Текст книги "Армейская пора (СИ)"
Автор книги: Михаил Леккор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Уже после ужина, неплохо, в общем-то, по сравнению с ротным котлом, где брали не качеством, а количеством. Здесь и продукты были лучше, хотя и не кардинально, и, главное, повара мастеровитее. Короче, мне понравилось.
Так вот сел я комнате отдыха, как и все, чтобы посмотреть телевизор. Что еще было делать? Маша рядышком, но тренер предупредил, чтобы в период тренировок не уходили из дома отдыха никуда. Штраф – исключение из команды с последующими накатами. Можно понимать, что я на такое не был согласен, ведь для меня это означало исключение из Вологодской спортроты и возвращение в учебный центр в ГДР. Тоже, конечно, не смертельно, только для чего так мучаться понапрасну?
А тут пришел тренер и меня за шкирку, мол, пойдем, поговорим. Еще не понимал, только чуть догадывался, вот остальные более опытные спортсмены уже криво улыбались – должна произойти смена власти.
Иванов не стал мешкать, только мы уселись, он объявил, что показанный мной потенциал и статус мастера спорта международного класса позволяем ему сделать меня лидером команды.
Что же, доводы были понятны, я и сам понимал, и они должны понимать, что я сильнее их, да и положение лидера не сильно изменило текущее ситуацию в команде. И вообще, посмотрев на спортсменов, я быстро понял, что команда в Ижевск из ЦСКА прибыла второстепенная. Турнир-то не главный, пусть и из первых, но из провинциальных. На общество, видимо, нажали, они и оправили по принципу – бери боже, что нам не гоже.
А тут я такой красивый и перспективный и, хочется верить, заинтересовавший армейские верхи. И это первый сигнал, показывавший реакцию, говоря современным языком, менеджмента ЦСКА. Разумеется, я согласен, но была одна проблема, причем не сиюминутная, а постоянная.
– Конечно, я согласен, товарищ старший лейтенант. Только это не будет проблемой, что я сержант на срочной службе в Советской Армии?
– Может, – подтвердил Иванов, – но для этого есть формальный и, надо сказать формальный выход. Ты ведь говорил, что собираешься стать армейским спортсменом?
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – четко доложил я, – есть такое горячее желание.
– Это хорошо, – одобрил Иванов, потом поинтересовался: – а причину не назовете, а то ведь это на постоянной основе, если окончится срок действительной службы, сорваться из армии уже не удастся.
– Я понимаю, товарищ старший лейтенант, но, так сказать, моя спортивная работа на гражданке сорвалась. Теперь мне в Удмуртию возвращаться уже некуда. И в армейское спортивное общество ЦСКА я вступаю осознанно, также как и в Советскую Армию.
– Ага, – принял это объяснение тренер, – ну тогда план такой: если все по-честному, формально, то чтобы в Советской Армии получить офицерское звание, надо окончить военное училище или получить высшее образование. Я предлагаю, как все армейские спортсмены – завершить физкультурный институт, точнее ГЦОЛИФК
Я заинтересовано посмотрел на него. Высшее образование я считал практически родным, как-никак деканом был в одном из провинциальных вузов. Но спортивная сфера она слишком специфическая и я ее совсем не знал. По крайней мере, в таких подробностях.
– Государственный центральный ордена Ленина институт физической культуры, – пояснил старший лейтенант, – для армейских спортсменов, которые почти поголовно нуждаются в высшем образовании для получения офицерского звания, настоящая альма матер. Впрочем, ты можешь поступать в любой вуз СССР, это не запрещено. Просто в ГЦОЛИФК все процессы оформлены автоматически.
– Нет, почему же, – ответил я вежливо, – ГЦОЛИФК меня вполне устроит. Московский вуз все-таки, столичный, куда еще дальше.
– Отлично, – сказал Иванов, – тогда смотри. Как тебе такая перспектива: в армии ты, как понимаешь, можешь учиться лишь на ОЗО. Так что первые два курса пройдешь на заочном отделении, потом перекинешься на очное.
– А разве так можно? – усомнился я. Хотя опыт декана напоминал мне, что это из той серии, когда нельзя, но очень нужно, то можно. но усомниться следовало. Я ведь деревенский юнец, морда лопатой.
Можно и мы об этом поговорим, – пообещал тренер, – а пока поговорим еще. На ОЗО прием уже закончился, как и на очном отделении на всех вузах СССР. Но руководство общества ЦСКА может походатайствовать, и тебя возьмут на первый курс ОЗО при условии положенной досдачи пропущенных учебных курсов. Согласен?
Честно говоря, меня даже оторопь взяла. Армия это, вообще-то, время трудностей и мужания. Я полагал, уже после действительной, да еще не наследующий год. А тут мне не просто предлагают, но и еще предлагают не тратить пропущенный год.
– Конечно, согласен. Спасибо, товарищ старший лейтенант! – сказал я с воодушевлением.
– Не торопись, спасибом не отделаешься, но об позже и подробно. А пока завершим. До получения высшего образования получишь звание прапорщика, сам понимаешь иначе нельзя.
– Понимаю, товарищ старший лейтенант, – подтвердил я с улыбкой.
– А раз понимаешь, – подхватил Иванов, – то будь готов платить свою цену. Чтобы не ходить вокруг да около, руководство общества ЦСКА ждет от тебя больших побед в биатлоне. Наше общество может многое, выступления идут на всех уровнях – от провинциального в СССР, до международного. Ваш статус мастера спорта международного класса позволяет вам выступать без каких-то трудностей на всех уровней. Кроме мирового первенства и олимпиады, сам понимаешь, хотя и там тебе будет легче.
И на всех этих соревнованиях ты должен зарабатывать золото, понял?
– Понял, товарищ старший лейтенант, не дурачок, не за красивые глазки я получаю такие льготы. Официально заявляю, что приложу все усилия.
– Угу, – угукнул Иванов, – и имей в виду, я тут тебе наговорил массу вкусных веще. В действительности же, все это будет проявляться с твоими победами. Скажем, победишь ты в турнире «Ижевская винтовка» получение звания прапорщика и переход от срочного до сверхсрочного положения значительно изменится.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – подтвердил я, – буду обязательно иметь в виду. Сам понимаю, от меня ждут медалей и, желательно, золотых.
– Нормально, – одобрил тренер, – люблю понятливых людей, – вытащил из кожаной папки лист нелинованной бумаг, ручку. Приказал:
– Пиши заявление пока на членство в спортивное общество ЦСКА. А дальше посмотрим, все в твоих руках, точнее ногах!
Обратно вернулись в комнату отдыха тоже вдвоем. Я сел скромно в углу, на свободное место. А тренер, наоборот, вышел перед всеми и объявил:
– Товарищи, чтобы не было никак недоразумений. У меня нет ни любимчиков, ни нелюбимчиков, Все происходит от ваших результатов. Например, пока вашим лидером является. Является, товарищи, является, от итогов одной тренировки никак положение не изменится. Хотя вы правы, еп6тление оно произвело, как на меня, так и в Москве. Если раньше от Ломаева ждали побед, то теперь уже ждут. Ну, и соответственно предлагают.
И все же первые выводы будут сделаны уже после этого турнира. Он биатлонный, но вы все можете стрелять. Какие будут результаты, такой и будет разговор. А пока я хочу официально заявить от лица общества ЦСКА:
За первое место («золото») помимо всего прочего дефицитных товаров на пятьсот рублей;
За второе место («серебро») – триста;
За третье место («бронза») – двести;
За участие в турнире – сто.
– А резервный игрок, значит, не получает ничего, – недовольно произнес Мишин, как-то не по-товарищески получается.
– Да, нехорошо получается, – согласился Иванов, – надо будет намекнуть в президиум ЦСКА по приезде в Москву. Но пока только так. И, кстати, товарищ Мишин, окончательное распределение мест в команде определиться только накануне турнира. Так что старайтесь, может быть, и не будете резервным.
Мишина посылы тренера не воодушевили, он, по-видимому, хорошо знал силы и возможности каждого. И мое прибытие его не обрадовало. Пробурчал, но ничего не сказал. Ведь главная причина заключалась в его слабых способностях, а это в компетенции руководства ЦСКА не входили.
Я в этом отношении горевать не собирался. Мало того, что видел Всевышнего (нашего, удмуртского), так тот еще дал немного сил и способностей. Нечего тут горевать, это уже наглость.
Посидели еще где-то так с час, да отправились спать. Следующий день, как и последующие, будет тяжелым.
Между прочим, я все неосознанно ожидал, что меня будут «строить». Все-таки новичок в воинской организации. Не дождался. Все же это не двадцатилетние пацаны, возомнившие себя дедами, но сами, как были молодыми, так и таковыми остались. Нет, здесь младшему (кроме меня) 26. Старшему, правда, только 29, но все равно старшенький.
С этим и уснул, устал ведь прилично. а с утра опять тренировка! Правда, это было не долго, все-таки мы приехали на турнир, и тренер просто адаптировал нас и к лыжне, и к новому часовому поясу. В том числе и меня. Я, правда, был, так сказать, туземец, то есть местный уроженец, но несколько месяцев армии в ГДР, к моему удивлению, так сильно изменили меня, что, казалось, я был не в Удмуртии. Вот и бегал наравне, приучал снова. Эдгар Герасимович Иванов ведь не шутил, я или буду всем, или ничем. И это ни разу не «Интернационал», это такая жизнь в XXI веке.
С этим настроением я вышел на лыжню. «Я лучший! – говорил я себе, – мне очень надо победить!». И это не просто самомнение, я ведь понимал, если я сейчас пробегу плохо, то следующей гонки в составе ЦСКА может и не быть. Конкуренция здесь бешеная, а я здесь еше никто. Ну подумаешь мастер спорта международного класса, ну есть некоторые достижения. И что? успехи прошлого хороши для пенсии и для мемуаров.
А вот если не будет немедленного успеха, то меня или выпнут, или, в лучшем случае, посадят в резерв и доказывай потом, что ты хороший. А у него, между прочим, жена беременная и работы теперь нету. И ее родители уже на пенсии или тоже просто выпнуты с работы, а мои хоть и работают, но, но, с учетом зарплаты, будто и безработные.
Такой вот настрой. Дистанция двадцать километров для меня практически детская, поэтому я решил не делать стартовый спурт, нет вся трасса будет пройдена с ускорением. Только на трех отрезках, где местность позволяла катиться, я решил разрешить себе слегка отдыхать.
Только не надо думать, что это было озарение, сумасшедшее или талантливое. Понимание ведь важности сегодняшнего дня проявилось не сию минуту. Ха, я понимал это уже с намеками о возможном появлении в ЦСКА, совсем не дурак. И на тренированном заезде третьего дня попытался проверить такой ускоренный ритм. Получилось, честно говоря, тяжеловато, но, главное, получилось!
И вот я пошел. После стартового спурта, у кого покороче, у кого длиннее, спортсмены пошли спокойнее, размереннее. Темп был, естественно, быстрым, как и полагается профессиональным лыжникам, но не ускоренным. Только один сумасшедший продолжал спурт, ускоряясь. Это был я.
Тренеру, кстати, я все-таки сказал о своей задумке. Настоящий тренер в спорте, если и не отец, то подлинный наставник. И без кардинальной причины с ним лучше так не шутить, в конце концов, по тебе же ударит.
Эдгар Герасимович удивился моей дурости, сначала хотел запретить, по мимике было видно. Но затем задумался, помедлив. Спросил лишь:
– Это глупость или продуманная задумка, на лыжне не скиснешь?
Иванов ведь глаза видел, смотрел на мой ускоренный поход на тренировке, когда мои товарищи шли, как стояли. Но это было все же тренировка, а тут официальный турнир с множеством зрителей, как любителей, так и спортивных и околоспортивных деятелей. Если будет осечка, вот смеха-то будет. Меня, конечно, из общества сразу выпнут, но все будут помнить, что он был из ЦСКА и тренер у него был именно Иванов, а никто иначе.
Постарался его убедить. Двадцать километров для профессионального спортсмена это немного, многие также переходили на ускоренный темп, но не обдуманно, с учетом наличия сил и здоровья. А тут я осознано предлагаю сплошной спурт.
Риск, конечно, большой, но это такой случай, когда, кто не рискует, тот не пьет шампанское. И тренер мой это тоже понимал. Ведь-то турнир Ижевский был провинциальный, треск пойдет оглушительный, но в рамках СССР. В общем, Иванов не только согласился, но и дал ряд ценных советов.
Мой отрыв, хоть и замедлением, но сначала спортсменами был увиден, а потом осознан. Уже за ними заволновались и зрители, в первую очередь тренеры. Сразу посыпались ЦУ, кто мог дать, разумеется, мобильников ведь еще не было.
Хотя спортсмены и без того ускорились, пытаясь догнать беглеца. Ну, кто кого?
Глава 25
Но, увы, не зря генералы любого времени постоянно говорят об упущенной инициативе. Рывок мой был всех неожиданным, даже для спортсменов ЦСКА, а лыжники противоборствующих команд, хоть и попытались догнать, но как-то откровенно вяло, а потом совсем скисли. Видимо, поняли, что меня им уже не догнать, а две оставшиеся медали тоже имеют ценность, хоть и меньшую по сравнению с «золотом». Ну и черт с ним!
Все, конечно, немного условно, пошли-то мы парами, хоть визуально видели друг друга, но время было у все свое. Но это все оказывалось просто и немудрено. Настоящая проблема была отнюдь не в этом.
Противники не имели ни физических сил, ни моральных установок и набираться их было некогда. Лучше уж найти отговорку, может даже правдоподобную, чем наивно рисковать. Да и какова цена? Я-то удрал за «золотом», а они в первую очередь лишь догнать меня. Все равно золотая медаль одна и не факт, что именно они ее возьмут
А я летел дальше. В принципе, как и в большинстве лыжных гонок, главным моим соперником были не люди, а время. Вот я с ним я соревновался напропалую. А что? Пушин меня уже научил, примерное время прохождения дистанции я знаю, ручные часы есть. Не хронометр, но ориентировочные минуты покажет.
Была у меня одна задумка, очень горделивая, просто нахальная. Вчера тренер Иванов конкретно для меня определил задачу: пройти три дистанции – 20, 30 и 50, завоевав хотя бы призовые места. Хотя бы, потому что он мне открытым текстом заявил – мне по силу золотая медаль, значит, я и должен ее завоевать. Одну или лучше две.
А я про себя тут же добавил: «Золотых медалей должно быть получено три, а главное – на каждой дистанции поставить мировой рекорд. Вот так я отпраздную свое вступление в ЦСКА!»
Иванов, похоже, что-то прочитал у меня на лице, не Штирлиц, чай, в рядах СС. Но перестался и сразу же получил в лоб, морально, конечно, но все равно.
– Ломаев, – сказал Эдгар Герасимович, – я понимаю, что ты солод и у тебя много сил и амбиций, но не перестарайся, народ рассмешишь.
Тон был жесткий, командный, да и обстановка была не та. Так что я стремительно вскочил и готовно предложил:
– Так точно, товарищ старший лейтенант!
Вот так, понимай, как хочешь. Согласился, но непонятно с чем. Дурачка сыграл, как это я делал не раз. Но Иванов все же не был дурачок с полковой колокольни. Погрозил пальцем, но не стал понапрасну спорить. Более того, он еще и уступил мне на следующий день, когда я настоятельно предложил совершить полный спурт на 20 км дистанцию.
Но сигнал был четкий и именно поэтому я не знал с тренером зря откровенничать. То есть с ним, разумеется, надо разговаривать честно. Но не в этом случае. Пусть узнает все постфактум, а то запретит еще. А мне надо постараться получить бесплатную квартиру в социалистическом распределении. А то в 1990-е годы будут преимущественно продавать. Деньги,так понимаю, у меня будут, но позже. То есть обычная житейская вилка, когда деньги очень нужны вчера, а их не будет еще и завтра.
Короче говоря, если я не получу квартиру в конце 1980-х годов, то смогу купить только при Путине. Офигеть перспектива! А где я буду жить? Или, точнее даже так – где будет жить моя беременная жена?
А чтобы получить – у руководства ЦСКА возможности пока есть, не зря Максим Ярославович Катеревич обещал – но надо себя показать. Лучше покажешь – быстрее получишь, диалектика советской жизни.
Фу-ух, получил первую четверть дистанции. У меня в душе еще с прошлой жизни есть своеобразный подсчет – я все люблю делить на части и так подсчитывать, так мне гораздо легче. Вот и эту 20 км трассу я разделил на четыре части, соответственно, по пять километров каждая. Примерно, конечно, у меня нет рулетки, нет четкого разделения лыжни. Ну и пусть с ним.
Главное, задача первой части была уйти в отрыв, и она успешно выполнена. Легко выполнил, как ребенка обманул, даже немного стыдновато. Но а теперь надо держать ритм. Время-то, зараза летит! Мельком глянул на часы – мой «хронометр» показывал, что я даже опережаю положенный темп. Правильно, это ведь не научная методика, в моем подсчете все 5 км части разделены по времени поровну, без учета усталости. Правильнее было бы каждую следующую часть сделать хронологически длиннее. Но это по фигу, потому что и части условные.
Можно еще разделить на три части – начало, середина, конец. Каждая со своими специфическими задачами, темпами передвижения и перспективами. Тоже можно, лишь бы передвигаться.
Я вышел из леса на большую продолговатую поляну, где прерывистому зимнему ветру было где разгуляться. Ну, его к лешему, продует еще. Я и раньше шел быстро, а тут начал еще катиться, стремясь скорее пройти этот нехороший отрезок. Даже слегка запыхался. Ладно, дальше в лесу был неглубокий склон – мой запланированный этап медленного движения.
Чуть передохнул, замедлил сердце, потом провентилировал легкие. И опять вперед! И вот что интересно. Вроде бы ускорялся, а сил осталось еще много. Армия помогла, или организм заматерел? Но так мне показалось, что я не только могу пройти в предложенном темпе не только оставшийся путь 20 км дистанции, но еще немного. То есть и 30 км тоже моя! А позиция стрельбы традиционно моя. Только стреляй и ухмыляйся за неудачи других.
А вот и финиш. Там было шумно. И явного победителя встречали, и своего удмуртского. А еще сторонники ЦСКА внесли свою лепту, я ведь уже их, армейский. Кто-то, правда, засвистел, явная работа местного спортивного Кулибина – Кабысдоха. Но так-то и свист шел в тему в общем гаме.
За несколько метров до невидимой черты финиша натянули реальную ленту, которую я сорвал грудью. Все, прошел на высоком ритме, рискнул, но победил. И хотя до официального объявление праздновать вроде бы не к лицу, но не я радовался победе целовался, ликуя.
Между прочим, одной из первых ко мне бросилась одна миловидная женщина и начала, не стесняясь, целоваться. И ей не надо было скрывать свои чувства. Это была моя жена Мария. Ух, как я был рад!
Сегодня я, безусловно, выиграл на все 100% на не самой своей любимой дистанций, слишком короткой для моего вкуса. А после этого еще увидел мою любимую женщину, которая как это в сердцах произнесла, что в Ижевске ни разу даже не подойдет к лыжне. Конечно, это она сказала сгоряча, но как-то быстро остыла… Отец повлиял, Александр Петрович?
Я поцеловал Машу в лоб, потом, не выдержав, в губы, обернувшись. О, а вот и он, Александр Петрович Пушин собственной персоной. Когда-то громогласный, шумный, даже яркий, теперь он стал тихим, незаметным. А плевать, лишь бы выздоровел. Инфаркт сердца – это не насморк, тут так быстро не восстановишься.
Улыбаясь, крепко пожал ему руку. Тот ответно пожал мою, поздравил. Отшутился, пока было рано говорить о победе до официального объявления.
Подошел Эдгар Герасимович Иванов. Оказывается, его позвали к судейской коллегии, судьи никак не могли поверить моим результатам. Да, я здесь уже выступал, причем выбил золотую медаль и сделал мировой рекорд.
Оказалось, этого мало, уж слишком был блестящий рекорд. Правда, доказать мою махинацию никак не удавалось, 20 км дистанция была слишком короткой, по сути, эта было лишь прямой отрезок лыжни, которую никак невозможно было срезать. Или надо былопродублировать меня, когда начал бы гонку один Я, а закончил другой. Ну, или телепортировался, что ли.
Фактически, на данный момент у судей был только один «доказательный» фактор – беснующийся главный тренер хозяев Кирилл Леонидович Кабысдох с его «безусловным» доводом «не может быть».
Для судей Кабысдох был более весомый, чем молоденький, хоть уже известный лыжник Ломаев. Однако его тренер Иванов был куда тяжеловесней. Он был достаточно популярный и даже грозный, а, самое главное, нал ним висела тень знаменитого и всевластного общества ЦСКА.
Поэтому, когда тот подтвердил, что лыжник его общества Ломаев сегодня на дистанции 20 км хотел проверить новую методику гонки и не только завоевать золотую медаль, но и установить мировой рекорд, все ускорилось. Кабысдох откровенно скис, а судьи больше не обращали на его внимания.
Мой тренер только подошел к нам, не успел еще подойти, когда громкоговорители на финишной площадке наконец-то объявили мое победоносное время с пометкой, что это новый мировой рекорд на дистанции 20 км.
Впрочем, о победе еще не говорили, ведь часть биатлонистов была еще на трассе, и существовала гипотетическая возможность более лучшего времени. Лично я в это не верил, так же как и тренеры и судьи. Но спортивная вежливость! И мы стояли, между делом угощались из единственного стаканчика-колпачка термоса старого Пушина. Нет-нет, ничего спиртного, только горячий чай
Подошел Кабысдох, сквозь зубы поздравил меня и тренера с победой. Все же лыжная гонка – не смертельная схватка, а они не враги, хотя бы теоретически. Никто бы не понял, когда тренер хозяев не подошел бы и не похвалил с такой звонкой победой. Да, победили не хозяева, но на их трассе, что в конечном итоге, так или иначе, отразилась на Ижевской спортивной площадке
При этом ни Кабысдох, ни Пушин друг друга «не заметили». Политика вновь вторглась в большой спорт, и я бы не сказал, что это сказалось как-то положительно на двух этих сферах. Но я бы все равно что-то не сказал дурное на их взаимоотношения, если бы это довольно больно не садануло по мне самому, а уж двух тренеров сделало смертельными врагами.
Все сделали вил, что ничего не видели, радостно и весело подводя итоги сегодняшней гонки на 20 км и показавшейся перспективой из-за этого. Хотя сам Иванов много не говорил, но улыбка также не сходила с его лица. Ведь это его спортсмен так победоносно выиграл сегодняшнюю гонку. А с учетом того, что он не только подчинен ему по команде, но даже, скорее всего, по спортроте, его карьера тренера пошла резко вверх. Как тут не радоваться!
М-да, веселились все – я, мой тренер Иванов, Пушины – дочь и отец, иначе говоря, мои жена и тесть. Горько страдал только некий Кабысдох. Ну, это и хорошо, приехал подпортить жизнь всем «вредителям перестройки»? А ведь хорошо известно, кто к нам с мечом полезет, тот от него и получит. Или этот дяденька плохо знает отечественную историю?
После дня турнира был неплохой обед, который мы обильно орошали соками и минеральной водой, спортсмены вообще люди малопьющие, такая уж у них профессия. Мы даже ели с оглядкой, чтобы не перебрать с весом. Лыжники – не боксеры и не борцы, но все спортсмены в той или иной степени зависят от собственного тела.
А жаль, я бы сытно поел хоть раз в неделю. Какая гадость – то есть, в принципе, нечего, то еда появляется, но ты находишься на перманентной диете. И ведь кому пожалуешься, никто не поймет после сегодняшнего победоносного окончания гонки!
А вот потом была приятная неожиданность – Иванов повел меня к служебному телефону директора дома отдыха. Техническая цивилизация постоянно развивалась и пусть мобильных телефонов еще не было, но проводная связь все модернизировалась. Было и так, делалась заявка не просто на разговор с межгородом, телефон вообще становился междугородним на некоторое время (насколько – договаривались, деньги, хоть и дешевели, но решали все).
И все, Иванов просто вежливо выпроваживал хозяйку из своего кабинета и говорил мне – будешь говорить с руководством ЦСКА, офигеть, не встать, чтобы мне провалится на первый этаж этого здания.
Честно говоря, я не ожидал такого быстрой перспективной реакции. Думал, уже после окончания турнира тренер переговорит с руководством общества, как его – начальник В. А. Захаров. Он будет недолго (1987 – 1989 гг.), но сейчас он полновластный глава. Зачем я ему, не космонавт же Гагарин, чтобы подпинывали к его телефону.
Но В. А. Захаров поговорил милостиво, как и водится начальнику с подчиненным, который добился выдающихся результатов. Теперь уже он пообещал жилье с московской пропиской, переход со срочной на сверхсрочную служу. И даже со временем получение звание прапорщика. А также получение высшего образование и становление офицером.
В общем, различное и разносторонние бла-бла-бла, еле успевал макароны с ушей снимать, очень уж они оказывались горячими. Если бы я был молоденьким, то, наверное, поверил. А так я не позволял себе появляться на лице скептической улыбке лишь потому, что на меня в упор смотрел Иванов. Он ведь реально обиделся бы. А вот мне, 76 уже летним старику, было смешно.
Я почему так скептически отнесся к этому разговору? Захаров называл меня Олегом Анатольевичем, а спортроту именовал Новгородской. Явно ведь перепутал с кем-то и ни черта не запомнит. Зачем тогда это?
Хотя он же видит перед собой молоденького, но талантливого лыжника, то есть биатлониста, которого надо обязательно стимулировать. Тогда он и дальше будет побеждать и брать мировые или, хотя бы, всесоюзные рекорды. Нут-ка, протроллим его, чтобы он не обозлился, но чуть-чуть опустился на реальную советскую почву.
Опустил трубку обратно, сказал уже Иванову:
– Спасибо, товарищ старший лейтенант, разговор с начальником ЦСКА хорошенько стимулирует. Одно непонятно, он какую Новгородской спортроту имел в виду – Новгорода или Нижнего Новгорода?
Я постарался сохранять серьезную мину на лице, но Эдгар Герасимович был слишком опытен, чтобы купится на это. Явно ведь понял, что я над ним шучу, или, как говориться в XXI веке, стебаюсь.
Ударил ладонью по столу, прилично стукнул, больно ведь, поди. Но не обратил особого внимания, только оскорбился:
– Я столько усилий потратил на этот звонок, столько нервов испортил. Уже за это должен быть благодарен. А ты, козявка такая, явно ведь смеешься надо мной!
М-да, что-то я над ним перестарался шутить, не студент ведь, как даст ответку, так и шлепнешься под стол в обмороке. Ну-ка быстренько изобрази полное подчинение высокому офицеру. Ну не очень высокому, но начальнику. Понимать ведь надо.
Я рывком встал по стойке смирно, отрапортовал со смиренным подчинением:
– Никак нет, товарищ старший лейтенант!
– Что никак нет? – полюбопытствовал Иванов уже спокойнее. Ха, быстро же успокоился мой тренер, как говорится, не просохли и чернила на гербовой бумаге, как уже!
– Так точно, товарищ старший лейтенант! – сразу же изменил я свою точку зрения по позиции начальства. Это мы пожалуйста, это мы могем. Начальство ведь и в XXI веке такое же глупое и надменное, успевай только вазелин носить на ихние вздрючки.
– М-гм, – по старчески покряхтел Иванов, повздыхал. Видимо было, что он какое-то время колебался: – то ли построить наглого сержанта, то ли пойти навстречу талантливому спортсмену, который сегодня так оглушительно победил.
Я же пока ждал реакции вышестоящего командования. Что еще делать пусть сержанта, но новобранца, прослужившегоменее, чем полгода? Опять же, стоять по стойке смирно на всякие гневные окрики, и в зависимости от ситуации стереотипно отвечать.
Все-таки он успокоился и решил, что плохой мир лучше хорошей драке. Миролюбиво поинтересовался, что я хочу в награду за сегодняшнюю победу?
Ха, вот сразу бы так спросил, а то придумал дергать замотанное начальство в Москве! На фига оно мне, такому маленькому и ха-арошенькому?
– Товарищ старший лейтенант, – преданно глядя в глаза тренеру, доложился я, – в качестве награды я хотел бы поехать на ночь к беременной жене!
Хотелка, видимо была большой, а, главное, неожиданной. Забыл Иванов, что я из Ижевска или как? Задумчиво проговорил:
– Обычно, во время подготовки к турнирам и во время самим турниров спортсменов так-то не отпускают.
– Обязуюсь, товарищ старший лейтенант, – отрапортовал я, стремясь, чтобы тренер набрал нужную кондицию, – во время следующих гонок завоевывать только золотые медали!
Глава 26
Уболтал я все же Иванова, отпустил он меня. Хотя, если оценить, что я ему наобещал, то, можно подумать, что, наоборот, он оказался в выигрыше. Хе-хе, если не знать, что я и так подобные планы надумывал. Просто сейчас озвучил. Это даже к месту получилось.
Если бы я наобум сказал, то осторожный Эдгар Герасимович еще бы мекал, хмыкал, искал другие, более мягкие варианты. А так, мальчик хочет домой и находит приятные сюрпризы для тренера. Как тут не согласится!
Он даже привез меня на служебной обкомовской «Волге», прикрепленной к команде ЦСКА. Заодно и мою квартиру увидел. Выделил мне целый солдатский рюкзак консервов, как мясных, так и овощно-фруктовых. Сказал, что за сегодняшнюю победу
Приятно, черт возьми, и за поездку – ему самому простой пеший путь может вылиться в массу неприятностей в виде сволочного патруля. Он ведь в форме. И за консервы – после увольнения тестя Александра Петровича и фактического недопущения жены Маши продовольственный паек ограничивался тем, что можно было купить в магазинах и на базаре. Слава Богу, с деньгами Маша уже не огранивалась, но кухонный стол был весьма скуден.
В общем, я искреннее поблагодарил и даже приглашал в квартиру. На это Эдгар Герасимович поблагодарил, но отказался – тренер во время турнира был очень занят. И еще раз предупредил, что в 8.00 придет машина и чтобы я ждал во дворе.
Я такую милостыню не ждал, собирался добираться до места сбора в городе автобусами и попутками. Что же, товарищ Иванов, большое вам сержантское спасибо! И полетел в квартиру, к жене Маше. Она меня не ожидала. Вот хорошая возможность узнать все о супружеской верности Маши.
М-гм, да-с, ей только не говори. Жена где-то на пятом – шестом месяце беременности, ее тошнит и мутит во всю, а я тут, ласковый, начну говорить о любовнике. Палкой ведь может шваркнуть. Я бы точно врезал.
Потом задумался о другом, более серьезном. Кажется, все идет к тому, что в моей жизни что-то произойдет, будет кардинальный поворот. Сначала я считал, что я перейду от обычной воинской части в спортроту, это был уже намеченный шаг даже еще до армии. И то что он не получился сразу, не означал, что его не будет в принципе.
Но потом, с этой самой перестройкой и намечаемым изменением все резко сдвинулось. Армия из короткого эпизода вдруг стала перерастать в дело всей жизни. И главное, так судьба повернулась, что только армия и стала реальным путем. И даже так – спорт явно обернулся военной стороной.
