Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Сэм снова вклинился в разговор:

– Что же, это хорошая идея. Думаю, что могу сказать за всех – мы с нетерпением ждём готовый сценарий!

– Хорошо, – сказал я и решил, что сейчас лучшее время для того, чтобы «прокачать» братьев на ещё одно дело, без которого всё могло бы рухнуть, – А теперь, господа, к решению нашей главной проблемы…

Лицо Гарри мгновенно превратилось в маску, и он начал озираться, опасаясь, чтобы никто не услышал наш разговор.

– Говорите, мистер Бережной.

– Я нашёл вариант – как сделать так, что Ардиццоне отстанет от нас.

– Не томи! – поторопил Джек.

– Подробности я рассказывать не буду, – отрезал я, – Узнаете всё из газет.

Ну а что, они же не маленькие дети. Повидали в своей жизни многое и быстро сложат два и два в случае нашего с Ростовцем успеха. Тем более, братья и сами поначалу планировали нанимать охрану, и вступать в противостояние с «Железным Джо». На что надеялись, правда, не пойму. Но да ладно. В том, чтобы молчать – они заинтересованы не меньше моего.

– Что требуется от нас? – сузил глаза Гарри.

– Пятьдесят тысяч долларов.

– Что-о-о? – вытаращил глаза Джек, – Ты с ума сошёл? Хорошо, что этого не слышит Альберт – у него бы на месте случился приступ.

– Пятьдесят с меня, пятьдесят с вас, – покачал я головой, – Проблема общая, а решаю ее я. Так что, джентльмены, будьте добры – не мелочиться.

– Бред! – махнул рукой Джек и даже повернулся в сторону выхода.

Он прошёл несколько шагов, обернулся и с удивлением уставился на братьев, которые остались стоять рядом со мной и размышлять.

– Вы ещё и думаете? Он уже забрал часть павильонов!

– Правильно делают, что думают, Джек, – усмехнулся я, – Часики-то тикают. Я рискую головой. Вы – деньгами. Размен получается так себе. Через две недели люди Ардиццоне постучат к вам в офис. И если получат ответ, который не понравится «Железному Джо» – абсолютно все здесь спалят ко всем чертям.

– Как мы можем быть уверены, что ты не обманешь? – перешёл на доверительный тон Гарри. Раньше со мной говорил так только Сэм.

– Всё, что у меня есть – здесь. И не в моих интересах всё это было начинать, чтобы вот так взять, бросить и отказаться… – ответил я.

После небольшого раздумья Сэм переглянулся с Гарри и тихо сказал:

– Я ему верю.

Старший Уорнер не обратил внимания на шумно выдохнувшего Джека. Он нахмурился и кивнул.

– Деньги будут завтра.

Я пожал протянутую ладонь, но Гарри отпустил мою руку не сразу:

– Мы ожидаем, что вы действительно разрешите ситуацию с Ардиццоне, мистер Бережной.

– Это и в моих интересах, – коротко ответил я.

Братья удалились, о чём-то тихо переговариваясь. Я вышел наружу следом. Солнце уже начало клониться к закату, и длинные тени от павильона легли на пыльную землю вокруг студии. Внутри загудели моторы вентиляторов, запущенных на полную мощность.

Шагая к телефону в нашем вре́менном офисе, я думал исключительно о том, когда наступит час Х. Надо позвонить Ростовцеву и сообщить, что деньги на проведение бал-маскарада у меня будут.

Пора готовить нашу «чудо-машину» для особого гостя…

Глава 14
Рыбаки и наживки

17 марта 1925 года. Ранчо Ивана Бережного

Моя полузаброшенная ферма встречала меня пасторальной тишиной и еле слышным щебетом птиц в кроне раскидистых деревьев, склонившихся над крышей дома. Слабый ветерок свободно гулял между старыми хозяйственными постройками. Я припарковал свой пыльный «Форд Ранэбаут» у покосившегося сарая, который помнил ещё те времена, когда отец Ивана пытался наладить здесь фермерское хозяйство, и вышел наружу, чувствуя, как пахнет нагретая солнцем земля.

Ростовцев уже ждал меня у задней части ранчо, где за старым амбаром, примыкавшим к небольшому пустующему загону для скота, стоял наш «рабочий инструмент» – обычный грузовичок-развозчик, каких по Лос-Анджелесу ездят сотни, Такой ничем не выделяется среди прочих машин, доставляющих продукты, цветы или строительные материалы. Сергей Владимирович, одетый в простую рабочую куртку и потёртые брюки, которые делали его похожим на обычного фермера, а не на бывшего жандарма спецотдела, пожал мне руку и отошёл в сторону, открывая обзор на нашу будущую «машину смерти».

– Неплохой вариант. Выглядит неприметно, – сказал я, подходя ближе и рассматривая облупившуюся зелёную краску, которой был покрыт кузов.

На борту едва виднелись остатки старой надписи, когда-то рекламировавшей какую-то бакалейную лавку

– В том и смысл, – ответил Ростовцев, – Никто не заподозрит, если припаркуемся со всеми остальными. А если вокруг виллы будет шумно, то вообще прекрасно! И давайте уже на ты, Иван, раз уж делаем такое… «общее дело».

– Согласен.

Сергей подошёл к заднему борту и распахнул его. Обычный кузов с деревянным полом и металлическими стенками, покрытыми слоем ржавчины и пыли. Ростовцев похлопал ладонью по борту, проверяя его прочность, и повернулся ко мне.

– Теперь, когда есть с чем работать, давай обсудим главное. Ты говорил, что деньги на бал-маскарад есть. И что на нём будут все сливки общества. Дорогое удовольствие? Во сколько обошлось?

– Пятьдесят тысяч от Уорнеров, – начал я, – Тридцать – мои собственные. И ещё двадцать я взял в кредит под будущие рекламные контракты и лицензии. В общей сложности – сто тысяч. Этого должно хватить на всё, что нам нужно.

Ростовцев присвистнул, и я заметил, как его брови поползли вверх от удивления. Он явно не ожидал, что сумма окажется такой внушительной.

– Сто тысяч, – повторил он, – это серьёзные деньги. Уорнеры, значит, раскошелились. Не ожидал, что они так легко расстанутся с такими суммами. Как тебе удалось их убедить?

– Я напомнил им, что головой рискуют не они, – усмехнулся я, – И что если я уйду, а «Будущее» развалится, то они останутся без звука, а Ардиццоне без проблем заберёт землю. Сэм и Гарри сразу поняли, что выбора у них нет. Джек немного артачился. Пятьдесят тысяч – небольшая цена за то, чтобы сохранить студию. Они вложили в строительство гораздо больше.

Ростовцев кивнул:

– Это хорошо, – сказал он, – А как ты объяснишь происхождение этих денег, если кто-то начнёт задавать вопросы? Вдруг полиция заинтересуется, откуда у тебя такие суммы?

– Я скажу, что это инвестиции в новый проект, – ответил я, – Если вообще спросят. Всё выглядит, будто Уорнеры, как мои партнёры, дали деньги на бал-маскарад, чтобы тоже толкнуть вперёд интерес к мюзиклу. Тем более следующий мой проект – совместный с ними фильм. Все будут думать, что я просто организовал грандиозную вечеринку. Расходы на такое мероприятие легко объяснить: аренда особняка, декорации, еда, оркестр, актёры, наряды. Никто не удивится, что это стоило больших денег.

Ростовцев усмехнулся и достал папиросу, но не зажёг её – просто покрутил в пальцах.

– Хорошо придумано, – сказал он, – Что насчёт Уоллеса Бири? Он согласился быть распорядителем?

– Даже не сомневался ни секунды, – подтвердил я, – Приглашения уже разосланы от его имени. Пока все думают, что именно он организует бал. Никто не заподозрит, что за всем этим стою я. Бири будет публичным лицом до самого конца вечера, а я останусь в тени до того момента, когда нужно будет встретиться с Ардиццоне.

Ростовцев нахмурился, словно прикидывая в уме, насколько хорошо этот план может сработать.

– А если кто-то из гостей узнает, что ты тоже на вечеринке? – скептически протянул офицер, – В Голливуде все знают всех. И могут донести Ардиццоне. Ведь там будут и его люди, которые занимались «делом Уорнеров».

– Поэтому я и выбрал именно бал-маскарад. Я буду в маске, а в списке приглашённых меня нет. Так что до самого конца вечера никто меня не узнает. О том – в какой я маске и костюме будешь знать только ты да твой водитель. А организаторы справятся со всем и без меня. Зря, что ли, такие деньги им плачу? Я появлюсь на вилле заранее. Внутрь меня проведёт Бири.

– А если Ардиццоне откажется выходить на балкон? Если заподозрит что-то неладное?

– Я скажу ему, что хочу обсудить сделку с Уорнерами наедине, – ответил я, – Думаю, Джо не сможет отказаться от такого предложения. Он хочет эту землю, так что выслушает моё предложение. Он, конечно, ублюдок ещё тот, но зачем выгонять нас со студии с шумом, если можно всё сделать тихо? Не зря же он и мне «письмо» присылал.

Ростовцев удовлетворённо кивнул.

– Хорошо, – сказал он, – Тогда давай обсудим, как мы будем действовать в день бала. Нельзя ошибиться в нужный момент.

– Всё просто, – усмехнулся я, – Я встречусь с Ардиццоне в зале, проведу его к выходу на балкон. Как только он окажется на балконе, я закурю сигару. Это будет условный сигнал для твоего напарника, о котором ты говорил. Кстати, где он?

– Должен скоро подъехать.

– Человек надёжный?

– Поверь, в нём у меня нет никаких сомнений… Ладно, допустим, сигара, – повторил Сергей, нахмурившись и явно просчитывая все возможные сценарии, – Вот ты закурил. А если наш водитель не увидит, что ты зажёг сигару? Или Ардиццоне окажется не там, где нужно? Ты же не будешь тащить его через всю виллу силком?

– Доверься мне! – улыбнулся я, – Ты сам сказал, что я должен всё срежиссировать. Всё пространство заранее спланируют так, что единственное место, где захочется быть Ардиццоне, чтобы иметь возможность пообщаться со звёздами Голливуда, но при этом не быть в толпе – будет около нужной нам точки. И я сделаю так, чтобы наш наблюдатель-водитель всё увидел.

Ростовцев задумался:

– Хорошо. Дальше охрана – произнёс Сергей, – У Ардиццоне она будет точно. Если они увидят, как он выходит на балкон с незнакомцем, они могут насторожиться.

– Охрана будет занята слежкой за гостями, – ответил я, – А я прослежу, чтобы балкон был пуст. И скажу Ардиццоне, что хочу поговорить наедине. Тем более – меня ему будет представлять сам Уоллес Бири. Сомневаюсь, что «Железный Джо» будет при всех устраивать представление с обыском и выказывать опасения. Иначе… какой же тогда он «железный»?

– Неплохо! – улыбнулся впервые мой компаньон.

Он, наконец, зажёг папиросу, сделав глубокую затяжку:

– Тогда у нас есть шанс, – сказал он, – Но мы должны быть готовы к тому, что всё пойдёт не так. У тебя есть план «Б»?

– Если что-то пойдёт не так, я просто исчезну в толпе. А вы уедете на грузовике, и никто не заметит, что машина была там. Но я скажу так: других возможностей может и не быть. Мы должны снять эту сцену с одного дубля…

Ростовцев даже засмеялся, и его лицо окончательно смягчилось:

– Сцена с одного дубля! Скажешь ещё!

В этот момент послышался рокот подъезжающей машины. Я повернулся в сторону ворот и увидел старенький «Форд». Он закатил во двор. Из машины вышел мужчина невысокого роста. Одет он был просто: рабочая рубашка, потёртые брюки и кепка, которую он снял, подходя к нам. Его холодные глаза быстро окинули грузовик, затем меня и Ростовцева.

– Ну вот и свиделись, Сергей Владимирович. Повод, конечно, вы выбрали весьма интересный… Михаил Семёнович Снегов, – представился мужчина и крепко пожал мне руку.

– Иван.

– Сергей Владимирович говорил мне о вас. И о том, что нам предстоит сделать.

Он пристально посмотрел на меня, будто оценивал – гожусь ли я для задуманного.

– Рад познакомиться, Михаил Семёнович.

– Мы на «ты», Миш, – произнёс Ростовцев.

– Отлично, так проще.

– Михаил работал со мной. В том же отделе, – пояснил Сергей.

Так вот что он имел в виду, когда говорил, что доверяет третьему человеку, как самому себе. Теперь понятно.

Я кивнул и спросил:

– Ты уже в курсе, что нам предстоит сделать?

– Знаю в общих чертах, – ответил Снегов, и я заметил, насколько у него спокойный и ровный голос, – Я буду водителем. Подъеду к вилле как доставщик. Буду следить за ней, пока не получу условный знак. Даю добро Сергею, жду его выстрела и спокойно уезжаю. Сергей сказал, что подробности мы ещё обсудим…

Я переглянулся с Ростовцевым, и мы оба кивнули.

– Хорошо, – сказал я, – Тогда давайте начнём с нашей «старушки-развалюшки».

Я переоделся в рабочую одежду, пока мои компаньоны заваривали чай. После короткого обеда мы подошли к грузовику. Снегов внимательно осмотрел его снаружи, поскоблил краску ногтем, а затем заглянул внутрь, оценивая пространство.

– Перекрашивать надо.

– Зачем?

– Выстрел будет производиться изнутри, дверь-то открывать никто не будет, значит, нужно выпилить открывающуюся внутрь бойницу. Перекрасим, чтобы её замаскировать. А потом я погоняю машину по пыли, чтобы не так бросалась в глаза.

– Нужно будет сделать так, чтобы внутри было достаточно места для меня и для винтовки, – сказал Ростовцев, забираясь в фургон, – Я должен иметь возможность хотя бы сидеть прямо за станком.

– Это мы сделаем, только надо всё замерить, – ответил я и кивнул в сторону амбара, где уже были сложены рулоны войлока и звукопоглощающие панели, которые я забрал ночью у Левина и привёз сюда на этом же грузовичке.

Ростовцев предусмотрительно освободил его с утра перед моим приездом, чтобы сразу видеть фронт работ.

– Кстати, я привёз ещё фанеру, чтобы сделать внутренние переборки. Надо разгрузить.

Мы перенесли листы в амбар и взяли рулетки.

– Ну что же, начнём замерять. Примерные чертежи здесь, – я выложил несколько листов бумаги со своими карандашными пометками, над которыми корпел несколько ночей.

Ростовцев залез внутрь и принялся растягивать конец рулетки. Я начал измерять длину, ширину и высоту кузова, записывая цифры в блокнот.

– Длина кузова – три метра, – сказал я, записывая цифры, – Ширина – метр восемьдесят. Высота – метр пятьдесят. Сергей, этого достаточно, чтобы разместить станок? Сколько мы можем «съесть» под внутренние переборки?

– Должно хватить, – кивнул Ростовцев, – Винтовка не должна ходить под больши́м углом. Я думаю, можно смело забирать по двадцать сантиметров с каждого борта.

– С каждого не надо, – возразил я, – Сорок с одного, и оставим между переборкой и бортом пространство, так, чтобы ствол оставался в нём.

Снегов с уважением присвистнув, с интересом поглядев на меня:

– Хотите сделать из этого борта огромный глушитель?

– И оббить всё внутри звукопоглотителем. Плюс надо будет успеть попробовать разные варианты – где просверлить каналы отвода, – кивнул я.

– Вместе с глушителем на винтовке может выйти весьма недурно, – ухмыльнулся Ростовцев, намекая на свой полукустарный стакан, который уже продавали в Америке и Европе после экспериментов Максима, но не серийно.

– Так что делаем один борт полым и оббиваем его, затем делаем отводящие отверстия, все остальные стенки – сплошь закатываем в панели и ставим переборки. Внутри камеры, где ты будешь сидеть, – кивнул я на Сергея, – Тоже всё оббиваем.

– А бойница? – спросил Снегов, и я заметил, как он хлопает ладонью по металлу борта, оценивая его толщину, – Мы должны сделать так, чтобы она открывалась быстро и без лишнего шума.

– Бойницу мы сделаем здесь, – ответил Ростовцев и указал на буквы старой надписи на борту, – Причём давайте делать двойную, раз у нас есть запас пространства внутри. Только открываться обе должны одновременно. Я уже прикинул, как использовать буквы надписей на борту и замаскировать края лючка. Если мы подгоним отверстие под одну из букв, никто не заметит, что там что-то не так.

Я подошёл ближе и присмотрелся к едва заметным буквам, которые когда-то составляли название бакалейной лавки. Большинство из них уже облупились и были почти неразличимы, но одна из букв – «H» – была достаточно крупной и могла скрыть люк.

– Мы можем использовать эту «H», – сказал я, показывая на неё пальцем, – Если мы сделаем квадратное отверстие и подгоним под края буквы – будет вполне неплохо, и края не станут бросаться в глаза. Миша был прав, точно надо перекрасить всё.

Ростовцев подошёл ближе и внимательно осмотрел букву, затем кивнул.

– Идёт! – сказал он с одобрением, – А внутри мы установим механизм, который будет открывать бойницу в нужный момент.

– Какой механизм? – спросил Снегов.

– Предлагаю небольшой рычаг в кабине, он будет соединён с тросиком ведущим по каналу внутрь. Забьём его мягким, но так, чтобы леска свободно ходила, – ответил Ростовцев и начал рисовать пальцем на пыльном борту схему, – Учитывая, что я буду сидеть в звукоизолированной камере, то могу не услышать твоего сигнала, Миш. Поэтому ты наблюдаешь, как и договаривались за виллой и балконом. А когда ты дёрнешь за рычаг, трос натянется, бойница откроется, и для меня это будет означать, что я могу вести огонь. Главное, чтобы ты поставил грузовик ровно к балкону, который мы отметим. Когда я закончу – я просто подниму лючок изнутри. Обе бойницы мы соединим так, чтобы наружная закрылась сама.

Снегов кивнул.

– Винтовку выбрал? – поинтересовался он, – Станок есть?

– Станок есть, сам недавно смастерил, – ответил Ростовцев, – Пойдём, покажу.

Мы двинулись за ним к амбару. Сергей откинул крышку деревянного длинного пенала, где на деревянном столе лежала та самая винтовка «Спрингфилд» 1903 года с прицелом «Винчестер А5». Рядом стояло подобие станка, которые я видел в «прошлой жизни».

Снегов подошёл к винтовке и взял её в руки, оценивая состояние.

– Красавица! – похвалил он, – Но полностью звук не уберёт даже твоя «страхолюдина», – кивнул он на лежащий отдельно здоровенный глушитель.

Ростовцев пожал плечами:

– Буду делать в патроны меньшую навеску. А потом пристреливать её уже с ними. Надо будет только перед этим покрутиться рядом с виллой – прикинуть расстояние.

Мы начали с зашкуривания бортов внутри, подготавливая фургон под рамки с панелями. Когда закончили, уже наступил вечер. На этом было принято остановить работы до завтра. Я выпрыгнул из нутра грузовичка и перевёл дух, глядя на заходящее солнце, окрашивающее небо в красные и золотые тона. Ростовцев, стоя́щий рядом, закурил. Снегов не спеша разлил кипяток. Мы, не сговариваясь с усмешками, чокнулись кружками. Горячий чай потёк по пищеводу. Меня даже слегка отпустило и разморило. Пока работал – голова отключилась от проблем на студии, мюзикла и всего прочего.

– Завтра продолжим, – сказал Ростовцев, – А пока что нам нужно отдохнуть. Завтра я проедусь с утра до виллы, посмотрю всё на месте. А потом встречаемся здесь в то же время. Если будем работать в таком темпе – за неделю справимся. И можно будет «порепетировать», как говорит Ваня.

Мои компаньоны решили заночевать на ранчо, а я поехал обратно в Лос-Анджелес. Впереди было ещё много мороки с подготовкой бала и съёмками. Но впервые за последний месяц я спал как младенец.

* * *

Спустя четыре дня.

Просёлочная дорога, извивающаяся по плато, была разбита полностью. Роберт Локхарт, поверенный Томаса Эдисона, сбавил скорость, когда его «Паккард» начал подпрыгивать на особенно глубоких выбоинах и выругался сквозь зубы, чувствуя, как каждая кочка отдаётся в позвоночнике.

Он не любил эти выезды за город – не любил пыль, которая оседала на его безупречном костюме, не любил жару, что делала воздух тяжёлым и липким, и уж тем более не любил необходимость тратить время на наблюдение за русским фермером, который каким-то образом умудрился обвести вокруг пальца самого Томаса Эдисона. Но Локхарт был профессионалом, а профессионалы делают то, что нужно, даже если это им не нравится.

Он остановил машину под больши́м деревом, который рос в ста метрах от края обрыва, и вышел наружу. Локхарт поправил свой серый костюм, который уже успел покрыться тонким слоем пыли и двинулся к краю, откуда открывался вид на всю долину, где внизу располагалось ранчо Бережного.

В голове Роберта крутились мысли о том, что он уже несколько недель пытается найти хоть какую-то зацепку, что помогла бы ему понять, кто такой Иван Бережной на самом деле, и почему этот человек, ещё год назад бывший нищим фермером, вдруг стал владельцем процветающей кинокомпании и обладателем технологий, которые могли изменить всю киноиндустрию.

После визита к Теодору Кейсу Локхарт вернулся в Лос-Анджелес с чувством разочарования – он надеялся, что Кейс, как один из создателей «Мувитона», окажется более сговорчивым и согласится разорвать сделку с Бережным, но вместо этого он получил вежливый, но твёрдый отказ. Кейс явно не хотел связываться с Эдисоном, и поверенный Томаса Эдисона понимал, почему – Теодор был слишком умён, чтобы не понимать, что сотрудничество с «кинобандитом» может закончиться для него плачевно. Спонейбл, его помощник, оказался даже менее сговорчивым, и Локхарт покинул поместье с пустыми руками и чувством, что он потерял время.

Но Эдисон платил Роберту за то, чтобы он находил информацию, и Локхарт умел искать. Он ещё неделю назад нанял людей, которые должны были следить за местами, где бывал Бережной, и теперь, когда они сообщили, что на ранчо появились какие-то люди, он решил лично убедиться в том, что там происходит.

На краю в траве на животе лежали двое мужчин. Один из них, в поношенной куртке, поднял руку и помахал ею вниз, мол – «гляди, чтобы не заметили». Локхарт, не говоря ни слова, лёг рядом с наблюдателями, чувствуя, как сухая трава колется сквозь ткань его брюк.

– Мистер Локхарт, – сказал мужчина голосом, – Мы ждали вас. Я уже начал думать, что вы не приедете, и мне придётся тащиться обратно к заправке, чтобы звонить вам снова. Там, кстати, путь неблизкий!

Роберт взял переданный ему бинокль. Край плато, на котором они лежали, нависал над долиной, создавая отличную смотровую точку – с этого места было видно всё, что происходило на заднем дворе фермы, включая старый амбар и грузовик, стоя́щий рядом с ним.

– Говорите, что вы видели. И не тратьте моё время на жалобы.

– Три человека приезжают сюда третий день подряд, – ответил мужчина, – они работают над каким-то грузовиком. Я не могу понять, если честно, что именно они делают. Что-то таскают из амбара, какие рулоны и листы. Один из них, похоже, сам Бережной. Двое других – незнакомцы.

Локхарт навёл бинокль на задний двор ранчо и узнал Ивана – высокий, в простой рабочей одежде, он выглядел совершенно не так, как на тех фотографиях, которые поверенный видел в газетах. Рядом с ним стояли двое мужчин – один средних лет, движения уверенные. Другой был помельче.

Роберт видел, как они открывают задний борт и заглядывают внутрь, затем один из них – тот, что постарше, – забирается в кузов и начинает что-то там делать, а двое других подают ему инструменты.

– Что они делают? – спросил он, и в его голосе послышалось недоумение, – Зачем владельцу кинокомпании возиться с каким-то грузовичком доставки? У него есть люди, которые могут этим заняться. Это не его работа…

– Я не знаю, – ответил наблюдатель.

Локхарт нахмурился. В его голове крутились мысли, что Бережной сейчас совсем не вписывался в образ успешного бизнесмена. Почему не нанять людей? Зачем тратить время на то, что может сделать любой рабочий? И что это за люди, которые помогают ему?

– А может, это просто хобби? – предположил второй наблюдатель, что до этого молчал, – Некоторые богачи любят копаться в машинах в свободное время.

– Бережной – не любитель машин, – отрезал поверенный Эдисона, – Я уже узнавал об этом. Он слишком занят, чтобы тратить время на хобби. Учитывая его график, у него нет времени на то, чтобы возиться с этой рухлядью. Тем более, на черта ему эта развалюха?

– А вдруг они перевозят что-то незаконное? – предположил мужчина, и в его голосе послышалось любопытство, – Например, контрабанду.

– Возможно, – ответил Локхарт, – Но это слишком рискованно для человека, у которого есть легальный бизнес. Зачем Бережному рисковать, если он уже зарабатывает деньги на кино?

– Может, он просто хочет иметь запасной выход? – сказал второй наблюдатель, – Если что-то пойдёт не так, он сможет сбежать на этом грузовике.

– Ты дурак? – коротко спросил Роберт, и оба шпиона замолчали.

Он продолжал наблюдать, как Бережной и его спутники начали переносить какие-то тяжёлые рулоны из грузовика в амбар.

– Продолжайте следить за ними, – приказал Локхарт, – Я хочу знать, что они делают и зачем им этот грузовик. Докладывать каждый день в восемь часов. Звоните мне в офис с заправки.

Он ещё раз посмотрел в бинокль, и Бережной на мгновение повернулся в сторону плато, словно почувствовал, что за ним наблюдают. Локхарт замер, боясь пошевелиться, но владелец «Будущего» быстро отвернулся и продолжил работать. Локхарт выдохнул и почувствовал, как его сердце забилось от волнения быстрее.

Поверенный отдал бинокль и задом попятился от края плато. Затем встал и пошёл к машине. Роберт сел в «Паккард» и запустил двигатель. Все мысли в его голове крутились вокруг того, что он только что увидел.

– Да кто же вы такой, мистер Бережной?

* * *

Тем же вечером. Отель «Балтимор». Лос-Анджелес.

Номер Фреда Биглоу за последние пару дней изменился до неузнаваемости: то, что раньше выглядело как вре́менное пристанище преуспевающего дельца, теперь больше походило на логово загнанного в угол зверя. На столике у окна громоздились пустые бутылки из-под виски, пепельницы были переполнены окурками, а воздух, тяжёлый и спёртый, пропитался запахом алкоголя и табака, который въелся в шторы и ковры. Сам Фред сидел в кресле у распахнутого окна и покручивал стакан с виски.

Рубашка на нём была расстёгнутая до середины груди, галстук болтался на шее, как удавка, глаза, покрасневшие от недосыпа и алкоголя, мрачно смотрели на разложенную перед ним на столе газету.

«Лос-Анджелес Таймс» за 13 марта лежала перед ним, раскрытая на той самой странице, где содержалась заметка о найденных телах под холмом с надписью «HOLLIWOODLAND».

На снимке были вещи, найденные при убитых – часы, бумажник, и несколько перстней.

Фред смотрел на эту фотографию уже не первый раз, и в его мутных от виски глазах плескалась ярость. Пальцы слегка задрожали, когда он провёл ими по газете, останавливаясь на одном из перстней, который был снят с указательного пальца трупа. Массивная печатка с тёмным камнем и затейливой гравировкой в виде переплетённых инициалов «Т. Б.» – этот перстень Фред узнал бы из тысячи. Он сам подарил его Тому на тридцатилетие, заказав у ювелира в Тампе, и кузен никогда не снимал его, даже когда ложился спать.

– Том, – хрипло прошептал Фред, – Чёрт бы тебя побрал, Том… Я знал, что ты не мог просто так исчезнуть. Как так-то? Что я теперь скажу твоей матери там… – Биглоу поднял глаза в потолок.

Затем поставил стакан и опустил лицо в ладони:

– Я же ей обещал…

Том был хоть и ходячей проблемой, но самым близким для Биглоу родственником. Всё детство вместе. Для Тома Фред был старшим наставником, даже, можно сказать, старшим братом.

Гангстер резко поднялся с кресла, и пустая бутылка из-под виски, стоявшая на столике, с грохотом упала на пол, но Фред не обратил на это никакого внимания. Он подошёл к телефону, стоявшему на тумбочке, и несколько раз нажал на рычаг, а затем рявкнул в трубку:

– Мне нужен Майкл. Срочно. Пусть поднимется ко мне через пять минут, или я спущусь и вышвырну его из этого чёртова отеля вместе с его работой!

Через несколько минут в дверь постучали, и в номер вошёл мужчина с цепким взглядом и короткой стрижкой. Майкл был невысокого роста, крепкого телосложения, и в его движениях чувствовалась внутренняя сила. Он остановился у двери и вопросительно посмотрел на босса, ожидая приказаний.

– Подойди сюда, – приказал Фред, и его голос, несмотря на пьяный угар, звучал жёстко и властно, – Взгляни на это!

Майкл подошёл к столу и посмотрел на разложенную газету. Фред ткнул пальцем в фотографию, на которой были видны вещи убитых.

– Видишь этот перстень? – спросил он, и его голос дрогнул от едва сдерживаемой ярости, – Это перстень моего кузена Тома. Я узнал его, хоть он и пролежал в земле несколько месяцев. И часы тоже его – я их тоже помню.

Майкл посмотрел на фотографию, затем поднял глаза на Фреда, его лицо не выдавало никаких эмоций.

– Вы уверены, Босс?

– Я уверен, – отрезал Фред, – Я знаю этот перстень. Я сам подарил его Тому. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что кто-то убил моего кузена и закопал его на этом чёртовом холме, как собаку!

Майкл промолчал.

– Я хочу, чтобы ты разобрался с этим, – продолжил Фред, – Для начала узнай, где сейчас находятся тела? Где их держат? И сделай так, чтобы их забрали и привезли обратно в Тампу. Я хочу похоронить их по-человечески.

Майкл нахмурился и тяжело вздохнул, прежде чем ответить:

– Это будет непросто, Босс. Полиция сейчас расследует это дело. Если мы попытаемся забрать тела, это может привлечь внимание. Уверен, они в городском морге и там снуют детективы.

Фред медленно повернулся к нему, и его глаза начали наливаться кровью от гнева. Он схватил со стола стакан, в котором ещё оставалось немного виски, и с силой швырнул его в стену рядом с Майклом. Стакан разбился, оставляя на обоях тёмное влажное пятно.

– Ты хочешь сказать мне, что это сложно? – заорал он, – Ты хочешь сказать, что я не могу даже забрать тело собственного кузена, потому что это «сложно»? Я плачу тебе деньги, чтобы ты решал проблемы, а не рассказывал мне про сложности!

Майкл не двинулся с места, когда стакан разбился рядом с ним, и лишь кивнул:

– Мы найдём способ, босс. Но это займёт время. Нам нужно будет подкупить кого-то в морге или в полиции, чтобы они отдали тела нам.

– Так сделай это, – прорычал Фред, – Сделай это!

Майкл молча кивнул и направился к двери, но когда он уже взялся за ручку, Фред окликнул его снова, и его голос стал тише:

– И ещё. Я хочу знать, кто это сделал? Кто убил Тома? Я хочу знать, кто выжил из той банды, которая грабила местный банк или кто за ними стоит. Леоне был всегда осторожен, он никогда не лез в дела, не продумав их до конца. А значит, они с Томом встретили кого-то серьёзнее себя. Кого-то, кто умудрился убить их обоих и закопать, как мусор. Найди мне этого человека! Я лично хочу выпотрошить его, как рыбу!

– Есть, босс! – ответил Майкл, – Но это может занять много времени.

– У тебя есть время, – процедил Фред, – Но только до тех пор, пока я не потерял терпение. А я его теряю очень быстро, Майки… А теперь проваливай!

Майкл распахнул приоткрытую дверь и столкнулся лицом к лицу с Мэгги.

Девушка всё это время стояла в коридоре. Она пришла, чтобы сообщить Фреду о приглашении на бал-маскарад, который должен был состояться в конце месяца, надеясь, что это развеет его мрачное расположение духа. Но, услышав его крики и звон разбитого стакана, решила подождать, пока Майкл уйдёт.

Она услышала всё – и про перстень, и про Тома. И, когда до воровки дошёл смысл слов её покровителя, ей стало по-настоящему страшно.

Майкл скрылся за поворотом коридора, смерив девицу недовольным взглядом. Актриса стояла у двери, чувствуя, как холодный пот выступает у неё на спине, и пыталась взять себя в руки.

Наконец, девушка глубоко вздохнула, нацепила на лицо ту самую ослепительную улыбку, которая так нравилась Фреду, и толкнула дверь в номер. Взгляд мимолётом упал на разбитый стакан у стены и на пустые бутылки, разбросанные по комнате, но авантюристка уже вжилась в роль, чтобы не выдать своего страха.