Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3
Решение проблем… или…

2 марта 1925 года, 15:40. Киностудия «Будущее», Лос-Анджелес.

Шестой день после пожара. Шестой день аврала. Родной павильон казался одной большой духовкой – насколько внутри было жарко. Но здесь ещё было «ничего». Надя договорилась с отделением «Джэй Пи Морган» и одну из съёмочных площадок сделали прямо посреди пустующего хранилища банка, в котором уже проводили отделочные работы. Нам дали два дня на съёмки в обмен на то, что мы после сделаем рекламу и банку. И закипела работа.

Десять молчаливых, крепких ребят, которых я попросил у Александра Левина и его строительной фирмы вместе с моими монтажёрами обили стены всем, что нашли: старыми коврами со склада Левина ещё с прошлого его бизнеса, тюками с ватой, мешками из-под опилок. Пол засыпали песком, чтобы глушить шаги. Хранилище превратилось в странную, перевитую проводами душную пещеру, пахнущую деревом, пылью и потом. Вот там было действительно пекло. Именно там снималась одна из реклам под руководством Антона Мелентьева.

Кстати, с Левиным я проговорил ещё пару вопросов, касающихся моих новых знакомств. И результат меня удивил. Да, Иван Бережной до того, как я попал в его тело, судя по всему, очень мало контактировал с соотечественниками в городе, всё время пропадая на ферме, и всех тонкостей знать не мог… С другой стороны, вряд ли бы он вращался в тех кругах, где сейчас нахожусь я или Левин. И с Ростовцевым вряд ли бы познакомился вообще…

А на родной студии царил «организованный хаос». С одного конца павильона, под холодным светом прожекторов стояла новая декорация, которую мы отгрохали за ночь из фанеры и покрасили под городскую натуру.

Здесь сейчас готовили все для ролика «Колы». Со звуком были проблемы – голос на проверке звучал глухо, будто из бочки. Коллинз, инженер от «Витафона», в поте лица возился с микрофонами, перенастраивая их и ругаясь шёпотом. Я отошёл оттуда, чтобы не мешать маэстро творить. За пару месяцев в моей студии Коллинз, будучи по большей части не киношником, а инженером, нахватался у моих подчинённых и профессиональных словечек, и даже стал вести себя немного по-другому. Но трудился на совесть.

В центре павильона кипела другая работа. Шла установка ещё одной части декорации. Френк Дафни, мой режиссёр, в расстёгнутой жилетке и с закатанными рукавами, руководил двумя плотниками.

– Выше! Левое крыло должно быть выше, я же сказал! – кричал он, размахивая раскадровками, – Это же фонтан с колой, чёрт возьми, а не лужа!

Плотники, не обращая внимания на его крик, методично сколачивали из досок и фанеры что-то, отдалённо напоминающее ротонду. Это была совершенно новая декорация и именно в ней мы запланировали спрятать патефон, на котором будет тихо играть музыка.

Предстояло ещё настроить её так, чтобы композиция была слышна, но не заглушала голос Клары Боу. От части первоначальной рекламы мы отказались, но зато взамен согласовали музыкальное сопровождение и теперь не нужно было никаких сложных сменных декораций.

Город, фонтан, музыка. Когда мы это утвердили, я обрадовался как ребёнок. Экономия времени выходила знатная. Тем более это был небольшой «пробник» по музыке перед мюзиклом. А в самой рекламе весь фокус был на звуке – звонкое шипение при открытии, глотки, восторженные возгласы, музыкальное сопровождение. Картинка была вторична.

Я подошёл к Дафни, попутно дав знак осветителю, чтобы тот подвинул софит.

– Френк, сколько ещё?

– Час, босс. Может, полтора. Актёр второго плана уже здесь, его гримируют.

Я кивнул, глядя, как художник набрасывает на фанеру краску, имитирующую мрамор. Работали быстро, грязно, но на плёнке, под бледно-белым «сжирающим» светом, этого будет не видно.

– А с Бартельмессом что? – спросил я тише.

Ричард Бартельмесс на которого мы повторно рассчитывали для ролика «Вестерн Юнион», вчера прислал вежливый отказ. Его расписание лопалось по швам. Он снимался в трёх фильмах одновременно.

– Нашли замену, – мрачно сказал Дафни, не отрывая глаз от декораций, – Молодого. Джек Лорд. Считайте, что он пока никто. Сейчас он уже в банке с Антоном. Думаю, они приступили к съёмке. Лицо в кадре держать умеет, говорит чётко. Смазлив и мужественен одновременно. На то и расчёт…

– Чего? – удивился я, – Это как так? И смазлив и…

– Ну молод и глазки такие… – Френк зачем-то взял себя за уголки век и потянул их, – На мокром месте… вы на ферме были где-нибудь в Монтане или Юте? Телят видели? Примерно такие же ласковые глаза. А вот нос, подбородок, всё прямо как надо. Короче, женский пол будет в восторге. Мужчины всё равно пойдут с ними в кино. Их потащат дамочки…

– А ты откуда знаешь, какие телята в Монтане? – ухмыльнулся я.

– Так я сам на такой ферме вырос, – коротко бросил Дафни и снова заорал, – Вы что, с ума сошли, куда вы это тянете⁈

От этой вести легче не стало. Джек Лорд… имя ничего не говорило. Но выбирать не приходилось. Пока что была одна неожиданно хорошая новость. Дуглас Фэрбенкс, которого мы уже снимали для нефтяников месяц назад, позвонил сам. И в трубке я услышал короткое: «Слышал о ваших проблемах. Если нужен повтор – я в деле».

То ли Гарри Чендлер его надоумил, то ли скептик проникся магией звука. Я решил не спрашивать до тех пор, пока не закончим работу. Тогда уже можно будет помучить расспросами и актёра и медиамагната.

Дуглас за два часа отыграл свой небольшой номер и укатил на следующую съёмку. Профессионал. Его запись и диск «Витафона» уже были в монтажной. Это была единственная плёнка, которую уже «работали».

Я направился к своему импровизированному столу – это был простой деревянный ящик, накрытый листом фанеры, заваленный бумагами, счетами и пустыми кружками из-под кофе. Нужно было проверить график монтажа. У нас оставалось четыре с половиной дня до сдачи всего материала Чендлеру. Голова гудела от недосыпа и постоянного гула генераторов, питавших наши здоровенные «юпитеры».

В этот момент дверь в зал приоткрылась, пропустив Краснова. Он быстро подошёл ко мне и шепнул:

– К вам посетители. Утверждают, что вы обещали показать им студию и сами съёмки.

– Чего? – удивился я, – Какие к чёрту посетители?

– Мэгги О’Шей и Фред Биглоу.

Я даже зубами скрипнул. Несносная воровка ещё на вечеринке Хёрста обещала мне позвонить. А по итогу заявилась без предупреждения. Нет, она точно испытывает моё терпение. Но держать гостей и, особенно, незнакомого мне Фреда на пороге – было некрасиво. Тем более, мало ли кем он являлся в этом городе…

– Зови, – коротко бросил я, – И пусть Степанов будет здесь при них.

– Будет сделано.

Ну их к лешему! Я сейчас никому не доверяю, кроме, разве что, Левина. Ростовцев – сложный человек. Хотя и говорит со мной, вроде бы прямо.

В зал вошла пара. Я увидал Фреда Биглоу. Сегодня он был в сером костюме в клетку, хорошо подогнанном по фигуре. В зубах дымила сигара. А рядом с ним была девушка, от присутствия которой внутри всё сжалось в холодный, тугой узел.

Придушить бы…

Ангельское лицо. Лёгкая походка, непослушные кудри. И всё это та, что чуть не угробила меня в поезде неподалёку от Сан-Франциско.

Она была в лёгком весеннем пальто. Медовые глаза красотки с живым любопытством осматривали моё безумное царство. На её лице была лишь лёгкая, почти игривая улыбка.

Биглоу, заметив меня, помахал рукой.

– Мистер Бережной! Разрешите вторгнуться в святая святых!

Я встал и пошёл к ним навстречу, заставляя себя улыбаться.

– Мистер Биглоу!

– Я решил остаться в городе ещё на пару дней, Мэгги уговорила нанести вам визит, – сказал он, крепко пожимая мою руку.

А Мэгги тут же включилась в нашу беседу:

– Вы уж простите, Иван, что мы так нежданно. Просто ехали мимо, и я вспомнила про ваше приглашение!

Ещё бы приглашение… На вечеринке она буквально подстроила всё, чтобы прийти сюда. Играется, стерва!

– Дорогой, здесь очень жарко! – она скинула своё пальто прямо в руки Фреда, показав безупречные плечи, – Мистер Бережной, мы просто не могли не посмотреть, как рождается чудо! Кино со звуком!

– Очень приятно, что вы проявляете такой интерес к тому, чем я занимаюсь, – пробормотал я, – Но чуда, боюсь, вы не увидите, – добавил я, жестом приглашая их пройти дальше от двери, где кипела работа, – Скорее вы увидите каторжный труд. И на съёмке нужна абсолютная тишина. Поэтому я могу вам всё рассказать, пока не началась запись.

Девушка притягивала взгляды. Её рассматривали все. Мужчины – с восхищением, женщины – с завистью.

Мы отошли к моему «кабинету». Биглоу с интересом наблюдал, как плотники приколачивают последние доски декорации фонтана. Мэгги же смотрела прямо на съёмочную площадку, где замер в патетической позе Барни и раз за разом повторял реплику в микрофон, помогая настраивать уровень.

– И как это работает? – спросила Мэгги, не отрывая глаз, – Звук сразу попадает на плёнку?

– Нет, – ответил я, мой голос прозвучал сухо, по-деловому, но отступать было некуда, – Звук записывается отдельно, на диск, аппаратом «Витафон». Сам аппарат вон, над головой. Он очень чувствительный. Любой резкий звук и вон те лампы могут лопнуть. Приходится долго их менять. Видите того человека у стены с наушниками? Он следит за уровнем. Камера и звукозаписывающий аппарат запускаются синхронно. Потом при монтаже, мы будем совмещать изображение и дорожку с диска.

– И если актёр ошибётся? – спросила она, повернув ко мне голову.

– Тогда всё начинается сначала. И актёр, и оператор, и звукоинженер. Дубль за дублем. Поэтому тишина.

Аферистка кивнула, словно ученица, усвоившая урок, и снова уставилась на площадку. Биглоу тем временем достал новую сигару, огляделся в поисках пепельницы и, не найдя, сунул её обратно в карман.

– Жарко у вас тут, – заметил он, – И народу много. После пожара быстро оправились, я смотрю.

Я нахмурился. Неужто так быстро слухи разбегаются по городу. О том, что пожар случился на студии Уорнеров – знал весь город, что следил за новостями. Но вот о том, что конкретно моя компания «Будущее» снимает в одном из павильонов – в газетах не писали. И пока что информации о том – что и как сгорело – не появлялось. Похоже, Фред не так то прост, как кажется. И знает в городе довольно много.

– Пришлось, – коротко сказал я, – Контракты ждать не будут.

В этот момент к нам, с лицом, выражавшим полное отчаяние, подошёл Френк Дафни. Он вытер лоб платком и даже не обратил внимания на гостей.

– Мистер Бережной, проблема. Большая!

– Ну что ещё? – спросил я, чувствуя, как начинаю закипать.

А Фред вежливо произнёс:

– Не будем вам мешать…

Он с О’Шей отошёл, а я повернулся к режиссёру и прошипел:

– Что такое?

– Клара Боу. Её агент только что позвонил. Она срочно уехала в Нью-Йорк. Какой-то дорогой контракт. Даже два. Бродвейский театр и журналы… Так что её не будет…

Я даже на секунду закрыл глаза. Клара Боу должна была сегодня в этом павильоне произнести всего несколько строчек для рекламы «Колы». Несколько строчек! Но её лицо, её имя, её голос – это была половина успеха ролика. Без неё – просто картинка с неизвестной актрисой.

– Найди кого-нибудь! Срочно. Любую. Которая сможет быстро выучить текст, отчитать его за час и не побоится микрофона.

– Кого, мистер Бережной? – Дафни развёл руками, – Все приличные девушки с опытом либо на других съёмках, либо стоят как паровоз. А те, что готовы сразу – они мычать будут, а не говорить. А звук… – Он безнадёжно махнул рукой в сторону Коллинза, – Нужен чистый голос и отменная внешность. Хотя бы благодаря этому можем выпутаться…

Я стоял и соображал, перебирая и отбрасывая имена. Времени не было. Сейчас четыре часа. Съёмки нужно начать в течение часа, чтобы к вечеру материал уже пошёл в монтаж. Два часа на поиски, это если вообще найдём человека. Потом проба, грим…

В этот момент с другой стороны павильона послышалось пение. Тихий, чистый, поставленный женский голос. Какая-то знакомая песня. Голос лился легко, без напряжения, заполняя шумное пространство павильона, не заглушая его, а словно обнимая.

Дафни обернулся, нахмурился, потом его лицо прояснилось:

– Господи, кто это поёт? Что за ангел?

А вот я знал – кто. В отличие от режиссёра, который поначалу даже не взглянул в запаре на гостей.

Мэгги, отойдя от нас, стояла у осветительных приборов напротив старой декорации с окном и, делала вид, будто глядела куда-то «на улицу» и пела. Рядом стоял Пьер, Барни и команда осветителей. Фред Биглоу слегка улыбался, слушая свою пассию.

Девушка закончила, повела плечами и звонко рассмеялась:

– Вот так бы я сделала в том фильме, если бы в нём был звук!

– Браво! Превосходно! – загомонили зрители и захлопали.

Дафни, забыв на секунду о катастрофе с Кларой Боу, подлетел к аферистке.

– Простите, мисс, – сказал Френк, складывая руки на груди, – Это вы?

Мэгги обернулась, словно только сейчас заметив нас. На её щеках появился лёгкий румянец, но в глазах не было смущения:

– В смысле «я»? Простите, я, наверное, помешала…

– Нет-нет-нет! Что вы! – уже вертелся вокруг неё режиссёр, – Превосходный голос!

– Благодарю… – кокетливо улыбнулась девица.

– Да вы… у вас голос просто… – сказал Дафни, и в его голосе прозвучал неподдельный восторг, – … ангельский! Вы где-то учились?

Мэгги продолжала улыбаться, скромно опустив глаза:

– С детства. В Филадельфии. Мой учитель говорил, что у меня могла бы быть карьера певицы, если бы… – девушка сделала лёгкий, ничего не значащий жест, – В общем, жизнь распорядилась иначе.

А я хмурился. И как её с сестрой-то занесло на кривую дорожку тогда? Но не признать талант я тоже не мог. Эта воровка и аферистка действительно обладала прекрасным голосом. Чёткая дикция, приятнейший тембр. И видно, что ей нравится внимание. И кокетство её напускное. Нет у неё страха перед вниманием публики.

Когда на заре Голливуда в массовку отбирали людей «на глаз» из толпы страждущих перед решёткой ограды студии – такие красотки быстро шли по головам. Примеров успешного трамплина: «из золушки в кинопринцессу», было на самом деле не так уж много, но везение всегда имело место на Голливудских холмах.

Вот и сейчас Дафни обернулся ко мне с мольбой в глазах:

– Это то, что нужно. Такая фактура! Да в неё влюбятся все, кто её увидит на экране! Мистер Бережной!

Я молчал. Руки в карманах вспотели. Я бросил взгляд на Мэгги. Она пристально смотрела на меня. Мне показалось, что в её глазах не было сейчас никакого вызова или дерзости.

– Мистер Бережной! – режиссёр умоляюще сцепил пальцы рук и потряс руками, – Четыре дня! Четыре! До сдачи материала. А ещё монтаж. Мы должны закончить сегодня. Иначе не успеть!

Она подставила меня. Отдала тем двум ублюдкам в тамбуре поезда. И они могли зарезать меня.

– Мистер Бережной!

Я оглядел присутствующих. На моих людях лица не было. Мешки под глазами, усталые, мучащиеся в этой жаре, измождённые.

– Мы сможем приступить уже через сорок минут, только дайте разрешение! – канючил Дафни.

Контракт, который надо сдать вовремя. Я даже ухмыльнулся. Голливуд во всей его красе… Мэгги знает мою тайну, и сейчас она здесь. Господи, похоже, снимать фильмы здесь, в Голливуде – как будто самому жить в этих фильмах… И мне позарез нужна замена Кларе Боу.

– Мисс О’Шей, – сказал я, и мой голос прозвучал даже резче, чем я хотел, – У нас чрезвычайная ситуация. Нам нужна актриса, чтобы произнести короткий текст перед камерой. Сейчас. Вы готовы попробовать?

Она широко раскрыла глаза и теперь, похоже, и правда была поражена:

– Я? Но я же не актриса, мистер Бережной! Я просто… пою иногда.

– Говорить перед микрофоном проще, чем петь, – начал уверять её Дафни, уже увлечённый идеей, – Текст простой. Всего несколько фраз. Мы вас поставим, подскажем.

– Ну… – аферистка перевела взгляд с режиссёра на меня, и в её глазах мелькнула та самая хитрая искорка, которую я помнил.

Играла она или действительно колебалась? И не сыграла ли всё это от начала до конца?

– Если я могу помочь… Я попробую…

Фред Биглоу, наблюдавший за этой сценой, хлопнул меня по плечу, довольный как слон:

– Вот это поворот! Спасибо, мистер Бережной! Давай, Мэгги, покажи им!

Мне почему-то захотелось съездить этому крепышу по зубам. Но я сдержался и кивнул:

– Хорошо. Френк, дай ей текст. Пусть прочитает и постарается запомнить пока будут накладывать грим и мы подготовим свет у фонтана.

– Есть! Прекрасно! – хлопнул в ладоши Дафни и тут же увлёк Мэгги к своему столу с бумагами. Я остался с Биглоу.

– Интересная девушка, – сказал он задумчиво, следя за тем, как Мэгги, склонившись над листком, шёпотом повторяет строки.

– Очень, – ответил я, – И весьма красива. Вам повезло, Фред. Вы давно знакомы?

– Буквально две недели. Умная, весёлая. И, похоже, талантливая. Раньше у меня таких не было, – он посмотрел на меня и усмехнулся, – А я многих повидал…

Я ничего не ответил. Через сорок минут декорация «фонтана» была готова. Осветители выставили свет. Мэгги вышла из-за ширмы, где гримировалась. Ей подчеркнули глаза и губы. Она была в своём же платье – простом с виду, но хорошего покроя. Идеально для рекламы: элегантно, но не вычурно. Мы и Клару Боу так одевали. Признаться, смотрелась Мэгги намного эффектнее Клары, которая излишне «увлекалась» веяниями моды в виде странных бровей или чудно́го макияжа.

Дафни объяснял О’Шей, где стоять и куда смотреть. Она слушала внимательно, кивала режиссёру и периодически заливалась серебристым смехом. Но Френк, профессионал, уже не таял от этого, как мороженое, а командовал строго и требовательно.

– Главное – говорите прямо сюда, вот в этот чёрный круг. Не кричите. Как будто говорите с подругой. И улыбайтесь. Представьте мысленно, что приносит вам удовольствие! И помните, вы поворачиваетесь ко второму актёру сразу после третьей реплики!

– Поняла, – сказала она. Голос был собранным, без дрожи.

Первый дубль. Она произнесла текст чётко, но слишком механически, как в школе в младшем классе. Глаза бегали.

– Стоп! – крикнул Дафни, – Мэгги, живее. Вы же в восторге от этой газировки! Вам было жарко! А теперь резко стало хорошо! И снова! И-и-и…

Второй дубль. Лучше. Но в середине она сбилась, запнулась, извинилась и засмеялась.

– Не страшно, – прокричал режиссёр, – Отдыхаем минуту!

Он терпеливее, чем обычно. Похоже, Френк готов на что угодно, лишь бы успеть всё снять.

Мэгги отошла, выпила глоток воды, посмотрела на меня. Я стоял рядом с осветителями. На лице девушки не было никакой паники. И я оценил это. Кивнул ей. На ближайшие пару часов все разногласия – в сторону. Если она сыграет как надо, то останется только забрать плёнку у Мелентьева с локации в банке.

В том, что терпеливый и находчивый Антон справится – я не сомневался. И можно будет заниматься монтажом. Всех остальных отправить на пять дней отдыха.

Третий дубль. Камера зажужжала. Красная лампочка на звуковом аппарате загорелась. Мэгги сделала шаг к «фонтану». Её лицо озарилось естественной, тёплой улыбкой. Голос звучал легко, доверительно, с лёгкой, едва уловимой игрой интонаций…

Мы сняли. С восьмого дубля. И поменяли только одну лампу. Честно говоря, я не ожидал такого. Либо где-то наверху надо мной наконец-то сжалились и решили не продлевать мучения последних дней.

Поэтому после восьмой попытки прозвучало:

– Стоп! Снято! – закричал Дафни. – Прекрасно! Идеально!

В павильоне раздались аплодисменты. На лицах людей светилась радость и облегчение. Теперь оставалась работа монтажёров. Вот они теперь три дня будут сходить с ума. Точнее уже сходят – ролик с Фэрбенксом для Калифорнийской нефтяной ассоциации мы сняли самым первым.

Я подошёл к Мэгги. Биглоу уже был рядом, обнимая её за плечи:

– Браво, дорогая! Я же говорил! У тебя всё получится, – улыбался кавалер девушки.

– Спасибо, мистер Бережной, – сказала она мне, и в её взгляде я увидел странный блеск.

– Признаю́, это было великолепно, – улыбнулся я, на этот раз вполне искренне. Как-никак вопрос подготовки одного ролика уже стал намного легче.

– Гонорар? – весело спросила девица и засмеялась.

Я помедлил, но нашёлся что ответить. Изобразив суровую гримасу, произнёс:

– Стандартный суточный для дебютантки. Чек вы получите сегодня же.

Она кивнула, как будто это было само собой разумеющимся.

– А можно я ещё посмотрю, как вы работаете? Фред, ты же не против?

Биглоу не стал возражать. Они остались, перемещаясь по павильону, как зрители в театре. Я вернулся к своему столу, но уже не мог сосредоточиться. В голове гудело. Надо что-то делать с этой воровкой и нашей тайной стоимостью в сто двадцать тысяч баксов, взятых в банке…

Фрэнк Дафни подошёл, сияя.

– Мистер Бережной, кто это? Вы видели? Прирождённый талант для звука! Никакой жеманности, никакого крика. Чистота!

– Конечно, видел, – сказал я, – Френк, сначала дело. Нужно проверить, как там обстоят дела в банке у Мелентьева. Они досняли рекламу для «Вестерн Юниона» с этим Джеком Лордом?

– Да, конечно!

Из дверей ко мне быстро приближалась секретарша Надя:

– Иван Алексеич!

– Что случилось?

– Вам письмо.

– От кого?

– На конверте ничего не написано… Принёс курьер.

* * *

Поздний вечер. Квартира Фреда Биглоу, Лос-Анджелес.

Тяжёлые портьеры были задёрнуты. Фред Биглоу полюбовался обнажённой красавицей, тихо спящей на роскошной кровати. Воздушные локоны разметались по подушке, девушка чуть приоткрыла нежные губы, высокая грудь мерно вздымалась. Мэгги была прекрасна.

Гангстер взял стакан, налил себе виски и вышел в соседнюю комнату. Там в кресле уже восседал его советник. Артур Локк закинул ногу на ногу и наблюдал за боссом через круглые стёкла очков.

Он заговорил скрипучим голосом:

– Есть новости из Тампы…

– И что там? – нехотя буркнул Биглоу.

– Парни из Алабамы уже объявились в городе. Те, про которых говорил наш старый «друг».

Фред поморщился. Оуэн МакАртур, глава ирландской группировки, похоже, всё же не мог успокоиться. А ведь когда-то они росли вместе в одном дворе и даже были действительно настоящими друзьями.

– Пусть за ними проследят.

– Я уже распорядился об этом, – кивнул Локк, – Но надо возвращаться. Ты сам знаешь, когда босса долго нет в городе, люди всегда начинают волноваться.

– Знаю… – раздражённо протянул Биглоу.

Артур прищурился:

– Ты что, решил зависнуть здесь из-за этой девицы?

Фред даже запнулся на секунду от этого вопроса. Он посмотрел на советника и поднял изумлённо брови:

– Ты в своём уме, Артур? Когда я из-за девки забывал про дела?

Локк удовлетворённо кивнул:

– Хорошо. Тогда что мы тут ловим? Все дела завершены. Поставки для Ардиццоне налажены. Не сто́ит раздражать местных. А дома полно дел.

– Н-да… Знаешь, мне понравился этот город…

Артур молча ждал продолжения. Биглоу плюхнулся в кресло и отпил виски. Он поставил стакан на столик и достал кубинскую сигару. Чиркнула спичка. По комнате поплыл густой дым.

Фред добавил:

– Здесь, в Лос-Анджелесе, есть простор. А там у нас дома, в Тампе, куча мелочи, которая так и норовит пробиться к поставкам с Кубы… И к нашей патоке.

– А ещё в Тампе МакАртур, – вкрадчиво добавил Локк.

– А ещё МакАртур, – скривился и повторил Биглоу.

– Здесь всем правит «Железный Джо». И сдвинуть его очень непросто.

– Знаю. Если бы не это, я бы уже отправил парней осваиваться здесь, – усмехнулся Фред.

Его советник молчал.

А Биглоу запрокинул голову на спинку кресла и задумчиво протянул:

– Если бы не Ардиццоне…

* * *

В это же время. Киностудия «Будущее».

Дверь отворилась, и ко мне в кабинет зашёл Ростовцев. Он заметил выражение моего лица и с порога задал вопрос:

– Что случилось, Иван Алексеевич?

Я без слов показал ему на распечатанный конверт и сложенный вдвое листок бумаги.

Офицер взял его в руки и тихо прочитал вслух:

– «Братья должны решить наше дело. Ты знаешь, о чём я говорю».

Ростовцев бросил листок на стол и усмехнулся:

– И недели не прошло, как он написал вам. Похоже, «Железному Джозефу» и правда так нужна эта земля.

– Он знает, что я был у Уорнеров и говорил с ними.

– Думаете, «утекло» от них?

– Вряд ли. Скорее всего, за их офисом следят. И Ардиццоне сложил два и два… – нахмурился я.

– Я тоже так думаю.

– Значит, сто́ит ждать следующий удар, если Уорнеры не согласятся на сделку.

Ростовцев несколько раз прошёлся по кабинету, затем повернулся ко мне и произнёс:

– Пройдёмте со мной, Иван Алексеевич. Я кое-что вам покажу.

Что он задумал? Я нехотя поднялся и двинулся за офицером. А он прошёл через коридор в сторону чёрного хода. Открыл дверь, кивнул ещё одному охраннику, которого мне выделил Волошин, и двинулся через задний двор к своему «Паккарду». Проходя мимо бойца, я дал наказ никого за нами не выпускать. Во двор не выходило ни одного окна – только глухие стены. С этой стороны здания как раз был съёмочный павильон.

– Помните, я говорил вам о том, что проблемы нужно решать на совсем другом уровне? Так как никто этого не ожидает? – спросил у меня Ростовцев.

– Помню.

Вместо слов он открыл багажник своего авто. Внутри лежал длинный кофр. Сергей Владимирович отстегнул замки и откинул крышку. Я поднял бровь.

Длинное деревянное ложе, изящный приклад. Отдельно лежащий необычный прицел. Передо мной был легендарный «Спрингфилд». Причём 1903-й – под убойный патрон. И отдельно расположилась длинная трубка необычного прицела. Сбоку на его заглушках поблёскивала надпись «Винчестер А5».

Я поднял глаза на Ростовцева. Он внимательно смотрел на меня.

– Мне нужна будет помощь, Иван Алексеевич, – тихо произнёс Сергей, – Нужно три человека. Ранее я бы позвал Николая. Но его убили люди Ардиццоне в том пожаре. И мне не подобраться быстро к «Железному Джо». А вас могут допустить как… лицо, в котором он заинтересован из-за этой прокля́той земли для киностудии Уорнеров.

Я поиграл желваками. Посмотрел на винтовку. Затем вдохнул вечерний прохладный воздух Лос-Анджелеса.

– Это решение проблемы, которого никто не ждёт. От вас уж точно, Иван – всё убеждал меня Сергей Владимирович.

Я кивнул и твёрдо ответил:

– Допустим… Только для начала, господин Ростовцев, вы расскажите мне – кто вы такой на самом деле?