Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Я вышел в коридор. Взял телефон и дождался ответа телефонистки.

– Свяжите меня с офисом «Уорнер Бразерс»…

* * *

10 марта 1925 года. Вечер. Кинотеатр «Ройял», центр Лос-Анджелеса.

У входа в «Ройял», солидное здание с неоновой вывеской, толпилась масса людей. В основном деловые, респектабельные люди: мужчины в костюмах, дамы в вечерних платьях. Платьях более сдержанных, нежели диктовала бешеная мода ревущих двадцатых, но зато со вкусом и дорогих. Журналисты с блокнотами, фотокамерами крутились тут же.

Сегодня здесь перед премьерным сеансом нового вестерна состоится показ трёх рекламных роликов кинокомпании «Будущее». А дальше их будут крутить в кинотеатрах, оборудованными под «Витафон».

Я по обыкновению стоял на углу кинотеатра, надвинув шляпу на глаза, наблюдал и курил. Чем баловался только в моменты волнения. Рядом маячил Краснов, внимательно «сканируя» толпу и улицу.

Внутри в «Ройяле» уже нарастало возбуждённое предвкушение сотен зрителей, но меня это почти не касалось, ведь самый тяжёлый этап – съёмки и монтаж под дулом пистолета в виде невероятно малых сроков – был позади. Теперь всё зависело от механиков на аппаратуре «Витафона» и реакции зрителей. Впрочем, в том, что она будет хорошей, я не сомневался.

Я волновался совсем по другому поводу. Теперь, когда адская гонка срочных съёмок завершилась – разом навалились другие проблемы. Ардиццоне. Письмо от него. Воровка Мэгги под боком. Девица явно не собиралась никому открывать своё прошлое. Это было чревато печальными последствиями и для неё. Но всё же это не давало мне покоя.

Премьеру назначили не в кинотеатре Уорнеров, а здесь, в «Рояле», по личному распоряжению Гарри Чендлера, главного редактора «Лос-Анджелес Таймс». Он, видимо, решил, что такое событие должно происходить на нейтральной, публичной площадке, и, что важнее, под прицелом его репортёров. Идея была понятна: если будет успех, то и слава будет разделена, если же провал – Уорнеры и Бережной летят в тартарары в одиночку.

Впрочем, после выходки братьев, когда они скрыли от меня проблему с Ардиццоне – я даже не возражал против показа в «Ройяле», а не у них. Браться конкретно вложили в звук и теперь на крючке. Если бы между нами не было этой ситуации с «Железным Джо» и пожаром – я бы настоял на том, что мои главные партнёры должны получить полный карт-бланш на премьерные показы.

А так… уж извините. Теперь знаменитому квартету киношников придётся постараться, чтобы снова заслужить моё доверие.

К главному входу подкатил длинный лимузин. Из него вышел сам Гарри Чендлер, а следом за ним – мэр города Джордж Крайер. Их встретили вспышками фотокамер и небольшим взрывом аплодисментов от специально подобранной публики. Чендлер, улыбаясь, пожимал руки, Крайер кивал и шутил. Сегодня он – олицетворение прогресса со стороны управляющей элиты города. Чендлер постоянно пиарит его как самого прогрессивного мэра за последние полвека. Мол, кино и вложения в киноиндустрию возведут Лос-Анджелес на недосягаемую высоту.

Я видел, как среди встречавших мелькнули лица братьев Уорнер. Они выглядели осунувшимися и сосредоточенными. Ко мне через толпу пробился Сэм. Всё-таки узнал…

– Иван! Рад видеть!

Я пожал протянутую руку.

– Бауэр приходил к нам…

– Этого следовало ожидать, – кивнул я.

– Странно, что он сначала наведался к тебе, а не к нам. Пожар-то произошёл на нашей студии, – хмуро произнёс Уорнер.

Я не ответил на это. Почему детектив сначала посетил мою мастерскую «Будущее» – я прекрасно знал. И, похоже, Оскар был не дурак. Уорнеры тоже пострадали от пожара. Одно очко подозрений в их сторону! Но сгорел именно тот павильон, где снимал я. Счёт: один-один. И Бауэр был уверен, что я знаю куда больше, чем кажется, ведь связал убийство и моё посещение морга на пару с Ростовцевым. Значит, в глазах детектива счёт был два – один не в мою пользу перед Уорнерами.

– Но мы ничего не сказали ему, – закончил Сэм.

– Логично. И не стоит. Джозеф Ардиццоне обязательно узнает об этом.

– Думаешь, в полиции есть крот? – понизил голос Уорнер.

– Я думаю, здесь весь город такой… – резонно заметил я.

– Ты придумал, как решить эту проблему? – тихо произнёс мой визави.

– Работаю над этим. А вы с братьями должны придерживаться нашего плана. И сделать вид на недостроенном павильоне, что свернули работы.

– Подобный простой – это тоже потеря денег, – пробурчал Сэм, – Альберт рвёт и мечет…

– Альберт хочет сохранить студию и немного потратиться, или потерять всё полностью? – прервал я его.

Уорнер ничего не ответил.

То-то же… Альберт, насколько я понял, иногда чересчур уходил в тему денег и трат. И был наиболее самоуверенным. Деньги – важный ресурс. Но здесь, в противостоянии с одним из самых опасных людей Лос-Анджелеса – они решали явно не всё.

Сэм отправился восвояси, а я бросил в урну окурок и направился к чёрному входу. Попадать под прицел фотографов сейчас не хотелось. А некоторые из них уже начали оглядываться на Сэма и меня. За мной тенью двинулся Краснов.

Внутри в фойе перед входом в зал, я заметил яркую пару. Фред Биглоу галантно помогал Мэгги О’Шей избавиться от шубки. Красотка была в вечернем простом, но изящном платье и небольшой шляпке с вуалеткой. Она смеялась, что-то говорила Биглоу, а тот смотрел на неё с видом довольного хозяина, выгуливающего редкую породистую собаку.

Впрочем, мужчины в зале тоже наблюдали за ней. Воровка чересчур выделялась среди всех дам.

Мэгги поймала мой взгляд и едва заметно кивнула, улыбка на её лице не дрогнула. Она играла свою роль – случайной знакомой, приглашённой на светское мероприятие. Фред при виде меня, взялся на долю секунды за поля шляпы. Я кивнул в ответ. Подходить не стал и направился в большую комнату для вип-гостей.

Здесь стоял чад сигаретного дыма. Моя команда техников уже была на месте. Час назад они выставили вместе с осветителями «Ройяла» свет так, чтобы подчеркнуть блеск мрамора и хрусталя люстр, пока они горят, но при этом создать полный мрак, как только стартует ролик. В дальнем конце помещения официанты накрывали стол с шампанским и канапе, но к нему ещё не подходили. Все были слишком взволнованы. После премьеры здесь должны были встретиться Гарри, Крайер, я и несколько инвесторов.

Членов команды я также пригласил. Пусть поучаствуют в этом мероприятии. Им будет приятно, а для меня – важно, чтобы подчинённые тоже потихоньку «светились». Любая киностудия – это люди и команда. Чем больше «звёздных» операторов, режиссёров, сценаристов и прочая-прочая у меня работают – тем лучше.

Ведь тогда и чеки будут жирнее. Одно дело – заказать киностудии «Будущее» мюзикл или фильм, и это – одна сумма. Совсем другое – заказать киностудии «Будущее» то же самое, но снимать это будет команда звёзд, а не безымянные люди. И тут же гонорар может быть на порядок выше. Так что я планировал постепенно сделать из Дафни, Толланда, Мелентьева и прочих – настоящих гуру звукового кино.

Ко мне подошёл Фрэнк Дафни. Он надел свой единственный дорогой костюм, но галстук был перекошен. Надо выдать дополнительную премию. На несколько костюмов и дюжину рубашек. Благо, чеки с авансом уже подписаны Чендлером. И суммы там очень внушительные. А ведь ещё деньги с процента от проката… В котором я, опять же, не сомневался.

– Всё готово, мистер Бережной. Аппаратчики «Витафона» уже проверили всё раза три. Кстати, у «Ройяла» есть очень неплохие механики. Я доволен.

– Спасибо, Фрэнк, – сказал я, – Приглядись к ним, поговори. Закинь удочку. Нам понадобятся такие люди.

– Предлагаете переманить их? А что по… – и он потёр пальцами в воздухе, намекая на средства.

– Всё в порядке… – заговорщически улыбнулся я.

– Чеки хороши⁈ – догадался он.

– Не буду говорить раньше времени. И ты молчи. Объявлю завтра на собрании работников «Будущего». А пока садись, расслабься. Уже ничего не изменить.

– Расслабиться? После всей этой гонки? – Он нервно засмеялся и потянулся к проходящему официанту с подносом, хватая бокал шампанского.

Я прошёл дальше, в зрительный зал. На первых рядах сидели Чендлер, мэр, братья Уорнер, несколько важных персон из бизнеса, чьи рекламы мы, собственно, и снимали. Я расположился рядом с медиамагнатом. Он склонился ко мне:

– Здесь есть несколько людей, которые оценивают ваше… творчество. И возможно, тоже обратятся с заказом. Меня, признаться, впечатлила скорость вашей работы. И то, как вы справились с проблемой в виде потери первого материала. Жаль, конечно, что Бартельмесс и наша дива не смогли в конечном счёте сыграть свои роли. Но качество итогового варианта весьма неплохое…

Набивает себе цену. Мне бы самому выйти на этих самых заказчиков. Но раз они идут к Чендлеру, значит, здесь может быть два варианта: либо пока не рискуют связываться с молодой фирмой и хотят заручиться словом медиамагната, либо он сам держит всё в кулаке и не пропускает никого в обход себя. Пока что он мне нужен. Как только наберу вес, станем равноправными партнёрами. К таким моментам надо готовиться, ибо подобное всегда сопряжено с возможным охлаждением в деловых отношениях.

Рядом со мной слева вдруг сел ещё один знакомый…

– Добрый вечер, мистер Бережной, – усмехнулся Луис Майер, видя недовольную реакцию Уорнеров на другом конце ряда при его появлении.

– Решили убедиться, как будут окупаться ваши будущие вложения, мистер Майер? – спросил я.

– Можно и так сказать. Но я хочу вам напомнить. Это пока не вложения. Мы будем работать в рамках договора.

– Да-да. Я помню. Вы мне – решение проблемы с «немыми» звёздами. Я вам – мюзиклы… – кивнул я.

– Всё так…

– Что же. Готовьте договора – вот всё, что я могу вам сказать.

Он удивлённо посмотрел на меня и хмыкнул, явно оценив мою уверенность.

Свет погас. На экране появилась стандартная заставка кинотеатра. Потом – тишина. И вдруг из динамиков, расположенных по бокам экрана, раздался чёткий, ясный мужской голос: «Вестерн Юнион. Связывая континенты». На экране появился Джек Лорд – молодой актёр, которого срочно нанял для съёмок Дафни.

Парень сидел за телеграфным аппаратом, его пальцы быстро стучали по ключу. И зрители в зале услышали этот стук. Настоящий, металлический, синхронный с движением его рук. Потом он поднял голову, посмотрел в кадр и сказал: «Ваше слово – закон для расстояния». Его голос звучал так, будто он находился здесь, в зале.

Я слышал, как в темноте кто-то зашептался. Кто-то произнёс: «Боже мой, это же его голос!». Похоже, это были те зрители, что не видели первого ролика с программой мэра. Реклама длилась всего минуту. Когда она закончилась, в зале на секунду повисла «ошеломлённая» тишина. А потом раздались аплодисменты. Не бурные, но искренние и удивлённые. Искушённая и недоверчивая публика.

Следующим был ролик для нефтяников. Появился Дуглас Фэрбенкс, его улыбка была узнаваема для каждого присутствующего. Он говорил про мощность и чистоту, а потом взял канистру и налил масло в двигатель старого автомобиля. Звук льющейся жидкости был настолько реальным, что я с усмешкой заметил, как кто-то на втором ряду в противоположном конце зала начал озираться. Фэрбенкс закончил свою короткую речь, и аплодисменты стали громче. Это была уже не диковинка, а доказательство: «Витафон» работает, а с нами сотрудничают звёзды первой величины.

И наконец, третий ролик. Реклама «Колы». На экране появилась Мэгги. Она стояла у нашего бутафорского фонтана, держа в руках бутылку. Улыбка, поворот головы. И её голос, чистый, тёплый, с идеальной дикцией. Потом звук открывающейся пробки – резкий, шипящий. Она поднесла бутылку к губам, сделала глоток. И снова её голос, уже с лёгкой, игривой интонацией. Камера крупно показала лицо красавицы, сияющее искренней радостью. Похоже, тут воровке не пришлось даже играть. Она и так была счастлива тогда, в момент съёмок, что чудом оказалась «случайной звездой».

Когда погас свет и в зале зажёгся основной свет, аплодисменты были уже не удивлёнными, а восторженными. Люди оборачивались, искали глазами тех, кто был причастен к новому чуду.

Я заметил, как Джек Уорнер обменялся крепким рукопожатием с мэром Крайером. М-да, знал бы мэр про все проблемы с их студией и Ардиццоне.

Представитель «Колы» с довольным видом кивал своему соседу, а тот что-то говорил уже своим соседям. Судя по всему, местный долларовый бомонд недюжинно впечатлился.

Перед экраном вышел ведущий и начал рассказывать о том, что за звуком будущее, и рассыпаться в словах благодарности публике, которая пришла оценить новшество.

Мой взгляд скользнул к Мэгги. Она сидела, чуть откинув голову, и аплодировала вместе со всеми, но на её лице было выражение, которое я раньше не видел – не игра, не кокетство, а что-то вроде настоящего, глубокого удовлетворения. Бабочка, что порхая, сгорает в огне жизни – вдруг на мгновение превратилась в даму, знающую себе цену.

Ведущий закончил, и люди начали выходить в фойе. Премьера вестерна будет через перерыв в полчаса. Для желающих в «Ройяле» был большой и роскошный буфет.

Это сделали специально. В прошлый раз, когда показывали ролик с программой мэра Крайера – половина зала гудела во время показа фильма после рекламы, обсуждая звуковую новинку, и уже было не до просмотра. Поэтому в этот раз перерыв давал людям обсудить всё, что они увидели, а репортёрам – поймать некоторых «причастных». А затем уже смотреть новый вестерн.

Я чувствовал некоторую опустошённость. Мы сделали это. Несмотря на пожар, убийства, угрозы. Сделали.

Меня почти сразу же перехватил Гарри Чендлер. Он отозвал меня в сторону от основного потока зрителей, к колонне.

– Мистер Бережной, – сказал он, не тратя времени на поздравления, – Это было убедительно. Очень. Завтра «Таймс» выйдет с материалом. И послезавтра тоже. Мы будем раскручивать эту историю. Говорите с моими людьми, давайте интервью.

Я внимательно посмотрел в глаза медиамагнату. Что-то он прямо как пружина. И весь искрится.

– Я так понимаю, у нас есть новые заказчики, Гарри?

– Да. Готовьтесь к новым контрактам.

Я кивнул.

– Спасибо, мистер Чендлер. Мы готовы будем начать на неделе. Но для начала надо будет обговорить условия.

– Понимаю. Обсудим. И держите Уорнеров… в тонусе, – он похлопал меня по плечу и растворился в толпе, направляясь к мэру.

Похоже, Гарри тоже заметил, что братья-киношники напряжены.

Уже на входе в вип-зал, ко мне подошёл Луис Майер. Он улыбнулся, заложил большие пальцы за жилет с дорогим золотыми часами на цепочке в кармане, и произнёс:

– Что я могу сказать, Иван Алексеевич. Любопытное зрелище! За такой короткий срок снять подобное. У вас действительно хорошая команда.

– Я так понимаю, вы именно это и хотели оценить сегодня, Лазарь Яковлевич? – лукаво спросил я, тоже переходят на русский язык вслед за моим собеседником.

Он прищурился. Оценил. Немногие знали его настоящее отчество. Только посвящённые в высшие круги деловой жизни кино.

– Вы проницательны. В том, что вы пробиваете себе дорогу, несмотря ни на что – я уже убедился. Мне действительно нужно было понять – как работает ваша фирма в чрезвычайной ситуации.

– Что я могу сказать… Мне нравятся люди, которые умеют трудиться в условиях цейтнота и не сдаются, – пожал я плечами, – И как впечатление?

Глава «МГМ» помолчал, его острый взгляд изучал меня:

– «Метро-Голдвин-Майер» ждёт смету для мюзикла на этой неделе. Чем быстрее вы приступите к нашему общему делу – тем лучше.

Я улыбнулся:

– Вы получите все сведения уже завтра.

Лазарь догадался:

– Вы уже все подготовили заранее?

– Да. Я же сказал – я уверен в своей компании и своих людях.

– Что же. Тогда работаем, – кивнул Луис и протянул руку, – Мне пора. Нужно утрясти кое-какие дела на студии.

Я, наконец, добрался до стола в вип-зале и налил себе виски. Выпил залпом, почувствовав, как тепло разливается по желудку. Вокруг меня тут же закрутились партнёры. На переговоры и расшаркивания ушёл почти час. И это был хороший знак – гости, прибывшие оценить результаты рекламных съёмок, не пошли на сеанс распиаренного вестерна с суперзвездой в главной роли, отложив это «на потом». Значит, действительно были настроены серьёзно.

В фойе я увидел Мэгги. Она стояла в центре небольшого круга репортёров. Камеры щёлкали. Похоже, киношники сразу признали героиню одного из роликов. Воровка смеялась, отвечала на вопросы, грациозно поправляла вуалетку.

И тут её взгляд нашёл меня. Она протянула руку над головами репортёров и помахала мне:

– Иван! Мистер Бережной, идите сюда! Джентльмены, вот кому мы обязаны этим вечером!

Отступать было поздно. Журналисты мгновенно втянули меня в круг. Мэгги схватила меня за руку и прижалась сбоку, как довольная соучастница успеха.

– Мистер Бережной, правда ли, что мисс О’Шей – ваша личная новая находка? Вы доверили сыграть роль прекрасной знакомой без актёрского образования – задал вопрос какой-то молодой журналист.

Вот жук! Вопрос-то каверзный и с подтекстом.

– Мы были счастливы с ней работать, – уклончиво сказал я, чувствуя, как напряглась под пальцами тонкая ткань её перчатки, – Порою не иначе как высшие силы посылают нам настоящие таланты, которые не смогли разглядеть другие. То, как мисс О’Шей вжилась в свою роль – доказывает, что нужно давать возможность новым молодым лицам взойти на небосвод Голливуда. Напомню, что я назвал свою кинокомпанию – «Будущее». И буду искать новые таланты, что стараются удержать планку, которую нам задала «старая гвардия»! Думаю, никто не будет спорить, что это просто необходимо для индустрии.

Вот так вот. Теперь никто не упрекнёт меня, что молодая киностудия работает с «абы кем». Причём я не унизил профессиональных и уже устоявшихся актёров. А то, не дай Бог, появятся заголовки в жёлтых газетёнках, что певички с улицы вытесняют маститых див. Впрочем, на самом деле в Голливуде полно таких историй…

– А что вы скажете о будущем звукового кино? – полетел следующий вопрос.

Я отвечал что-то общее, стандартное, что уже говорил раньше. Мэгги сияла рядом, добавляя свои реплики, полные скромного восторга. Она была в своей стихии. Ложь, игра, внимание – похоже, это был её родной язык. Через пять минут я, извинившись, вырвался из этого круга. Мэгги не стала меня удерживать, лишь бросив вслед: «До скорого, Иван!»

Я решил, что с меня достаточно. Пора было уходить. Я вышел из кинотеатра на прохладный ночной воздух. Фёдор уже ждал у тротуара за рулём моего «Кадиллака». Я тяжело опустился на кожаную обивку заднего сидения. Впереди занял своё место Краснов

– Домой, Иван Лексеич? – спросил Фёдор, глядя на меня в зеркало.

– Домой…

Машина плавно тронулась. Я закрыл глаза, слушая тихое фырчанье мотора. Оно успокаивало мои нервы. Успех. Признание. Контракты. Всё, о чём можно было мечтать. И чёрная дыра в центре всего этого: Ардиццоне, братья Кэлмен, убившие моих людей, полицейское расследование и наши планы с Ростовцевым. Завтра я встречусь с ним, и мы окончательно обговорим план против Ардиццоне… Из-за всего этого сегодняшний триумф не дал мне и доли той радости, которую я испытал на предыдущем показе ролика с программой мэра Крайера.

Я потянулся за портсигаром во внутренний карман пиджака. И наткнулся на то, чего там не должно было быть. Небольшой, плотный квадратик бумаги, сложенный вчетверо. Вытащил его.

В свете уличных фонарей, мелькавших за окном, я развернул записку. Почерк был быстрым, с лёгкими завитушками.

«Иван, жди меня в „Савое“. Комната 312. Завтра в полночь. Не опаздывай. Твоё будущее может быть ярче, чем ты думаешь. М.».

Я скомкал записку в кулаке. Усталость мгновенно испарилась. Вот же чертовка!

Глава 6
Приговор (ответный)

Раннее утро 11 марта 1925 года. Набережная Лонг-Бич.

Калифорнийский рассвет выдался на удивление сырым и бесцветным. С океана наполз густой, молочный туман, скрывший линию горизонта и растворивший в серой вате концы длинных пирсов. Холодный воздух пробирался под одежду и пах не солью и водорослями, а промозглой сыростью и мазутом.

Я вышел из «Кадиллака», оставленного на обочине, и двинулся по набережной, вглядываясь в пелену. Это было идеальное место и время для грядущего разговора: открытое пространство, никаких стен, лишних глаз, а туман глушил слова и превращал людей в призрачные фигуры, плавающие в серой пустоте.

Ростовцев появился из тумана бесшумно. В безупречном сером пальто, с тростью, в мягкой шляпе. Он пожал протянутую руку, поравнялся со мной, и мы, не спеша, зашагали по мокрому деревянному настилу. Под ногами скрипели доски, изредка проглядывали шляпки ржавых гвоздей.

Слева за перилами, плескалась пенная вода, справа тянулся ряд приземистых строений: рыбные лавки, ещё закрытые, павильончик биржи труда, пара дешёвых харчевен, из трубы одной из которых валил густой, едкий дым, пытаясь пробить туман.

Иногда по дороге медленно, с включёнными фарами, проплывал автомобиль, его контуры расплывались уже в десяти метрах. Здесь пока не было того туристического вертепа, который появится в будущем. Да и Лос-Анджелес ещё не поглотил Лонг-Бич полностью.

– Ко мне приходил детектив, Оскар Бауэр, – начал я, глядя себе под ноги, – Он проявлял большую настойчивость. После нашего разговора на моей киностудии, он, по всей видимости, сразу отправился к братьям Уорнер. Сэм говорил мне об этом. Уорнеры явно нервничают. Бауэр задавал им уточняющие вопросы о характере моего с ними партнёрства, о том, поступали ли в адрес студии прямые угрозы, не пытался ли кто-то выйти на контакт для «решения проблем». А в разговоре со мной упомянул, что располагает сведениями о нашем с вами посещении морга. О том, что мне было известно о насильственной смерти охранников ещё до официального заключения. Ему не верится, что я «ничего не знаю и никого не подозреваю».

Ростовцев слушал, его волевое лицо казалось высеченным из светлого камня. Он слегка постукивал тростью о доски, отмеряя шаги.

– Вы поступили абсолютно верно, Иван Алексеевич, – сказал он своим ровным, негромким голосом, – Сотрудничество с полицией в подобной ситуации равносильно попытке потушить пожар, обливая его бензином. Любая информация, которая окажется у них в досье, рано или поздно найдёт своего покупателя. Со стороны вы действуете как человек, чьей главной целью является выживание. Бауэр это понимает. Но подозревать вас меньше он из-за этого не станет. Из того, что я о нём слышал – детектив тот ещё прагматик. Думаю, он ещё заявится к вам.

– Будет дожимать?

– Будет. Обязательно будет. Как только что-нибудь нароет.

Он сделал паузу, остановился у перил и, достав серебряный портсигар, предложил мне. Я вытянул сигарету, прикурил от подставленной зажигалки. Глава офицерского поднес ее ближе к себе, и пламя на миг осветило его лицо:

– Со своей стороны, я также кое-что узнал, – продолжал он, выпустив струйку дыма, которая тут же потеряла форму в сыром воздухе, – Картина вырисовывается очень интересная. Похоже, в городе действительно зреет очередной передел сфер влияния. Власть Джозефа Ардиццоне перестала быть бесспорной. Люди Джека Драгны вступали в конфликт с подчинёнными «Железного» за последний месяц несколько раз. А полиция в этой ситуации демонстрирует поразительную… сдержанность. Создаётся впечатление, что они заняли выжидательную позицию. Наблюдают, чем кончится это дело.

– Подождут, пока мафия перестреляет друг друга и снимет сливки, взяв ряд исполнителей? – ухмыльнулся я.

– Или полиция, точнее, её начальство уже все для себя решили. Вопрос только в том, кого она будет арестовывать по итогам этой «войны», – улыбнулся Ростовцев.

Похоже, для него это была вполне привычная и читаемая шахматная партия.

Мы снова пошли, обходя лужу мутной воды, скопившуюся на прогнившей доске. Где-то в тумане горласто прокричала чайка. Я выпустил струйку дыма:

– Вы полагаете, что шеф полиции, Ли Хит… просто заключит сделку? – спросил я, глядя на спину удаляющегося в туман прохожего, – С тем, кто выйдет победителем? Чтобы в городе воцарилось относительное спокойствие, а в годовых отчётах – безупречная статистика?

Ростовцев ответил:

– Это наиболее экономный и прагматичный вариант для чиновника его уровня, Иван Алексеевич. Не воевать с «организованным хаосом», а выявить в нём нового, наиболее сильного игрока и договориться с ним. Обеспечить тишину на улицах в обмен на невмешательство в определённые виды бизнеса и на… своевременные информационные сигналы. Так делают многие. И так делал предыдущий шеф полиции. Только он заключал сделку не с Драгной, а с Ардиццоне. Если мои предположения верны, то текущий момент для нас очень удобен.

Он бросил окурок в урну рядом с перилами.

– Это создаёт неплохой информационный фон. Если Ардиццоне будет ликвидирован во время такой подковёрной борьбы, полиция, возможно, даже вздохнёт с облегчением. Особенно если всё будет обставлено как результат конфликта с конкурентами. С Драгной договорятся. Или… На него можно будет без труда повесить все грехи, если не договорятся. Если Ли Хит надумает пойти дальше или его «прижмут» другие чиновники города – он будет копать под Джека. И убийство – неплохой компромат. Не думаю, что у Джека и Ли прямо-таки дружеские отношения. А в бизнесе, как известно, неплохо иметь кое-что и на компаньона.

Я внутренне согласился с ним. Ведь фактически с Уорнерами у меня вырисовывается похожая схема. Мы дошли до конца пирса и свернули на мол, уходящий дальше в серую пустоту. Здесь было ещё пустыннее. Только редкие тумбы для швартовки, да обрывки канатов, валяющиеся под ногами. Прибой стал немного громче.

– Настаиваете на ликвидации Ардиццоне, Сергей Владимирович? – спросил я, инстинктивно понизив голос.

– Других вариантов полного решения вашей проблемы я не вижу, – пожал он плечами.

– И реализации вашего «правосудия» за убитых сослуживцев… – ввернул я.

– И это тоже… – кивнул он.

Мы молча подошли к краю мола. Остановились. Тишина нарушалась лишь шумом волн. Каждый думал.

– Оскар обронил одну фразу во время нашего разговора, – наконец сказал я, засунув руки глубже в карманы пальто, – Что люди вроде Ардиццоне, особенно те, кто рвётся из грязи в князи, падки на внешние атрибуты успеха. На встречи со звёздами кино, на доступ в светские круги. Для них это как признание. Будто они уже не бандиты, а респектабельные дельцы.

Ростовцев кивнул, прищурившись, будто вспоминая что-то:

– Это наблюдение не лишено оснований. Я и сам не раз видел подобных господ на различных благотворительных раутах даже в нашей с вами отчизне. Шулеры с баронами, купцы с преступниками. Иногда бандиты охотно платят большие деньги за возможность быть сфотографированными рядом с мэром, кинозвездой или известным учёным. Впрочем, последнее реже… Так что детектив Бауэр в чём-то прав. И, кстати, это лишний раз доказывает, что он опытен даже в нюансах криминального мира. Будьте с ним осторожнее, Иван Алексеевич, прошу.

А мне в голову вдруг пришла шальная мысль. Словно медленно проявляющаяся на пленке картинка, она начала обретать черты.

– А если… устроить для Ардиццоне такую встречу специально? – произнёс я вслух, обдумывая возможные ходы, – Не какое-то случайное столкновение в клубе или на вечеринке. А цельный спектакль. Вы же сами говорили в прошлую нашу встречу – от меня требуется создать «декорации». Что, если мы организуем ловушку, на которую он захочет попасть сам? Потому как там будут нужные лица, и это будет событие из тех, что обсуждают все. И там его можно будет устранить. Чисто, но на глазах у всех, чтобы на нас не упало никакое подозрение…

Ростовцев медленно повернулся ко мне. Он оценивающе смерил меня взглядом:

– Поподробнее, Иван Алексеевич. Поймите, Ардиццоне – не наивный простак, – мягко сказал мой компаньон, – Он не возьмёт ничего из чужих рук. Бокал и угощение снимет только с общего подноса. Рядом с ним всегда охрана. Минимум два-три человека, и есть высокая вероятность, что это будут специалисты уровня тех самых братьев Кэлмен, которые убили моих сослуживцев. Попытка приблизиться с оружием в такой обстановке – тоже чистое самоубийство. Мы не успеем сделать и шага. И что ещё хуже – неизбежно пострадают посторонние. Плюс будут свидетели. Нам это категорически не нужно.

Я внутренне согласился с ним. Вспомнилась бойня на моей ферме, когда меня хотели убить грабители банка. Я же чудом выжил в той потасовке. Иначе это и не назвать.

– Кстати, что вы решили с братьями Кэлмен? – спросил я про убийц моих охранников, что спалили павильон Уорнеров.

– С ними я разберусь. По-своему… – отрезал Ростовцев.

Мы пошли по молу обратно в сторону набережной. Я начал рассуждать:

– А что, если не приближаться к Ардиццоне? Не делать никаких подозрительных действий? – настаивал я, пытаясь обыграть свою идею и найти обходные пути, – Если произвести один точный выстрел. С дальней дистанции. Я видел – на что вы способны в этом деле…

В уголках глаз офицера появились насмешливые морщинки.

– Я уже думал об этом. Признаться, это была моя самая первая идея. Но наведя справки, я отказался от подобного. Вы представляете себе техническую сторону, Иван Алексеевич? Откуда бить? Из окна дома напротив? Ардиццоне живёт в своём люксе в одном из самых высоких зданий города. И когда он куда-то выбирается, то не появляется даже на открытом балконе или у большого окна, пока его люди лично не проверят все вокруг. Дело в том, что в него уже стреляли пару лет назад. Безуспешно, но выводы он сделал. Допустим, мы вытащим его на… да на ту же виллу Уильяма Хёрста, где вы были на вечеринке. «Железный Джо» выйдет подышать воздухом только после того, как его охрана убедится, что никто в него не попадёт. Ардиццоне параноик. И, надо признать, имеет для этого все основания.

– А Драгна? Его оппонент…

Ростовцев даже засмеялся:

– Ооо, это совсем другой «типаж» преступника, Иван. Таких я тоже повидал. Живут ярко, но недолго. Джек Драгна, напротив, берёт всё нахрапом и демонстрирует, что ничего не боится. Не удивлюсь, если он не доживёт даже до сорока[2]2
  Вот тут Ростовцев как раз ошибся. Драгна (на удивление) оказался одним из самых везучих и дальновидных гангстеров Лос-Анджелеса несмотря на бурную «молодость» и активную борьбу за влияние. Как раз таки Ардиццоне исчез при невыясненных обстоятельствах в 1931 году, сорвавшись куда-то в ночь практически без охраны, что было абсолютно на него не похоже. Поговаривают, что к этому приложил руку Драгна.


[Закрыть].

Чувство досады оттого, что план разбивается на глазах, заставило меня стиснуть зубы. Мы вышли обратно на набережную и пошли вдоль открывающихся кафешек. Я перебирал варианты, как режиссёр выбирает возможные ракурсы для сложной сцены… Стоп!

– Погодите, Сергей Владимирович! Допустим, я организую вечеринку сам. Не на чужой территории вроде виллы Хёрста, а в месте, которое мы сможем контролировать. Я буду официальным хозяином. Приглашу тех самых звёзд, которые могут заинтересовать Джозефа Ардиццоне. Скажем, Дугласа Фэрбэнкса, он уже работал со мной. Надо узнать только – с кем стремился навести мосты «Железный Джо». Пару популярных актрис, на которых он, возможно, обратил внимание. Я буду находиться рядом как хозяин: встреча, приём, светская беседа. Буду стоять рядом с Джо в момент выстрела. Это снимет с меня любые возможные подозрения. Ведь попасть могут и в меня…