Текст книги "Армейская пора (СИ)"
Автор книги: Михаил Леккор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
А вот если полковник не просто откажет, но и еще зло посмотрит, тогда Малову хана и его три оставшихся месяца будут чернейшим периодом в жизни. Впрочем, еще не надо об этом. Зачем Назарову знать пургу под самым приходом Кожедуба? Тем более, он может загнать его в нокаут буквально парой спокойных слов
Начальник центра, похоже, думал примерно так же. Нет, он дал многозначительную паузу, та что Малов сначала побледнел, потом покраснел в преддверии репрессивного будущего. Потом согласился, но таким тоном, что лучше бы отругал.
Впрочем, старшина роты воодушевился. У него появился некоторый шанс, надо лишь поднапрячься. Все в твоих руках, как говорится!
Я же смотрел на ловкие, проворные руки старослужащего и сравнивал его умение сборки – разборки со своим. Пожалуй, с технической стороны, я провожу не хуже (как минимум), а вот с художественной он. Показать, примерно подучить Малов замечательный мастак. Сразу видно – огроменный опыт.
Даже полковник Назаров заметно смягчился, глядя на манипуляции старшины с автоматом. Малов уже стоял по стойке смирно с АКМ, показывая, что он сборку завершил, а начальник центра стоял и, видимо, решал – простить или не простить. Наконец решил:
– Старшина роты Малов за непорядки с оружием в роте объявляю вам выговор, – потом добавил: – устно. За сутки проверить состояние наличных автоматов Калашникова, об исполнении донести.
Малов тихонечко выдохнул воздух. Я лично, стоя рядом, услышал тихий свист. Потом старшина, как положено, доложил:
– Слушаюсь, товарищ полковник!
– А теперь, ефрейтор Ломаев, продолжить примерную стрельбу из АКМ. Мы ведь за этим прошли, а неразгильдяйством Малова следить. Правильно?
Кто бы мог подумать! Взял протянутый старшиной автомат, приготовился набивать магазин патронами, но тут Назаров остановил, дал новую вводную:
– Старшина роты Малов, внимательно следите за ефрейтором Ломаевым и озвучивайте каждую ошибку, – пояснил уже мне: – бьюсь об заклад, что маршал авиации захочет проверить подлинность снайперского значка. Если он еще останется. Имей в виду, не сдашь квалификацию, значок отберу. Мне только стеснятся за тебя не хватало.
Получив, таким образом, заряд стимуляции продолжил набивать магазин автомата. Как и положено, четырнадцать патронов – пять пристрелочных по-моему предложение девять контрольных, в зачет.
Лег, сразу получил замечание – неправильно лежат ноги. Ну да, на курсах главным образом проверяли положение тела, влияющее на итоги стрельбы. Поэтому руки ставились правильно, а на ноги я просто не обращал внимание.
Пристрелочные бил не для меткости, а что бы отметить особенности. Я уже в прошлой жизни видел самые разные автоматы. И разно если они сломанные, скажем, прицел сбит или ствол неправильно стоит. Тут только с оружейному мастеру необходимо идти.
А если оружие берет в сторону при выстреле, или курок ходит туго, или, скажем, прицел чуть-чуть сбивает вверх? Вроде бы автомат рабочий и в обычных условиях претензий не вызывает, а вот при контрольной стрельбе может подвести.
После пяти выстрелов Малов принес мишень. Как бы нехорошо, старослужащий молодому помогает. Но тут все по уставу, стреляющий может пройти к стенду только после окончания стрельбы. А до этого только помощник. Причем неважно добровольный или обязательной.
Впрочем, свое ПФЕ он нашел сразу. Даже продолжил начальнику центра снять меня с процесса стрельбы. Надо же – только одна десятка, по одной девятке и восьмерке, и две тройки. Было бы от чего закручинится, если бы я не знал, что всего лишь проводил аттестацию автомата.
Поэтому на вопросительный взгляд Назарова спокойно ответил:
– Цыплят по осени считают, товарищ полковник. Ведь контрольные выстрелы на зачет еще не произведены.
Что уж там больше произведено – словесные ли доводы или мое внешнее спокойствие, но начальник учебного центра, поколебавшись, все же оставил все как было. Ну а я не дергался излишне. Зачем? Автомат неплохо оттестирован. Дар Инмара на меткость был по-прежнему со мной. Стреляй – не хочу девятью патронами.
Упал на огневую позицию лежа как положено – тело прижато к цементному полу, локти притиснуты, ноги разведены. Хорошо мальчишечка, наверное. Посмотрел на мишень сквозь прицел АКМ. Вот она, моя любезная, гримасничает, но никуда не денется.
Сдвинул переключатель огня на одиночные, плавно нажал на курок. И еще, все девять патронов, пока механизм сухо не клацнул, мол, все окончено. Встал, доложил полковнику, что стрельба закончена. По его приказу шустро смотался за мишень.
Все находившиеся в тире посмотрели на небольшой клочок бумаги, густо изорванный по центру. Кто-то с удовлетворением, кто-то с изумлением, но все видели – пули попали в районе десятка и так густо, что накладывались друг на друга.
Назаров, почмокал губами, подытожил:
– Стрельба проведена на отлично, Ломаев подтвердил свое звание снайпера. Младший сержант Вахромеев, на каком месте штатного распорядка мотострелкового взвода предполагается расположить Ломаева?
Вахромеев был отнюдь не дурак, иначе он бы не был взводным, то есть, между прочим, на офицерской должности в регулярных частях.
– Пока новобранцы еще специально не подбирались, – вдумчиво сказал он, – и Ломаев, как и все, временно считался автоматчиком. Но теперь, с учетом новых веяний…
– Снайпером! – жестко и безаппеляционно перебил начальник учебного центра младшего сержанта, – и сразу готовьте его на соревнования по ГСВГ среди его набора. Грех не использовать такие способности. И это…
Он отсоединил значок «отличный снайпер», до этого стоявший на груди очень скромно, прикрепил его, наоборот, на видное.
– Кем был до армии до армии, ефрейтор? – спросил он довольно логично.
На это я ему напомнил уже полученную информацию:
– Биатлонист из Удмуртии, товарищ полковник!
– Ах да, черт возьми! – вспомнил он. Признался: – совсем забыл. В общем, так, Ломаев, народу в стране много, а кроме тебя некого, позади Москва.
Отшутился, потом уже в приказном порядке сказал:
– Специалист по ЭВМ ты драгоценный, очень приятный, попал тютелька в тютельку, но из-за этого ты недолжен не получать армейскую специальность. Будешь снайпер. Тем более, старшина твоей роты Малов тоже снайпер, вот и будет потихоньку учить.
Только без ущерба по работе в вычислительном центре, – предупредил он, – там должность у тебя совсем не солдатская, но очень важная. Не знаю, вылечится ли прикомандированный специалист майор Коробейников, но в любом случае. Ты пока там незаменим.
Покинули тир, пошли кто куда – деды в роту, наводить порядок, как они понимали, офицеры в штаб. Ну а в склад, доводить матчасть ЭВМ до конца. Да и, наверное, расположить их на конечного пункта. Компьютеры ведь на складе стоять не будут, там их только распаковали, а потом ремонтировали, раз уж так нечаянно сломали.
То есть, в принципе, работы там оказалось много и работы срочной. Если мы сумеем хотя бы начать перетаскивать машины со склада до гипотетического класса, место которого я и не знаю, до приезда маршала авиации Кожедуба, уже будет большой плюс. Только не я, еще необученный рядовой, должен этим заниматься. Офицер! А я только при ЭВМ.
Но я поторопился вгрызаться в новые проблемы. Старые еще тянули «за фалды». При выходе из тира, пользуясь тем, что офицеры ушли вперед и оживленно о чем-то говорили, Малов немного попридержал меня.
– Ну ты, салага, прешь, как танк и не остановишь ведь никак, – с непонятной интонацией сказал он, – ты хоть понимаешь, почему я вляпался с автоматом во время разборки?
Главное, не попасться с мимикой, дед это не та фигура, чтобы с ней ссорится. Причем, как положительной стороны, так и с отрицательной. Вот так!
– Так точно, товарищ старшина роты, поныл, – спокойно ответил я, – хотели мен подкузьмить, да не получилось.
– Вот ведь…! – выматерился Малов, – а я думал ты простодушно работаешь, ха. под дурачка сыграл, но очень ловко и вовремя. Ладно, спасибо, а про Чиркова забудь, тоже то еще перец.
Дед что-то бормоча, то ли ругаясь, то ли радуясь, ушел с младшим сержантом Вахромеевым. И я, наконец, мог уйти, как наивно думал.
Ага, думалка оказалась коротка. Солдат на первом году службы еще и не человек еще, просто развивается по биологической лестнице. И самостоятельной роли играть не может не при каких обстоятельствах.
Короче говоря, на пятом шагу меня перехватил Назаров и потребовал:
– Иди со мной, ефрейтор, будем подбирать тебе помещение.
Мне-то зачем? Или он говорит о классе ЭВМ…
Полковник продолжал разговаривать о ближайшем будущем и я быстро понял, что точно об ЭВМ. Но при этом не о простых компьютерах. Во как!
– Ты, наконец, сделал один из главных шагов в армии – принял присягу, стал полноценным солдатом. И теперь с тобой можно говорить в полном масштабе.
Я аж откровенно посмотрел на него с иронией. А то ты раньше про вычислительную технику частично говорил?
Назаров потихонечку говорил и ирония моя стремительно исчезала буквально с каждым словом начальника учебного центра.
– Вот ты, Ломаев, парнишка умный, много чего знаешь. ты как-то думал почему советское командование столько уделяет внимание вычислительной технике?
Ха, весь опыт двух жизней меня постоянно подсказывал – не суйся в жизнь начальства, будешь нормально пока хотя бы существовать. И вообще, на хрен их.
Все это я, разумеется, не сказал, нарочито изумился, покачал головой. Назаров, однако, на это не купился. Вздохнул, сказал:
– Ладно, хитри, и я бы с тобой поиграл про шпионы и агенты ГРУ, но некогда. В общем, Кожедуб сюда приезжает по сугубо свой специальности – узнать, почему на базе учебного центра, а точнее при центре вычислительной техники никак не начнет работать центр ПВО ГСВГ. Понял, молодой?
Глава 15
Короче говоря, ситуация получилась по известной поговорке – век живи, век учись, дураком помрешь. Вот ведь гадство какое, а ведь попаданцы живут очень много!
Нет, я понимаю, что один человечек на роли зеленого солдата никогда не выиграет у целой армии, эдакого вот социального монстра. Но так легко опростоволоситься попаданцу из XXI века!
Хотя, почему бы не суметь попасть в глубокую грязную лужу? Я ведь, между прочим, работал и даже выживал в новой обстановке. И на каждой минуте решал свои проблемы. Неплохо, кстати. Так что проигрывай не свою игру и шагай дальше и быстрее.
Успокоился, отдышался от всех этих гадских проблем. Потом внезапно подумал, что вот этот центр ПВО, надеюсь, на меня не кинут?
Не-не-не только не это, я рядовой без году неделя, я, в конце концов, неплохой спортсмен. Засуньте меня в спортроту и требуйте спортивных показателей. Ну вас на фиг, я уже в деканате в XXI веке здоровье съел в непосильной борьбе с тогдашними ректорами – украинцем и молдаванкой, чтобы им хорошо было в аду на том свете! И что опять лезть на неподъемнуювысоту? Хватит, помню мой заведующий кафедрой С. Л. Логинов, лукаво улыбаясь, говорил: – кто как не ты…
– Товарищ полковник, – с надеждой спросил я, – надеюсь, вы не станете меня совать на эту должность? Я же простой советский солдат срочной службы!
Однако Назаров меня безжалостно обломил:
– Я бы и не хотел, Олежек из своей зеленой юности, извини уж, но кого? Вас сейчас в ГДР два таких специалиста. И замены вам нет, видел, кого прислали, тут врагов не надо, сами все развалим. Один больной, остаешься лишь ты. Больше никого нет, понимаешь, ефрейтор Ломаев? Ты хоть и молодой, но можешь, сам видел.
Ха, знаем мы таких. Ты еще Гайдара пришлепни, мол, он в 17 лет полком командовал в гражданскую войну. А то, что он потом, после войны стал нервным больным, никто почему-то не говорит.
– Товарищ полковник, я рядовой срочной службы и этим все сказано, – решительно заявил я, сразу убирая все инсинуации, специалистом я еще могу быть, но отнюдь не руководителем, как это говорил кто-то из офицеров.
– Да? – искренне (или на меня) удивился Назаров. Подумал, решительно сказал: – давай так, если ты категорически против, я на стаивать не буду, хотя и вижу, что ты можешь. И не только технически, но и административно. Но раз так, то пусть.
Но ефрейтор Ломаев, есть ведь и вышестоящее командование. А они уже не раз говорили мне, что мне надо в этот пункт ПВО командира. Пусть в звании рядового, но старшего, чтобы он командовал и отвечал, а не шатия – братия. Имей в виду, не вычислительной техники, а именно ПВО. Понимаешь?
Полковник был очень убедителен, но меня, попаданца в 70-ти лет, он как-то не пробил. Любой героизм простых людей это всегда ошибки начальства. И чем сильнее они промахиваются, тем больше героизма и крови.
Вот и сейчас, к примеру, почему я должен геройствовать, когда наше руководство, хотя бы Министерство Образования и Академия Наук, лопухнулись. Ведь сколько людей стоит на ответственных постах, а чуть что, молодой человек, пожалуйста! А может быть, по-другому начнем, с поиска виноватых? Понимаю, что сталинизм – не самая хорошая эпоха, но хоть немного прижать этих чиновников, пока опять страна не развалилась.
– Товарищ полковник, я понимаю, что есть армия и в ней дисциплина и жесткий порядок, но служить в ней офицером всю остальную жизнь лишь потому, что кто-то позабыл о кадрах в эпоху НТР, не хочу.
– М-м? – уже строго посмотрел на меня Назаров, мол, на меня можешь кидаться, но на партию не надо. Ерунда, в партии тоже есть фамилии обвиняемых.
В общем, разошлись мы в мнениях, как корабли в океане. Он так и не смог меня убедить, поскольку конкретных доводов он не имел, а общие и, тем более, идеологические вызывали во мне только смех.
Я ведь еще на посту декана в XXI веке четко выбрал – можно сколько угодно говорить обо всем, но любой конкретный вопрос поставит в тупик, если кроме слов у тебя ничего нет. А это был как раз такой момент. И не Назаров виноват, а ситуация в СССР.
Ну а с помещением мы разобрались, чего уж там. Сначала товарищ полковник подобрал и не абы как, дескать, бери Боже, что нам не дороже. Нет, он предложил хорошую комнату в центре здания штаба, не далеко от поста охрана. Затем я начал критиковать.
Назаров сначала вспылил, но я был непреклонен. И пусть ты будешь идеологически стоек, но против лома все равно не будет приема. Он подобрал неплохое помещение, но электрическая сеть здесь была только бытовая. Можно было, разумеется, отремонтировать все здание и провести новую сеть. Но время? Одно только согласование бюджета займет не менее года. Это так, что в ХХ веке, хоть XXI.
А у нас и суток не было. Я, правда, не знал, едет ли уже маршал авиации или нет, но то что он ГДР, имел точные сведение.
Пришлось брать другую комнату, темную и, видимо, холодную. Но зато она был рядом с мощной электросетью и солдаты – электрики подвели розетки с крепкими проводами за какой-то час. И для ЭВМ можно было поставить любое напряжение. Поставили туда уже не просто класс ЭВМ, а специальное компьютерное оборудование пункта ПВО. Знай наших!
Назаров, кстати, опять проиграл в споре со мной и махнул рукой. Мол делай, что хочешь, раз уж такой умник. Я порадовался его рассудочности, но как я убедился вскоре, совершенно зря. Он не что меня подставил, но так хорошенько дал мною под ноги высокому начальнику, что аж искры во лбу!
Высокое начальство в лице маршала авиации И. Н. Кожедуба и генералов из штаба ГСВГ приехало под вечер. Я предполагал и, как оказалось, был прав, Красильников тянул их приезд до последнего, пока москвич уже не начал злиться. Тогда, конечно, в миг приехали. Но время уже было не вернуть.
И вот они приехали. Если не злой, то возбужденный Кожедуб с его мундире со звездами маршала авиации на погонах и тремя золотыми звездами Героя Советского Союза на груди. Единственный, кстати, живой герой к концу 1980-х герой. Уже седоватый, но еще крепкий. За ним генералы, сбившиеся в кучку, присмиревшие и притихшие, но готовые ударить по любому званием поменьше.
А напротив маленький я, слабенький рядовой, меньше которого уже нет. А еще, по законам подлости, как раз в это время я залез под стол, подсоединить ЭВМ к сети. Что там случилось, то ли контакт был заранее плохим, толи солдатики побаловались и оборвали. В обще сменил полностью провод. Те были отечественными, и потому не надо было дрожать над каждым метром.
И вот я сижу под столам и вижу много ног с хорошими генеральскими сапогами, что называются штучными. А сверху еще военные брюки немного, а больше ничего, стол мешает.
Первобытный инстинкт звал меня спрятаться подальше под стол, там не страшно и можно безопасно отсидется. Но я бесстрашно вогнал страх подальше в душу, на уровень задницы и начал выбираться. Так получилось, что одновременно раздался старческий, но довольно сильный и уж точно властный голос и из под стола вылез я.
То есть интересный получился момент. Маршал авиации Кожедуб (а это говорил он), потребовал старшего. И тут выползаю я и объявляю, что, мол, я старший, ефрейтор Ломаев.
И ведь угадал Красильников на счет звания. Маршал авиации практически изумился (это я так литературно говорю), но не стал цепляться за молодость, и только поинтересовался у меня, где у них находится офицер и почему главный ефрейтор?
Интересно я, наверное, выглядел, пыльный, взъерошенный, с выпученными глазами. Но доложил, как положено:
– Ефрейтор Ломаев, специалист по ЭВМ в центре вычислительного центра. Офицер центра майор Коробейников в настоящее время находится в госпитале с воспалением легких.
В принципе больше можно было не говорить – я в руках держал три отвертки, провода и изолента. Что ни есть технический работник. И Красильников был уже, как старший военноначальник, объяснить текущую обстановку.
Но Кожедуб, с одной стороны, знал достаточно много, что творилось в стране вообще и ГСВГ в частности. С другой, – он был хоть и старый уже (под семьдесят уже), но не самодур. Только спросил, как мне работается начальником пункта ПВО.
И вот что скажешь, если я буквально сейчас только что все узнаю. Проблеял лишь, что я специалист центра вычислительной техники.
Кожедуб искренне удивился, спросил уже у Красильникова, кто же он? Генералы его должность называют, как и.о. начальника пункта ПВО, сам он почему-то называет себя специалистом центра. Доложитесь, если вы, генерал-лейтенант, тут старший из командиров.
Лично я бы сказал правду. Может и прилетит, но зато врать нечего. А то тут так можно наговорить, потом сам станешь шпионом – диверсантом.
Красильников еще думал, выбирая, какой вариант ему выбрать, чтобы не так сильно бы попало. Но Назаров, который вдруг попался (он толи стоял за генералами, все-таки званием поменьше, толи прямо сейчас пришел), козырнул и попросил доложить. Кожедуб согласился, ему уже было просто любопытно, что здесь деется. И полковник не разочаровал его:
– Товарищ маршал авиации, вы, наверное, знаете. В ГСВГ, как и в других округах шла плановая замена матчасти. Часть была выбрана наша, поскольку товарищи натовцы здесь не мелькали. Техника пришла нормально, а вот с людьми оказалось куда хуже.
Командированный из Москвы специалист вдруг заболел и до сих пор лежит в местном госпитале. Другой офицер оказался таким портачом, что после него пришлось ремонтировать целую серию. Ладно хоть нашелся срочник среди солдат.
– Нуте-с, это я и так знаю. Эпоха ЭВМ оказалось для наших чиновников так неожиданной, что кадров в стране остро не хватает и это видно везде. Ну и что?
Реакция Кожедуба, видимо, оказалась не трафаретной. Я понимаю товарища полковника, обычно чиновники, в том числе военные. Он сам, на все появившиеся трудности отвечали идеологической болтовней. Дешево и сердито, и делать ничего не надо. А тут вдруг сверху слез с почти политического Олимпа здравомыслящий человек. Поневоле бюрократы задумаются, так ли они делают и в том ли направлении живут.
А ведь ему еще надо отвечать на вопрос небожителя. Сам попался. С другой стороны, он ведь безусловный хозяин и ему все равно отвечать за все, что здесь делается и даже будет говорится. Так что в кустах спрятаться никак не удастся.
Я уже хотел было открыть рот. Мне ведь никак не удастся спрятаться, уж меня-то маршал авиации обязательно возьмет за цугундер и призовет к ответу. А уж найти два – три варианта ответа я смогу, педагог чать.
Но Назаров смог сам выкрутится, ему тоже опыта в болтологических схватках не искать, почти как оный политработник. Ощутив резкий groggy от слов маршала авиации, он сумел быстро восстановиться, прямо диву можно даться, и вдумчиво ответить:
– Да, товарищ маршал авиации, все это я отмечал в докладах сверху по инстанциям, – он дал некоторую паузу, чтобы дать Кожедубу осознать, что они находились на одной цепочке, но именно данный исполнитель давал информацию. Потом продолжил: – однако я не сообщал, что Ломаев очень юн и это неоднократно вызывало трудности, ведь он и в армии оказался меньше, чем неделю и присягу принял только сегодня.
Кожедуб почти зримо удивился, по-другому посмотрел на меня, это я почувствовал сразу. Как-то интересно, вроде бы теперь для москвича, как мальчишечка. Это я своим старческим разумом понял. И знаете что? Если б я был молодым, вроде адекватным телу, я бы даже обиделся.
Как же помню по прошлой жизни, молодой все стремился повзрослеть, не понимая, что старость – это не есть гут. А вот теперь, ожив по второму кругу, я не собираюсь снова ошибиться. Маршал авиации не видит в него серьезности? Да пожалуйста, это даже к лучшему, больше ответственности. Зато у молодости есть масса преимуществ – здоровье, либидо, отсутствие всяких немочей.
Но, кстати, статус – статусом, но почему ни Назаров, ни Красильников не говорят об отсутствии всяких запасных частей к ЭВМ – забыли в сутолоке, побаиваются? А то ведь попадешь нечаянно в нехороший момент, будут тебе запчасти и карьерный рост в минуса.
Но мне-то что, я и так солдат, пардон, ефрейтор, но это ерунда. Короче говоря, армейская каптера меня не совершенно не волнует и потому я могу кое-что попросить. Тем более, не для себя прошу, для общественного дела, очень важного.
– Товарищ маршал авиации, разрешите обратиться, – уставно сказал я ему, как и положено.
– Обращайтесь! – разрешил он мне и и по-доброму посмотрел на меня. Чувствовалось, что Кожедуб очень надоели все эти военноначальнические разговоры, которые еще можно просто называть болтологией, переливанием из пустого в порожнее. А тут открыл рот молодой.
Конечно обращение рядового к одному их вышестоящих военных, а маршал авиации равен общевойсковому генералу армии, не очень-то приветствуется, но иногда можно, или даже нужно. Пусть потом его командиры дадут по шее, если будут считать, что положено, а он просто поговорит.
– Товарищ маршал авиации, – доложил я ему, – в процессе установки технического оборудования пункта ПВО обнаружилась некоторая разукомплектованность и поломка деталей. Для рабочего состояния пункта необходим ряд запасных частей.
– Ну-ка, сможешь показать, – поощрил он меня, большей части генералов предложил зайти по своим делам. Практически кроме меня и Кожедуба остались еще Красильников и Назаров. Вот как раз они были по своим служебным должностям, не придерешься.
Насколько я знал из материалов интернета еще XXI века, Кожедуб после войны, будучи еще сравнительно молодым (он родился в 1920 году), сумел получиться в эпоху реактивной авиации. А потом хотя бы прослушал курс вычислительной техники для высших военачальников. Так что я не в кирпичную стенку буду лбом лупить. Практической работой он, естественно, не нагружался, но общие принципы знал.
Вот я и ему и отрапортовал о новейшей ЭВМ AMD 386 и некоторых проблемах в рамках пункта ПВО. Их было, в общем-то, немного, но с помощью маршала авиации оказалось разрешить еще быстрее. Ведь он служил в группе генеральных инспекторов министерства обороны СССР или их еще звали «райской группой», то есть такие полуотставные деятели. Но И. Н. Кожедуб, насколько я знал, имел в Москве определенное влияние.
– Однако! – удивился маршал авиации, – а как же AMD 286, устарели?
– Так точно, товарищ маршалавиации, – доложил я, потихоньку морально устаревают. То есть они еще работают и даже производятся, но по сравнению с AMD 386 явно не котируются.
И. Н. Кожедуб скептически посмотрел, высказал свою точку зрения о сохранении эффективности этих моделей ЭВМ.
– AMD 286 не плохи, – спокойно признал я, – но по сравнению с AMD 386 уже не идут. А ведь к тому же начинают создавать новые, куда мощные ЭВМ. Так что нравятся – не нравятся, а надо идти дальше. В свое время ведь также некоторые военные не хотели сменять ППШ на Калашникова, но пришлось.
– Товарищ маршал авиации, – пользуясь паузой, прорекламировал меня Назаров, – ефрейтор Ломаев не только блестящий специалист по вычислительной технике, причем по новейшим западным ЭВМ. Но он также хороший солдат – уже за неделю сумел получить значок «отличный снайпер». Он был получен прямо при мне и уверен, что немногие старослужащие знают матчасть автомата и могут метко стрелять…
Он хотел сказать еще что-то весьма хорошее, а у меня есть что сказать, хе-хе. Но тут Кожедуб перебил:
– Уж не западный ли шпион ваш Ломаев, кто его знает эту нынешнюю молодежь.
Вот тоже мне Кожедуб, сказал бы что-нибудь пострашнее, типа услужник дьявола, например. Но придется отвечать на эти обвинения, а то ведь и в тюрьму сыграешь. Время, конечно, не такое жесткое, но ведь в Советской Армии западного шпиона держать не будут!
Глава 16
Нет, конечно, ничего страшного не случилось. И Кожедуб выступил с этим радикальным подозрением не совсем серьезно, и Назаров стал защищать меня откровенно, что называется, с пеной у рта. И проблема здесь находилась не только в нехорошем Ломаеве, которому точно следовало укоротить язык, а, главным образом, в том, что он учился быть солдатом в этом конкретном учебном центре, где начальником был полковник Назаров.
Защищал он, разумеется, не с кулаками, а формальными доводами, как классический чиновник в небольшом водоразделе между эпохами застоя и перестройкой.
– Рядовой Олег Ломаев, – сообщил он, – в гражданской жизни характеризуется исключительно положительно. Профессиональный спортсмен – биатлонист, двукратный обладатель золотой медали лыжных соревнований «Ижевская винтовка», мировой рекордсмен на 50 км дистанции по биатлону.
– Оп! – откровенно удивился Кожедуб, – а почему раньше не сказали? Вообще, почему он тогда не в спортроте, если есть признаки?
– Виноват, товарищ маршал авиации, – повинился Назаров, – о достижениях в спорте Ломаева до армии просто не успел сообщить. Кстати, Удмуртский обком КПСС в свое время высоко оценивал его достижения в спорте. Он уже в армию прибыл кандидатом в КПСС, обком написал ему специальную характеристику. Так что подозревать его в шпионаже оснований нет.
Что же касается направления в спортроту, то идея такая есть, товарищ маршал авиации. Но сначала было все не досуг, времени прошло слишком мало, потом вот закавыка с центром вычислительной техники, точнее уже с пунктом ПВО. Вы же понимаете, пока прикомандированный специалист майор Коробейников не выйдет из госпиталя, а врачи по некоторым показателям дают не очень хорошие прогнозы, Ломаева необходимо придерживать при ЭВМ. Больше таких специалистов у нас не обнаруживается.
Назаров был категоричен в своих оценках, и его можно было понять. Пункт ПВО, так или иначе, оказался прикреплен к начальнику учебного центра. И чуть что, вихры станут дергать именно у него. А вот маршал авиации Кожедуб, поскольку не был сильно прикреплен к этой ситуации, позволил себе либеральничать.
– Ну а ты что скажешь, ефрейтор Ломаев, – спросил он с легкой улыбкой, показывая, что серьезно воспринимать его вопрос не стоит. С другой стороны, это все равно вопрос и ответить надо, – если б была твоя воля, чтобы ты сделал?
Вот ведь… нехороший человек. Такой вопрос легко рассердит его или с полковником Назаровым, или, что еще хуже, с маршалом авиации Кожедубом. Ха, но он же старый попаданец и ему неоднократно приходилось лавировать между грозной Сциллой и опасной Харибдой. И ничего, до сих пор еще не сожрали и не раздавили!
– Товарищ маршал авиации! – вытянулся я по стойке смирно, показывая, что вопрос высшего командира (где-то так) будет воспринят в любом случае серьезно, – будучи профессиональным спортсменом, я, наверное, в другой ситуации все равно бы отбыл в спортроту, очень уж не хочется терять квалификацию. Но будучи советским человеком и кандидатом в члены КПСС, я считаю своим долгом быть там, где я нужен стране.
Очень уж хотелось врезать о чиновниках, благо и сам маршал авиации по ним прошелся, но не стал, не это было ещевремя и не тот он человек, чтобы так говорить. Посмотрел в упор на Назарова, мол, я помню все, что говорил, но, прежде всего, не хочу подпинывать вашу позицию. Мне-то что, как пришел солдатом, так и уйду солдатом, мне здесь ничего не надо. Но добавил:
– Единственно, что бы я попросил товарища полковника в присутствии товарища маршала авиации, поскольку в этой ситуации я не виноват, то выделить за счет моего личного времени не менее одного часа в сутки. Летом стану бегать легкой трусцой, зимой – на лыжах.
– Хо! – выдал Кожедуб, почесал пальцем нос. Поскольку я еще совершенно не знал, что означает это жест у него, то предположил, что в изумлении. И действительно, маршал авиации задал интересный опрос:
– А что, Викентий Александрович, солдаты в центре мало занимаются физической подготовкой, раз выдвигаются такие требования?
– Никак нет, Иван Никитович, нормально они занимаются. Новобранцы, как всегда, к концу дня еле ноги волокут, приходится просто приказывать идти в столовую ужинать.
Тут другое. Все-таки партия и наше командование в свое время не зря сформировали спортроты. И не только спортсменам для подготовки. Я считаю, чтобы убрать спортсменов от остальных парней. У них совершенно разные уровни. Мне сержанты докладывали, что в третьей роте, где служит Ломаев, новобранцы еле бегут, а он не только обгоняет всех, но и помогает им, пробегая две-три дистанции.
Так что, с вашего позволения, товарищ маршал авиации, я просто прикажу сержантам добавить ефрейтору расстояние. А зимой ввести специально для него лыжи.
– Хм, – хмыкнул Кожедуб, – всякое я видал, но чтобы добровольно увеличивали свою нагрузку… только вот, Викентий Александрович, все-таки, проследи, чтобы он бегал по своему решению. А то знаю я этих сержантов, такую дадут добровольность, что потом и согнешься ненароком.
– Слушаюсь, товарищ маршал авиации, – встал, козырнул Назаров, – сам буду наблюдать, благо мне он тоже нужен здоровым и работоспособным.
– Вот и хорошо, – подытожил Кожедуб смущенно, – и сегодня бы еще ты, Ломаев, показал бы меткую стрельбу, если, конечно, возможно.
