Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Дуглас одобрительно кивнул, и я заметил, как его взгляд чуть дольше, чем следовало бы, задержался на танцующей Мэгги. Похоже, голливудский красавец не остался равнодушным к красоте воровки О’Шей.

– Я согласен с Луисом, – сказал Фэрбенкс, – Мэри, тебе нечего бояться. Ты всегда была лучшей, и это не изменится, даже если рядом с тобой будет кто-то новый, кто только начинает свой путь. История может получиться и правда занимательная!

Мэри вздохнула и, наконец, улыбнулась.

– Хорошо, – сказала актриса, – Я попробую. Но только один раз, и, если мне не понравится, я не буду повторять, и вы не сможете меня переубедить. Даже вы, Луис!

– Договорились! – я улыбнулся и почувствовал внутреннее удовлетворение.

Если мы с «МГМ» смогли убедить одну из самых влиятельных женщин Голливуда попробовать то, что я предлагал, это могло открыть передо мной новые возможности. Тем более, Пикфорд поддерживает «Гильдию актёров», и даже более того – занимает в ней одну из главенствующих ролей вместе с Чаплиным и своим мужем. Учитывая, что в «Гильдии» множество противников звукового кино – тот факт, что уже два флагмана Голливуда снимутся у меня – точно подрасшатает позиции злопыхателей, подобных Джону Гилберту.

Фэрбенкс всё задумчиво посматривал в сторону кружащейся О’Шей, и я вдруг вспомнил, что Мэри и Дуглас, которые сейчас стояли рядом и казались такой идеальной парой, в будущем разведутся. Их брак, что сейчас казался таким прочным, рухнет в один миг, породив множество неприятных слухов.

– А вот и виновница торжества… – неожиданно подмигнул мне Майер и кивнул куда-то за мою спину.

– Ми-и-истер Бережной! – раздался уже знакомый женский голос…

Глава 12
Пожар

Я обернулся на голос. Ко мне медленно шла сама Глория Стивенсон. Хозяйка двигалась среди гостей, как королева, что чувствует себя в своей стихии. Появление скандальной актрисы вызвало волну оживления среди тех, кто стоял рядом с нами. Глаза Глории, яркие и горящие, изучали меня с профессиональным интересом. Босиком она оказалась совсем маленького роста. На эпатажной диве уже было другое синее платье, более закрытое, длинное, расшитое сотнями блёсток и оставляющее открытыми только плечи.

– Иван Бережной! – протянула она, – Вы тот самый, кто заставил кино заговорить? Я столько слышала о вас и о ваших экспериментах со звуком, что просто не могла упустить возможность познакомиться с вами лично и задать пару вопросов, которые меня мучат!

– Ну что ж, я здесь и к вашим услугам, мисс Стивенсон. Вам удалось меня сюда затянуть, – ответил я.

Она бесцеремонно осмотрела меня с ног до головы и удовлетворённо произнесла:

– О, я не люблю этот псевдоним. Прошу, называйте меня Свенсон. Эта дурацкая прихоть агентов со сменой ничего не значащих вторых-десятых имён скоро сойдёт на нет. А я удивлена! Признаться, я привыкла, что продюсеры редко могут похвастаться внешними данными. Но вы и сами могли бы оказаться на экране.

Майер криво усмехнулся и поправил цепочку часов на уже изрядно наметившемся брюшке:

– Мы все рады, что мистер Бережной здесь. Из-за его бешеного графика – вытащить нашего «звукового гения» с его студии «Будущее» – практически нереально. Он и сегодня колебался – прийти или нет, – уколол Глорию Луис Майер.

А я себе сделал зарубку, что в каком бы усталом состоянии я ни был – теперь «фильтровать базар» я буду гораздо сильнее. Спросят – как вечеринка? Я отвечу: замечательно. Спросят – раздумывал ли я приезжать сюда? Я скажу: ни секунды. В банке с этими пауками нужно было следить за каждым словом.

Глория пропустила слова глава «МГМ» мимо ушей и произнесла:

– «Будущее». Прекрасное название для студии! Странно, что никто об этом не догадался раньше, мистер Бережной. И звучит очень амбициозно. Это мне нравится! Наслышана о ваших успехах.

– И я тоже много слышал о вас, Глория. Сегодня вы сотворили нечто необыкновенное.

– Приятно слышать, – сказала она, и я увидел, как её глаза засияли от удовольствия, она явно наслаждалась тем, что её хвалят, – Знаете, мистер Бережной, люблю людей, которые умеют делать необычные вещи и не боятся рисковать. Но давайте-ка начистоту…

Она неожиданно приблизилась ко мне ближе и произнесла почти на ухо:

– Но вам же не нравится это всё…

И она показала рукой вниз на беснующихся людей.

Я внимательно посмотрел на актрису. Она на секунду сбросила маску самодовольства и ответила серьёзным взглядом.

– Это – не мой стиль, – коротко произнёс я, чтобы никто не мог понять: что за вопрос задала хозяйка.

– Лучший ответ, который я слышала сегодня! – улыбнулась мисс Стивенсон, – Каждый в Голливуде должен играть свою роль не только на экране. Мне, – она провела руками в воздухе, словно очерчивая саму себя, – Подходит вот такой, – и Глория изящно изогнула ладонь, положив на неё подбородок, будто позировала фотографу.

Её кошачьи глаза с длинным разлётом бровей и стрелок «под Клеопатру» вкупе с острым подбородком создавали образ Мефистофеля в женском обличии.

Актриса продолжила:

– И вот поэтому всё это – тоже часть образа. Или стиля, как вы сказали. Вот Мэри у нас – образ благообразности. Мечта мужчин, которые хотят нежную покладистую жену, – рассмеялась Глория, а Пикфорд поджала губы, но промолчала, – Тем более, мистер Бережной, мне нравится, когда люди веселятся и показывают своё нутро.

– То есть всё это, – я, не спеша, провёл бокалом над танцующими на втором ярусе, – Часть образа, а не только ваше желание устроить Вавилон на земле?

– Всё верно. Наши друзья об этом прекрасно знают, – Стивенсон сделала небольшой реверанс в сторону всей компании, обступившей нас.

– Занятно…

– Может быть, вы когда-нибудь снимете что-то со мной? Я хотела бы, чтобы мой голос звучал с экрана, и чтобы люди слышали меня так, как я слышу себя, а не просто видели мои гримасы и жесты, которые быстро забываются.

Дуглас Фэрбенкс слегка усмехнулся, услышав её слова и переглянувшись с Мэри:

– Как хорошо, что Чаплин тебя сейчас не слышит, Глория. Ты, как никто, можешь вывести его из себя такими словами…

По усмешке и закатанным глазам Луиса я понял: они все прекрасно знают, что Глория не из тех, кто легко соглашается на рискованные проекты, а её интерес ко мне был скорее данью шумихе в газетах, чем искренним желанием сниматься.

Но в любом случае…

– С удовольствием, – слукавил я, – Тем более я уже снимаю мюзикл для «Метро-Голдвин-Майер», и мне нужно, чтобы в нём было как можно больше ярких лиц и талантливых людей, что могли бы привлечь внимание публики и создать настоящую сенсацию.

Почему я лукавил? Всё просто. В принципе Глория обладала неплохим голосом, но её амплуа с переходом на звук сильно поменялось. Несмотря на то что она была в числе первых, кто в «моём мире» через три года демонстрировал, что готов к новой эре кино – она снялась всего лишь в трёх полнометражках, а потом ушла в продюсерство и театр. Так что, призна́юсь, мне она могла пригодиться только как разовый локомотив. Люди пойдут на неё в кино и купят билеты. Но долгое сотрудничество вряд ли получится, учитывая её непостоянство.

Глория наклонила голову, и я заметил, как она задумалась на мгновение, словно взвешивая мои слова.

– А что за мюзикл? – спросила хозяйка вечеринки, и в её голосе послышалось неподдельное любопытство, – Я слышала, что вы работаете с Майером и каст актёров уже идёт, но я не знаю подробностей. Расскажите мне: что вы задумали.

– Это будет история о любви к музыке и о любовном треугольнике – начал я и почувствовал, как мои слова начинают захватывать её внимание, – О том, как два человека находят друг друга через песню, и как музыка помогает им преодолеть все препятствия. Мы будем использовать «Витафон» для записи живого звука, и я уверен, что это будет нечто совершенно новое для зрителей. Вдобавок у нас есть одна отличная роль, которая пока никем не занята.

Луис недовольно закашлял. Ну и поделом тебе! Не надо было за моей спиной решать – кто будет или не будет сниматься в мюзикле. Он хочет больших звёзд? Прекрасно. Глория могла отлично подойти на роль владелицы кабаре, тем более в её карьере уже была подобная успешная роль в немом кино, и зрители тоже это быстро вспомнят и захотят ещё.

– Я подумаю, мистер Бережной, – уже более заинтересовано ответила хозяйка Вавилона, – И мой агент обязательно свяжется с вашей студией.

В этот момент к нам двинулся Ричард Бартельмесс. Актёр уже на подходе начал улыбаться и протянул ладонь для рукопожатия:

– Добрый вечер, мистер Бережной. Ещё раз приношу извинения, что не смог сняться в ролике второй раз, сами понимаете – были театральные и съёмочные гастроли. Кстати, я слышал слухи о том, что вы хотите создать какую-то школу? – сказал он, и в его голосе послышалось любопытство, – Правда ли это? Или просто очередная голливудская сплетня? Всё-таки студия молодая и тут вдруг сразу школа?

Я усмехнулся – слухи распространяются быстрее, чем огонь, а в Голливуде никто не может удержать секрет дольше, чем несколько дней. Интересно, кто так постарался, что мои планы уже стали достоянием общественности. В любом случае я был не против «сарафанного радио». А слить информацию могли и проектировщики школы, нанятые для переоборудования здания. Контракт-то был на киностудию, которая у всех на слуху.

– Это всего лишь скромный вклад в развитие индустрии звукового кино, где желающие смогут обучиться работать с новыми технологиями, – ответил я, – Моя школа – это пока только маленький проект по сравнению с тем, что уже есть в этом городе. Главные гвозди программы здесь – это инициативы «Гильдии» и, главным образом миссис Пикфорд.

Я повернулся к Мэри. Её глаза слегка прищурились, словно она пыталась понять: насколько искренни мои слова. Слишком уж много людей на этом празднике тщеславия хотели завести с ней более тесное знакомство, да и она уже давно научилась отличать искренность от лести.

– Я восхищён тем, что вы, Мэри, создали фонд поддержки актёров, о котором уже сегодня упоминали, – продолжил я, – Это ведь явно не просто благотворительность. Ко мне на смену Ричарду, когда он не смог сняться второй раз – пришёл один парень, который пользовался услугами вашего фонда. И отзывался о нём очень тепло, так что это и вправду забота о будущем кино и о тех, кто только начинает свой путь. Я не удивлюсь, если вы пойдёте дальше и создадите что-то ещё более серьёзное – некую Академию киноискусств, которая объединила бы всех, кто работает в этой индустрии, и дала бы им статус, признание и защиту. Я имею в виду настоящий крепкий профсоюз. Иначе мы и дальше в Голливуде продолжим тянуть одеяло в разные стороны.

Мэри удивлённо подняла бровь. Похоже, мои слова попали в цель и упали на благодатную почву.

– Академия киноискусств, – повторила она медленно, – Это интересная мысль. Я никогда не думала об этом, но, возможно, в этом есть что-то действительно сто́ящее и важное для всех нас. Если объединить наши усилия и создать что-то подобное – Голливуд может сделать ещё один шаг вперёд.

– И окончательно отделаться от того, что Нью-Йорк вечно суёт нос в наши дела, – проворчал Бартельмесс.

– О-о-о, Ричард, ты что, опять пересёкся с мистером Эдисоном? – захохотал Дуглас, – Вижу, что да! У тебя вечно это кислое лицо, когда он наседает в очередной раз.

Фэрбенкс повернулся ко мне и объяснил:

– Томас Эдисон обожает игру Ричарда. Вечно тянет его обратно на Восточное побережье, только вот требует, чтобы Ричард вышел из «Гильдии актёров» и собрал уже свою в Нью-Йорке. В пику нашей!

– Для Эдисона мы – вольница, что отнимает часть бизнеса, который, как Эдисон почему-то решил, принадлежит только ему, – хмыкнула Пикфорд.

– А вот профсоюз с крупной организацией на уровне всей Америки мог бы окончательно поставить точку в этих вопросах, – умело ввернул я.

– Да, это была бы настоящая революция, – протянул Луис Майер, который стоял рядом и внимательно слушал наш разговор, – Мы можем создать организацию, которая объединит всех, кто работает в кино, и даст признание, статус и защиту!

– И сделать её общеамериканской, – подкидывал я дровишек в огонь, – Чем больше людей вступит в неё в короткий срок – тем сложнее будет Эдисону запускать свои загребущие руки в Калифорнию.

Нужно ковать железо, пока оно горячо. Эта неожиданная идея пришла мне на ум сейчас, когда я вспомнил про звонок Теодора Кейса. Раз Эдисон не отступит и будет пытаться отобрать «Витафон» и «Мувитон», значит, за мной должно стоять мощное объединение. Если получится создать Академию раньше, чем это случилось, то процесс отпочкования Голливуда от Нью-Йорка ускорится. А центр кино ещё быстрее перекочует сюда, в Лос-Анджелес. Тем более, сейчас со мной рядом стоят два инициатора Академии и даже один из создателей Оскара.

К нам неожиданно подошёл новый собеседник, и хорошо мне знакомый по своим ролям…

– Вы уж простите, господа, я краем уха услышал ваш разговор, и он показался мне очень интересным. Мистер Бережной, позвольте представиться: Ирвинг Грант Тальберг.

Один из самых «плодовитых» продюсеров, которого даже называли «вундеркиндом Голливуда», пожал мою руку. Обладающий необычайным чутьём на успешные сценарии и талантливых актёров, он настолько прославится в последующие десять лет, что на Оскаре за продюсирование будут выдавать награду, названную в его честь.

– Мистер Бережной действительно умеет смотреть в будущее, – сказал Тальберг, и в его голосе слышалось уважение, – Такие идеи редко приходят в голову людям, которые только начинают свой путь в этом городе, и это говорит о том, что вы, мистер Бережной, видите дальше, чем большинство из нас, и действительно заботитесь о том, что будет завтра. Кстати, познакомьтесь, это мой добрый друг – Уоллес Бири. Мы стояли и, уж извините, господа, тоже обсуждали то, что вы говорили. Вот – не выдержали и решили примкнуть!

Уоллес Бири, высокий, плотный мужчина с грубоватым лицом и тяжёлым взглядом поднял свой бокал:

– Я тоже поддерживаю эту идею! – сказал он, и его голос, низкий и хриплый, разнёсся над толпой, привлекая внимание окружающих, – Я поднимаю бокал за то, чтобы Академия киноискусств появилась как можно скорее, и за тех, кто делает кино великим! Пусть эта идея живёт и развивается!

Все вокруг засмеялись и подняли свои бокалы, кроме Глории. Она вздёрнула нос и проговорила:

– Тальберг, вы единственный человек, который может терпеть Уоллеса.

– Не начинай! Ты же сама пригласила меня! – усмехнулся Бири.

– Как будто ТЫ не нашёл бы способа оказаться здесь, минуя охрану… – злобно процедила Стивенсон, – Друзья, я вынуждена вас покинуть. Мистер Бережной, было очень приятно! Я запомнила выше предложение по поводу мюзикла.

И она горделивой походкой удалилась.

Я с удивлением посмотрел вслед и перевёл взгляд на остальную компанию.

Бири пожал плечами:

– Не удивляйтесь, мистер Бережной, у нас с ней был тяжёлый развод…

– Если бы кто-то не распускал дома руки, Уолл, то у вас было бы всё хорошо, – коротко и невозмутимо произнесла Мэри, – Джентльмены, мне нужно отойти.

Дуглас испарился вместе с Пикфорд, а Тальберг, ещё раз подняв свой бокал уже за мою киностудию, тоже откланялся, отведя в сторону Майера, чтобы обсудить с ним какие-то вопросы тет-а-тет.

Со мной остался Бири. Актёр, сыграющий за свою карьеру более двух с половиной сотен ролей, облокотился рядом на ограду, и рассматривая танцующих «вавилонян», произнёс:

– Вы интересный человек, Иван. Я слышал о ваших делах, и я думаю, что вы тот, кто может многого достичь в этом городе, если будет знать, с кем имеет дело и к кому сто́ит обращаться за помощью. А вы уже входите в «нужный» круг, – намекнул он на мою компанию.

В этот момент мимо нас прошёл Джордж Рафт, актёр, с которым мы виделись пару раз в зале на показах моих роликов. Он кивнул в знак приветствия и усмехнулся, глядя на Уоллеса.

– Будьте осторожны с Бири, мистер Бережной, – сказал он, и в его голосе послышалась шутливая нотка, но я почувствовал, что за ней скрывается предупреждение, – Он затянет вас не в ту компанию, и вы рискуете стать частью чего-то, о чём потом будете жалеть всю жизнь!

Бири резко повернулся к Джорджу, его лицо стало красным от гнева, а кулаки сжались. Похоже, эти двое друг друга недолюбливали. Казалось, что кряжистый Уоллес готов наброситься на Рафта прямо здесь, не обращая внимания на присутствующих.

– По крайней мере, я не лижу задницу Джеку Драгне, как ты, Рафт! – рявкнул он, и его голос прозвучал так громко, что все вокруг обернулись, а некоторые гости начали отходить в сторону, чтобы не оказаться в эпицентре скандала, – Я общаюсь с разными людьми, но не боюсь говорить правду в лицо, даже если это кому-то не нравится! И не пресмыкаюсь перед гангстерами.

Рафт побледнел, и я заметил, как его глаза загорелись гневом, но он сдержался, лишь тихо процедив:

– Ты водишь дружбу с теми, кто хоронит этот город всё сильнее и сильнее. Не строй из себя святошу, Уоллес… И ты пожалеешь о своих словах, тебе придётся за них ответить… И твой «патрон» не поможет…

Они стояли друг напротив друга, готовые сцепиться, и я буквально физически чувствовал, как воздух вокруг накалился до предела.

– Джентльмены, думаю, не сто́ит начинать разборки прямо здесь. Тем более, это единственное место, куда могут достать камеры репортёров, – махнул я рукой за ограду поместья.

Рафт ещё несколько секунд сверлил глазами обидчика, а затем развернулся и ушёл, оставляя нас одних. Напоследок он бросил на меня последний взгляд, полный сожаления.

Но и я сделал кое-какие выводы. Если уж Рафт водится с Джеком Драгной – врагом Ардиццоне, то его слова о том, что Бири общается с гангстерами могло с высокой вероятностью значить одно. Похоже, я не зря приехал на эту вечеринку. Надо действовать!

– Мистер Бири, не обращайте внимания. Люди склонны завидовать. У вас много ролей и много связей в этом городе. Злословить могут по обоим поводам, – сказал я осторожно, чтобы Уоллес ничего не заподозрил.

– Спасибо, мистер Бережной. Это – приятные слова. После развода с Глорией некоторые отвернулись от меня. Кто-то остался рядом. Но в любом случае – надо идти дальше и работать больше. Поэтому я и подошёл к вам. Меня заинтересовало ваше звуковое кино. А я люблю всё новое!

Бири, как всегда, хочет быть на острие. Обладая внешностью громилы из подворотни, он уже имел внушительную фильмографию и отыгрывал абсолютно разные роли, но когда в тридцатые окончательно придёт звук – Уоллес вообще не будет сходить с экранов, играя детективов, полицейских, гангстеров. Одной из первых экранизаций «Острова сокровищ» он подарит необычайно жуткий и грубый вариант Джона Сильвера. «Мистер Нуар» – таково будет одно из его прозвищ. При этом скандалы за связи с подпольными казино, ставками, драками и бутлегерами будут преследовать актёра добрую половину карьеры.

– Давайте начистоту, Уоллес, – проговорил я, – Сейчас я снимаю мюзикл для «МГМ» и там роли для вас нет. Нет-нет-нет! Погодите! Просто амплуа воздушно порхающих мужчин в панталонах – явно не для вас, – с улыбкой опередил я его возмущение.

– А, ну это понятно, – хохотнул он, – На такое бы и я ни за что не согласился.

– Но я уверен, что уже в этом году мы приступим к съёмкам двух полнометражных фильмов. Один – с Уорнерами, и один – свой собственный, – улыбнулся я, – И вот там мне нужен будет очень колоритный актёр.

Бири довольно ухмыльнулся:

– Присылайте сценарий, мистер Бережной.

– Как только – так сразу, мистер Бири, уверяю вас.

А почему бы и нет. На одну из ролей в задуманном мной СВОЁМ фильме – Бири подходил отлично. И он – кассовый трудяга. Любимец публики. Его фамилия на постерах точно повысит интерес к картине.

– Но для начала, – добавил я ложку дёгтя, – Мне нужно разобраться с кое-какими проблемами.

– Проблемами? – нахмурился актёр.

– Да, всё же это Голливуд, и новичкам здесь тяжело. Каждый так и норовит обмануть или вытянуть все деньги.

– О, поверьте, мне это знакомо, – заверил меня Бири, – Дело серьёзное? Ходили слухи, что вы в неплохих отношениях с мэром. Разве он не может помочь вам?

– Думаю, этот не тот случай, – многозначительно произнёс я, – Да и с мэром я исключительно в деловых отношениях. Так что я сейчас ищу разные выходы из ситуации или людей, кто мне поможет.

– С чем именно? – спросил здоровяк, и в его голосе послышалось любопытство, смешанное с осторожностью, будто Бири начал взвешивать каждое слово перед тем, как его произнести.

– У меня есть долги, которые я не могу погасить, – сказал я, – И я боюсь, что если не решить эту проблему, то я могу потерять всё, что построил за последние месяцы, придётся начинать всё сначала, а это будет почти невозможно. Люди, у которых я занял денег – скажем так, недоговороспособны, и хотят выдоить мою фирму полностью, даже если получат долг сполна…

– Что, в Голливуде сложно в одиночку? – участливо спросил Уоллес.

– Да. Похоже, нужно искать надёжных партнёров. Но я не хочу идти, например, к Луису в «Метро-Голдвин-Майер». Пока что они намного больше моего «Будущего» и просто съедят мою студию.

Бири усмехнулся. Мне показалось, или его глаза на несколько мгновений забегали. Похоже, хитрюга уже начал просчитывать конкретную выгоду для себя.

– В этом городе, Иван, – сказал он, и его голос стал тише, – Всё решается через нужных людей. Луис Майер, Уорнеры, Голдвин и прочие: это, конечно, короли Голливуда. Но за его пределами и за стенами своих студий они мало что могут против реальных хозяев Лос-Анджелеса. И даже иногда вынуждены прибегать к их помощи. Раз вы так быстро смогли открыть студию и выстоять, значит, вы уже в курсе – о чём я. Если вы хотите решить свои проблемы, вам нужно говорить с теми, кто действительно правит городом и держит в руках все нити. С теми, кто может нажать на нужные рычаги.

– Я действительно хочу решить свои проблемы, – сказал я и сжал пальцы в кулак.

Уоллес это заметил, а я добавил:

– И я готов сделать всё, чего бы это ни стоило. Слишком уж, мистер Бири, я много сил и средств потратил на всё это – на выход в кинотеатры, на пиар-компанию и прочее-прочее…

Уоллес внимательно посмотрел на меня, и я понял, что он принял решение.

– То есть, вам нужен надёжный партнёр, который мог бы стать опорой и защитой? – задал вопрос актёр.

– Да, думаю для этого пришло время. И мне не хочется, чтобы это были какие-то другие студии. Я хочу продолжать снимать звуковое кино. Это приносит хорошие деньги, и лучше уж найти того, кто вложится в это дело, а не будет вставлять палки в колёса, пытаясь настроить работу «Будущего» по-старому…

– Что же. Если нужен человек, который ценит кино, но сам не является представителем других студий, то я могу устроить вам встречу с моим хорошим знакомым, – сказал он, – Однако, пусть этот разговор останется между нами. И я хочу получить роль в двух… нет, трёх ваших фильмах. В случае успеха нашего… кхм… предприятия…

– Вы хотите предложить контракт о намерениях?

– Нет, полный контракт на три картины в течение пяти лет, – хитро прищурился Бири.

– Если вы поможете мне разобраться с проблемами, то я готов подписать хоть сейчас… – изобразил я большую заинтересованность, – Итак, что за человек этот ваш знакомый?

– Вы слышали о «Железном Джо»? – тихо спросил мой собеседник.

Мне стоило большого труда не выдать свою радость. Вот и решение проблемы – как заманить Ардиццоне под удар Ростовцева. Вместо этого я нахмурился и посмотрел на Бири так, будто пытаюсь лихорадочно что-то вспомнить.

Он спохватился:

– Ах да, вы человек новый. И ещё можете всего не знать. «Железный Джо». Джозеф Ардиццоне. О нём слышали все в этом городе. По крайней мере те, кто прожил здесь хотя бы пару лет и связан хоть как-то с крупным бизнесом. И поверьте, Джо может решить любые проблемы, если захочет. Если уж к кому и обращаться, то к нему. Тем более, Джозеф любит кино, является моим старым добрым знакомым и обычно открыт к предложениям вложиться в новый перспективный бизнес.

Я понял, что момент, которого я ждал, наконец-то наступил, и его нельзя упустить.

– Сразу говорю, в отличие от этого шелудивого пса Рафта, который стелется перёд Драгной и прочими более мелкими боссами этого города, я просто очень хорошо общаюсь с Джозефом – добавил Бири, – И не гарантирую, что всё будет на мази. Моя задача – свести вас, потому что просто так с незнакомцами он не ведёт абсолютно никаких дел.

– Я буду очень признателен за помощь, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от волнения, – Если вы сможете устроить встречу, я сделаю всё, что она будет полезной для нас всех.

– Всё нормально, – сказал Уоллес, и сделал ещё один глоток шампанского, его глаза на мгновение затуманились от алкоголя, – Я устрою встречу на какой-нибудь вечеринке. Ардиццоне не любит, когда к нему приходят «из ниоткуда». Я хорошо его знаю. Он прибудет на вечеринку, я скажу, что в нём нуждается мой хороший знакомый, и у вас есть отличное предложение. Тогда он выслушает вас от начала и до конца. А затем всё зависит от вас…

– Я понимаю, – кивнул я, – Я как раз собираюсь скоро закатить приём по случаю старта съёмок мюзикла. Он будет не хуже вечеринок у Хёрста, и я уверен, что на ней будут все, кто имеет значение в этом городе. Кстати, она будет тайной!

Бири удивлённо поднял бровь, и я заметил, как в его глазах мелькнул интерес, смешанный с одобрением.

– Это как?

– Только между нами! Считайте, что я выдаю вам эксклюзив. Если поклянётесь никому не говорить – сможете реализовать какие-то свои идеи в плане оформления и хода вечеринки, – подкинул я наживку.

– О-о-о! Заинтриговали, мистер Бережной! Мне нравится ваш подход всё больше и больше! Клянусь! Говорите! – загорелись глаза Бири.

Азартный человек, он попался на крючок. А я буквально на ходу, шевеля извилинами, сочинял план:

– Я вряд ли удивлю всех подобным «Вавилоном», – я показал на сходящих с ума гостей внизу, – Но вот сделать кое-что необычное и более утончённое мне по силам. Я хочу дать костюмированный бал, где имя организатора будет неизвестно до самого конца. С больши́м представлением в съёмном особняке. Исключительно для сливок Лос-Анджелеса.

– Это очень хорошо, – произнёс Бири, – Я и Ардиццоне такое любим. Тем более, можно не снимать маску. Это по нраву Джо! Прекрасно! Мы обязательно придём. Обещаю, что никому не расскажу про вас, и ему в том числе. Что насчёт моей роли в этом бале?

– Ну мне же будет нужно как-то отвести от себя внимание. А то знаете ли – слухи. Начну закупки для представления, и все поймут, что этот приём организовывает киностудия «Будущее». Так что – предлагаю сделать так. Деньги – с меня. Организация – вы и я. Но публичным лицом, которое всё делает, до конца вечера останетесь вы.

Подвыпивший Уоллес даже раздулся от гордости. Ещё бы. При минимальных затратах он становится тем, кого чествуют первые лица города за новое развлечение.

– Чувствую, мы сработаемся, мистер Бережной! – он с жаром затряс мою руку.

– По рукам?

– По рукам! Но если Джо поможет вам, с вас всё равно три фильма!

– Идёт! Обманывать человека с такими друзьями – опасно, мистер Бири. Я же не дурак.

– Я ничего не скажу Джо, но отрекомендую вас заранее как моего отличного товарища. И что для него это будет сюрприз! Тем более, вы окажетесь потом хозяином бала. Ардиццоне любит сюрпризы на вечеринках. Главное, чтобы они были безобидны. Замечательно! Просто замечательно!

Внизу вдруг раздались крики, и один из оркестров смолк.

– Пожар! Пожар! Бегите!

Мы с Уоллесом перегнулись через перила и начали крутить головой, не понимая – из-за чего весь гам. На правой стороне павильона вдруг резко загорелись портьеры, и языки пламени начали быстро подниматься, охватывая ткань и дерево с пугающей скоростью.

Началась паника, которая распространялась по ярусам и по двору как волна, захватывая всё больше людей, не понимающих, что происходит. Только что они предавались угару и веселью, и вдруг всему этому пришёл конец. Хотя находились и такие, кто уже не помнил себя и продолжал плясать на «земле», не обращая внимания ни на что, тем более один из дальних оркестров во дворе до сих пор с натугой выжимал всё возможное из своих инструментов.

Огромные бархатные портьеры, которые украшали стены павильона, прогорели на всю длину мгновенно. Пламя мгновенно перекинулось на деревянные конструкции-подпорки, создавая стену огня, которая отрезала путь к выходу на восточную лестницу. Огоньки побежали по гирляндам в разные стороны.

Стихия быстро распространялась, и через несколько секунд уже горела значительная часть восточных стен декораций на первом ярусе. Люди оттуда прыснули в стороны. Пламя перекинулось на деревянный помост, где только что танцевали люди, и весь нижний этаж начал заполняться дымом. Кто-то в пьяном дурмане решил перепрыгнуть через горящую лестницу и покатился по земле, сверзившись со второго этажа, намного более высокого, чем стандартная высота обычных квартир.

Огонь полз к третьему ярусу, быстро застилая глаза и лёгкие едкой гарью. Гости Олимпа грохотали каблуками по уцелевшей западной лестнице, пытаясь не столкнуться и не полететь кубарем. На втором этаже они смешались с пытающимися спастись другими гостями, и на спуске образовалась давка. Кто-то падал, его в ужасе топтали. Раздались истошные крики и мольбы о помощи тех, по ком проносились пьяные гости.

Копоть застила весь третий этаж «кукольного домика». Становилось всё труднее дышать. Свежая дешёвая краска на декорациях лопалась и бурлила. Штиль и духота, пришедшие за утренним дождём, теперь сыграли со всеми злую шутку. Огонь с треском пожирал всё на своём пути, перекидываясь на резные окна особняка. Внутри за его стёклами на одном из этажей тоже разгоралось пламя. Похоже, пожар начался именно в доме и быстро перекинулся на пристроенный павильон, но тот был сделан из более горючих материалов.

– Помогите! – орали женщины в дорогих нарядах, выбегая из особняка Глории и ломая на ходу каблуки. Они падали на землю, их тут же поднимали мужчины и тащили дальше. Амбалы-охранники, надо отдать должное, пробивались к зданию со стороны ворот, видимо, чтобы вытаскивать пострадавших.

Дрессировщик впопыхах освобождал ноги жирафов из колодок. Несколько секунд и огромные пятнистые гиганты быстро зашагали над толпой в сторону парка, который был разбит у поместья. Тёмные длинные шеи животных смотрелись на фоне отблесков пламени и мечущихся людей невероятно сюрреалистично.

Бросающиеся к выходам на западной лестнице в конце «полукруга» амфитеатра «Вавилона» сталкивались с теми, кто выбегал из особняка. Людей было слишком много, и началась давка уже на нижнем уровне, которая с каждым мгновением становилась всё более хаотичной и опасной.