Текст книги "Год Ворона (СИ)"

Автор книги: Михаил Рагимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 42 страниц)

* * *

Из последних артистических сил изображая подвыпившего братка, подвожу катер поближе к барже. Не посмотришь – не увидишь, не расспросишь – не найдешь. Или, как любил говорить отец, работая с документами, советская разведка работает хорошо и метко. В общем, провожу, как учили, рекогносцировку.

Первый и самый важный результат наблюдения – специзделие все еще на борту. Гранитная гора, что горбатясь заполняет грузовой трюм от носа до кормовой надстройки, явно никем не тронута.

Так, теперь, имитируя мутного и нетрезвого хама, определимся с личным составом. Рулевой – обычный матрос, но рядом с ним в рубке – чернявый горбоносый парень, щетинистый, будто дикобраз. Еще один, стройный-широкоплечий с военной выправкой, сидит с загадочным видом на верхней палубе возле рубки, курит.

Значит не ошиблась старая вохра, боевики на борту имеются. И надеяться на то, что среди них нет толковых профессионалов, в сложившейся ситуации, мягко говоря, наивно. Охрана груза поставлена как положено. Меж камней на продуманно выбранных и оборудованных позициях маскируется по меньшей мере два душмана. Это те, которые на виду. Еще один-два просто обязаны контролировать механика у движка. А если экипаж еще не перебит и не выброшен за борт, то минимум один гад сидит где-то в кубриках, заложников сторожит. Я специально уточнил по дороге у своих речников – у "Волго-Дона" по штатному расписанию, которое, впрочем, редко выдерживается, одиннадцать человек в команде.

Дед на шлюзе говорил, что черных минимум шестеро. В общем и целом, сходится. Так все же смертники они или нет? Если да, то слишком уж, подчеркнуто как-то, спокойны. Бомба рядом с Кремлем, тут бы самое время коврики расстелить и начинать бить поклоны в сторону Мекки – готовиться к попаданию в рай. А они смотрят на меня хмуро и безразлично, по палубе взад-вперед круги нарезают. Нет уж, зуб даю, смыться они хотят, и попасть под удар никоим образом не планируют.

Если, конечно, героическую гибель не спланировали за них те, кто устанавливал на взрывном устройстве время срабатывания. Хотя, вариантов, чтобы произвести дистанционный подрыв, масса – от банального детонатора, подключенного к мобильнику, до сложной электроники, срабатывающей в момент, когда датчик оказывается в заданном квадрате.

Но, с другой стороны, если поставить себя на их место, риск от несрабатывания или, наоборот, срабатывания не в нужное время и неправильном месте должен быть сведен к нулю. Это вам не двести кило гексогена, которые, если вдруг не взорвутся, то могут подождать другого раза. А значит – устройство подрыва, если это, конечно, не часовой механизм, должно быть связано с бомбой исключительно проводами.

Хмыкаю, представив себе избитую голливудскую сцену – Виктор Верещагин, победивший всех врагов, нервно сжимая потными пальцами кусачки маде ин Чайна, перебирает жгут веселеньких разноцветных проводков, размышляя о том, какой из них нужно перекусить в первую очередь. И мне в очередной раз становится не по себе... Хотя бы от того, что я слишком хорошо знаю – проводки весело режут только в кино, в жизни таким манером только подрывают заряд раньше времени...

Подтверждают мою догадку про жизнелюбие ядерных террористов две надувные лодки, развернутые на самом носу. Здесь же и баллон, явно со сжатым воздухом, и два серьезных движка, с которыми возится очередной хмурый абрек.

Молясь, что на борту не припрятано никаких отмороженных девиц в паранджах, – расходного материала, способного во имя Аллаха нажать на кнопку, не думая ни о собственной жизни, ни о прочих последствиях, оцениваю последовательность действий.

Приняв за основу версию о проводном устройстве с таймером, прикидываю, что его-то и требуется изыскать в первую очередь. При этом производя как можно больше шума. Впрочем, особых стараний для этого, на мой взгляд, и не требуется – беготня людей с автоматами, и стрельба прямо напротив кремлевских стен вряд ли останется без внимания.

Где искать? Вскрытие и покажет. Какое место они охраняют, то, стало быть, нам и нужно. А воевать на барже, вся середина которой представляет собой стометровую гранитную насыпь – самое оно, есть где спрятаться и скрытно перемещаться. Стало быть, первая задача – не вызывая особенных подозрений сблизиться и попасть на борт. А там уж как карта ляжет.

Еще раз прокручиваю ситуацию, понимая, что отработать по моему сценарию вчистую вряд ли удастся. Слишком много в нем "если". Если сумеем подойти вплотную, если получится оказаться на борту "Волго-Дона", если меня не задавят подавляющей огневой мощью... Но об этом лучше уже не думать. Как пойдет, так пойдет.

Осталось лишь сделать крайний инструктаж боевому напарничку.

– Слушай меня сюда. В Суареса с Хэчкоком73 не играть! Твоя задача – прикрывать мне спину. Стрелять на звук, позицию менять. Понял? Ты же морпех, Беркович! – добавляю, увидев, как бледнеет Жужик.

Заслышав про Корпус Морской Пехоты, Алан пытается выпятить тощую грудь. На секунду мне становиться очень жаль, что приходится тащить за собой этого лопоухого мальчишку...

– Кончатся патроны – забивайся в угол. И начинай молиться Яхве своему, или кто там у вашей секты главный.

Джеймс Бонд сосредоточенно кивает и берет пистолет. Видно, как бледнеют пальцы, вцепившись в старый советский пластик. Не ссы, пиндосская твоя душа! Мне самому страшно.

– Все понятно?

Жужик снова кивает. Получив оружие, он на удивление быстро успокаивается. Вот и замечательно. Не хотелось бы получить шальную в спину. Матерясь про себя, что не успел заскочить в гальюн, складываю приклад, повернувшись спиной к барже, прячу автомат под штормовку, накинув ремень, переставленный на заднюю антабку через плечо. Последнее что делаю – снимаю фуражку и кладу ее на панель управления. Резкий поворот небольшого штурвала, и катер подходит вплотную к борту.

* * *

Катер обогнал баржу. Джамаль вздохнул с облегчением и встал, готовясь отдать команду. Но проклятый русский, действительно пьяный, судя по рысканью дорогой и чувствительной к малейшему движению штурвала игрушки, похоже, решил развлечься. Он пересек курс баржи, заложил, сильно накренившись, глубокий вираж и начал, сближаясь, заходить с левого борта.

На кремлевских стенах просто не может не быть наблюдателей. Любая подозрительная возня прямо напротив правительственной резиденции непременно привлечет их внимание. А внимание профессиональных охранников было далеко не тем, что нужно сейчас Джамалю...

– Шариф, прогони его, любой ценой прогони! – пробормотал Джамаль в переговорное устройство. – Если потребуется – убери. Только тихо и аккуратно, чтобы не было шума.

В рубке катера, как выяснилось, находился еще один человек. По приказу стоящего у штурвала, он неуклюже перелез к борту и вывалил наружу несколько ярко-красных резиновых цилиндров. Кранцы ставят, стало быть, все же хотят пристать к барже. Зачем?.. Нет разума в поведении пьяницы, сам Шайтан ведет его. Ну что же, эти собственноручно избрали себе судьбу ...

– Стоп, машина! – распорядился Джамаль, заглянув в рубку. Сам же спустился вниз и перешел на другой борт.

Если люди на катере проявят благоразумие, то Шариф их отпустит. Не нужно, чтобы они видели лицо Джамаля. После того, как это незначительное препятствие будет устранено, останется лишь перебраться через гору камней и извлечь из ниши устройство. Но все же, где он мог видеть этого нелепого капитана? Или подсознание, подхлестнутое наркотиком и обостренное важностью происходящих событий, подкидывает топливо для вполне объяснимой в таких условиях паранойи? Впрочем, это уже несущественно. Ведь все решится в ближайшие пять минут. Достаточно набрать код, и все последующие действия станут необратимы.

* * *

Хорошо, что МП-Р 242 так основательно загружен. Корпус сидит в воде чуть ниже ватерлинии. И наши палубы примерно на одном уровне. На борту уже поджидает "черныш".

– Слышь, адмирал! – кричу я как можно наглее, одновременно сбрасывая обороты и притираясь вплотную к борту. Стараюсь стоять чуть боком, чтобы чуть выпирающий автомат не спутал всё раньше времени. Хорошо, что в последний момент погнал Жужика, чтобы тот кранцы вывесил. Иначе нас бы уж совсем за безбашенных приняли и, соответственно, напряглись... – Камушка не продашь? У меня тут дачка рядом...

Не дожидаясь ответа от явно зависшего боевика, перепрыгиваю на судно.

Нет, не чечены. Совсем другой типаж. И позиции у них подготовлены. Доплюсовываю еще одного противника. Итого – шестеро...

Не вытяну, никак не вытяну в одиночку. Похоже, тут Верещагину и кранты пришли... Но пока голова активно перекручивает похоронные мысли, руки и язык делают свою работу.

Боевик молча машет рукой, мол, вали, и движется на меня, преграждая дорогу. Кошусь на "ксюху", которую "носорог" держит у ноги. Какой у него пламегаситель занятный, комбинированный с глушителем. И где только АКС-74УБ нашли, инсургенты?!

– Да ладно тебе, братан! – примирительно говорю я, напяливая заискивающе-испуганную улыбку (а кто в штаны адреналин не выделит, наткнувшись на древней калоше на вооруженную охрану?) и, дождавшись, когда басурманин сделает еще пару шагов, оказавшись почти вплотную, бью ножом в шею. В корпус надежнее, но мало ли, вдруг под камуфлом тонкий кевларовый бронежилет, против которого клинок не особо и действенный. Там колуном надо ребра крушить...

Время растягивается. Вот пальцы смыкаются на скрытой рукояти – чувствую каждый рубчик на кратоне. Клинок пошел из ножен, мягко, с чуть заметным усилием, щелкнул зубец, что входил в пазик, фиксируя нож. Мой враг успевает заметить движение, и наступает тот момент, когда разум уже осознает неизбежное, но не успевает отреагировать. Его глаза совсем близко, и я вижу, как зрачки противника резко сужаются, превращаясь в булавочные острия. Но поздно, слишком поздно.

В горло, прикрытое лишь воротником, клинок входит чуть ли не по рукоять. Тут же выдергиваю нож, отступив на полшага в сторону. Крови немного.

Боевик, роняя автомат, таращит и без того выпуклые глаза, тянется к ране. Не дотягивается. Ухватив за куртку, помогаю свежеубиенному ухнуть за борт. Черт, хорошо пошло! На самом деле, убить человека ножом легко. Трудно сделать это быстро, даже имея сноровку. Минус один.

С берега все это выглядит невинно и незаметно, но вот те, кто наблюдают за мной с борта, реагируют мгновенно и адекватно – вскидывают стволы. Нужно уходить из простреливаемой зоны. Не дожидаясь радостного плеска, с которым грязная вода реки примет тушку кавказского гостя, рыбкой сигаю за камни. Отбивая бока и рассаживая руки, откатываюсь в сторону. Не ошибся. Знакомо и зловеще кашляют глушаки на стволах, а место, где я только что стоял, брызгает осколками. Оперативно-то как... Эх, где вы, наспех мобилизованные горные бандиты с русинского асфальтового завода? Я бы охотно променял бы на вас нынешних, гораздо более опытных бойцов. Правда, без доплаты...

Вдруг динамик, установленный на крыше рубки, перестает изрыгать радиопопсу и разражается ритмичными ударами гитарных рифов:

Как засмотрится мне нынче, как задышится?

Воздух крут перед грозой, крут да вязок.

Что споется мне сегодня, что услышится?

Птицы вещие поют, да все из сказок...

Песня отлично знакома. Высоцкий. Называется, кажется, «Купола74». Вздрогнув от неожиданности, вдруг ясно припоминаю детали, совершенно ненужные с учетом окружающей обстановки. Сейчас над рекой и стенами древнего Кремля разносится самый сильный ее вариант – из «Канадского альбома». Не под гитарный перебор, а в сопровождении профессионального струнного оркестра, придающего тексту и мелодии особый смысл и глубину. Отец с Владимиром Семенычем был знаком, общался, когда тот в Киев приезжал на гастроли. На похороны даже втихаря в Москву уезжал. Ну и меня, само собой, приобщил.

Надо же, какие интересные мысли и воспоминания приходят в голову под цокот раскалываемого пулями гранита....

Вроде бы написал Высоцкий эту мощную балладу то ли вдохновившись картинами друга-художника, то ли для какого-то глупого фильма, в который, в конечном итоге и не вошла, а вот, поди ж ты, теперь под нее мне придется принимать бой.

И, кажется, что в самом прямом смысле – последний...

21. Уйти с баркаса ...

В Москве Пашкин бывал всего-то пару раз, да и то, по сути, проездом. Ни родни, ни друзей у него здесь не имелось. Вокзал, метро, родная управа, ведомственная гостиница, марш-швырок по магазинам, скорый обед в фастфуде – вот и все впечатления о столице. "Все говорят: Кремль. Кремль ..."

Последний проезд с "покупателями" от аэродрома до подмосковной базы вообще не в счет. Так что город, над которым неслись вертолеты, выжимая все возможное из движков, был для него "террой инкогнитой".

Несколько лет назад на курсах повышения квалификации им рассказывали, что в Лондоне и Вашингтоне каждая третья крыша приспособлена под посадочную площадку. И шнырять над городом на винтокрылом транспорте в тех краях может себе позволить любой состоятельный человек. Короче – бардак, разврат и поощрение воздушного терроризма!

Россия в этом вопросе традиционно строга. Столичные чиновники давно бы и с превеликим удовольствием сменили кортежи на вертолеты, но мирный сон москвичей и безопасность первых лиц государства – прежде всего! Полеты над Москвой контролируются даже не ПВО, а Федеральной службой охраны. Опять же, против лома под названием "Стрела 2М75" для низколетящих воздушных целей пока что не придумано действенного приема. Вот и приходится олигархам, министрам и даже самому президенту добираться к рабочим местам под убаюкивающие завывания автомобильных сирен.

Казалось бы – лети и упивайся счастливым случаем и собственной крутостью. Только вот радости от этого вип-полета Пашкин, по вполне понятным причинам, испытывал не больше, чем боец, идущий в атаку на поле, засеянном противопехотками ПМН-476...

Одно только бросилось в глаза и крепко запало в память. Город не казался чем-то единым целым. Скорее конгломератом случайных архитектурных идей разных эпох, собранных с бору по сосенке. Будто в одной фантастической книге, а может быть и в фильме, где коварные инопланетяне для каких-то неведомых чуждых целей стянули на огромную площадь здания и районы со всех уголков Земли...

– Есть!!! – во весь голос проорал Колчин. Его услышали даже без гарнитуры и невзирая на рев движков, доносящийся из открытого люка. – Есть баржа!

– Где? – придержав машинальным движением микрофон, спросил Пашкин, разглядывая беспорядочную россыпь домов, рассеченную улицами с разноцветными прямоугольниками машин.

– В звезде! Прошла Большой Мосворецкий! Cчитай, почти у Кремля.

– Эвакуацию объявили?

– Ты чего, офуел, контразведка?! Десять миллионов душ. Если паника начнется, то в давке погибнет больше, чем в Хиросиме с Нагасакой... О, наблюдатели со стены докладывают. Баржа снижает ход. К ней какой-то катер пристал. Так... Блин, стрельба вроде бы началась... Да, стреляют!

–Т ам есть хоть кто-то из наших?!

Пашкин не уточнил, кого имеет в виду под "нашими", но его поняли с полуслова. И ответили:

– Войска, какие могут, уже подтягивают. Гайцы уже в работе. Кремлевский полк портянки мотает, готовится стать в оцепление. Но если рванет, то фули от них толку ...

"Пиндец, приплыли" – это было единственным, что успел подумать майор до того, как вертолеты, обойдя по дуге очередное скопление пафосных "несоветских" высоток выскочили к самому центру Москвы.

Перед глазами Пашкина лежало самое что ни на есть "сердце родины". Зубчатые стены, сверху кажущиеся приземистыми. Река, размашистой излучиной задевающая неровный треугольник Кремля. Неестественно длинный корпус судна, просевшего почти до бортов под тяжестью неподъемного и страшного груза.

* * *

Автоматная очередь прозвучала как гром среди ясного неба. Джамаль, по выработанной годами привычке, еще не успев ни о чем подумать, упал на камни. Быстро огляделся, крутя головой. Что произошло между Шарифом и пьяным русским курд видеть не мог, потому что находился на противоположной стороне насыпи. Но если Авдар, находящийся в рубке, открыл огонь – значит на это были серьезные основания.

– Он убил Шарифа ножом и укрылся в камнях! – доложил Авдар, не ожидая вопроса.

Джамаль бессильно скрипнул зубами. Теперь не оставалось ни малейших сомнений в том, что катер появился не случайно. И поняв это, курд отчетливо вспомнил, где видел проникшего на борт человека. Именно эти упрямые пронзительные глаза смотрели на него со страниц личного дела Виктора Верещагина. Человека, который с самой Русы упорно двигался по следу Джамаля. Стало быть, догнал, герой-одиночка.

– Внимание! – коротко произнес Джамаль сжимая рацию с такой силой, что костяшки побелели. – Убейте его, не мешкая! Как уберете русского, сразу же уходите на нос и спускайте на воду лодки. Мне нужно, чтобы правый борт был свободен!

Не успел он закончить, как из рубки и с позиций на насыпи послышались короткие, в два-три патрона, очереди. Курдские воины были профессионалами и, в отличие от голливудских творцов, знали, что длинными очередями из автоматического оружия стреляют только киногерои и дураки – магазин пустеет за три-четыре секунды, при этом в цель попадает в лучшем случае первая пара пуль.

* * *

Птица Сирин мне радостно скалится.

И ФилИн, зазывает из гнезд.

А напротив тоскует, печалится,

тр-р-р-р-авит душу чудной Алконост.

Бьют сразу с нескольких точек, видать, координируются по рациям. То место, где я стоял какую-то секунду назад, засыпает гранитной крошкой. Ворошиловские стрелки, блин!

Молясь всем богам, чтобы автомат не запутался в ветровке, выдергиваю его из-под одежды. Вскидываю и даю неприцельную очередь – прицельной с одной руки и не получится. Высовываться опасно, а вот показать противнику, что у нас самих револьверы найдутся – очень даже реально. К тому же, надо попробовать засечь примерное местоположение стрелков...

Краем глаза ловлю шевеление между "ласточкиных хвостов" кремлевской стены. Вот откуда вся диспозиция как на ладони. Будь наверху парочка толковых снайперов даже с антикварными СВДшками, было бы легче, они бы не давали боевикам свободно перемещаться. Вот только похоже дрыхнут местные ФСОшники, будто медведи, а я тут...

После очередной неприцельной очереди из-за камней слышится крик, переходящий в стон. Ага. Прилетело кому-то по разнарядке лотерейное письмо счастья. И очень надеюсь, что не в мягкие ткани, а с хорошим и качественным огнестрельным переломом.

Вражий стон перекрывает частая пистолетная стрельба со стороны катера. Похоже мой цэрэушный ковбой очухался, и садит часто, словно из автомата. Как бы пальчик себе не натер...

Не дожидаясь, пока боевики сообразят, что нас всего двое, меняю позицию и кричу в сторону рубки с расчетом на речников: "В воду прыгайте, мужики!". Из-за спины, после недолгой паузы, снова грохочет. Похоже, мой Джеймс Бонд научился менять магазины.

Не давая себе засохнуть, а врагам пристреляться, присматриваю ложбину в камнях и рывком меняю позицию. Справа на меня вылетает горный орел. Видать тот самый, задетый. Держится за правое плечо, по которому расползается кровавое пятно. Борзый и смелый, но от боли медлительный. Я успеваю раньше.

Первая пуля попадает почти рядом с раной, и потемневший от крови камуфляж разом делается почти черным. Вторая врезается аккурат в череп, и выглядит это не в пример эффектнее, хотя и до отвращения грязно.

Укрывшись за конвульсирующей тушкой, перезаряжаюсь. Не забывая орать на разрыв гортани древнюю мантру:

– Вы окружены, сопротивление бесполезно!!! Всем немедленно сложить оружие и выходить по одному, иначе открываем огонь на поражение!!!

Естественно, никто сдаваться не собирается. Не тот контингент. В ответ прилетает несколько очередей. Ага, щас. Я среди камней, и чтобы меня гарантировано положить, хлопцям треба мыномёт. На крайняк – удачно брошенная граната. А вот гранат, в отличие от ядреной бомбы, на мое счастье, у них похоже и нет. Или есть, но супостаты все еще опасаются шуметь, во избежание.

В паузах между очередями слышу сдвоенный всплеск с кормы. Кажется, матросы въехали в ситуацию и, забив на гешефты своих незаконопослушных пассажиров, покидают "Титаник".

Еще одна очередь высекает искры из гранитных глыб. Так, а ведь сейчас поймут, что меня не достать и, сукой буду, станут лупить по нашему десантному средству. А той дойче пластмассиш много не надо. Утопят с двух магазинов.

Но теперь интеллигентски рефлексировать поздно.

– Беркович, уходи с катера!!!

Чтобы прикрыть пиндоса, даю длинную, патронов на десять, очередь. Похоже Жужик услышал и внял. Слышу шлепок за спиной. Бросаю короткий взгляд назад. Есть, приземлился и живой. Ошалевший немного, и рожа подрана, наверное, в катере битым стеклом кабины посекло, но это в сложившейся ситуации сугубые мелочи.

Мой шпыгун успевает вовремя – по катеру молотят уже из трех-четырех стволов. Тут не всякий МТ-ЛБ выдержит, а уж борта сугубо мирной игрушки ... Белоснежная рубка рассыпается на мелкие осколки, и борт дорогой покупки на глазах превращается в решето. Жаль денег Короленко. И красивое изящное суденышко тоже. Но почему-то больше всего жаль подаренную фуражку... Ну ничо, победим, на допросе скажу, что в подкладке коды доступа к центральному компьютеру ЦРУ, водолазы достанут.

Стрельба становится громче. Глушаки они, что ли, скрутили? Хотя, что удивительного. Обстреливая меня и катер, они высадили не по одному магазину. А потроха в ПБС-4 хорошие, но не вечные. Но шум нам на руку! Часть гадов выведена из строя, мы на судне, патроны есть...

Чтобы не расслаблять клиентов, поднимаю над головой автомат, и даю очереди в направлении звука. Сам же в это время верчу головой на триста шестьдесят градусов. Берег осматриваю, ожидая хоть какой-то подмоги. Надежда, она как говорится, помирает обычно крайней...

– Вот, вот... – Беркович бормочет что-то непонятное и дергает меня за ногу, вжимаясь в гранит при каждой близкой пуле – а их, пуль этих, скажем прямо, до хренища. Я отмахиваюсь той же ногой и рычу сквозь зубы – вот не нашел Жужик лучшего времени... Только недоделанный шпиен все настойчивее.

– Вот! – почти кричит он. – Ты забыл!

Только тут я скашиваю глаз и замечаю, что камрад протягивает мне ... а протягивает он мне тот самый военно-морской раритет, который я уже заочно похоронил на дне.

– Ты забыл ...

Я бы умилился, только слишком все быстро развивается. И слишком страшно. Поэтому ограничиваюсь тем, что забираю головной убор, кладу рядом и молча киваю, пытаясь изобразить на лице выражение благодарности. Получается плохо. Позицию мы сменить не можем, а противник свободен в маневре. И обкладывает нас все плотнее. Еще чуть-чуть, и изничтожат, как Ленин буржуазию. В нос лезет специфический запах пороха и жженого камня.

Ну слава вечнотворящему, наконец-то, ети их в нос, нас заметили! Правда не оборотни в погонах, а мирные случайные штатские. Еще бы не заметить, когда прямо напротив Кремля шкварит полноценная перестрелка, тут и слепоглухонемой обратит внимание.

Народ, гуляющий на мостах, столпился у ограждения. На набережной начинают притормаживать автомобили. Вот прямо напротив баржи резко затормозил черный "Хаммер", обвешанный прожекторами, как осветительная установка со стадионного рок-концерта. Из дорогой коробки вываливаются четыре братка без галстуков, но в пиджаках. Словно школьники на линейке, они, выстроившись на парапете, начинают лихорадочно снимать происходящее на гаджеты. Ну ети его мать, как измельчало все в датском королевстве! Братва – и хоум-порно... то есть видео...

Такими темпами через час сюда подтянется Кантемировская дивизия, а через пять минут пожалуют CNN и LifeNews. Только вот жить в эту пору прекрасную и попасть в телевизор – для меня с Берковичем реально проблема.

* * *

Сделав нырок, вертолеты обогнули стену зданий, выстроившихся вдоль набережной и с резким разворотом вышли к речному руслу. До баржи оставалось не больше чем сотня метров. Пашкин отлично видел все, что происходит внизу.

К борту притерся снежно-белый катер из недешевых. Похоже на нем террористы и планировали свалить по-тихому. Ан нет, все наоборот. Прямо на глазах надстройка с кучей непонятных антенн-радаров посыпалась, иссеченная автоматными очередями. Из рулевой рубки в воду сигануло трое или четверо в тельняшках. Похоже, команда под шумок отрабатывает вводную "спасайся, кто может".

– Там уже бой идет! – рявкнул Колчин. – Слышь, ядерщик хренов, что будет если мы по ним сверху начнем палить?

– Изд-делие н-не п-пострадает, – хныкнул из угла Журавлев, лязгая от страха зубами. – С-само устройство управления от м-механического повреждения н-не сработает – т-т-а-ам надо обязательно набирать код запуска. Но вот если кто-то пошлет этот код в блок управления д-д-детонатора, тогда его ничем и никак не отменить.

– Замедление два часа? – уточнил Пашкин.

– Сто д-двадцать минут, – плаксиво подтвердил Журавлев. – И блок управления залит б-бетоном.

– Нужно подходить вплотную, и со всех стволов зачищать там нахер всё, что шевелится! – решительно рявкнул Пашкин. – Если еще не нажали кнопку, то стало быть и не успеют. Ну а если уже нажали, так все равно нужно баржу захватывать и из центра города выводить!

Колчин прищурился и спросил:

– Думаешь, нажали?

Инженер Журавлев крючился в углу так, словно пытался завязаться в пресловутый тройной морской узел, прочие, не вслушиваясь в разговоры, готовились каждый к своей работе.

– После нашего появления – вряд ли, – сказал Пашкин. – Это не ваххабитки-смертницы, которым все похер. Захотят уйти, начнут торговаться.

До кормы уже оставалось не больше тридцати метров, когда Колчин принял окончательное решение.

– Слышь, авиация, а ну врежь-ка из всех стволов по камням! – четко и спокойно произнес он в в микрофон.

– Исполняю! – отозвался командир вертолета. Не успел Пашкин глазом моргнуть как машина заложила вираж и по отсеку прошла ритмичная дрожь, сопровождаемая рокочущим грохотом. Из-под ног в сторону баржи потянулись дымные полосы, обозначая направление стрельбы. Каменная насыпь будто взорвалась, причем взрыв никак не заканчивался.

Колчин коротко выругался. Из пушки ГШ-23 при ее темпе стрельбы и калибре вполне реально распилить пополам небольшое каменное строение, но гранит ей оказался не по зубам.

* * *

"Военные вертолеты?" – единственное что успел подумать Джамаль до того, как вершина каменного холма разлетелась мириадами осколков. Две машины, серые и зловещие, появившись непонятно откуда, зависли на отдалении, обстреляли судно из пушек и теперь приближались, нависая над головой.

Как это произошло – то ли русские сами вышли на след, то ли их успели в последний момент предупредить американцы – теперь уже не имело значения. Вертолеты – это только начало, через десять-пятнадцать минут берега будут обложены так, что не то что мышь, даже водяная змея не проскочит. Уйти, как задумывалось изначально, не получится.

Джамаль не был ни увлеченным мечтами романтиком, ни оптимистом. Он был профессиональным террористом, а человек, избравший такое ремесло, должен знать, что любой план может провалиться. Курд предвидел возможность такого развития, поэтому при всем разочаровании от грядущего провала он оставался относительно спокоен. По крайней мере внешне, потому что в душе Джамаля бушевал ад.

Здесь не Беслан, и даже не Норд-Ост, а в его распоряжении не жалкая сотня школьников. К человеку, который может одним движением пальца смести с лица земли Кремль, не смогут не прислушаться. Его условия скорее всего исполнят. В обмен на уход с баржи предоставят любых заложников, транспорт и воздушный коридор. Обязательный по всем канонам миллион курд просить не будет, он не нуждается в деньгах. Хотя с другой стороны, почему бы и нет?..

Джамаль приподнял голову и сразу же нырнул в камни – из-за насыпи в ответ на движение раздалась короткая неприцельная очередь. Верещагин жив!

Для того, чтобы начать торги, нужно держать палец на кнопке. А кнопка находится с противоположной стороны гранитной горы. И чтобы ее пересечь, нужно уничтожить засевшего меж камней Верещагина. Убить русского, который так не вовремя восстал из мертвых и упрямо отказывается вернуться обратно в свой христианский ад.

Вертолеты, разойдясь по сторонам, вновь начали схождение, зажимая баржу в смертельные клещи. Времени оставалось совсем немного.

Отдав по рации несколько коротких распоряжений, Джамаль поднял автомат и, стараясь не стать мишенью для воздушных машин, начал пробираться в обход по направлению к пульту.

* * *

К тому времени, когда маркер снова вышел на связь, указывая местоположение бомбы, в бутылке виски на столе у советника осталась едва ли треть. Впрочем, в хитром устройстве слежения уже не было особой нужды. Ни у кого не оставалось ни малейших сомнений в том, что бомба, похищенная Джамалем, находится на борту речной баржи. И эта посудина сейчас плывет уже напротив Кремля.

С каждым "дринком" на экранах появлялись новые ракурсы, все более информативные. Это сотрудники посольства, получив "рекомендацию" резидента, прибывали к берегу и под видом случайных прохожих начинали "любительские съемки", которые по прямым каналам в режиме реального времени передавались в процессинговый центр АНБ.

Кадры и короткие ролики сменяли друг друга в темпе пулеметной стрельбы.

Длинный корпус речного судна, над которым двумя злыми стрекозами зависли военные вертолеты. Белые машины дорожной полиции включают мигалки и одновременно перекрывают посторонним автомобилям проезд по набережным, отгораживают мосты. На близлежащих улицах с каждой минутой становится все больше полиции, а меж серых курток начинает мелькать армейский городской камуфляж. Разгоняя прохожих длинными нервическими гудками, вылетают из дворов и стоянок на улицы "Мерседесы", "Бентли", "Рейндж Роверы" ...

Неожиданно экран переключился на яркую качественную картинку. В подтверждение того факта, что американское правительство получает последнюю информацию из новостей в нижнем правом углу светился логотип CNN с ярко-красным маркером LIVE и подписью NO COMMENT.

Оператор прошелся вдоль кремлевской стены, показал крупным планом заграждение дорожной полиции. Полицейский и два солдата в бронежилетах, разворачивали транспорт назад, но упрямые русские водители не торопились покинуть опасную зону, так что у набережных на глазах формировалась длинная пробка.

Камера дернулась от громких далеких выстрелов. Полицейские и солдаты, пригнувшись стали разворачиваться на звук. То же самое сделал и оператор. Качество картинки резко упало – камера работала против солнца, и не успела выйти в нужный режим. Однако и в блеклых цветах и чуть размытых контурах отлично просматривалось тяжело груженое судно, на которое, поднимая волну, надвигались боевые машины.