, вернулись точно по хронометру через час. Оба в белой, по-военному, до острейших стрелок на брюках отутюженной форме, гладко выбриты и без малейших следов свежего выхлопа. То ли бдительные жены сразу отобрали щедрый аванс, то ли глубинные изменения русского характера зашли столь далеко, что я со своими представлениями о местных реалиях задержался в глубоком прошлом. Ночью мы все несли вахту посменно, до рези в глазах вглядываясь то на мелькающие ночные огни, то в экран бортового радара.

С рассвета стало повеселее. Катер действительно был построен для получения удовольствия от скорости, а потому сегодняшний день ощущается рывками. Будто допотопный фильм на сто раз порванной и склеенной пленке...

Рев двигателя, бьющие в лицо потоки воздуха, от которого не спасает даже широченное лобовое стекло, швартовка, общение с высохшими от старости, но суровыми и подозрительными ВОХРОвцами, помнящими еще пенсне Лаврентия Палыча, короткий разговор с работниками на воротах. И новый рывок до следующей остановки.

Речники, как и дальнобойщики, активно пользуют рации и имеют свою волну. В эфире постоянная болтовня. "Теплоход "Звезда востока" проходит мост снизу... Теплоход ОМ-562 будет делать оборот в районе двести тринадцать... Озерный-36 Волго-Дону-42: расходимся левым..." Шлюзы тоже отзываются, формируя очередь. Не слышно только нашего бомбовоза ...

Понимаю умом, что вокруг красоты неописуемые – луга, холмы, городки, деревеньки, бесчисленные церквушки. Но восхищаться живописными видами физически не могу. Устал, как собака, а что нас ждет впереди – вообще неясно. И это очень плохо... На дело, любое дело, нельзя идти уставшим и вымотанным. А догнать проклятую баржу – это не цель, и даже не присказка, только начало. И очень хочется верить, что завершать эпопею будем не мы с Берковичем, а специально обученные люди, нагнанные к реке в потребном количестве. Но появятся они или нет – никому не ведомо. А потому – сцепив зубы догоняем врага.

На последнем перегоне Иван Петрович, видать, окончательно убедившись, что никакой я не новый русский пельмень, стал поглядывать на нас с большим уважением. Почувствовал, наверное, что-то. У старых мореманов задница чувствительнее, чем локатор самой современной системы ПРО... На предпоследнем шлюзовании Петрович демонстративно сменил парадно-представительский головной убор на старенькую, смятую фуражку с кокардой ВМФ СССР. И на душе у меня чуть светлее стало. Будто кто-то ободряюще ладонь на плечо положил.

Уровень воды поднимается, а с берега за катером наблюдает классическая старорежимная вохра – хмырь в советской еще афганке, подкашивающийся от тяжести ободранного СКСа. Смотрит хмуро, делает шаг навстречу. Гадом буду, сейчас начнет проводить инструктаж по поводу запрета на все виды съемки на стратегическом объекте.

Не дав старому рта раскрыть выпаливаю – громким ментовским тоном:

– МП-Р 242 давно проходил? Докладывайте!

Петрович застывает в положении "челюсть офф", зато вохра реагирует ностальгически бодро:

– Дык отшлюзовался часа полтора назад, товарищ ?..

– ... майор. Майор Догонаев, ФСКН70!

Ныряю рукой под ветровку, словно собираюсь извлечь удостоверение. Эта клоунская реприза продумана по дороге и мысленно отрепетирована в деталях, так что продолжаю уверенно и без малейшей задержки.

– Со мной Джек Беркович, Интерпол!

Осторожно, но крепко бью Жужика локтем в бок и шепчу:

– Паспорт покажи, басурманин!

Мальчишка, краснея до кончиков лопоухих ушей, извлекает из кармана свою синюю орласто-полосастую паспортину и предъявляет вохровцу как учили, в развернутом виде.

Старый хмырь тихо охреневает и пытается отдать честь, не выпуская оружие. Получается это у него предельно фигово – врет пословица, пропить можно и мастерство. Но это сейчас не важно. Важно то, что ошалевший дедок поверил, что я большой начальник и забыл потребовать мою ксиву.

– Фамилия? Звание?

– Филеев! – бодро рапортует дедушка с карабином. – Майор в отставке.

– Сколько там было народу?

– Помимо команды – человек не меньше шести. Все этой, как ее ... кавказской национальности, вот! Но Нефедов, это наш сержант из водной, у них бумаги проверил. Вроде бы все нормально.

А ведь, похоже, и вправду дед из тех еще органов. Глаза слезятся, но все, что нужно – видят. Не удивлюсь, если он, поднатужившись и приняв полста наркомовских под огурчик, выдаст вполне рабочие словесные портреты боевиков... Но это сейчас неважно, нет времени... Осмыслив услышанное, тут же вещаю дальше:

– Совместная операция! – стараюсь говорить громко, но не орать, у таких старичков-боровичков слух не хуже зрения, фальшивый надрыв уловит – все пропало. – Командуй, дед, чтобы скорее нас выпускали, а сам быстро звони на пульт, пусть на дежурного по городу выходят! На "Волго-Доне" две тонны кокаина везут! Прямо мимо Кремля! Понимаешь старый, чем это пахнет, и сколько погон слетит?!

Я все-таки прокололся, выпалил про две тонны на одном дыхании, и только потом сообразил – перебор. Но тут повезло, старая вохра услышала слово "кокаин", а остальное, похоже, пропустила мимо ушей – кивает так, будто перехватывание барж с двумя тоннами наркоты для него такое же привычное дело, как и утренние сто грамм.

Чуть не свалившись в воду, старик делает поворот кругом и бодро ковыляет в сторону своего "опорного пункта".

Ну что же, вот и славно, оповещение мы, как могли, запустили. Теперь нужно избавиться от балласта в лице мирного населения, и можно, как говорят киношники, переходить к финалу ...

А ведь похоже, что Петрович и Гриша в "майора Догонаева из ФСКН" и "Джека Берковича из Интерпола" поверили окончательно и бесповоротно. Хорошо я роль отыграл, Станиславский нервно курит в сторонке. Оба стоят, будто проглотили по рельсе, и поедают глазами меня и Жужика, наливаясь весомым осознанием дела государственной важности. Типа, ща мы их всех догоним-повяжем. Но увы, товарищи речники, жизнь – это не остросюжетный роман или фильм-боевик. Ну, разве что, самую чуточку... А потому сейчас наши дороги расходятся.

Сунув в натруженные ладони речных волков по заранее приготовленной пачке, говорю, указывая на пирс:

– Ну что, мужики. Дальше мы уж тут сами.

– Да понятно, что сами, – хмуро отвечает Петрович. – Не слепые поди, видели, что вы в каюту три сумки всяких шпалеров затащили.

Экипаж покидает катер. Перед тем, как спрыгнуть с борта, Иван Петрович, чуть помедлив, словно решившись на непростой шаг, вручает мне свою военно-морскую фуражку. Надеваю головной убор, привычным движением проверяю соосность краба. И, совершенно непроизвольно, на чистом спинномозговом рефлексе, отдаю честь старому моряку. Вот же мать твою, так и не успел поинтересоваться, на чем ходил и в каком звании уволился кэп ...

Петрович вздрагивает и порывается ответить, но вспомнив о пустой голове просто принимает стойку "смирно". Запускаю движок и направляю нос в сторону раскрывающихся ворот. Речники не уходят, пока катер, повинуясь моим осторожным командам, не выскальзывает на оперативный простор...

– Зачем ты им сказал про кокэйн? – спрашивает Беркович. – Ведь информация про ядерный терроризм намного важнее!

– Ну да, – отвечаю. – Настолько важнее, что любой мент в районной дежурке ее и в журнале не зафиксирует.

Жужик явно ничего не понимает. Объясняю чуть подробнее:

– Им таких шизов-"террористов" за сутки человек по десять звонит. Кто с атомными бомбами, кто с инопланетянами. А вот наркота – дело привычное и всегда на контроле. Да еще Интерпол. Поверят – не поверят, а наверх обязательно доложат. И баржу непременно досмотрят, хотя бы для галочки в отчетности.