Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Поверьте, я сделаю всё, что от меня…

– Стойте-стойте! Я доверяю вашему мастерству в стрельбе, Сергей Владимирович! Послушайте меня! Вы… вы должны будете произвести выстрел не из здания. А из автомобиля.

Ростовцев остановился как вкопанный:

– Иван, я, конечно, говорил вам по поводу декораций и вашего умения киномастера. Но это слишком. Из статики? Не факт, что охрана Ардиццоне выведет его к дороге или парковке. И это чревато погоней. Из движущегося авто? Это добавит сложности, причём на порядок. Нет устойчивости, помехи от качки, да и сама цель может двигаться… Неоправданный риск. Мы с вами не вестерн снимает. Второго дубля не будет!

– Машина не будет двигаться, – перебил я, и картина, наконец, сложилась в моей голове целиком и довольно чётко, – Он будет стоять. И не легковушка, а грузовик. Фургон, которых десятки в городке – для подвоза продуктов, цветов, мебели. Он не вызовет ни у кого вопросов. Мы поставим его в заранее определённом месте. С прямой видимостью туда, где окажется Ардиццоне. Главное – вы должны дать мне чёткую точку, в которой должен появиться Джо.

– А звук выстрела? Даже с глушителем… – с сомнением протянул Ростовцев.

Я даже пошёл быстрее, на ходу развивая мысль:

– А внутри фургона мы сделаем импровизированную кабину. Будку. Обобьём её изнутри теми же материалами, что и стены моего павильона – войлок, мешковина, чтобы максимально поглотить звук выстрела. Точно! Я попробую сделать нормальные звукопоглощающие панели… Это будет в несколько раз лучше войлока!

– Что за панели? – полюбопытствовал бывший жандарм особого отдела.

А я осёкся, понимая, что говорю о том, что было ещё даже не изобретено в том виде, к которому я привык в двадцать первом веке. Нет, я уже думал об этом, но пока до подобного просто не доходили руки.

– Неважно, Сергей Владимирович! Все увидите потом. Установим вашу винтовку на станок внутри кабины. Вы сделаете только один выстрел. С дистанции, на которой гарантированно попадёте. После выстрела ваш человек, сидящий за рулём, уведёт фургон. Среди десятка других машин, да ещё когда начнётся суматоха и паника, а это точно случится, отъезд одной из множества машин не привлечёт особого внимания. Более того, уверен, что охранники Джо будут пытаться искать именно стрелка, но только не амбразуру «в борту» фургончика. Сделаем её откидной. А я… я буду в этот момент рядом с Ардиццоне. И сыграю свою роль. Шок, ужас, да что угодно. Брошусь на помощь, например. Или, наоборот, побегу со всеми в панике. Что может быть лучше такого алиби, когда ты стоишь в двух шагах от жертвы? С риском быть задетым!

Я замолчал, переводя дух после своей тирады. Мой спутник не ответил сразу. Мы подошли к перилам. Ростовцев облокотился на них и долго смотрел в серую, неподвижную мглу, где должен был быть океан. Он явно взвешивал каждый элемент этого безумного плана.

– Это авантюра, – наконец произнёс офицер, но в его голосе больше не звучало отказа, – Слишком много, как бы это выразиться, «переменных величин». Необходимы: абсолютно точное расписание вечера и возможность его контролировать, точная расстановка мебели и источников света, список гостей и возможное перемещение. Ардиццоне должен оказаться в удобной для выстрела точке в нужное мгновение. Да ещё и остановиться там на достаточное для прицеливания время.

Он повернул ко мне лицо:

– Однако… с точки зрения конспирации и отвода подозрений… здесь вы правы, Иван Лексеич, план имеет право на жизнь. Все улики будут указывать на сторонних исполнителей…

– Например, на конкурентов, – подсказал я.

– Да, это первое, что все подумают.

– Так что думаете, Сергей Владимирович?

– Ну давайте попробуем «покрутить» этот вариант, – кивнул Ростовцев, – Первый вопрос – место. Где можно устроить такое мероприятие, чтобы была физическая возможность установить фургон в точке с нужным углом обзора? И чтобы это не выглядело искусственно?

– Я подумаю, – ответил я. – Возможно, частный клуб на набережной. С террасой, выходящей на служебную парковку. Так охранники Ардиццоне не будут бояться выводить его наружу. Ведь никаких зданий вблизи не будет. Осмотрят, например, большую парковку. Не обнаружат ничего подозрительного, и он покажется. Или пустующий особняк на Хиллз, который можно арендовать под частный приём. Думаю, место мы найдём. А затем всё организуем там так, как нам удобно. Это меньшая из проблем.

– Согласен. Но второй вопрос – приманка, – продолжил мой напарник, – Вы уверены в своей способности привлечь на ВАШЕ личное мероприятие звёзд первой величины? Людей, ради которых Ардиццоне захочет появиться?

– После успеха премьеры рекламных роликов и разговора с Луисом Майером… Моя компания будет снимать с ним мюзикл. Я буду сотрудничать уже с двумя крупными компаниями. Думаю, смогу. Особенно если подать это как событие для избранного круга.

– Осталось найти фургон, который не вызовет подозрений, – произнёс Ростовцев.

Он снял шляпу, смахнул с неё влагу и, наконец, согласился:

– Всё это рискованно. Но других вариантов у нас на данный момент пока нет. Полиция может в любой момент перейти от вопросов к активным действиям против вас или Уорнеров. Или сам Ардиццоне примет решение о ликвидации проблемы со студией и землёй радикальным способом. Так что… да. Приступаем к подготовке…

Ростовцев снова закурил и тихо добавил:

– Я постараюсь как можно больше разузнать по своим каналам о том – как ведёт дела «Железный Джо» и каков его распорядок дня. На вас – узнать о звёздах, с которыми он бы хотел увидеться, или, может уже находится в неплохих отношениях. Если на вашу вечеринку его пригласят люди УЖЕ из его круга – будет вообще замечательно. Техническая сторона по ликвидации – моя забота. Грузовик будем готовить с тем… третьим человеком, о котором я говорил. Я познакомлю вас на днях. И он тогда сядет за руль. Но надо будет всё это где-то делать и проверять… Причём самим.

– Разумеется. Никаких чужих людей. С шумоподавлением я разберусь сам, – согласился я, – У меня есть старая ферма за городом. Вокруг неё почти нет лишних глаз, потому что соседи далеко. Можно будет готовиться там, – предложил я.

– Отлично.

Мы развернулись и пошли к дороге, пересекая небольшую аллею. Я заметил, что даже шаг у Ростовцева стал как будто твёрже. Он почувствовал мой взгляд и усмехнулся:

– Знаете, Иван Алексеевич, я не сомневался, что вы предложите что-то… «творческое». Да, назовём это так. Но когда я неделю назад сказал вам, что мы должны разыграть спектакль, то подобного размаха, призна́юсь, не ожидал!

Я не ответил. Всё думал о том, как буду стоять рядом с Джо Ардиццоне, улыбаться, чокаться бокалом, смотреть ему в глаза и ждать выстрела. Первая моя «роль». Без права на ошибку. И не на экране кино.

Два человека решили бросить вызов самому могущественному человеку Калифорнии. И заочно его приговорили. Вот только чтобы привести этот приговор в исполнение – нужно очень постараться…

* * *

Тем же вечером. 23:50. Отель «Савой». Лос-Анджелес.

Толстый ковёр скрадывал звук моих шагов. Я прошёл по третьему этажу и остановился перед дверью с номером «312». Огляделся. Кроме меня в длинном коридоре не было никого. Только горничная с тележкой около окна, выходящего на оживлённую шумную улицу.

Записку я скомкал и опустил в карман лёгкого пальто.

«…жди меня в „Савое“. В полночь. Твоё будущее может быть ярче, чем ты думаешь. М…»

Я дождался, пока горничная зайдёт в лифт, и постучал в дверь.

Спустя несколько мгновение она распахнулась. На пороге в небрежно прихваченном пояском халате стояла Мэгги О’Шей…

Глава 7
Тайна на двоих

11 марта 1925. 23:50. Отель «Савой». Лос-Анджелес.

Мэгги была поистине прекрасна. Роковой, я бы даже сказал, какой-то нуарной красотой. Да пожалуй, мне, как «киношнику» – такое определение было ближе. Волосы, распущенные и чуть влажные, падали на плечи тяжёлыми волнами. Без той хищной вуалетки, без вечернего макияжа, без сценической позы – воровка выглядела ещё моложе. И опаснее.

– Тебе идёт новый цвет волос, хотя для камеры он будет не так хорош… – сухо произнёс я, разглядывая её рыжие локоны.

– Думаю, камера меня полюбит и такой! – дерзко вскинула носик бестия, – Я боялась, что ты не придёшь.

– Ты оставила мне записку в кармане пиджака, – сказал я, не двигаясь с места, – По-моему, это явно не то, что люди делают, когда боятся, будто человек не придёт.

Она усмехнулась и отступила вглубь номера, пропуская меня. Я быстро осмотрел ванну и соседнюю комнату. Никого.

– Ты всегда так холоден и собран? Прямо как струна. Или только когда рядом женщина? – она закрыла дверь и провернула замок.

От меня не укрылось, что она набросила и цепочку.

Я ответил:

– Только когда рядом женщина, которая уже один раз меня чуть не убила…

Воровка замерла на секунду, затем её плечи дрогнули в беззвучном смехе. Она прошла к небольшому столику у окна, где стояла бутылка виски, два стакана и графин с водой.

– Заходи, не стой в дверях, как телохранитель. У тебя же есть для этого нанятые люди – я видела. Располагайся как дома.

Номер без крикливого шика. Тяжёлые портьеры, приглушённый свет торшера, широкое ложе, накрытое покрывалом с восточным орнаментом. В углу – трюмо с огромным зеркалом, на котором виднелись следы от пудры, и парочка заколок на резной оправе. Здесь пахло духами с нотой жасмина, свечным воском и чем-то ещё. Любой мужчина знает эту смесь ароматов, которая воцаряется там, где начала обустраиваться женщина. И его было невозможно ни с чем спутать. Мэгги, похоже, мгновенно преображала всё вокруг под себя – съёмочную площадку и команду, номер в отеле, мужчин, которые бросали на неё завистливые взгляды, где бы она ни появлялась.

– Виски? – спросила О’Шей, уже взявшись за пробку бутылки.

– А у нас будет долгий разговор?

– В Лос-Анджелесе никогда не поздно и никогда не рано для хорошего виски, – она разлила жгучий напиток по стаканам, не дожидаясь моего согласия, – Я же не предлагаю тебе напиваться, Иван. Я предлагаю тебе выпить со мной… Это разные вещи.

Двусмысленность слов меня невольно задела.

Я подошёл к столику и взял стакан, но торопиться с пробой не стал.

– Зачем ты меня позвала, Мэгги?

Она села в кресло у окна, поджав под себя ноги. Халат распахнулся чуть выше колена, открывая белую, безупречную кожу. Я тут же заставил себя смотреть ей в глаза. М-да, что-то я завертелся с этими всеми делами. И даже не перезвонил Лиззи – той девушке из ателье. В конце концов, я теперь подающие надежды перспективный кинопродюсер с собственной компанией, о которой шумят в газетах. Можно заявиться на какую-нибудь вечеринку знаменитостей и уехать домой с одной из миленьких кокеток, которых там пруд пруди.

Только есть нюанс. Я даже физически ощущал, что с женщиной, которая была передо мной – интереснее… Да, именно так.

– Я хочу сказать спасибо, – просто и без лишнего пафоса произнесла О’Шей.

– За что?

– За тот поезд. За то, что не пристрелил меня тогда, в Сан-Франциско. У тебя были для этого все основания. Поверь, я это понимаю, особенно сейчас.

– И эти основания есть у меня до сих пор, – криво усмехнулся я, – Ты знаешь то, что может мне помешать в моих планах, Мэгги. Если вся эта информация всплывёт… Ну предположим ты проговоришься своему бойфренду. Этому Фреду Биглоу. Если он узнает: кто я на самом деле, он же сразу побежит в полицию.

– Не побежит, – она покачала головой, – Потому что я ему не скажу. И никому не скажу.

– А если он начнёт дальше расспрашивать – откуда мы знакомы? Допустим, мы с тобой тогда на ходу слепили историю знакомства в поезде. Кстати, ты ничего другого не могла придумать? – нахмурился я.

– Это самое простое. Говори близко к правде. Так не ляпнешь что-то невпопад, – с улыбкой парировала воровка.

– Ну хорошо, – не сдавался я, – Допустим. Я по глазам вижу, что он жуткий ревнивец. Что, если он узнает об этой встрече?

Мэгги отпила виски не торопясь. Поставила стакан на подлокотник кресла.

– Фред – человек дела, – сказала она, – Ему не нужны мои секреты. Ему нужно, чтобы я была красивой, весёлой и рядом. Пока это так – он не будет копать. А если начнёт… – она усмехнулась уголком рта, – Я умею убеждать мужчин не задавать лишних вопросов.

Я промолчал. Она права – умеет. Как хитро устроила всё на студии и как держится на публике. Мисс О’Шей была прирождённой актрисой. Даже не так… Природной! Из тех, кто случайно врывался в Голливуд Золотого периода и горел на небосводе кино даже ярче, чем профессиональные звёзды, которые годами учились и оканчивали десятки творческих студий и курсов.

Я опустился в кресло и отпил свой виски. Я сделал это только сейчас, после того как девушка сама его попробовала – обаять она может, но доверять я ей не собирался.

Мэгги внимательно посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула обида:

– Ты мне не веришь. Я понимаю это, но почему ты не хочешь признать, что я могу быть благодарной. Не спорю, я не ангел, но и не убийца или дура какая-нибудь.

– Ой, не начинай! – скривился я, – Это уже слабый заход. Оставь его для каких-нибудь плохоньких водевилей.

– Ещё чего! – белозубо рассмеялась девица, – «Мэгги О’Шей – молодая находка звукового кино!» – нарочито пафосно продекламировала авантюристка цитату из «Лос-Анджелес Таймс».

Она посерьёзнела и добавила:

– Если уж берёшь какую-то высоту, то надо как минимум на ней удержаться, Иван. Водевили мы перемахнули. Значит впереди – только большой экран!

Девушка встала и прошлась по комнате:

– Призна́юсь, поначалу я думала вытянуть с тебя побольше денег шантажом, – закусила губу девица, из-за чего её личико приобрело комичное выражение, – Но потом передумала – это было бы подло с моей стороны. Лучше скажи мне, почему ты меня дважды пожалел. Не убил, потом не раскрыл. Я правда хочу знать, и для меня это важно. Тем более, я сейчас здесь одна, перед тобой. Мог бы и закончить всё это… В ванной, например, лежит бритва. Провёл по горлу и завтра в газетах напишут, что Мэгги О’Шей, наверное, убил какой-нибудь фанат…

Она чуть повернулась ко мне и развела руки. Разрез халата стал чуть свободнее.

Я не сразу нашёлся с ответом. Потому что правда была сложнее, чем простая благодарность или внезапно проснувшаяся жалость.

– Не знаю, – сказал я наконец, – Наверное, потому что я видел, как ты плакала тогда, на складе. Из-за сестры. Люди, которые плачут из-за своих близких, не бывают полностью продажными. Если, конечно, ты не солгала насчёт сестры.

О’Шей отвела взгляд. На секунду, не больше, но я успел заметить, как дрогнули её ресницы. Девушка подошла к сумочке, порылась в ней и извлекла небольшую фотокарточку. Протянула её мне.

– Вот.

Я посмотрел на снимок. На нём была Мэгги года на три моложе. Рядом стояла девушка, похожая на неё как две капли воды.

Авантюристка тихо произнесла:

– Она сейчас не похожа на себя… После того что эти уроды из Сан-Франциско сделали с ней…

– Как её зовут?

– Лили.

Я вернул фото владелице. Она быстро спрятала его обратно.

– Спасибо, – повторила она, и теперь это слово звучало иначе, – Я никогда не забуду, что ты меня отпустил.

– Может, зря, – вздохнул я, – Потому что ты до сих пор здесь. А должна была исчезнуть. Взять сестру и уехать туда, где тебя никто не найдёт. Не светиться в рекламе, не ходить на премьеры, не давать интервью. А ты…

– А я снялась в твоём ролике, – закончила она за меня, и в её голосе не было ни капли раскаяния, – И это было замечательно, Иван. Я и представить не могла, как это – стоять перед камерой и знать, что тебя увидят тысячи. Миллионы! Я всю жизнь хотела этого. С тех пор как впервые увидела кино в Филадельфии. Я всегда хотела быть там – на экране. А теперь меня могут даже услышать!

– И ради этого ты готова рискнуть всем? – я сделал глоток виски, – Даже своей жизнью?

– А ты сам? – она посмотрела мне прямо в глаза, – Когда повёз через всю страну чемодан с деньгами. Когда пришёл один в логово Снупса в Сан-Франциско. Ты же тоже хочешь чего-то. Или ты просто родился таким – без страха?

Я не ответил. Внутри меня закипала глухая злость. Не на Мэгги – на себя. Потому что она была права на все сто. Мы оба с ней были игроками, которые ставили на кон всё. Разница лишь в том, что моя игра была продуманнее. Или мне так казалось. М-да, как говорится: встретились два рисковых одиночества…

– Я не хочу уезжать, Иван, – сказала твёрдо воровка, – Я долго добивалась такой жизни. И раз уж это всё вдруг свалилось на меня, то я не собираюсь бежать и прятаться из-за того, что кто-то может узнать моё прошлое. Прошлое осталось в прошлом.

– Прошлое всегда догоняет, – возразил я, чувствуя, как мой голос становятся тяжелее, – И особенно когда ты начинаешь светиться на экранах. Тебя же разберут по косточкам репортёры жёлтых газет. Начнут копаться в грязном белье.

– Тогда я встречу это прошлое лицом к лицу, – она подняла стакан, – В любом случае оно хорошо спрятано. И единственный момент, о котором сто́ит переживать – знаешь и ты. Это моя работа на Снупса. Так что если мы будем молчать, то я, пожалуй, рискну…

Я покачал головой, но спорить не стал. Бесполезно. Мэгги была из тех, кто не слышит – или не хочет слышать. Её глаза горели тем же огнём, который я видел у себя в зеркале даже до того, как пережил перестрелку на ферме. Такой взгляд у тех, кто без риска и адреналина жить уже не может. Я не мог в «прошлой» жизни. И в этой не могу тоже. Если бы было по-другому, то я просто схоронил бы те сто двадцать тысяч долларов после ограбления, постепенно выплатил долги банку и медленно развивал ранчо. Нанял рабочих, технику, и влачил бы обычное размеренное существование. Лошади, хорошая машина, выезды в город, чтобы познакомиться с симпатичными девицами. Приятная, сытая… и неинтересная для меня жизнь.

– Кто такой Фред? – спросил я, меняя тему.

Мэгги сделала ещё глоток и задумалась.

– Он из Тампы, из Флориды, – ответила она, – Бизнесмен. У него какие-то дела с поставками. Я не знаю точно – он об этом не любит распространяться. Но я видела, как с ним разговаривают люди. Тем более, при нём бывает охрана. Так что Фред непростой бизнесмен, если ты об этом.

– Я это уже понял, – кивнул я, – И видел таких. Он опасен, Мэгги.

– Все мужчины опасны, – О’Шей усмехнулась, – Одни опасны пистолетами и кулаками. Другие – словами и обещаниями. Фред, по крайней мере, честен в своей «опасности». Более того, он готов вложиться в мою карьеру.

– Ты уверена, что можешь всё контролировать?

Воровка откинулась в кресле, и халат распахнулся чуть шире. Я отвёл взгляд – медленнее, чем следовало бы в приличном обществе.

– Я умею читать мужчин, Иван, – сказала она без тени хвастовства, – Это единственное, чему я научилась по-настоящему хорошо. Фред – сильный, но предсказуемый. Ему нравится власть, нравится, когда его боятся, нравится, когда красивая женщина рядом. Я даю ему это. А он даёт мне… возможность дышать.

– И хочет «вложиться в твою карьеру», – добавил я, намекая на растущую зависимость девушки от своего ухажёра.

– И это тоже, – она не стала отрицать, – Он готов даже частично проспонсировать наш с тобой мюзикл. Луис Майер, кстати, уже согласился.

Я даже приподнялся в кресле. Это она про главу «Метро Голдвин Майер», что ли?

– Что? В смысле «наш с тобой» мюзикл? Ты говорила с Майером?

– После премьеры, – Мэгги смотрела на меня с лёгким торжеством, которое, впрочем, не было злорадным, – Он подошёл сам. Сказал, что у меня есть «экранная магия». Мы с ним и Фредом разговорились. Луис проговорил, что если я хочу сниматься дальше – то он поможет. На определённых условиях, конечно, – авантюристка махнула рукой, – Контракт, процент, короче всё как у взрослых. Но главное – он сказал, что мюзикл, который мы с тобой делаем, может стать моим трамплином. «История Золушки», – она передразнила чей-то пафосный тон, – «Бедная девушка из провинции становится звездой звукового кино». Это продаётся, Иван, и Майер это понимает. Даже я это понимаю. А Фред Биглоу не смог отказать, когда увидел мои глаза…

И она состроила жалобные глазки оленёнка из мультика.

– Ну чего? – удивилась красавица, – Я говорю правду. Мистер Майер предложил это сам. Я пока не настолько известна, чтобы подходить к нему сама и напрашиваться на роли.

Я непроизвольно сжал кулак. М-да, Луис Майер не дурак, в принципе, если бы он был таковым, то и громадную кинокомпанию бы не построил. Хитрец сразу просчитал свою выгоду, ведь Мэгги новое лицо и обладает красивым голосом вкупе с прекрасной внешностью. А то, что она ещё пока неопытна в подковёрных делах Голливуда – только на руку, ведь такой актрисой можно управлять. У неё пока нет никакого агента и серьёзных связей в кино. Только Фред с его сомнительными деньгами.

«Метро Голдвин» всегда умели продавать шоу. Они запихнут в мюзикл известную звезду – и это будет отличный пиар. Они закинут туда Мэгги, раздув из этого уже описанную ею историю про Золушку, и это тоже будет пиар. Дескать, компания держит марку за счёт мастодонтов экрана, но при этом привлекает новичков. Чего греха таить, я и сам собирался выдерживать эту линию, особенно после пересъёмки рекламных роликов с новыми актёрами. Газеты это съели с больши́м аппетитом, а Майер, похоже, сделал нужные выводы.

– Ты понимаешь, что вписываешься в игру, где ставки – не просто роли и гонорары? – спросил я, стараясь говорить спокойно, – Майер – настоящая акула. Он съест тебя и выплюнет косточки, если ты перестанешь приносить прибыль.

– А я и не собираюсь переставать, – парировала Мэгги, – И потом, ты же будешь рядом. Ты же снимаешь этот мюзикл? Значит, всё будет отлично! Я в тебе уверена!

О’Шей отсалютовала мне виски.

Я поставил свой стакан на столик и прошёлся по номеру. Толстый роскошный ковёр глушил мои тяжёлые шаги. Она права – я буду рядом. Во всяком случае, на съёмках. И это мне не нравилось даже больше.

– Следить за тобой, если что-то пойдёт не так… – сказал я, не оборачиваясь, – У меня своих задач выше крыши…

– Я не прошу защиты, Иван, – её голос прозвучал за спиной.

Ближе, чем я ожидал. Я обернулся – прекрасная воровка уже стояла в шаге от меня, глядя снизу вверх.

– Я прошу… просто не мешать. И знать, что есть человек, который не предаст, – пожала плечами Мэгги.

– Ты слишком многого хочешь от того, кто должен был тебя пристрелить.

– Но не пристрелил, – актриса улыбнулась, – И не расскажешь Фреду. И не выгонишь со студии. Потому что я теперь нужна тебе для мюзикла. Майер сказал, что хочет именно меня. А тебе, похоже, нужно подружиться с «МГМ». Всё сходится и все довольны!

Вот чертовка! Быстро учится и разбирается в клубке связей Голливуда.

– Шантажируешь? Хочешь сделать из меня марионетку, – я почувствовал, как внутри закипает раздражение, – Не надо, Мэгги. Не стоит.

– Нет, – она легко, почти невесомо коснулась пальцами моего запястья, – Я делаю из тебя равноправного партнёра. У нас общая тайна, общее дело, и, похоже, общее будущее. По крайней мере, на ближайшие несколько месяцев.

Я смотрел на неё и не мог понять – она играет или говорит искренне? Актриса от природы, она сама, казалось, уже не различала, где заканчивается роль и начинается реальная жизнь. Или это было неважно?

Тонкие пальцы сжали мою ладонь, и я не стал убирать свою руку.

– Ты понимаешь, что если кто-то что-то узнает, то всё плохо кончится для нас обоих? Ты – бывшая пособница бандитов. Я – убийца.

– Никто не узнает, – Мэгги произнесла это так уверенно, что я почти поверил, – Я умею хранить секреты. Я всю жизнь только это и делаю.

– А ещё ты весьма хорошо умеешь врать, – возразил я.

– Это одно и то же, – она не отвела взгляд, – По крайней мере, в моём мире – точно.

Возникшая пауза затянулась. Медовые глаза неотступно следили за мной. Между нами возникло лёгкое напряжение. Я чувствовал тепло её ладони, запах жасмина и виски. Как там назывался бессмертный фильм? «Запах женщины»? Я вот сейчас ощущал запах хаоса и опасности. Но это завораживало моё естество и одновременно внутри всё кричало – беги.

– Нам сто́ит пересекаться поменьше, – произнёс я, отходя и наливая себе виски.

Пальцы воровки соскользнули с моей руки, оставив на коже холодок, а я продолжил:

– На съёмках – да. Мы работаем. Вне съёмок – нет. Не звони лишний раз и не связывайся со мной.

– Боишься СЕБЯ? – догадалась она, и в её голосе не было насмешки, лишь какая-то странная, не подходящая моменту грусть.

– Боюсь дураков, – нахмурился я, – И себя в том числе. Особенно когда вокруг красивые женщины с опасными тайнами.

Красотка усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование или облегчение.

– Ты всегда такой – честный до жестокости?

Я невольно улыбнулся:

– Только когда не пьян, – допил виски залпом и добавил, – И когда понимаю, что проигрыш будет стоить слишком дорого. Кстати, неплохая фразочка: «честный до жестокости». Пожалуй, возьму на заметку, если буду писать сценарий для вестерна.

Мэгги отошла к кровати и легла на неё. Кошачья грация. Халат мягко обнял крутое бедро. Я заметил небольшие веснушки вокруг её аккуратного носика. Авантюристка была великолепна. Она привлекала не кукольной, глянцевой красотой голливудских див, а настоящей – живой, в чём-то несовершенной, но от этого ещё более желанной.

Я взял шляпу и двинулся к двери:

– Фред не должен узнать про нашу тайну, – сказал я уже у двери, – И особенно про твоё прошлое. С репортёрами ты будешь разыгрывать девочку из глубинки.

– А как же поезд? – спросила актриса.

– Продолжай об этом говорить. Ты просто проходила мимо, мы разговорились. Я запомнил тебя, потому что ты красивая. Случайно встретились на вечеринке Хёрста, и вот ты оказалась в моём ролике. Всё.

– Это правда? – она подняла бровь, – Ты запомнил меня?

Опять этот обещающий взгляд.

– Я много чего запоминаю, Мэгги. Вопрос в том, что я с этим делаю.

Я взялся за ручку двери.

– Иван, – её голос остановил меня, – Ты злишься на меня. За то, что я влезла в твою жизнь, за то, что снялась в ролике, за то, что теперь мы будем работать вместе. Но, клянусь, я не враг тебе! Я правда хочу помочь.

– Как? – я обернулся, – Спеть колыбельную, пока полиция будет выламывать мне двери?

– Ты сам сказал – у нас общая тайна, – О’Шей быстро поднялась с постели и шагнула ко мне, – А общая тайна – это уже союз. Сильнее, чем контракт и даже деньги.

– А иногда опаснее, чем пуля, – добавил я.

– Всё опаснее, когда ты один, – она остановилась в шаге, глядя прямо в глаза, – А теперь нас двое.

Я смотрел на неё, и внутри меня боролись два совершенно разных человека. Один – тот, что пришёл сюда как бизнесмен, партнёр Уорнеров и Майера, владелец «Будущего». Эта моя часть хотела выйти, забыть и больше никогда не видеть эту женщину. Слишком рискованно и слишком маняще близко…

Второй – тот, кто сидел во мне всегда, и кто привык рисковать каждый день, тот, кто терял друзей, а иногда выживал вопреки. Этот второй видел в авантюристке бесшабашность и такую же решительность. Если бы я отдался на волю этого второго, пожалуй, я притянул бы Мэгги к себе и впился поцелуем в её алые губы.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – глухо повторил я.

– Понимаю, – она коснулась моей щеки тёплой ладонью, – Но мне всё равно.

Я перехватил её запястье.

– Не стоит. До встречи.

Она не стала возражать:

– Ты вернёшься. Я буду на съёмках, у Майера, на мюзикле. Так что не обманывай себя, Иван. Мы теперь в одной лодке. Я буду ждать.

Я отпустил её руку:

– Ты слишком самоуверенна.

– А ты – слишком осторожен, для человека, который за месяц построил киностудию. И я точно знаю, что деньги, на которые ты это сделал – явно непростые.

– Это несколько другое, Мэгги. Там я знал правила…

– А здесь?

– А здесь я их пишу именно в этот момент. Поэтому забудь про тот чемодан.

Я открыл дверь. Из коридора потянуло сквозняком, пахнуло табаком и дешёвыми духами.

– Иван, – Мэгги окликнула меня, когда я уже переступил порог, – Если тебе понадобится помощь – ты знаешь, где меня искать.

– Я запомню, – не оборачиваясь сказал я и закрыл дверь.

Краснов ждал в конце коридора, прислонившись к стене. Увидев меня, он «отклеился» от неё и молча пошёл вперёд. Говорить ему о цели визита, и к кому я приезжал – я, разумеется, не стал, даже несмотря на то, что Ростовцев отрекомендовал моего нового телохранителя как человека, которому можно было доверять секреты.

Пока лифт медленно, со скрипом спускался, я смотрел на своё отражение в зеркале на стене кабины – усталое, осунувшееся лицо, под глазами тени. Человек, который только что получил ещё одну головную боль и устал от бешеной гонки последних недель.

Мы вышли на улицу, и я с облегчением вдохнул прохладный ночной воздух.

– Домой, Иван Алексеевич? – спросил Краснов, открывая дверцу «Кадиллака».

– Да, – сказал я, – Похоже, надо выдохнуть…

– Слушаюсь.

Я устроился в просторном салоне и откинулся на кожаную обивку заднего дивана. Перед глазами всё ещё стояла Мэгги – в полураспахнутом халате, и с распущенными по плечам волосами. Она либо не боялась вовсе, либо умело это скрывала. Похоже, девушка была готова идти до конца, и в этом мы как раз были похожи.

Мотор заурчал. Семён плавно вывел машину на дорогу, и я устало закрыл глаза.

– Семён, – сказал я, не открывая глаз.

– Да, Иван Лексеич?

– У нас скоро появятся новые партнёры из Флориды. У меня будет просьба: понаблюдай за ними при встрече, и пусть Степанов тоже проследит за ними отдельно. Если удивите что-то подозрительное – сразу дайте мне знать.

Краснов не ответил. Только кивнул, и я увидел его глаза в отражении на зеркале заднего вида.

– Что-то не так, Иван Лексеич?

– Боюсь, это непростые бизнесмены. И связаны с тёмными делишками.

– Понял.

Машина неслась по бульвару Сансет, а я думал о том, что эта игра стала ещё опаснее. Сполз поудобнее по спинке сидения, прислонился к окну и наблюдал как надо мной медленно проплывают огни фонарей.

Я усмехнулся: женщина-нуар, чистой воды!