Текст книги "Двуглавый. Книга третья (СИ)"
Автор книги: Михаил Казьмин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Вопрос этот, понятное дело, задавать сестре тёзка не стал ввиду явной бесполезности такого дела, а Эмме задать не успел, потому что уже вскорости ответ неожиданно нашёлся в кабинете директора, куда дворянин Елисеев отправился, проводив сестру обратно к госпоже Кошельной.
– Вас, Виктор Михайлович, и уважаемую Ольгу Михайловну можно поздравить, – выдал Кривулин после обмена приветствиями. – Как и всех нас тоже! Министерство народного просвещения утвердило образец свидетельства, каковое будет выдаваться в Михайловском институте физиологической психологии Российской Академии наук лицам, прошедшим курс обучения по заверенной министерством программе. Конечно, это пока что не диплом и не аттестат, однако уже документ установленной формы! И ваша, Виктор Михайлович, сестра станет, при должном усердии в учении, первой, кому таковое свидетельство будет в нашем институте вручено!
Ну да, вот оно и объяснение, почему Эмма так тёзкину сестру, как та выразилась, драконит. А что, неплохо… Интересно, оно так совпало или это такой подарок дворянину Елисееву от институтского начальства?
– Ваши, Виктор Михайлович, ученики получат другие документы, подтверждающие их обучение, – добавил директор, и раньше, чем тёзка успел удивиться, пояснил: – Их образцы будут утверждаться не министерством народного просвещения.
Тоже логично. Интересно только, где именно? У жандармов? Хм, вряд ли. Вот не могу сказать, почему, но мне казалось, что не у них. По идее, форму документов об обучении будущих подопечных дворянина Елисеева должны утвердить или в министерстве внутренних дел, или даже в минобороны, тьфу ты, в военном министерстве, конечно. М-да, растём, растём… Это уже совсем другой уровень, тут и правда, без классного чина тёзке никак не обойтись.
Одними лишь новостями о первых шагах легализации обучения в Михайловском институте беседа с Кривулиным не ограничилась, нашлось о чём поговорить и относительно самого обучения, так что в директорском кабинете тёзка несколько задержался. Вернувшись к Эмме, сестру он там уже не застал.
– Я отправила Ольгу Михайловну подготовиться к завтрашним занятиям, – с хитрой улыбкой сообщила Эмма. – А то ты же теперь опять через неделю только придёшь…
Глава 9
О незаменимости и мотивации
Из Михайловского института мы с тёзкой возвращались в Кремль озадаченные и довольные. Почему довольные, объяснить проще – всё-таки нам удалось, пусть и не особо долго, обменяться удовольствиями с Эммой, на что мы поначалу даже и не надеялись. Недостаток времени мы с ней компенсировали какой-то почти что запредельной страстью, нахватавшись впечатлений и ощущений на неделю вперёд. Озадаченность, как ни странно, тоже была связана с Эммой. Бросать слова на ветер наследница польских шляхтичей не собиралась, кое-какие действия в исполнении своего обещания помочь нам в дальнейшем сокрытии двуглавости предприняла, и нам с дворянином Елисеевым теперь было над чем подумать.
В институтской библиотеке Эмма подняла все имевшиеся там материалы по технике универсальной защиты, которую они с Кривулиным использовали, когда их пытался подчинить себе Хвалынцев, и внимательно всё проштудировала, выискивая, не остались ли там какие-то подробности, которые она не знала или забыла. Времени у нас было немного, в развёрнутое изложение она не углублялась, но уверенно обещала тёзку этой технике научить. Правда не всё там так уж хорошо – применение той защиты позволяет только держать глухую оборону, какие-то активные контрдействия в этом случае невозможны, то есть придётся либо ждать помощи извне, либо надеяться и молиться, чтобы противник выдохся раньше, чем сумеет эту защиту взломать. Тогда мы смогли вывернуться именно из-за нашей двуглавости – пока тёзкино сознание гасло под воздействием Хвалынцева, я телепортировался и вывел обоих из зоны поражения, но теперь-то требовалось несколько иное. Нам нужна была, строго говоря, защита не столько от воздействия, сколько от чужого проникновения в тёзкину голову и обнаружения там двух сознаний, и Эмма сейчас прикидывала, можно ли для этой цели позаимствовать что-то в имеющейся и уже отработанной технике.
Не стоило забывать и мой собственный опыт сокрытия своего сознания в тёзкиной голове, когда тот же Хвалынцев гипнотизировал дворянина Елисеева. На сей счёт, правда, в институтской библиотеке ничего не было. С одной стороны это, кстати, очень хорошо – сама возможность такого мозгового симбиоза Михайловскому институту неизвестна. С другой стороны, такая неизвестность создавала и определённые проблемки – что именно у меня тогда получилось и как эту способность развить и усилить, Эмма пока понятия не имела, а проводить полноценные исследования и опыты можно будет лишь когда тёзка сможет бывать в институте чаще и уж в любом случае не раньше, чем Эмма закончит учить Ольгу.
Опять-таки странно, но обучение тёзкиной сестры стало ещё одним источником негатива – Эмма собралась привлечь к занятиям Бежина, а к этому деятелю у нас с тёзкой отношение было, да и сейчас остаётся, прямо скажу, неоднозначным. И понимаем же оба, что Эмма никакой дури с его стороны не допустит, и целителем, по её словам, он в своё время был сильным, но это его оголтелое прожектёрство… Не приведи Господь, попытается Ольге мозги пудрить, я и за себя-то тут не поручусь, а уж за дворянина Елисеева тем более. Эмме я это изложил, она, конечно, дама с понятием, но я всё-таки посчитал необходимым обозначить нашу с тёзкой позицию чётко, ясно и недвусмысленно. Подруга наша всё поняла правильно и твёрдо обещала держать Бежина в узде. Что ж, что верить слову Эммы можно, мы оба уже не раз и не два убеждались…
– Хорошо, Виктор Михайлович, очень хорошо! – доклад зауряд-чиновника Елисеева об институтских делах надворный советник Денневитц выслушал с явным удовлетворением. Карл Фёдорович вообще выглядел довольным жизнью в целом, своим подчинённым в частности, и самим собой в особенности. – Сергей Юрьевич, как я погляжу, старается вовсю, прямо из кожи вон лезет. И вы, Виктор Михайлович, показывая ему неизменное наше внимание к институту, очень его усердию способствуете.
Это да, способствует тёзка, ещё как способствует… Денневитц прав – регулярные заходы дворянина Елисеева действительно показывают директору неослабевающее внимание Кремля и напоминают о том, что внимание это надо всячески оправдывать. Да Кривулин и сам не промах – из дальнейшего разговора с шефом выяснилось, что выдачу ученикам институтских светил каких-никаких документов, подтверждающих полученные знания и навыки, сам же директор и продавил, пользуясь своими связями в Академии наук. Ну да, не вышло пробить себе исключительные полномочия, пытается обеспечить себе выгодное положение иными способами. А что, и пусть себе пытается, пока результаты тех попыток будут нас устраивать…
– Как ваши успехи в подготовке к университетским экзаменам? – понять по тону Денневитца, действительно ли ему оно интересно, или это лишь проявление дежурной вежливости, тёзка не смог, поэтому ответил, не вдаваясь в подробности, но оставив возможность для их более-менее развёрнутого изложения, если вдруг начальник того пожелает:
– Написал половину семинарских докладов, продолжаю готовиться к сдаче устных экзаменов.
– Что ж, Виктор Михайлович, это хорошо, – судя по сдержанной похвале, не столь сильно это Денневитца сейчас интересовало, и вопрос был задан больше для порядка. – Сегодняшний вечер и весь завтрашний день продолжайте готовиться, а послезавтра отправитесь на Балашихинский полигон продолжать опыты с телепортированием в автомобилях. Перечень вопросов, ответы на каковые крайне желательно получить по итогам ваших опытов, я вам вручу перед отбытием.
Ага, вот оно и главное. Вот тоже интересно: почему список тех самых вопросов Денневитц не огласил сейчас – сам ещё не получил его сверху или не хочет отвлекать подчинённого от завтрашней зубрёжки? Если первое, то это плохо, потому как говорит о том, что высокое начальство само до конца не определилось в своих желаниях и ожиданиях, а значит, и дальше можно ждать от него шараханий в ту или иную сторону, и догадайтесь с трёх раз, кто тут окажется крайним? Правильно, исполнитель, то есть зауряд-чиновник Елисеев. Второй вариант нравился нам больше, и если имеет место он, это хорошо – хотя бы дёргать подчинённого Денневитц сильно не будет. Что ж, послезавтра, значит послезавтра, тёзка морально был к такому готов, я с ним за компанию тоже.
Вечер и весь следующий день мы с дворянином Елисеевым провели в обществе учебников и тетрадей. В отличие от тёзки, испытывавшего от постижения тонкостей юридической науки даже какое-то удовольствие, на мой взгляд, совершенно извращённое, мне это общество периодически надоедало, и тогда я отделялся от происходящего, уходил в себя и по привычке погружался в размышления.
Я потом сам удивлялся, но в размышлениях этих аферист, шпион и организатор прочих всяческих преступлений Яковлев главного места не занимал. Его, это самое главное место, уверенно перехватили мысли о некоторых вполне возможных сложностях, связанных с предстоящей преподавательской деятельностью моего мозгового товарища и соседа. Сама эта деятельность меня вообще никак не занимала, я почему-то был уверен, что тёзка с ней справится, куда больше волновало меня, устроит ли Денневитц или кто повыше, дворянину Елисееву очередную проверку ближе к началу тех занятий или нет, а если устроит, то какую именно – этот вопрос, сами понимаете, для нас обоих значил очень и очень много. Прийти к какому-то определённому выводу тут было невозможно, вот и я не пришёл, однако вероятность таковой проверки всё ещё продолжала оставаться, на мой взгляд, если и не высокой, то и всяко не нулевой. А раз так, острой оставалась и необходимость в инструментах, которые помогут ту самую проверку пройти, а лучше бы вообще обойти. И если Эмма ничего не сможет тут сделать, придётся снова выворачиваться нам самим, или любому из нас, если другой по тем или иным причинам участвовать в деле не сможет. Что это могут быть за причины, хрен их знает – выверты начальственной мысли мне недоступны, а что мысль та самая запросто может стать чемпионкой по непредсказуемости, я и в той своей жизни многократно убеждался, да и в этой успел уже не раз и не два.
Всё, что мы с тёзкой пока что тут могли делать – это всячески показывать любимому начальству свою исключительную полезность, а лучше даже и вообще незаменимость, причём по всем направлениям. И для этого вовсе не требовалось дожидаться получения классного чина и должности преподавателя, инструктора или как там ещё можно её обозвать. А раз мы это можем, то и должны, ради нас самих же отчего бы и не постараться? Вот я и принялся прикидывать, какие у нас сейчас есть направления, и как на каждом из них продемонстрировать, желательно максимально убедительно, нашу, точнее, зауряд-чиновника Елисеева, незаменимость – полную и неоспоримую, чтобы начальство десять раз подумало, стоит ли такому ценному сотруднику строить каверзы. Подумало – и не строило.
Первое и главное – это, конечно же, тёзкины способности. Я говорю «тёзкины», хотя и сам кое-что умею, но это никому кроме Эммы знать не положено. Ну тут всё понятно – уже послезавтра дворянин Елисеев просто обязан успешно провести если и не все опыты с автомобильной телепортацией, то хотя бы больше половины из них. Да, что это будут за опыты, мы пока не знаем, но что тёзке придётся упражняться с разными марками автомобилей и бронетехники, это практически стопроцентная гарантия.
Второе направление тоже связано с тёзкиными способностями, хотя и несколько меньше. Это участие зауряд-чиновника Елисеева в следственно-розыскных действиях, и вовсе не только как живого детектора лжи. Например, идея с запуском в уголовный мир слуха о нанимателе, дел с которым лучше не иметь, хоть была и моя, но Воронкову-то её подкинул как раз тёзка. И ведь сработало! Эх, надо бы ещё что-то такое-этакое придумать, но без новых сведений по делу это сложно, а их, тех самых новых сведений, у тёзки теперь долго не будет, раз приоритетом ему поставили подготовку к ускоренному получению университетского диплома. Ладно, придётся держать, как говорится, руку на пульсе и не упустить момент отличиться, как только такая возможность появится.
Направление третье идёт уже чисто по моей части, тёзка тут выступает только как рупор моих идей и мой консультант в приспособлении их к местным реалиям. Это я о запуске в здешнюю практику разных схем и методик, обычных для моего мира и давно в нём отработанных. Пока что похвастаться тут можно только созданием секретного отделения в Михайловском институте, отладка документооборота в том же отделении на этом фоне не так уже и заметна. Но с того времени прошёл без малого год, а ничего иного я пока не предложил, и тёзка, соответственно, не озвучил. Впрочем, тут надо хорошо, очень хорошо подумать, прежде чем что-то предлагать, да ещё чтобы эти предложения были своевременными, как оно удачно получилось с секретным отделением в институте. Зауряд-чиновник Елисеев должен с моими идеями выглядеть не безответственным прожектёром вроде Бежина, а автором вовремя найденного эффективного, или, как тут говорят, действенного, решения сложной проблемы. Так что ждём подходящий случай, ждём и не пропускаем. Можно бы, конечно, и попытаться самим такой случай создать, но это куда как сложнее…
– Хорошо ты всё по полочкам разложил, – впечатлился тёзка, когда во время небольшого перерыва в занятиях, совмещённого с послеобеденным отдыхом, я поделился с ним своими соображениями. – Прямо, как ты говоришь, бери и делай.
– Так бери и делай, – подначил я, – я что, против, что ли? Завтра порази всех своими достижениями в автомобильной телепортации, например.
– Я даже не знаю, что они завтра от меня захотят, – пусть наш разговор оставался мысленным, я почти слышал, что тёзка эти слова произнес с недовольным ворчанием. – Может, там такое будет, чего я и сделать не смогу…
– Да ладно тебе! – отмахнулся я от его опасений. – Фантазии у них на такое не хватит! Мы вон с тобой сколько смогли предложить вариантов, а? И на разных машинах телепортироваться, и на броне, и с пассажирами, думаешь, они тут смогут измыслить что-то ещё⁈
– Хм, пожалуй, ничего, – согласился тёзка.
– Так и я о том же! – нажал я. – Твоя незаменимость на службе – наша с тобой лучшая защита от любых начальственных закидонов! Да, таких начальники не любят, кто по своим способностям и возможностям их самих превосходят, но чем выше ты будешь подниматься по службе, тем меньше гадостей смогут они тебе устроить.
– Да пока я поднимусь… – похоже, дворянина Елисеева одолевали нездоровые сомнения. Я уже прикидывал, как бы задвинуть ему охренеть какую мотивирующую речугу, как он сообразил и сам: – Но когда я начну учить, моя незаменимость станет полной, так ведь?
– А это уже от тебя и будет зависеть, – можно, конечно, было бы похвалить товарища за сообразительность, но я решил, что лучше всё же сделать ему хорошую такую накачку. – От того, как ты будешь учить и какие успехи покажут твои ученики сначала в учёбе, а потом и по службе. А в таких условиях стоять на месте в развитии собственных способностей тебе уж точно нельзя будет.
– Учить, стало быть, и учиться одновременно? – спросил тёзка.
– Молодец! – похвалу дворянин Елисеев заслужил честно, так что у меня с ней не заржавело. – Именно так! В твоём распоряжении будет институтская библиотека, и не воспользоваться этим – надо быть упоротым идиотом. А мы же с тобой не такие?
– Не такие-то, не такие, да, но… – так, опять, что ли, сомнения? Эх, когда же это у него пройдёт… Понятно, что с возрастом, вот только с каким? – Но кем же я тогда стану… Монстром каким-то…
– Во-первых, не «ты станешь», а «мы станем», – принялся я приводить тёзку в нормальное состояние. – Во-вторых, обратного хода у нас с тобой один хрен нет. И, в-третьих, если вас насилуют и нет возможности это безобразие прекратить, постарайтесь расслабиться и получить удовольствие.
– Цинично как-то, – тёзка аж скривился. Ну а что, пока никто не видит, можно.
– Цинично, – не стал я спорить. – Но в нашем случае предельно точно и ни хрена неоспоримо. Или ты полагаешь, что тут возможно что-то другое?
– Да невозможно уже, – сдался дворянин Елисеев, добавив длинную матерную тираду. Вот молодец всё-таки, умеет вовремя убрать сомнения куда положено! А что принятие неизбежного ему не особо нравится, так ничего, успеет ещё привыкнуть. – Но что тогда у нас, как ты говоришь, в позитиве?
– Что в позитиве? – переспросил я. – Может, сам сообразишь?
Тёзка задумался. Я терпеливо ждал, стало интересно, что он с таким своим отношением определит положительным в нашем состоянии и ближайшей перспективе.
– Про незаменимость ты и сам говорил, – начал он. Ну да, говорил, но мне его мнение нужно, своё я и так знаю. – А так… Погоди-ка… – тёзка опять погрузился в задумчивость, я его не торопил. – О! Ведь я, получается, буду делать карьеру не только в дворцовой полиции, но и в Михайловском институте!
Нет, ну не молодец, а⁈ Уж как минимум отделение спецподготовки, или как там его обзовут на местном канцелярите, дворянину Елисееву возглавить так или иначе придётся, а это, прошу прощения, как минимум тот же ранг будет, что у Чадского или Эммы. А там, глядишь, и…
Кажется, эту свою мысль я от тёзки не закрывал, потому что он тут же и подхватил:
– А там, глядишь, и вторым человеком в институте стану! И, может даже, потом и не вторым…
Вот! Вот оно! Может же, если захочет!
Глава 10
Полигонные радости
На полигон из Кремля тёзка выдвинулся в обществе всё тех же хорошо уже знакомых унтеров Чучева и Пронина, разместившихся на заднем сидении бронированной «Волги» с ефрейтором Фроловым за рулём, и той самой бронированной «Яузы», что использовалась при недавней поездке в Покров и обратно, её вёл ещё один старый знакомый, Дягилев. В свете полученных перед выездом инструкций такая компания странной не смотрелась – помимо опытов с телепортацией на транспортных средствах других типов дворянину Елисееву вменялось в обязанность провести телепортирование в автомобиле с пассажирами, заодно и выяснив, окажется ли такое вообще возможным.
По прибытии на полигон сразу и выяснилась причина, или, по крайней мере, одна из причин того, что опыты с автомобильным телепортированием так и остались за тёзкой – хоть и встречали нас три человека всего, одним из них оказался знакомый по штурму прибежища мятежников полковник князь Шаховской. Ага, военные, значит, всё-таки подсуетились, не мытьём, так катаньем пробили себе желаемые опыты. Ну, их понять можно…
Полковник, когда зауряд-чиновник Елисеев ему представлялся, выглядел слегка удивлённым, что и понятно – он-то помнил тёзку как «господина Иванова», именно под таким псевдонимом тот участвовал в подавлении мятежа. Но, как оно сплошь и рядом бывает у военных, с удивлением своим справился моментально, тепло поприветствовал гостя и представил своего адъютанта поручика Шмидта и старшего врача на полигоне коллежского секретаря[4]4
Чин 10-го класса на гражданской службе, соответствует поручику в армии. Военные медики в Российской Империи носили офицерскую форму, но чины имели гражданские
[Закрыть] Лёвушкина.
Перед проведением опытов тёзка внимательно, я бы даже сказал, придирчиво осмотрел оставленную в тот раз свою «Яузу» и вынужден был признать, что условия хранения столь ценного автомобиля полностью соответствовали и его ожиданиям, и самым строгим требованиям к обслуживанию таких машин. Это сразу подняло дворянину Елисееву настроение, и он решительно, но без неуместной торопливости, взялся за дело.
Повторение, как гласит народная мудрость, мать учения, и тёзка перечить опыту предков не стал, начав именно с повторения пройденного – пару раз телепортировался со своей «Яузой».
Следующей очереди стала бронированная «Яуза» – тёзка посчитал, что автомобиль схожего типа, да ещё тот, которым он уже когда-то управлял, телепортировать вместе с собой будет проще. Расчёт оказался верным, телепортировался дворянин Елисеев с этим недоброневиком с первого же раза. Впрочем, сам тёзка не мог определиться, что тут было истинной причиной успеха – похожесть автомобилей или инстинктивно принятое им решение увеличить дистанцию разгона, поэтому сделал ещё заход с тем же разгоном, что и на своей машине, и снова успешно. Сравнительно успешно, если уж начистоту – на втором заходе у товарища ощутимо заложило уши, по моему настоянию скрывать от врача он это не стал, и теперь вынужден был ждать, пока не пройдёт дискомфортное ощущение.
– Нет, господин Елисеев, даже не спорьте! У вас свои инструкции, у меня свои! – Лёвушкин старательно и, к сожалению, успешно изображал саму непреклонность. – К продолжению опытов я допущу вас не ранее чем через полчаса, и это не обсуждается!
Дворянин Елисеев тяжело вздохнул, мысленно выматерился, поплёлся к машине и плюхнулся на переднее сиденье рядом с водительским, показывая полное, хотя и безо всякого своего согласия, послушание предписаниям врача.
– И чего ради ты заставил меня эскулапу сдаваться? – попенял мне тёзка, устроившись поудобнее. – Ну, подумаешь, уши немного заложило, само бы прошло.
– Так само и проходит, – ответил я. – Тебя вон никто шприцом не колет, пить всякую горькую гадость не заставляет, чего тебе ещё надо? Посидишь, отдохнёшь, да и продолжишь. Кстати, на будущее имей в виду: не знаю, как у вас, а у нас на самолётах пассажирам леденцы раздают, сосать их помогает, когда при взлёте и посадке уши закладывает.
– Да? – удивился тёзка. – Никогда не слышал… Правда, самолётами тоже не летал ни разу. А за подсказку спасибо, надо будет в следующий раз попробовать.
Когда назначенные полчаса истекли, Лёвушкин, выспрашивая дворянина Елисеева о его самочувствии, только что в глаза ему не смотрел, не врёт ли. Но тёзка уверил врача в том, что всё с ним в порядке, и коллежский секретарь, немного помявшись, продолжение опытов дозволил.
Телепортироваться на бронированной «Волге» дворянину Елисееву удалось без каких-то затруднений и нежелательных побочных эффектов. Добавив ещё два захода, прошедших столь же гладко, тёзка подумал и снова сел за руль бронированной «Яузы». С некоторым опасением сел, это да, ещё и в сторону Лёвушкина нехорошо так зыркнул, пока тот не видел.
На броне-«Яузе» дворянин Елисеев телепортировался дважды, по моему наущению снова, уже вполне осознанно, попробовав две длины разгона – как на своей машине и побольше. На более коротком разгоне снова заложило уши, но так, совсем чуть-чуть, и докладывать о том Лёвушкину тёзка отказался категорически. Я хотел было настоять, но решил, что не тот это повод, чтобы с тёзкой собачиться.
С «Тереками» – грузовичком и универсалом – никаких проблем не возникло вообще, если не считать, что в первый раз телепортироваться не получилось, но стоило дворянину Елисееву буквально чуточку удлинить разгон, и всё пошло как по маслу. Но когда тёзка уверенной походкой направился к грузовым машинам, я слегка напрягся. Нет, что у отца в батальоне он практиковался в вождении «кабанов» и «лосей», я знал, но вот насколько умело он с такими крупными и тяжёлыми автомобилями управляется, известно мне не было, да и вес грузовиков, в особенности «лосей», внушал некоторые опасения.
Начал дворянин Елисеев с «Кабана», что выглядело вполне логичным – всё-таки машина полегче. Разгон, естественно, по сравнению с «Тереком» пришлось ещё несколько удлинить, и его вполне хватило для телепортации – должно быть, у тёзки уже вырабатывалось чутьё на такое. С аналогичным успехом повторив своё достижение, товарищ отогнал грузовик на стоянку и, оставив машину, двинулся к ближайшему «Лосю». Мне, честно сказать, стало немного не по себе, но что делать, очень уж дисциплинированно зауряд-чиновник Елисеев взялся исполнять полученные инструкции. Хотя что я вру-то? Какие, к чертям, инструкции⁈ Завзятый автомобилист получил историческую возможность вытворять такое, что ни одному другому водителю в целом мире не снилось, вот и наслаждается на всю катушку. А что такое внезапно привалившее счастье совпало с пожеланиями начальства – просто дополнительный бонус.
Но вот с «Лосём» тёзке пришлось от души повозиться. По числу неудачных попыток грузовик превзошёл все сегодняшние машины, вместе взятые – целых восемь провалов, и все подряд! Матерился дворянин Елисеев даже не как заслуженный унтер, а уже прямо как пьяный сапожник, сколько раз лупил он в сердцах ни в чём не повинную баранку, и сказать не возьмусь, потому что сбился со счёта, но вот никак не хотело изделие ярославских автомобилестроителей телепортироваться вместе с ним. И дело тут было не в длине разгона или ещё каких технических подробностях – у тёзки почему-то не получалось ощутить себя единым целым с тяжёлой мощной машиной. Вот мы и устроили перерыв, пытаясь понять причину досадной неудачи, что так некстати нарисовалась на ровном месте.
Обсуждение у нас вышло, скажем так, сильно эмоциональным и в чём-то даже нервозным, особенно, когда тёзка возмущался несоответствием затраченных усилий и полученного, точнее, не полученного, результата.
– Ведь всё, всё сделал, как раньше! – бушевал дворянин Елисеев. – А толку нет! Как ты там говоришь? Ноль целых, хрен десятых! Не понимаю! Не-по-ни-ма-ю! – с нажимом повторил он.
Не понимает, да… А вот у меня какая-то догадка, похожая на понимание, появилась.
– Так, дорогой, дай-ка ты мне экспертную консультацию, да успокойся предварительно, – указать тёзке на его ошибку я собрался максимально мягко, в щадящем, так сказать, режиме.
– Какую ещё консультацию? – опешил тот.
– «Волга» же по габаритам меньше «Яузы», так? – вкрадчиво спросил я.
– Меньше, конечно, – мне бы хватило и такого ответа, но тёзка без запинки назвал размеры обеих машин с точностью до сантиметра.
– «Терек», даже в варианте грузовика, тоже меньше? – продолжил я. – Размеры можешь не указывать, просто скажи, меньше?
– Меньше, – тёзка, кажется, начал соображать, куда я клоню, и продолжил мою мысль сам: – А «Лось»-то больше!
– Вот-вот, – поддержал я его. – «Кабан», и то меньше, а «Лось» – больше.
– Хочешь сказать, что представлять себя единым целым с «Лосём» надо как-то иначе? – дворянин Елисеев перешёл к конструктиву.
– Уже не хочу, – я постарался, чтобы мои слова даже в мысленном произнесении смотрелись максимально бесстрастно.
– Это почему? – ага, попался!
– Потому что ты сам это и сказал, – ответил я.
Честно говоря, я так и не понял, почему эта, можно сказать, дежурно-стандартная шутка возымела такое действие – тёзка самым непристойным образом заржал. Может, просто его нервам требовалась разрядка? Скорее всего так… В любом случае, это пошло на пользу обоим – дворянин Елисеев и правда сбросил нервное напряжение, а минута смеха пошла на пользу и мне – организм-то общий, а смех, как говорят, полезен для здоровья. Ну и хорошо, что никто не видел, а то могли бы появиться ненужные вопросы относительно смеха без причины…
– Вот никак не привыкну к твоим шуточкам, – в тёзкиных словах чувствовалась зависть, хорошо хоть, белая и лёгкая. – Может, ещё и подскажешь, как именно иначе?
– Нет, – я его рассмешил, я же и вернул разговор в серьёзное русло. – Тут моя компетенция заканчивается и начинается твоя. Если что, я, конечно, постараюсь помочь или подсказать, но искать решение тебе, скорее всего, придётся самому.
Моей верой в его способности и возможности дворянин Елисеев в должной степени проникся, и после нескольких неудачных попыток нашёл-таки поразивший меня своей простотой способ мысленно объединить себя с машиной. Он просто представил себе весь грузовик, последовательно пройдя мысленным взором от бампера до заднего борта, и себя в нём. Представил раз, представил другой, и вместе с представлением в третий раз приступил к предшествующим разгону действиям. С длиной того самого разгона он снова не прогадал, и союз человека с машиной наконец телепортировался. Не давая себе расслабиться, а удаче махнуть хвостом и исчезнуть, тёзка закрепил достигнутый успех ещё двумя заходами, после чего отогнал грузовик на стоянку, в некоторой задумчивости осмотрел уже подогнанные и оставленные по соседству бронемашины, после чего решительно направился к ним. Я видел, что товарищ поймал кураж, и тормозить его в таком состоянии не рискнул.
Спасибо здешним конструкторам, управление доступной дворянину Елисееву колёсной бронетехникой от вождения автомобиля ничем принципиально не отличалось, что и понятно – делали её те же автомобильные заводы, да и разрабатывали, как я подозревал, те же люди.
Двухосный бронетранспортёр АМО Б-17 «Казак» поддался тёзке легко и просто, будто не бронированная машина была, а лёгкий грузовичок. Не сильно тяжело прошло у дворянина Елисеева и с трёхосным НАМФ Б-9 «Драгун», разве что опять малость заложило уши, и снова по настоянию тёзки Лёвушкин об этом не узнал. А вот с четырёхосным пушечным «Витязем», он же НАМФ ТБ-12, всё оказалось куда как сложнее.
Для начала дворянину Елисееву пришлось просто поездить по полигонным дорогам, чтобы привыкнуть к новому для него средству передвижения – в отцовском батальоне таких броневиков не имелось. Вёл себя длинный и тяжёлый «Витязь» на ходу заметно иначе, чем даже «Лось», похуже было с обзором, да и особенности управления отличались от всего, что пробовал тёзка раньше. Но талант, как говорится, не пропьёшь, тем более тёзка пристрастием к алкоголю никогда особо не отличался, так что с изделием Нижегородской автомобильной и машинной фабрики (именно это означало «НАМФ» в наименовании машины) дворянин Елисеев освоился довольно быстро. С первой же попытки удалось тёзке и телепортироваться вместе с этим монстром на колёсах. Вот только заплатить за этот успех пришлось не просто заложенными, а прямо-таки запульсировавшими болью ушами, и уж тут деваться тёзке было некуда, и лекарю он сдался сам, добровольно. Каких-то видимых повреждений проведённый Лёвушкиным осмотр не выявил, но пару пилюль пациента проглотить заставил и, что смотрелось совершенно оправданным, предписал тёзке перерыв в опытах. Тут зауряд-чиновник Елисеев проявил несвойственную его невысокому чину мудрость – на правах главного экспериментатора предложил полковнику Шаховскому объявить обеденный перерыв, чтобы не тратить время даром.
В процессе поедания наваристых щей и на удивление вкусной перловой каши с салом боль в ушах постепенно утихала и к концу обеда совсем исчезла, но Лёвушкин перестраховался и добавил пациенту ещё четверть часа отдыха, против чего тёзка и не возражал. Я его прекрасно понимал: какая, в сущности, разница, от чего отдыхать – от болезненных ощущений или от обильного приёма пищи?
