Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Фредди, дорогой, – сказала она, и её голос звучал легко и игриво, словно она и не слышала только что его криков, – У меня для тебя отличные новости!

Фред поднял голову и посмотрел на красотку. Его мрачный взгляд на мгновение смягчился, когда он увидел её улыбку.

– Какие новости? – его голос, несмотря на усталость и выпитое, звучал уже чуть теплее, чем минуту назад.

– Нас с тобой пригласили на бал-маскарад, – торжественно провозгласила Мэгги, садясь на подлокотник кресла и кладя руку на плечо Биглоу, – Он в конце месяца. Я уже получила приглашение, и говорят, что там будет весь цвет Голливуда. Это будет грандиозное событие!

Фред нахмурился:

– Кто организатор? Ты знаешь, Мэг, я не хочу сейчас тратить время на очередную светскую вечеринку.

– Организатор пока неизвестен, – ответила красавица, – Но говорят, что это будет нечто особенное. Маски, танцы, секретные гости. Тебе бы понравилось, Фредди. Это могло бы тебя отвлечь. Ну пожа-а-а-луйста!

Гангстер посмотрел на неё, вздохнул, провёл рукой по своим волосам, словно пытаясь выбросить из головы все мысли, которые мучили его весь день.

– Хорошо, мы пойдём на этот бал. Но только если ты будешь рядом, чтобы я не скучал, – слабо улыбнулся Биглоу.

Мэгги наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щёку.

– Я всегда буду рядом, Фредди, – сказала она ласковым голосом, – не волнуйся. Всё будет хорошо. Ладно, я переодеваться! Не скучай тут без меня!

Она на мгновение задержалась рядом со столом и украдкой взглянула на газету, лежащую на столе, прочитав её заголовок.

«ПРИ СТРОИТЕЛЬСТВЕ НА ХОЛМЕ ГОЛЛИВУД ОБНАРУЖЕНЫ ДВА ТРУПА»

Глава 15
Последний бал

28 марта 1925 года. Вечер

Вилла, которую я арендовал для бал-маскарада, оказалась достаточно просторной, чтобы вместить сотню гостей. Особняк в стиле испанского Ренессанса, с белыми каменными стенами, увитыми плющом, с высокими арочными окнами и широкой террасой, выходившей в тенистый сад, возвышался над долиной. Отсюда открывался вид на огни Лос-Анджелеса, мерцающие в вечерней дымке, словно россыпь драгоценных камней на тёмном бархате неба.

Внутри царил романтический полумрак, который создают сотни свечей, расставленных по залам, смешанный с золотистым светом хрустальных люстр, отражающихся в огромных зеркалах, установленных вдоль стен. Я приехал заранее и прошёлся с Бири по залам, чтобы лично убедиться, что всё готово.

До этого пришлось повозиться и прикинуться покупателем, чтобы полностью изучить всё внутри и продумать – как расположить столы, оркестр. Вплоть до того, где будут стоять официанты. Я ходил по комнатам и мысленно прикидывал расстояние до сада и до предполагаемой точки, где должен был стоять грузовик. Выбрал балкон. Доделывали грузовик и «отстреливали» винтовку Снегов и Ростовцев уже без меня, предоставив мне возможность заниматься исключительно «декорациями».

Поэтому Бири был очень удивлён, когда я выкатил ему полный план проведения и оформления виллы. Посмотрев его, он даже восхитился и сказал, что у Хёрста явно появился конкурент в проведении великосветских вечеров.

Пространство было разделено на несколько зон: большой танцевальный зал с паркетным полом и живым оркестром, который играл медленный джаз; просторная гостиная с мягкими диванами и низкими столиками, уставленными закусками и напитками; и, наконец, та самая небольшая терраса-балкон, выходившая в сад, и глядящая на большую подъездную парковку, где и должны были состояться главные события этого вечера. Сад и аллею, по которой подходили от машин гости, подсветили фонарями.

Знаменитости начали съезжаться около девяти, и я стоял на верхней галерее, откуда мог наблюдать за прибывающими, не привлекая к себе внимания. Лимузины один за другим подкатывали к широким воротам, и из них выходили люди в самых экстравагантных костюмах и масках, какие только можно было вообразить. Вот дама в платье, расшитом золотыми перьями, и маске, изображающей павлина, чей длинный хвост струился по полу, заставляя гостей расступаться перед ней.

Рядом с ней – мужчина в костюме Венецианского дожа, в парчовом камзоле и чёрной полумаске с длинным клювом, как у средневековых врачей, лечивших чуму. Кто-то выбрал образы из восточных сказок – шёлк и парча, тюрбаны и диадемы, сверкающие под светом люстр. Другие пришли в строгих чёрных фраках, но с масками, закрывающими пол-лица, оставляя только глаза и губы. Мелькали маски в виде животных, фантастических существ, а одна дама была одета так, что её лицо полностью скрывала вуаль из чёрных кружев, а на плечи была накинута шубка из искусственного меха, которую она явно сняла с какого-то театрального реквизита, вызывая улыбки у окружающих.

Я сам был облачён в костюм, который выбрал с особой тщательностью, потому что он должен был не только скрывать мою личность, но и не привлекать лишнего внимания – простой, но изысканный чёрный фрак, с серебряной цепочкой часов, свисающей из кармана жилета, и маской, закрывающей верхнюю часть лица. Маска из чёрного бархата при этом имела длинные «брови», имитируя филина. Они были сделаны из перьев, окрашенных в жёлтый и чёрный цвета.

В общем, я сделал из своей маски аналог «габаритов», переливающихся на свету, чтобы Снегов мог меня безошибочно идентифицировать.

Я стоял в углу большого зала, прислонившись к колонне, и наблюдал за гостями, чувствуя, как музыка заполняет пространство, создавая атмосферу праздника, где каждый мог быть тем, кем хотел, и где даже самые известные лица могли спрятаться за маской и почувствовать себя обычными людьми.

Оркестр заиграл веселее, и пары закружились в танце, их наряды мелькали как яркие пятна, а смех и звон бокалов доносились из гостиной, где гости наслаждались устрицами на льду, мини-сэндвичами с икрой и шампанским, которое лилось рекой.

Одна пара, слишком увлёкшись танцем, врезалась в стол с закусками, опрокинув вазу с фруктами, но никто не обратил на это внимания – все были слишком заняты весельем, чтобы замечать такие мелочи. У Хёрста такое бы сразу обсудили. А здесь сама атмосфера полутаинственности прощала маленькие шалости.

В углу танцевального зала стоял стол с фруктами и сладостями, а официанты в белых перчатках разносили подносы с бокалами, наполненными золотистой жидкостью, которая искрилась в свете свечей, отражая блики от масок и украшений гостей.

Я старался держаться ближе к тем гостям, кто относился к актёрам «средней руки». Они не привлекали к себе лишнего внимания и вряд ли интересовали Ардиццоне, а я мог спокойно наблюдать за залом, не опасаясь, что меня кто-то узнает. Я разговаривал с незнакомцами, сделав голос чуть грубее, смеялся над их шутками, пил шампанское, но мой взгляд, скрытый за маской, постоянно искал одно лицо. Бири. Я ждал его.

Внезапно кто-то коснулся моего локтя, и я, обернувшись, увидел перед собой человека в маске, которая закрывала только глаза, но походку и манеру держаться я узнал мгновенно – это был Френк Дафни, мой режиссёр. Он улыбнулся:

– Мистер Бережной, – сказал он, и я почувствовал, как его голос звучит с лёгкой усмешкой, – Я знал, что это вы. Никто другой не стал бы стоять в углу и наблюдать, как будто он режиссирует всю эту вечеринку.

Я усмехнулся:

– А вы, Френк, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко, – всегда «достанете» меня, где бы я ни был. Даже здесь. Как вам бал? И говорите тише. Не хочу, чтобы меня раскрыли. Приятно побыть инкогнито.

– Понимаю вас! Бал великолепный, – ответил он, и взял с подноса официанта бокал с шампанским, – Но я хотел поговорить с вами о деле. Мюзикл идёт по графику, Мэри Пикфорд довольна, хотя вчера она опять пожаловалась на жару в павильоне. Но главное – я хотел спросить о следующем проекте. Говорят, вы задумали что-то с Уорнерами.

– Да, – кивнул я, – Я связался с Самсоном Рафаэльсоном, и он уже работает над сценарием. Надеюсь, это будет нечто большее, чем просто фильм. Считайте, мы открываем новую эру.

Френк кивнул:

– Я рад слышать это, – сказал он, – Но не забывайте, что мы ещё не закончили с мюзиклом. У нас осталось несколько сцен, и я хочу, чтобы вы были на площадке, когда мы будем их снимать. Видите ли, – он замялся, – С вами на площадке всё же спокойнее. И мне, и всем остальным. А вы в последнее время редко стали появляться в павильоне.

– Без проблем, – легко пообещал я.

Всё равно от сегодняшнего вечера зависит – будем ли мы вообще снимать дальше в павильонах Уорнеров…

– Благодарю вас, – сказал Дафни, – О, я, похоже, опознал мистера Бартельмесса! Пойду пообщаюсь с ним! Приятного вечера, мистер…

Он осёкся, улыбнулся и закончил:

– Мистер Инкогнито.

Он отошёл, и я остался один, рассматривая гостей Уоллес Бири, одетый в костюм испанского гранда, с маской, закрывавшей верхнюю часть лица, приветственно поднимал бокал, здороваясь с гостями. Он разыгрывал из себя единственного хозяина сегодняшнего вечера и, похоже, упивался этим. Глория Стивенсон принципиально отказалась от визита, узнав, что её бывший муж организует бал. И даже написала весьма «ласковый» ответ.

Я подождал несколько минут, чтобы не привлекать внимания, затем медленно направился в ту сторону, где стоял Бири. Когда я подошёл ближе, он обернулся и, сделав вид, что узнал меня, протянул руку.

– А, это вы! – сказал он, и я понял, что Уоллес говорит это для окружающих, чтобы меня не раскрывать, – Я слышал, вы хотели поговорить со мной о новом проекте? Пойдёмте, я представлю вас одному человеку.

Мы отошли в сторону, где стоял мужчина в чёрном костюме-домино и маске, закрывавшей верхнюю часть лица Бири слегка кивнул ему:

– Мистер Ардиццоне!

– Уолл, давай без этих фамильярностей! Я рад тебя видеть! – раздался властный баритон «Железного Джо».

Глаза Ардиццоне, тёмные и цепкие, на мгновение встретились с моими. Я выдержал его взгляд.

– Тогда позволь представить тебе моего старого друга, – сказал Бири, – Я говорил тебе о нём, он очень заинтересован в развитии киноиндустрии. И ему нужна небольшая помощь… Джозеф, это тот самый человек, о котором я вам говорил.

Охрана – два здоровяка в масках животных неподалёку, было двинулись вперёд, но Джо остановил их еле видимым жестом.

– Ни секунды без дела, Уоллес, да? – улыбнулся Джо, – Ладно. И кто же он? Этот твой друг.

– О, поверь, ты удивишься. Прошу любить и жаловать – мистер Бережной.

Уголки губ Ардиццоне поползли вниз. Он перестал улыбаться. Его взгляд скользнул по моему костюму, по моей маске. Его пальцы, сжатые в кулак, на мгновение дрогнули. С холодной вежливостью Джозеф произнёс:

– Наслышан. Хорошо, Уолл, мы поговорим, и я присоединюсь к тебе.

– Жду! – весело бросил Бири и быстро направился к весьма видной своими пышными формами дамочке.

– Значит, это вы, – сказал Ардиццоне с усмешкой, – Тот, кто заставил кино заговорить.

– Он самый, – скромно пожал я плечами, – Я хотел бы поговорить с вами наедине. О нашем деле. У меня есть предложение.

«Железный Джо» посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, слегка наклонив голову, словно рассматривая меня с новой стороны.

– Предложение? – переспросил он, и в его голосе послышалось любопытство, – Я слушаю.

– Не здесь, – уверенно сказал я, – Это слишком деликатное дело. И у Уорнеров везде есть уши. Здесь много кто с ними знается. Может быть, мы выйдем на балкон? Или в сад?

Ардиццоне на мгновение задумался, затем кивнул и сделал знак охранникам.

– Хорошо, – сказал Джо, – Пойдёмте, пока вы не передумали.

Гангстер показал своему телохранителю на балкон, и тот открыл дверь, шагнул вперёд и внимательно осмотрел всё. Он спугнул парочку, и она, кокетливо посмеиваясь, быстро прошла мимо нас. Я слышал, как шаги охранника, тяжёлые и уверенные, эхом отдавались от каменных плит. А у меня в висках им в такт стучала кровь…

Убедившись, что всё чисто, громила вернулся к двери:

– Всё чисто.

Мы вдвоём вышли на балкон. Прохладный вечерний воздух коснулся моего лица, принося с собой запах цветущего жасмина.

– Что вам нужно, мистер Бережной? – спросил Ардиццоне, – Постарайтесь быть кратким, потому что у меня то как раз решение вашего вопроса есть. И оно предельно простое. Я не люблю, когда меня отрывают от веселья для пустых разговоров.

Я прислонился к перилам и заговорил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно:

– Я не доверяю Уорнерам, Джозеф. Они скрыли от меня ваш интерес к земле, и только когда мой павильон сгорел, я узнал правду. Я не хочу, чтобы это повторялось. И поэтому готов решить наш спор полюбовно, без лишних жертв и без того, чтобы мои люди страдали из-за чужих ошибок.

Джо усмехнулся, его глаза алчно блеснули.

– Ты зря сразу не пошёл на сделку, Бережной, – фамильярно ответил «Железный», – Если бы ты пришёл ко мне раньше, то я бы не стал возражать. Но теперь цена изменилась. Ты сам виноват в том, что мы оказались в этом положении.

– И какая цена? – спросил я, – Я готов обсудить любые условия, если они будут разумными.

– Твоя студия рано или поздно выставит акции, – сказал Ардиццоне, и его пальцы, которые держали сигару, слегка сжались, – Я хочу получить контрольный пакет. И тогда я сам решу, что с ней делать. Я могу сделать её успешной, а могу закрыть. Всё зависит от того, насколько ты будешь послушным. Смешно, правда? Ты заставил кино заговорить, а я могу заставить его замолчать…

Я изобразил возмущение, мои руки сжались в кулаки, а голос дрогнул, чтобы он поверил в мою игру:

– Это невозможно! Я не отдам свою студию! Я строил её с нуля, я вложил в неё все свои деньги и силы, и я не позволю просто так её забрать.

Ардиццоне рассмеялся.

– Глупец! Ты не понимаешь, Бережной. Я делаю тебе подарок. Я мог бы забрать всё – и студию, и Уорнеров, и этот бал, который ты устроил, и тебя самого. Но я предлагаю тебе сделку. Ты получаешь защиту, я получаю контроль. Всё просто. Или ты думаешь, что сможешь остановить меня?

Я опустил голову, делая вид, что размышляю, но внутри меня всё кипело, и я знал, что момент настал. Я медленно достал из кармана серебряный портсигар, открыл его и вытащил сигару. Ардиццоне посмотрел на меня с лёгким любопытством, и я заметил, как его глаза на мгновение задержались на моих руках.

– Волнуешься, Иван? – спросил он, и его голос звучал насмешливо.

– Я думаю, – сказал я, и я поднёс сигару к губам, – Твои условия – это слишком, и я должен подумать…

* * *

Фургон стоял на дальней парковке, в тени раскидистых дубов, которые росли вдоль ограды виллы, скрывая его от случайных взглядов. Отсюда, с этого места, открывался отличный обзор на балкон. Машина была припаркована так, чтобы не привлекать внимания. Среди других автомобилей, оставленных гостями, и прочих грузовичков, что привезли всё необходимое для вечера на сотню гостей, она выглядела как обычный грузовик доставки.

Внутри фургона царила тишина. Внутри «капсулы» Ростовцев сидел на деревянной подложке, привинченной к полу. На станке перед ним покоился «Спрингфилд».

Снегов, завесив шторки в кабине, смотрел в бинокль в небольшой оставленный проём. На Михаиле была форменная одежда сети бакалейных доставщиков. Казалось, прошла целая вечность. На балконе целовалась влюблённая парочка.

Неожиданно двери распахнулись. Громила в маске вышел на балкон, осматривая всё вокруг. Парочка тут же упорхнула. На свежий воздух вышли двое мужчин. Один в маске филина, переливающейся золотистыми полосами в свете фонарей. Рядом стоял незнакомец.

Разговор Бережного и незнакомца длился не больше двух минут. Затем Иван достал портсигар. Огонёк мелькнул на балконе и Бережной закурил.

Снегов дёрнул рычаг, трос натянулся, тихо щёлкнул механизм, открывая бойницу в борту фургона. Ростовцев слегка наклонился вперёд, приникая к прицелу, и его глаза, привыкшие к темноте, сфокусировались на фигуре Ардиццоне. Офицер затаил дыхание. Палец плавно выжал слабину крючка.

Сердце билось спокойно. Тук-тук. Тук-тук. Тук. Тук…

Винтовка дрогнула, раздался тихий хлопок.

* * *

Зажигалка щёлкнула, и огонёк на мгновение осветил моё лицо, прежде чем я поднёс его к сигаре. Я затянулся и повернулся к Ардиццоне.

Он ухмыльнулся мне в лицо.

– Думай, Иван! Думай! Но я даю тебе время лишь до…

Пух!

Голова гангстера мотнулась. На стене появился красный развод. Тело «Железного Джо» по инерции завалилось набок к моим ногам, его простреленная голова ударилась о каменный пол террасы, и он замер с открытыми глазами, которые смотрели в никуда, в ночное небо, усыпанное звёздами.

Я закричал, и мой голос, полный ужаса, прозвучал так громко, что, казалось, его услышали все гости:

– Помогите! В него стреляли!

Охранники ворвались на террасу через мгновение, и я почувствовал, как они схватили меня, прижимая к стене, и начали обыскивать, проверяя карманы и внутренний карман пиджака.

– Я не стрелял! – кричал я, – Мы говорили, и он вдруг упал! Кто-то стрелял снаружи!

Один из охранников наклонился над телом Ардиццоне, затем поднял голову, его лицо было бледным.

– Он мёртв, – произнёс телохранитель.

В зале раздался женский визг.

Я повернулся и в открытом проёме дверей встретился взглядом с человеком, которого узнал даже в полумаске. Фред Биглоу стоял рядом с обомлевшей от ужаса Мэгги и внимательно смотрел на меня. Затем он перевёл взгляд на труп Джо.

Ох, что же завтра начнётся в Лос-Анджелесе, который только что лишился одного из самых страшных людей за всю его историю…