Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Краснов, дежуривший в коридоре, при моём появлении поднялся со своего места и вопросительно посмотрел на меня, но я жестом дал ему понять, что сопровождение в этот раз мне не нужно. Хотелось побыть одному и обдумать всё без свидетелей, а его постоянное присутствие только отвлекало. Да и грядущий разговор касался исключительно меня и Александра. Охранник кивнул и остался на месте, а я вышел на улицу, где меня сразу же обдало прохладой, пахнущей выхлопными газами проезжающих мимо автомобилей. С утра периодически начинались дожди, которые принёс циклон с океана. Ветерок приятно освежил лицо после душного кабинета.

Было около одиннадцати, и Лос-Анджелес жил своей обычной утренней жизнью, постепенно разгоняясь перед дневной жарой, что обещала навалиться на город, как только небо прекратит поливать Калифорнию. Огни рекламных вывесок уже погасли, уступив место солнечному свету, заливающему улицы и делающему краски более яркими. Прохожие, одетые по последней моде, спешили по своим делам – кто в офисы, кто в магазины, кто на встречи.

Беззаботные люди…

Рядом со студией располагалась небольшая закусочная, которую я иногда посещал, когда не хотел возиться с обедами, и предпочитал перекусить на скорую руку, не отвлекаясь от работы надолго. Сейчас её окна светились под утренним солнцем, а внутри, за столиком у витрины, я заметил монтажёров Лео и Эдди. Оба о чём-то горячо спорили, размахивая руками и не обращая внимания на остывающие перед ними тарелки с сэндвичами и чашки с кофе. Лео, похоже как всегда, давил и «душнил», и его лицо выражало глубокую задумчивость, а Эдди, напротив, выглядел взволнованным и даже немного испуганным – видимо, наш разговор о мюзикле и о пяти дисках, в которые нужно было уложиться со всеми сценами, всё ещё не давал ему покоя, и он пытался убедить Лео в чём-то, что считал важным.

Я не стал заходить к ним. Позавтракаю, хоть и поздно, но уже после встречи с Левиным. Не хотелось прерывать спор и уж тем более ввязываться в очередное обсуждение технических деталей, которые уже были оговорены и утверждены на утреннем совещании, а любые новые аргументы только запутали бы дело. В том, что Эдди атакует меня и будет пытаться облегчить свою работу всеми силами – сомневаться не приходилось.

Я подошёл к краю тротуара и поднял руку, останавливая проезжающее мимо такси – старенький «Форд» с облупившейся краской и водителем в потрёпанной кепке, что курил сигарету, высунув руку в открытое окно и наслаждаясь утренней прохладой.

– Куда едем, мистер? – спросил он, когда я устроился на заднем сидении и захлопнул дверцу, стараясь не зацепить пальто о пружины, торчащие из обивки.

– К набережной, – ответил я, назвав улицу, где находилась телефонная будка, из которой я обычно звонил Ростовцеву, когда не хотел, чтобы разговор кто-то мог подслушать на студии, – К магазину скобяных изделий на углу, знаете такой?

Водитель кивнул и тронулся с места, ловко лавируя между другими машинами и трамваями. Они с оглушительным дребезжанием проносились по центральным улицам, заставляя лениво мотающихся по проезжей части пешеходов шарахаться в стороны. Здесь в принципе в этом времени все перебегают улицы как хотят. А Лос-Анджелес ещё и курортный город. И это добавляет всем вальяжности и неспешности.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо витрины магазинов, на нарядно одетых женщин, которые спешили по своим делам с коробками и свёртками в руках, на мужчин в строгих костюмах, возвращающихся с утренних встреч, и, призна́юсь, пытался «отключиться» от всего и дать голове отдохнуть перед разговором с Сашей. Лучший способ справиться со стрессом – замедлиться и дать себе хотя бы двадцать минут переключиться. Тем более, если ты никак не можешь повлиять на ситуацию. Вдобавок ко всему я собирался сегодня говорить с Левиным по совсем другому щепетильному делу. А тут ещё и эта статья в утреннем «Таймсе»… Н-да… Как не вовремя.

Такси остановилось у нужного места, я расплатился, добавив небольшие чаевые сверху, и вышел на улицу, к лавочке, стоявшей на углу у входа в небольшой магазинчик. Сел и стал ждать, глядя на проезжающие мимо машины, что сменяли одна другую в бесконечном потоке. Саша приехал через десять минут, и мы, не спеша, пошли в сторону океана к набережной.

– Я прочитал, – сказал я, не тратя время и сразу переходя к делу.

– Ну что же, значит, ты всё знаешь.

Его голос звучал глухо. Левин усиленно потирал переносицу, сняв очки – жест, который появлялся у друга в минуты сильного волнения, когда он пытался собраться с мыслями и принять какое-то решение.

– Честно говоря, Вань, я не ожидал, что стройка начнётся так скоро…

– Ты про то, что они не должны были найти все сейчас?

– Не только. Про то, что они вообще начали работы на этом участке. Помнишь, я говорил, что стройка заброшена. Я думал, суд с её подрядчиком будет тянуться минимум полгода, а то и больше. Но похоже, кто-то решил сэкономить и выкупить участок рядом, хотя там есть угроза схода грунта… Вот как раз и…

– … Дожди сделали своё дело, – добавил я.

Левин вздохнул, будто нёс на плечах непосильную ношу.

– Слушай, Саша, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее и увереннее, потому что сейчас друг нуждался в поддержке больше, чем в советах или в попытках проанализировать ситуацию. Всё же я в прошлой жизни ходил по лезвию с риском для жизни не раз, а Левин, хоть и крепкий парень, но к такому не привык. – В любом случае на нас ничего не указывает, и никто не сможет доказать нашу причастность. Убитые – отморозки, которые пришли ко мне в дом с оружием и собирались меня пытать, а потом, скорее всего, и убить, если бы ты не пришёл вовремя. Они даже не местные, а приехали из Флориды, и никто их здесь не хватится, потому как они явно работали на человека, что вряд ли захочет светиться в полицейских протоколах и сам не из Лос-Анджелеса. Это всё, что я про него знаю.

Левин молчал.

– Саша, ты меня слышишь? – спросил я.

– Слышу, – ответил он наконец, и в его голосе появились нотки облегчения, словно моя речь подействовала на Александра лучше любого успокоительного или стакана виски, – И ты прав, чёрт возьми. Всё правильно говоришь. Но внутри всё равно колотит, как будто я совершил что-то ужасное, хотя мы и оборонялись. Я просто думаю, что любой суд оправдал бы нас… И надо было…

– Что сделано – то сделано, – отрезал я.

Вдаваться в подробности и говорить, что идти тогда в полицию мне никак нельзя – не хотелось. Незачем Саше знать про ограбление банка, в которое меня, а точнее моего «носителя» втянули. Это для него уже будет слишком.

– Ты как-то спокойно на всё это реагируешь, – заметил друг.

– Я уже не раз видел смерть, поэтому и отношусь так. Но ты прав – быть в центре такой истории – это немного другое. Тем более ты бизнесмен, строитель, привык созидать, а не разрушать, – я сознательно не стал говорить слово «убивать», – Поэтому тебя и колотит. Это пройдёт, увидишь.

– Думаешь?

– Уверен. Главное – мы живы.

Он замолчал, и я дал ему время, чувствуя, что сейчас лучше не давить и не торопить его с ответом, а позволить самому прийти к нужному выводу.

Мы пошли вдоль последней дорожки, обнимающей прохладный песок. Над нами насмешливо покрикивали чайки.

– Нам нужно просто забыть об этом, – сказал я, – Полиция не найдёт ничего, что вело бы к нам. А если и найдёт – у нас есть алиби. Ты тогда ехал домой с вечеринки, я был дома и тоже светился к Кинга Видора. Сомневаюсь, что там кто-то вспомнит или вообще видел – в котором часу мы уехали оттуда.

– А соседи? – тихо сказал Левин, и в его голосе снова послышалась тревога.

– Дома слева и справа до сих пор не выкуплены, – ответил я, – А из тех, кто ещё живёт на улице – никто ничего не спрашивал.

– Хорошо, но вдруг придут подельники этих двоих? У них же они были? – прищурился Левин.

– Наверное. Но за эти месяцы никто не объявился. Поэтому я думаю, они никому не сказали, что едут ко мне. Или не успели сказать.

– Я хочу знать – из-за чего всё это? – остановился и твёрдо произнёс друг.

Я тяжело вздохнул. Что же…

– Давай так. Я скажу всё максимально просто и без имён. Ко мне в руки попала большая сумма денег. Я этого не хотел и не просил. Но люди, которые хотели её забрать – решили, что им не нужен лишний свидетель. Так что…

– Ты их убил… – догадался Александр.

– Да. Это была самооборона. Поэтому те два гангстера у меня дома – пришли за теми деньгами.

Левин нахмурился и пошёл дальше, глядя под ноги.

– Что ж, тогда это многое объясняет. В том числе и откуда у тебя деньги на студию. Ведь так?

– Так…

Я удивился тому, как легко он принял объяснение. Но на всякий случай развивать тему не стал.

Ещё через полсотни метров Александр вздохнул и сказал:

– Забыли об этом. Но если вдруг что-то покажется тебе странным или появится какая-то угроза – я хочу сразу об этом знать.

– Согласен, – я потёр виски, чувствуя, как начинается головная боль, которая уже стала моей постоянной спутницей в последние дни, – Пока просто сидим тихо. Если что – я дам знать. Давай лучше о делах насущных…

– Договорились, – его голос стал чуть спокойнее, и я понял, что друг постепенно приходит в себя и начинает мыслить более рационально, – Может, я хоть отвлекусь от этой новости. В общем, моя фирма получила контракт на подготовку ещё нескольких кинотеатров к звуку. Тот самый, о котором мы говорили.

Я улыбнулся несмотря на тяжесть на душе, и эта улыбка была искренней. Я радовался за друга и за то, что наши общие усилия принесли плоды, несмотря на все препятствия.

– Поздравляю, Саш. Я знал, что у тебя всё получится, и что Гарри Чендлер сдержит своё слово.

– Благодаря тебе. Ты протолкнул меня в список кандидатов.

– Если так пойдёт дальше, – сказал я, – то вскоре понадобятся новые павильоны для съёмки звукового кино. Не только у Уорнеров, но и на других студиях, которые захотят снимать звуковые фильмы, но не смогут себе позволить вслепую экспериментировать над старыми площадками. Так что готовься: они, скорее всего, начнут спрашивать все у меня – и я дам им наводку на того, кто уже занимался подобным.

– Всегда готов, – усмехнулся он, и его голос снова стал бодрым и деловым, каким я привык его слышать, – Ты же меня знаешь, я не упускаю возможностей.

Я помолчал, собираясь с мыслями, потому что сейчас мне предстояло задать вопрос, от которого зависело больше, чем просто техническое оснащение моего будущего предприятия, и я не знал, как друг отреагирует после утренней заметки.

– Саша, у меня к тебе ещё одна просьба, – сказал я, инстинктивно понизив голос, хотя единственными свидетелями моего разговора были чайки над головой, – Мне нужны войлок и звукопоглощающие мягкие панели. Самого высокого качества, какой только сможешь найти у своих поставщиков. Но никаких накладных и только за наличные.

Говорить об этом сейчас было странно, но и терять времени было нельзя – к концу месяца люди Ардиццоне придут на киностудию Уорнеров и прикажут выметаться. Поэтому «решать вопрос» с «Железным Джо» нужно быстро.

– Зачем? – спросил он, и в его голосе я услышал настороженность, смешанная с любопытством, – Нет, я понимаю, что самые дорогие и качественные панели идут только на заказ и в магазине ты их так не купишь. Но почему не достать всё просто оптом – привезут, например, из Техаса, там хорошее предприятие, я тоже всё заказываю оттуда… Они, кстати, скоро откроются здесь. Голливуд «подтягивает» к себе производство.

– Могу конечно и так, – согласился я, – Но дело очень щепетильное, и я не хочу, чтобы какие-то бумаги или чеки указывали на меня и мою фирму. И вообще на кого-то ещё. Понимаешь?

Он промолчал, и я знал, что он сейчас обдумывает мои слова, пытаясь понять, что именно я задумал, и насколько это может быть опасно для нас обоих.

– Из-за заметки? – спросил тихо Левин.

– Нет, – уклончиво ответил я, – Саша, я не хочу втягивать тебя в это дело. Просто нужно сделать заказ для кинотеатров больший, чем тебе нужно. А я уже заберу всё лично из рук в руки у тебя. У тебя! Ни одна живая душа не должна об этом знать. Даже твои кладовщики… Ну не смотри так на меня, я же знаю, что ты можешь это провернуть, – поднял я ладони.

– Я уже «втянулся», так что назад дороги нет, – неожиданно сурово произнёс Левин, – Говори: в чём дело? Только прямо.

Я собрался с мыслями и ответил:

– На студию Уорнеров положил глаз большой человек. Точнее на землю под ней. Сами братья ничего мне об этом не сказали. Тот пожар, что произошёл после премьеры – не случайность. Моих охранников убили…

– Из агентства, которое я тебе посоветовал? То есть пожар был, чтобы замести следы? – поднял брови Левин.

– Да…

– Вот же ублюдки… Я так понимаю, теперь Уорнерам угрожают?

– И не только им. Мне тоже пришёл «привет» от этого человека. До конца месяца мы должны уйти со студии. А иначе… Сам понимаешь, как решают дела люди наподобие этих двух, что мы похоронили на стройке.

– Этот «большой» человек – Ардиццоне? – внезапно спросил Левин.

– Он самый, – удивлённо протянул я.

– Понятно, – кисло усмехнулся Александр, – Знакомая история. Одного моего знакомого также выпнули из бизнеса люди Джо. А точнее, просто отняли фирму. Потом он пытался открыться снова, но его начали выжимать досуха по деньгам.

– Думаю, в этом случае будет точно так. Если дать слабину – люди Ардиццоне не отстанут. А эта земля и студия Уорнеров – часть моего договора с мэром Крайером. Так что, если уйду я и Уорнеры – это может сказаться и на будущем моей собственной студии. А гангстеры, как ты уже сказал, станут «выжимать досуха» уже меня.

– И ты решил, что «уйти» должен Ардиццоне? – с каким-то даже спортивным интересом поглядел на меня друг.

Я промолчал.

– Амбициозно, вы, батенька, мыслите! – неожиданно развеселился Левин, то ли серьёзно, то ли в нём заговорили эмоции после утренних газет.

– В общем, мне нужна помощь с панелями.

Друг задумался.

– Не бойся, – наконец сказал он с какой-то злой решимостью, – Скажу, что мне нужны закупки для филармонии. Там огромные поставки, и никто не заметит разницы, если я закажу чуть больше материалов, чем требуется по смете.

– Для филармонии? – не понял я.

– Моя фирма будет оформлять зал для неё, который сейчас ремонтируют после долгого простой и прошлогоднего урагана, плюс звукозаписывающий центр при ней. Городской проект, всё серьёзно, большой заказ. Я могу поставить в смету чуть больше панелей и войлока, чем нужно по документам. Никто не заметит лишнего, потому что там просто гигантские объёмы и есть всё равно отбраковка, когда приходится оббивать выступы. А планировка зала очень сложная.

Призна́юсь честно, у меня будто камень с души свалился. На Левина действительно можно было положиться.

– Сколько тебе нужно? – спросил он, – Называй квадратуру, чтобы я мог сориентироваться.

Я посмотрел на дорогу через скверик от набережной. Выловил взглядом в потоке машин нужную.

– Видишь вон тот грузовичок?

– Продуктовый? Зелёный?

– Да. Панелей должно хватить, чтобы оббить фургон такого развозчика, – сказал я, – Причём трижды.

– Это немного, – ответил он, – Сделаем. Только я не совсем понимаю зачем тебе тройной слой.

Я не стал вдаваться в подробности и рассказывать другу, что внутри будет двухсекционный бокс.

– Поверь, лучше брать всё с запасом, Саш.

– Хорошо. Когда нужно?

– Чем скорее, тем лучше, – ответил я, – Главное, это не должно привлечь внимание или вызвать вопросы у посторонних.

– А у кого всё это может вызвать вопросы? У полиции?

– Ну если всё пойдёт как надо – они ничего не поймут. Да и никто не разберётся. Но если что, эти панели не должны привести к тебе или мне. Закажи то, что закупают и другие фирмы в Калифорнии. Ты можешь это узнать точно?

– Могу. Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойся.

– Спасибо, Саша.

– Пока не за что, – ответил он, и в его голосе снова появились обычные, деловые нотки, которые я так хорошо знал, – Слушай, а ты будешь сегодня вечером на вечеринке у Глории Стивенсон?

Я нахмурился, вспоминая, что мне уже говорили об этом мероприятии, и что Левин упоминал её имя в разговоре пару дней назад, но я тогда не придал этому особого значения.

– Глория Стивенсон – это «та самая великая и ужасная»? – переспросил я, хотя уже начинал «вспоминать», копаясь в своих знаниях из прошлого.

– Да, она, – усмехнулся он, со смесью уважения и насмешки, с которыми обычно говорят о людях, чьи выходки граничат с безумием, но при этом привлекают внимание всего города, – Главная сумасшедшая Голливуда. У неё на вечеринках обычно такой вертеп, что полиция предпочитает не соваться, даже если кто-то звонит и жалуется на шум.

– И ты хочешь, чтобы я туда пошёл? – спросил я с сомнением, потому что идея провести вечер в компании людей, для которых понятие «приличия» было пустым звуком, не вызывала у меня особого энтузиазма.

– Думаю, тебе надо развеяться, – ответил он, – Во-первых, ты совсем уже на себя непохож. Во-вторых, похоже, она каким-то образом смогла пригласить к себе даже тех, кто обычно не приезжает на подобные мероприятия. Кинопродюсеры, актёры из «Гильдии». Уорнеры, например, точно будут. Фэрбенкс, Пикфорд. И Чендлер. Говорят, даже кто-то из восточного побережья приедет специально ради этого события.

Я задумался. Если Чендлер будет там, то упускать возможность перекинуться с ним парой слов о новых контрактах и о дальнейшем сотрудничестве было бы глупо и непрофессионально. А Уорнеры… Уорнеры сейчас были на крючке у меня из-за подписанных соглашений, но их присутствие на такой скандальной вечеринке – это признак того, что Глория, похоже, действительно сделала невозможное, потому как у неё, как правило, собирались отбросы от богемы, но не люди подобных величин.

– А как ей это удалось? Что за вечеринка? – заинтересовался я.

– Глория назвала это «Современный Вавилон» и пообещала сделать так, что те, кто не хочет сходить с ума и кататься на жирафах – не будут пересекаться с теми, кто не прочь посумасбродничать, – улыбнулся Левин.

– Катание на жирафах? Что? – я выпал в осадок.

– Ну так заявлено в приглашении, дословно. А если мисс Стивенсон что-то обещает – она обычно это делает, даже если после этого её агенты вытаскивают её из полицейского участка…

– Там все гости по приглашениям?

– Да.

– Тогда я не факт…

– В списке приглашённых гостей есть твоя фамилия. Она заранее прислала его всем вместе с приглашениями. Видимо, чтобы «старички» Голливуда не постеснялись и тоже заявились. Если ты в списке, то тебе тоже должно было прийти…

Я поморщился и начал припоминать. Точно, я уже видел какое-то письмо, коротко подписанное «Стивенсон». Со странной пиктограммой. Но в рабочей запаре не придал ему значения.

– Ладно, – сказал я, принимая решение, – Я приду.

– Тогда до вечера, – ответил Левин, – Мне уже надо ехать. И, Иван… будь осторожен. Не пей ничего, что тебе предложат, и не оставляй свой бокал без присмотра. В таких местах любят шутить, и шутки могут быть разными. Бери всё только с подносов.

– Знаю-знаю… Ты тоже.

Мы попрощались, и Левин ушёл к своему автомобилю. Я облокотился на перила, подставив лицо солёному бризу. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи играли на поверхности воды, создавая тысячи маленьких бликов, слепящих глаза.

Нужно было позвонить Ростовцеву и поговорить с ним о подготовке фургона. Голова кипела. Левин говорил, что нужно развеяться на приёме у Глории Стивенсон, но для меня это будет очередная работа по наведению мостов и связей.

Идя вдоль набережной, я достал сигарету. Огонёк зажигалки на секунду осветил моё лицо, и я поймал себя на мысли, что в отражении стекла закрытого вечернего павильончика в нескольких шагах от меня, мелькнуло чьё-то лицо – но когда я обернулся, никого не было. Только ряд времянок, что оживут вечером, когда город выберется на прогулку у моря.

Показалось. Кроет меня, что ли?

Я закурил и пошёл дальше, считая шаги и думая о том, что мне принесёт сегодняшний поход в «Вавилон»?

Глава 11
Вавилон

Мой «Кадиллак», который я купил пару месяцев назад, чтобы производить нужное впечатление на переговорах и светских мероприятиях, мягко затормозил перед коваными воротами особняка Глории Стивенсон ровно в половине десятого. Вечерний Лос-Анджелес уже погрузился в золотистую дымку, когда солнце, уходя за океан, окрашивает всё вокруг в оттенки меди и старого золота, а воздух становится таким прозрачным и тёплым, что кажется, будто сам город выдохнул после рабочего дня и ждёт чего-то необыкновенного.

Я раздумывал о звонке Теодора Кейса из Нью-Йорка и о том, что Роберт Локхарт, поверенный Томаса Эдисона, похоже, не бросал пустые слова на ветер, когда угрожал мне после заседания антимонопольной комиссии. Хитрец шёл по моим следам и копал под мою киностудию вовсю. Чем это обернётся – пока было непонятно, но я понимал, что без поддержки, серьёзной и массовой, в борьбе против «Эдисон Инкорпорейтед» мне в одиночку не выстоять. И я был благодарен Кейсу и его другу Спонейблу за предупреждение.

Краснов, за последние недели уже привыкший к моему бешеному ритму жизни, плавно затормозил перед входом и ковровой дорожкой, освещённой фонарями, а я на мгновение задержался в салоне, чтобы привести мысли в порядок и приготовиться к тому, что ждало меня за оградой. Слухи о вечеринках Глории ходили по Голливуду такие, что даже бывалые скептики иногда краснели, пересказывая их в узком кругу, а газеты смаковали подробности её мероприятий, после чего карьеры пары-тройки начинающих звёзд резко оканчивались на взлёте.

Сам особняк, а вернее, то, что Глория называла «резиденцией для приёмов», оказался целым архитектурным комплексом, который ошеломил меня с первого взгляда, и я даже на секунду задержал дыхание от удивления. Подобный размах в двадцать первом веке можно было наблюдать только на стадионе во время генерального концерта звезды мирового масштаба. И то – подобные мероприятия не дотягивали до того, что мисс Стивенсон придумала просто для одного вечернего приёма.

Высокий трёхэтажный особняк, выстроенный из светлого камня, что на закате казался почти розовым, примыкал к огромному павильону, оставшемуся от съёмок какой-то грандиозной исторической картины – пеплума с десятками, а то и сотнями статистов, и сложными декорациями, которые теперь использовались как фон для сегодняшнего праздника.

Похоже, Глория явно не искала лёгких путей, когда выбирала место для своей вечеринки. Интересно, она сама предложила свой дом в качестве «основы» для декораций, или пригласила какую-то студию снимать, чтобы всё осталось после съёмок для её «Вавилона»?

Павильон был настолько высок, что его верхний ярус почти касался крыши особняка, и между ними были проложены крытые переходы, украшенные гирляндами и китайскими фонариками, горевшими мягким, тёплым светом. Это создавало иллюзию волшебного города, парящего над землёй, словно мираж, который вот-вот исчезнет, если моргнуть.

Фактически, к «вертепу Глории» был пристроен ещё один такой же по масштабу дом «в разрезе». Мне на ум пришли кукольные дома, которые продавались в детских магазинах. Только этот был громадный, и из-за каменной стены, окружающей двор, была видна только его верхняя часть – там всё пространство занимали столики, оркестр, прохаживались пары, кто-то стоял у перил и смотрел вниз. Что творилось за оградой – было скрыто от чужих глаз.

Около ворот, словно стая голодных чаек, толпились репортёры, человек тридцать, не меньше. Их не пускали, и я даже увидел, как один попытался заглянуть внутрь, встав на плечи товарища, но у него всё равно ничего не вышло. Даже на вытянутых руках у журналиста не получилось ничего сфотографировать. Потеряв равновесие, бедняга выронил камеру, тут же разбившуюся на дороге.

Похоже, Глория сделала всё так, что заснять что-то можно было лишь с расстояния и только верхний ярус «кукольного домика». На входе рядом с распорядителем стоял пяток мордоворотов. Они пропускали только тех, у кого были приглашения, а репортёров в списке явно не значилось. Лица прессы, освещённые вспышками магниевых ламп, которые они зажигали каждый раз, когда кто-то из прибывших гостей выходил из авто, выглядели взволнованными и разочарованными одновременно.

Один из репортёров, взъерошенный, в помятом костюме, громко возмущался: «Да что они там прячут, в конце концов? Это же не похороны, это вечеринка!», но охранники даже не повернули головы в его сторону, работая как таможня на границе с Мексикой в худшие годы для последней.

Я вышел из машины, чувствуя, как прохладный вечерний ветер касается лица и приносит с собой запах цветников, разбитых тут и там вдоль аллеи, ведущей к особняку. Глория явно не поскупилась на оформление, потому что цветы были повсюду – они вились по кованым аркам, украшали перила, стояли в огромных кадках у входа, и их аромат смешивался с запахом роскошных духов и дорогого табака, создавая ту атмосферу в этом городе, где каждый хотел произвести впечатление, даже если это стоило ему целого состояния.

Я поправил свой сшитый на заказ тёмно-синий фрак, который выбрал специально для этого мероприятия. Мне показалось, что он будет в меру элегантным, чтобы не ударить в грязь лицом перед местной элитой, и достаточно тёмным, чтобы скрыть возможные пятна от шампанского, а теснота и столкновения на таких приёмах были частым делом.

Я направился к воротам, щурясь от вспышек ламп фотографов.

– Это Бережной!

– Владелец звука! – послышалось в стайке репортёров.

Хм, а вот это «прозвище» мне прямо понравилось. Приятно…

Один из охранников, здоровенный детина с квадратной челюстью и непроницаемым лицом, уже протянул руку, ожидая приглашения, а его абсолютно отсутствующий взгляд будто говорил, что он готов выполнить свою работу, даже если перед ним будет стоять сам президент Соединённых Штатов.

Я достал из внутреннего кармана конверт с выгравированной на нём надписью «Стивенсон» и виньеткой «ГС» в углу в виде двух изящных букв, переплетённых между собой в затейливом вензеле, протянул его охраннику. Он взял приглашение, внимательно изучил, его глаза на мгновение задержались на моей фамилии. Затем он сверился с каким-то списком на стойке у ворот, пробегая пальцем по строкам, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, пока он не нашёл моё имя и не кивнул сам себе.

– Проходите, мистер Бережной, – сказал он с лёгкой, чуть заметной улыбкой, и в его голосе послышалось что-то похожее на уважение, – Глория будет рада вас видеть. Мисс Стивенсон просила передать, чтобы вы обязательно поднялись на третий ярус «Вавилона». И ещё…

Охранник неожиданно чуть замялся и выдал неожиданно горячую речь:

– Мы с женой были на премьере ваших звуковых картин. Это… очень интересно. Скажите, будет ли такой полный фильм?

Я улыбнулся:

– Моя студия уже работает над этим.

– Не смею задерживать, мистер Бережной! – здоровяк с ещё более любезной улыбкой отодвинулся в сторону и протянул руку в сторону аллеи.

Я прошёл через ворота, и передо мной открылась картина, из-за которой я даже замедлился. Всё же мне тоже предстоит закатывать подобные вечеринки – нужно было подмечать детали и удачные находки у других звёзд.

Территория перед особняком была превращена в настоящий парк развлечений, который мог бы посоревноваться в количестве актёров и музыкантов с любым настоящим цирком или ежегодной ярмаркой Лос-Анджелеса. Глория явно не жалела денег на то, чтобы произвести впечатление на своих гостей, повсюду были расставлены высокие стойки с закусками и напитками, а между ними сновали официанты в белых смокингах и накрахмаленных рубашках. Прислуга разносила на подносах шампанское в высоких хрустальных бокалах.

В центре большой площадки, прямо под открытым небом, располагался оркестр – человек двадцать музыкантов, одетых в одинаковые белые костюмы с красными галстуками. Бэнд играл быстрый, бешеный джаз, от которого ноги сами начинали двигаться в ритм, а воздух, казалось, дрожал от пронзительных нот саксофона и ритмичных ударных. Некоторые из ранее прибывших гостей уже не могли стоять на месте и начали танцевать прямо на газоне, не обращая внимания на свои дорогие костюмы и платья, которые стоили целое состояние.

Я двинулся вперёд, проходя мимо нарядно одетых людей, чувствуя себя так, словно попал в один из тех фильмов, которые будут снимать через сто лет – сногсшибательно красивых, дорогих, безумных и таких далёких от реальной жизни, что любой нормальный человек просто не поверил бы в их существование, если бы не увидел всё это своими глазами.

Роман Фицджеральда о Гэтсби оживал на глазах. Вокруг меня бурлил водоворот, полный смеха, музыки, звона бокалов и запахов духов, смешанных с ароматами жареного мяса и свежих цветов, которых и здесь было просто невероятное количество. Теперь понятно, почему журналисты так хотели попасть сюда, чтобы запечатлеть всё это.

Я не сразу заметил Александра Левина, друг стоял в тени огромной пальмы, видимо, специально привезённой для декорации к пристроенному павильону, превращённому в «кукольный домик».

– Иван! – крикнул он, пробиваясь ко мне сквозь толпу и на ходу поправляя свой идеально сидящий серый смокинг, который, как я заметил, уже украсило несколько пятен от шампанского и, возможно, от случайных объятий напомаженных актрис, – Ты всё-таки приехал! Я уже начал бояться, что ты передумаешь!

– Ну я же обещал, – ответил я, пожимая его руку, – К тому же, ты сказал, что здесь будут нужные люди, а я не могу упускать такие возможности.

– Будут, они уже здесь, – он усмехнулся и повёл меня вглубь площадки, показывая взглядом на павильон, – Думаю, ты видел, что журналистов всех отмели сразу. Попасть сюда можно только по приглашению, которые делала сама Глория. Я-то думал, что это постарались её агенты и организаторы, но пока здесь ходил – услышал, что она лично сидела над списком несколько дней. А ещё прошёл слушок, что она даже ругалась с Гарри Чендлером. Он хотел эксклюзив для своих спецрепортеров, но она была строго против. Двое пытались прошмыгнуть, так их чуть ли не на руках вынесли амбалы на входе. И, кстати, сломали тем бедолагам камеру, а потом бросили пачку долларов за неё. Так что считай, первый скандал за вечер, и сразу с прессой – уже есть!

– Я уже понял, – усмехнулся я, кивая на охранников, которые стояли у каждого входа и проверяли приглашения с тщательностью, достойной охраны посольств, а не званого вечера, – Похоже, я начинаю понимать, почему мисс Стивенсон так тщательно отбирает гостей и почему некоторые из тех, кто хотел бы попасть сюда, остаются за забором с репортёрами.

– Она никогда не шутит, но поверь, сейчас мы подойдём поближе к этому «Вавилону» и ты всё поймёшь! – рассмеялся Левин, подталкивая меня к одному из столов с шампанским и закусками, где я увидел горы устриц, мини-сэндвичей с икрой, крошечных пирожных и целые башни из шоколадных конфет, которые блестели и переливались в свете ламп, словно драгоценные камни, – Знаешь, Ваня, даже я, повидавший многое в этом городе, подобного не видел! – бизнесмен махнул рукой на «кукольный дом», возвышающийся над головами гостей.