Текст книги "Долг человечества (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Нет, чего нет, того нет. Это может стать проблемой? – Голос мой мог бы показаться обеспокоенным.

– Думаю нет. Но нужен будет костер.

– Что ж, как раз об этом. – Сказал я, вспомнив, что у нас в лагере есть сюрприз замедленного действия. – Мы в один из шатров сложили всех убитых греллинов, чтобы не воняли и не мозолили глаза. Если решим, что это место нам подходит – нужно будет тот шатер сжечь. А что до костра – Борь, займешься?

– Конечно. – Кивнул парень и шумно поднялся, помогая себе руками.

– И поесть бы чего-нибудь. – Добавил Дима. – Жрать охота, аж желудок сводит.

– Отдых нам только снится, да? – Потерла кулачками глаза Катя. – Давайте тогда сделаем сегодня по-максимуму.

– Кать, а что с тобой? – Вдруг, словно обвиняя, спросил у кинжальщицы Дима, и суть его вопроса не понял никто.

– Не поняла? – Вскинула она недовольно одну бровь, считав подтекст.

– Чего-то ты довольная такая, за последние полдня ни одного подкола в чей-то адрес не слышал. Я тебя прямо не узнаю! Не заболела? – Он шутовски решил потрогать тыльной стороны ладони ее лоб.

Но девушка, как кобра, взбеленилась, его руку оттолкнула и брызнула ядом:

– А вот нехрен тебе выяснять. Не суй свой нос куда не просят.

– Эй, ты чего, я же пошутил просто… – Сконфузился воин, отпрянул.

– Не до шуток мне, я тут вообще-то на благо группы вкалываю, как проклятая, а мне еще моим характером тыкают!

– Тише, чего вы начинаете-то? – Вступил в перепалку Борис, и вновь действовал как моральный якорь.

– АААААААААААА!!! – В темноте ночи раздался душераздирающий вопль из соседнего шатра, где лежала Варя, полностью затушив начинающуюся перепалку. Кто сидел – повскакивал со своих мест, чтобы понять, что же случилось.

Глава 13

– Воду, Дима! – Требовала Женя, нависнув над Варей, которая сейчас истошно кричала, хватаясь руками за свою спасительницу, и в ужасе таращилась в пустоту, явно нас не видя. Видимо бредит.

Парень на миг растерялся, но отрезвляющая команда позволила ему собраться и сделать то немногое, что от него требовалось. Он, удерживая кувшин дрожащими руками, передал его целительнице, и та, не теряя ни секунды, вылила его на пышущее жаром тело раненой, смочила тряпку из тех, что были чистыми, вытерла ей лоб, и приговаривала:

– Держись, боль сейчас отступит, все пройдет! – Шептала она, но твердо, так, чтобы затуманенное сознание девушки слышало этот успокаивающий голос.

В раскрытый рот с вываленным языком тонкой струйкой лилась вода из кувшина. Варя кашляла, содрогалась, но глотала. А чтобы она не поперхнулась, Женя придерживала ее голову на весу, под нужным углом, чтобы жидкость текла куда надо, если та вдруг не сможет ее проглотить.

– Выйдите! Готовьте костер, займитесь чем-то полезным! – Рявкнула на нас, испуганно глядящих на развернувшийся кошмар Женя, и махнула рукой, как бы прогоняя.

– Твою ж мать… – Обреченно выдохнул Дима, пропуская между пальцами свои волосы и оттягивая их наверх вместе с кожей, так, что его лицо исказилось.

Меня, в это мгновение не думающего ни о чем, и глядящего в ночное яркое небо, обступили с двух сторон. Катя и Антон.

– Чего? – Опустил я голову и взглянул на подошедших поочередно.

– Время для тяжелых решений не наступило? – Спросила меня Катя.

– Нет, не наступило. Я что, каждому должен персонально раздавать поручения? Нечего тут толпиться, нужен костер. – Я ушел от темы. Нет, я понимал, что она хочет от меня. Я понимал, почему подошел Антон. Похоже, у них обоих мысли плюс минус сходились. Может, они даже обсуждали это без меня. Но я не хотел сейчас это обсуждать. Мгновение кризиса в попытке борьбы с болезнью – это нормально, а эти двое просто паникеры.

– Нет, давай-ка проясним это. – Запротестовал Антон.

– Проясним что? – Зло ответил я и опустил лоб.

– Я предупреждала, что она начнет кричать. – Выдохнула Катя.

– Значит, выставим часовых. Вы как маленькие, ей богу. – Я злился все сильнее.

– Марк, мы не можем… – Продолжил Антон, но я перебил его.

– Мне насрать, что мы чего-то не можем. Мы дохрена чего не можем, так что теперь, из штанин вытряхивать? – Меня действительно захлестнули эмоции, впервые с той злополучной минуты попадания в это адское место.

Катя, совершенно несвойственно ей, вжала голову в плечи и отступила на пол шага назад, а Антон, напротив, воспринял сказанное слишком остро.

– Мне популярно объяснить⁈ – Тоже задрал интонацию лучник. – Или ты решишь проблему, которая сведет нас в могилу, да какую к черту могилу, нас тут даже не похоронит никто, или я это сделаю сам!

Я сжал зубы, чтобы не выплюнуть ругательства, о которых потом буду жалеть, но высказался:

– Только попробуй. – В голосе моем сквозила угроза. – Как только ты это сделаешь, подпишешь себе приговор.

– И кто, ты его исполнишь? – С вызовом, через губу, спросил меня лучник.

Я глянул на него, после – за его плечо, и шестерни в моей голове встали как надо. Демократии не выйдет. Нужно строить тоталитаризм.

Я ударил быстро, на короткую дистанцию, правым хуком в его левое ухо. Вышло не то, чтобы умело, ведь я не так часто дерусь, но неожиданно, именно поэтому мужик свалился на спину, в свежую грязь, и непонимающе лупал на меня глазами.

– Марк! Марк, что ты делаешь! – На меня с ужасом глядела Катя, но я не понимал ее тревоги в этот момент.

Предложить хладнокровное убийство больного человека, который является частью команды, а сейчас намочить штанишки от того, что не удалось меня продавить? Или этот стареющий логист, решивший, что он хренов Леголас, взявший меня на слабо и демонстрирующий неприязнь к моим решениям?

Набросившись сверху, я двинул кулаком в его лицо еще дважды, пока ко мне не подскочил Дима и не снял с уже изрядно помятого Антона, выкрикивая что-то про спокойствие и то, что нам надо держаться дружно.

– Хер ты угадал, скотина. И ты тоже. – Я злобно глянул на Катю, чьи поджилки тряслись. – Никто никого не будет убивать. Если вы это сделаете, сдохнем все. Вам ясно⁈

Антон, сплюнув комок соплей и крови, зашевелил разбитыми губами.

– Мужики, успокойтесь, ну вы чего! Мы должны выживать и держаться вместе, а вы тут устроили! – Все еще держал меня Дима, но мой запал продолжать бить Антона угас.

Цели я достиг. Они не видят всей картины, и не могут с уверенностью сказать, что произойдет с ними самими, окажись они в подобной ситуации. Никто не застрахован. У нас уже один труп и один еле живой. А прошло всего лишь два дня. Будут раны, и будут серьезные. И я спрашиваю себя – смогу ли я доверить свою жизнь кому-то из них, если окажусь ранен сам? Они бы тоже должны задать себе такой вопрос. Но эти имбецилы, возомнившие себя непонятно кем, однозначно ни о чем себя не спрашивают.

– Я повторяю еще раз. – Уже спокойнее, но все еще громко сказал я. Все равно крики Вари слышны на всю округу. – Вместо того, чтобы компостировать мне мозг, сделайте костер, и большой. Дима, отпусти меня. – Дернулся я и вырвался.

– Да какой костер, ты Антона ударил! – Верещит Катя.

Лучник поднялся и ворвался в шатер, где его жена сейчас старательно купировала боль и страдания раненой. Но я знал, что он ничего не сделает.

– Женя, собирайся, мы уходим отсюда!

– Марк, я тоже тогда уйду, мне страшно! – Испуганными глазами смотрела на меня кинжальщица. Ее маска грубиянки и язвы трещала, но она старательно придерживала ее на месте.

– Всем оставаться на своих местах! – Рявкнул я. – Дима, собирай все сухие доски и палки и разжигай сраный костер!

– Понял! – Он набрал полные легкие воздуха и рванул куда-то в сторону.

– Катя, отдай один лук мне, второй Борису. И готовьтесь к обороне! – Прикрикнул я на девушку, но зла в моих словах не было. Я скорее старался быть максимально убедительным.

– Какая оборона⁈ Женя, вставай! – Теребил ее за плечо Антон.

– Оставь ее в покое и не мешай Жене делать ее работу, чертова ты истеричка! – Заорал я на Антона снова. – Займись своими делами и перестань гадить и верещать! Ты мужик или где⁈

Женя, тем временем, лишь на миг отвлеклась от попыток облегчить страдания Вари и прикоснулась к разбитой брови мужа, применив исцеляющее заклинания и затягивая образовавшуюся сечку. Но что меня поразило до глубины души – она не вставала и не прекращала исцелять Варю, не слушала Антона и делала дело.

– Херов мудак, я с тобой поквитаюсь! – Снова сплюнул он кровавый ком, собравшийся где-то в недрах глотки.

Зарево накрыло лагерь. Посреди стоянки, где был жертвенный столб местных культистов, сейчас возвышался гигантский костер. Я держал в руках лук, переданный мне Катей вместе с пучком перетянутых примитивной бечевкой стрел из стартового набора лучника.

– Мне нужно горячее железо! – Выкрикнула из лазарета Женя. – Острый, раскаленный добела кинжал! Срочно!

– Катя! – Рыкнул откуда-то из тени пляшущего огня Дима. – У тебя кинжалы же, подсоби, а?

– Шеф! – Непонятно откуда из теней нарисовался Борис и обратился ко мне, собирающемуся с мыслями. – А мне что делать?

– Ничего пока, Борь. – Ответил я ему спокойно. – Просто готовься, скоро тут станет жарко.

Глупо было ожидать, что издаваемый нами шум не привлечет сюда тварей. Оставался лишь вопрос – а кого именно? Тех, летающих, с огромным размахом крыльев, что будут кружить над стоянкой, словно коршуны? Или мы станем объектом мести греллинов? Или кого-то совсем нового? И это то, что было важным для меня сейчас. Меня, и группы, которую я считал обязанным уберечь от самих себя.

Вложив стрелу на тетиву, я вскинул лук, но вышло неуклюже. Не как у Антона. И потянул – деревянные плечи согнулись, издав едва уловимый скрип сырой древесины. Всмотрелся во мглу, где уже мельтешили чьи-то тени. Целиться я не умел, даже примерно не представлял, куда угодит стрела, сорвавшись с моих пальцев, но острие навел куда-то в темень, прикинув, что хотя бы выстрелить у меня должно получиться, а так уж куда попаду.

Уставшие и нетренированные держать натяг плечи быстро заныли от статической нагрузки, потому я, пропустив через себя опыт, виденный мной, тетиву отпустил. Туда, где мелькнули два мерзких влажных огонька. Два глаза, отразившие блик огромного костра.

Выстрел усвистел, и слышал я его очень отчетливо, полностью сфокусировавшись на своем действии. Попал ли куда-то? Но ночь не ответила вскриком мелкого гада, а тактично промолчала. Даже глухого стука втыкающейся в древесину стрелы не было. Значит, ушла дальше. Но это было еще и сигналом. Мне, моим коллегам, и тем, кто пришел с нами воевать.

Однако, пугать греллинов дело неблагодарное.

– Дима! Ко мне! – Рявкнул я, не отрывая взгляда от тени. – Готовься к обороне, щит у тебя?

– Да, шеф! – Заполошно отозвался он, подбежал, явил кору с веревкой из своего пространственного кармана и, подражая мне, всмотрелся в тьму у подножия нашего холмика.

– Спиной к шатру, держи дистанцию метра три, чтоб секирой своей меня не порубал впотьмах! Борис, сюда давай, с луком обращаться умеешь? – Раздавал я команды, и параллельно старался выяснить, что у нас есть.

– Никак нет! – С какого-то перепугу толстяк ответил по-армейски.

– Плевать, натянул – выстрелил, все просто! Антон! – Переключился я на лучника.

– Да знаю я! – Огрызнулся он и исчез в тени костра.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сделать кое-что, что выгодно отличало его от всех остальных. Он был сообразителен и наблюдателен, а еще смел пробовать что-то новое. Вынырнув из склада, в руках он нес миску со смолой. Окунув наконечник стрелы в вязкую, густую смолу, он поджег наконечник и отправил во мрак. Быстро, не мельтеша, не делая лишних движений.

– Я буду подсвечивать! Я их вижу! – Рапортует он.

– Ты чего, лес загорится! Нельзя так! – Отряхивается от налипшей паники Дима и старается взять над собой контроль.

– Дождь лил весь день, все насквозь сырое, не ссы, я знаю что делаю! – Ответил ему лучник и пустил еще одну стрелу.

Тени оформились в мелких, вонючих греллинов, и было их больше, чем когда лагерь осаждали мы. Вышли из-за деревьев, потрясая оружием, горланя свои воинственные кличи, срывая псовьи глотки, и ринулись наверх, теперь уже осаждать нас. Но только я сейчас твердо стоял на ногах, видел цели и мог отстреливаться, неумеючи, но все же, а мелкие гады вязли в густой жиже и скользя, валились с ног, укатываясь вниз, роняя друг друга.

– Я ЦАРЬ ГОРЫ! – Проревел Дима, но сейчас голос его был не как у испуганного страуса, прячущего свою голову в песок, а как у мужа, взявшего в руки оружие с готовностью защищать что-то дорогое.

Хрусть. Стрела угодила в глазницу греллину, подпалила сальные вонючие волосы гада, и тут же с шипением потухла, когда труп коснулся жижи. Взмах секиры, и отсеченный Димой краешек черепа очередной твари гулко ударился в дерево где-то внизу.

Еще один греллин, который решил десантироваться на Диму с ветки. Умный, чертяка, но до парня он не допрыгнул – словил телом стрелу, пущенную мной. До земли долетела безжизненная тушка. Второй попытался обойти, но споткнулся о корягу, и жизнь его своим тяжелым сапогом оборвал Борис.

Они лезли на склон. Наш склон, который я не постесняюсь так назвать. Грязный, скользкий от проливного дневного дождя, усеянный камнями и корнями. А мы стояли наверху, и сеяли в их ряды ужас и хаос. Обороняться гораздо легче, чем осаждать, это очевидно, но я не думал, что буду ощущать такую разницу.

Я вложил уже не знаю какую стрелу по счету и вновь пустил ее вниз. Опять промах, острие вонзилось в труп выше на метр. По крайней мере мои руки привыкают к тому, куда я отправляю снаряды. Учиться никогда не поздно.

Несколько греллинов обошли с фланга и уже взобрались на ровную и утоптанную площадку, сейчас сильно размытую дождем. Но наше плато нужно защищать. Черт, Катя очень долго…

– Антон! Сзади лезут! – Прокричал я, и лучник, откликнувшись на голос, с натянутой стрелой, обернулся на меня.

Я подумал, буквально на мгновение, что пустит ее в меня. Но он лишь глянул мне в глаза, чтобы считать направление, и увел лук дальше. И снова сухой, четкий щелчок тетивы, а мои волосы развеяло ветром, следующим за оперением. Короткий писк, шлепок. Второй щелчок – еще одно тело покатилось вниз, увлекая за собой третье.

Вспомнился анекдот – где ж я вас, уродов, хоронить-то буду…

Отразив первую волну почти не прибегая к ближнему бою, вторую пришлось встречать на ножи. Слишком много их было, чтобы перестрелять с возвышенности. Эх, мне бы сейчас копье, а не то, что я использовал для сбора растений. Но кому щи пусты, а кому жемчуг мелок. Чем богат, стало быть, нож лучше, чем ничего.

Удар, еще один. Теплая, липкая жижа брызнула на лицо и мантию, которую уже можно выбрасывать – отстирать такое не представляется возможным. Я дернул рукоять, вынимая из тельца заостренный камень. Дернувшиеся в конвульсии лапы оставили когтями на мантии широкие борозды.

Встретил следующий удар на блок, подставляя предплечье под лапы высоко занесшего топорик гада. Просто отвести удар, выбить оружие. Не вышло так, как хотел, по моей кости угодило древко. У меня на миг потемнело в глазах от боли, но адреналин в моей крови, кипящий там в избытке, быстро привел меня в чувство. Некогда распускать нюни, сначала надо навалять гадам.

Боря воевал иначе. Пихался, бросал сволочей вниз, хватал их, а тех, кто оказывался у его ног – просто давил. И ему этого хватало. Я еще удивился, с какой легкостью ему это удается. Все же здоровяк был страшной силой, пусть он сам этого еще не осознает. Греллины разлетались от него как кегли в боулинге. И дрался он, что самое интересное, совершенно беззвучно. Никаких воинственных выкриков, простое и методичное вколачивание своих конечностей во врагов. А мелочь отлетала от его выпадов, ломались ребра и шеи. И лишь дыхание, утробное и тяжелое, напоминало мне, что парень – живой человек.

Антон, отстреляв свой боезапас, сейчас орудовал серпом, который, похоже, так же оказался у него после разбора находок. Слишком неуклюжее и неэффективное оружие в его руках, но это снова лучше, чем если бы он бездействовал. Действовал очень похоже на меня – искал брешь, уклонялся и бил. Защиты-то на греллинах кроме набедренных повязок у них не было никакой, потому каждый удар в плоть почти всегда заканчивался гибелью одного из осаждающих.

Единственный, кто вообразил себя фентезийным героем и взял в качестве стартовой экипировки двуручный топор, сейчас им и орудовал. Уже густо покрытый смесью крови и грязи, он нес смерть. Но где же щит? Что за безрассудная бравада? А, вот же он. Вернее то, что от него осталось. Одни обломки. Когда упрочнение с него спало, выдержала кора всего пару ударов.

А под самый конец подоспела и Катя. Я не видел, чем она занималась все это время, но в бой вступила внизу, и вооружена была топориком в левой руке и кинжалом в правой. Валькирия. Исчезала в тенях, отбрасываемых деревьями от танца пламени, сливалась с местностью и крушила врагов. Но сейчас это была уже даже не оборона, а зачистка остатков.

– Боря, нет! – Завопил воин, и бросился к нему на подмогу.

Несколько существ облепили здоровяка, резали и кололи, а он старался их сбросить, но ему не хватало или ловкости, или длины рук, или и того и другого вместе. Я тоже кинулся помочь, но был слишком далеко, а ноги предательски скользили и вязли, никакого сцепления для быстрого рывка у меня не было.

Дима влетел в одного из греллинов плечом с латным наплечником, разбив ему челюсть, второго сорвал за шкирку и выбросил в темноту вниз, а до третьего удалось добраться уже Боре – он вмазал тому пудовым кулаком сверху вниз, как кувалдой, и тот отвалился от Бори, как морская улитка от деревянной опоры моста.

Кровь, уже Бори, проступала через дыры в мантии. Я услышал короткий разговор воина и целителя, видимо Дима напомнил парню о его классе, и тот поспешил использовать свою целебную силу, чтобы закрыть собственные раны. А сам латник встал на его защиту, закрыв своей спиной.

Ярость врагов сменялась нерешительностью. Они отползали, тесня друг друга, путаясь в погибших собратьях, и атаковать нашу опушку уже не торопились. Наша маленькая группа, прижатая со всех сторон, стала колючим холмом, который с наскока не взять. А мы ведь всего лишь пол дня тут. Что же будет, если мы укрепимся? Покажет время.

Окружить нас не удалось, короткая вылазка с фланга не увенчалась успехом. Оставалось лезть только в лоб, но и тут мы дали жесткий отпор. И… все закончилось? Гомон и крики стихли, осталось мерное шипение Бориса, перекрикивания в группе о состоянии ее членов, и мое бешеное сердцебиение, не желающее осознавать, что отбились.

Оборону мы держали долго, очень долго. Субъективное ощущение времени в такой обстановке сильно замедляется, но это не отменяет того факта, что на нас перли десятки этих гаденышей.

Стоит отдать должное тем, кто защищал этот лагерь вместе со мной. Дима, уже не так сильно трясущийся, как в первой схватке. Борис, тучный медведь, сражался яростно, видимо выход его эмоции нашли именно в этой схватке. Антон, будь он неладен, стрелял метко.

Бой окончен!

Награда:

90 очков обучения.*

90 очков достижений.*

Ваш персональный вклад: 24%.

Ваша доля: 21 очко обучения, 21 очко достижений.

Прогресс в социальном ранге – Кандидат: 19%

Прогресс в социальном ранге – Кандидат: 20%

Прогресс в социальном ранге – Кандидат: 21%

Прогресс в социальном ранге – Кандидат: 22%

…

Прогресс в социальном ранге – Кандидат: 66%

– О чем я говорил! А если бы мы спали⁈ – Орал Антон, все еще разгоряченный боем.

– Если так продолжится, нам придется два шатра сжечь, забитых трупами под потолок. – Мрачно и меланхолично заметил Дима.

Боря лишь тяжело дышал, опершись на копье, дрожащее под массой его тела, а Катя, оставшись с единственным клинком, сейчас вытирала его о тряпку. Похоже, топорик или в инвентаре, или потеряла впотьмах.

– Ты не понимаешь, да? – Я подошел к лучнику, который все еще держал серп в скользких от крови пальцах. – Где бы и с кем ни были, это не закончится. Все вокруг будет пытаться нас убить, хочешь ты этого, или нет.

– Ты поставил под угрозу жизнь моей жены! – В сердцах выкрикнул он, а подбородок его задрожал.

– Нихрена не я, а те, кто нас сюда поместил. Убей ты Варю, думаешь, нападения бы не случилось? – Спросил его я, не сводя тяжелого взгляда.

– Ничего бы не было, если бы мы с Женей ушли!

– Опять ты не прав, только дрался бы в одиночку. И если сегодня мы победили дважды благодаря слаженности, хитрости и погоде, что сделала этот сраный склон очень скользким, то в одиночку ты бы просто сдох. – Забил я последний гвоздь.

Лучник, выронив копье, обессиленно сел на задницу, прямо в грязь, закрывая лицо руками. Вот и он надломился. Все… все сегодня прошли через это. Через своеобразную извращенную инициацию, не ту, формальную, а настоящую.

Я решил оставить его одного, пусть думает. В том числе и о том, что он собирался сделать, и к чему бы его это привело. Стремление обезопасить себя и семью ослепило его, и он был готов поступиться всем, что делает его тем, кто он есть.

Женя, получив раскаленный нож, сейчас проводила операцию. На помощь ей пошли Дима и Борис, успешно залечивший сам себя. Девушку нужно было всего навсего держать так крепко, как это только возможно, чтобы рука не дрогнула и не сорвалась.

– Курить охота. – Ляпнул лучник, усаживаясь рядом со мной на бревно, и глядя туда же, куда и я. В небо, очистившееся от тяжелых туч и приоткрывшее местную луну, даже по виду отличающуюся от нашей.

– Зачем пришел? – Буркнул я.

– Извиниться. – Покаялся он. – Я многое пережил, сильно переживал, места себе не находил, чтобы… ну, ты понимаешь.

Мы помолчали, думая о своем. Лагерь стих, и ничего не говорил о том, что часом ранее тут была жестокая битва. И вот что мне ему ответить? Что он поступил плохо? Пожурить его? Вместо этого я сжал кулак, костяшки которого еще болели, и ответил:

– Проехали. И ты тоже извини, что ударил. Ты по другому вообще меня не слышал. – Ответил я неопределенно.

– Знаешь, отрезвляюще заехал. Я так злился на тебя, думал, что ты херней страдаешь, а оно вон как. Все видел и знал.

– Жене своей руки целуй. Прямо сегодня, и завтра отчитаешься.

Операция прошла успешно. Нашей целительнице удалось устранить зарождающийся очаг инфекции и гноя, прижечь рану, стянуть ее и закрыть густой перемолотой кашей из каких-то растений. Жар спал, девушка перестала чувствовать такую нестерпимую боль и даже пришла в сознание. Она была слаба, но теперь, со слов врача, она быстро пойдет на поправку, ей нужно много пить, есть и отдыхать. Сейчас с ней сидел Дима, который, как оказалось, втюрился в нее по уши, как только увидел ее в новом амплуа. Он сам нам об этом заявил, и теперь своим личным долгом считал ее оберегать.

Катя, неровно дышавшая к парню, восприняла услышанное философски. Впрочем, похоже изменения, произошедшие с ней в ее новой жизни, сгладили эмоцию. Единственное, что она заявила парню на его громогласное объявление – что он должен ей новый нож. Ведь свой она отдала во спасение его возлюбленной. И он тотчас приобрел новый, истратив десяток очков достижений, чтобы не быть ей должным.

Мы не нашли в себе сил убрать тела. Пусть все знают, что тут, в этом лагере, теперь живет страшное чудовище, и не щадит оно никого, кто заявится к нам с мечом. И не с мечом тоже. Тьфу, болтология.

Я перетащил в свой шатер травы, собранной ранее, неспешно оформил что-то вроде лежанки. Всяко лучше, чем спать на холодной земле. Но этим не ограничился, побеспокоившись о собственном комфорте. Я, черт побери, сегодня убил множество врагов и заработал кучу местной валюты. А значит, я могу позволить себе спальный мешок. И если Катя утверждает, что в магазине достижений есть кровать, то такая простая и необходимая вещь тоже должна быть.

Прошерстив вкладки интерфейса, я таки нашел искомое. Десять очков. Купил не раздумывая. Большой, мягкий и теплый спальный мешок. Прелестно. Лучшее, что случилось за весь сегодняшний день лично со мной. Расстелив его поверх соломы, я вышел на свежий воздух за кое-чем еще, но наткнулся на Борю.

– Привет, великан. – Поздоровался я и сел рядом с ним на бревно, которое он притащил откуда-то в центр поселения, прямо к костру. Уместно ли было здороваться я не знаю, но вдруг он не настроен общаться.

– Привет, шеф. – Кивнул он. – Не спится?

– Да я только собираюсь. А ты чего тут один? – Поинтересовался я осторожно.

– Сегодня все на взводе и устали, про дежурство поговорить забыли, вот я и остался дежурить сам. – Спокойно и рассудительно объяснил мне Боря. – И костер надо поддерживать.

– Дима не спит, Варю сторожит. Ты бы отдыхал, сегодня выложился просто на двести процентов. – Напомнил я ему нашу козырную фразу, когда у Бори удавалась особенно удачная продажа, над которой он корпел месяцы на пролет.

– Да не, я хочу посидеть немного. Меня костер успокаивает. Если станет в тягость, я Димону скажу, чтобы глядел в оба. – Махнул волосами здоровяк.

– Как твоё состояние? Тебя же ранили?

– Нормально. это были царапины. Ничего страшного.

– Ну хоть что-то хорошее, – вырвалось у меня.

Я хлопнул его по могучей спине пару раз, поднялся с полена, вынул из костра две еще не занявшиеся жаром палки, и уже ими, с обугленными концами, прихватил крупный нагревшийся камень. Перенесу его в шатер, пусть отдает тепло там.

Сил не было ни на что. Мысли ускользали, не успев оформиться. Я подумал о прокачке, о том, что нужно распределить очки обучения. Подумал о том, как бы мне разжиться оружием получше, чтобы суметь себя защитить. Подумал о том, сколько еще подобных схваток предстоит. Прикинул, что наша возвышенность хороша, и ее легко укрепить и оборонять. А еще подумал о том, как здорово все же иметь возможность уснуть под крышей.

Я снял с себя перепачканную и порванную мантию, убрал ее в инвентарь, мысленно понадеявшись завтра отстираться и починить, юркнул прямо в спальный мешок. Но, видимо, безумно сильная сонливость сыграла со мной злую шутку, ведь в спальном мешке я слишком поздно обнаружил змею.

– Злишься на меня, начальник? – Томно шепнула мне на ухо Катя, прижимаясь ко мне полностью обнаженная, заняв мой спальник.