Текст книги "Русская Америка. Голливуд 2 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2
Переговоры

27 февраля 1925 года. Лос-Анджелес.

Автомобиль плавно остановился у входа в офис «Уорнер Бразерс». Из машины, не спеша, вышли Семён Краснов и Лев Степанов – мои новые охранники. Ещё двое сейчас были на моей «родной» киностудии «Будущее».

Телохранители осмотрелись и дали знак, что можно покидать машину. Я вылез следом, поправляя пальто, что помялось за долгий день. Ростовцев, глава офицерского клуба, остался в «Кадиллаке». Он чуть приоткрыл дверь:

– Я буду ждать здесь, – сказал он, – Моё появление сейчас может быть излишним. Подождём, посмотрим: чем закончатся ваши переговоры.

Я внутренне согласился с ним. Чувствую, что беседа будет непростой.

Краснов и Степанов были разными. Краснов – высокий, сухой бывший корнет, даже на здание офиса смотрел оценивающе, будто собирался не на деловую встречу, а на разведку. Молчаливый и угрюмый. Степанов, приземистый и широкий старший урядник, напротив, был жизнерадостен и даже болтлив. Как эти двое уживались друг с другом – я не понимал, но оба, похоже, знали друг друга очень давно.

Они пошли вперёд, осматривая улицу и подъезды соседних домов. Их обоих по просьбе Ростовцева рекомендовал Волошин. Оба не задавали лишних вопросов, только уточнили при знакомстве, кто был на посту в ночь пожара, и кивнули, услышав фамилии. С убитыми они были знакомы.

Мы вошли. Фойе было неброским, в сдержанных тонах, но только на первый взгляд – мраморный пол, тёмное дерево, плакаты с грядущими премьерами на стенах. Дорого и со вкусом. Секретарша за столиком, приметив меня, тут же улыбнулась, но, заметив двух моих спутников, заволновалась. Она знала меня в лицо, но визит был без предупреждения.

– Мистер Бережной! Какая… неожиданность. У вас назначена встреча?

– Нет, – ответил я и не останавливаясь направился к знакомой дубовой двери в глубине зала, – Но она сейчас состоится.

– Мистер Бережной, пожалуйста, подождите! – Она вскочила, попытавшись преградить мне путь к двери, – Мистер Уорнер просил пока никого не пускать без предварительной договорённости! Он с братьями на очень важном совещании!

Я уже протянул руку к ручке двери. Секретарша сделала шаг вперёд, но тут Степанов плавно встал между ней и мной. Не дотрагиваясь до девушки, он просто занял собой всё пространство.

– Прекрасная мисс! – сказал он любезным, низким голосом, улыбаясь на все тридцать два, – Дело не терпит отлагательств.

– Подождите здесь, – сказал я своим людям и поправил галстук.

Краснов с ничего не выражающим взглядом сухо кивнул. Истинная мумия, а не человек…

Я толкнул дверь и вошёл, плотно прикрыв её за собой.

В кабинете были все четверо: Гарри, Альберт, Сэм и Джек. Они сидели вокруг большого стола, заваленного чертежами, сметами и образцами отделочных материалов для новой студии. В пепельнице дымилась сигара. На столе стоял поднос с остывшим кофе.

Гарри что-то горячо объяснял. Вид у него был взъерошенный и даже злой. Странно, старший Уорнер всегда являлся образцом сдержанности. Сэм, ссутулившись, пил из чашки. От его кипучей энергии не осталось и следа. Казалось, что этот идеалист заболел. Джек что-то сердито бормотал, глядя в бумаги.

При моём появлении все разговоры смолкли.

Альберт, сидевший ближе всех к двери, резко поднял голову. Его брови поползли вверх:

– Иван? Какими судьбами?

Гарри замолк. Они с Джеком молча поздоровались со мной кивками.

– По делу, – сказал я, подходя к столу. Я не стал садиться в предложенное Альбертом кресло. Остановился так, чтобы видеть всех, – Срочному. По поводу пожара на студии…

Гарри откинулся в кресле и снял очки. Он потёр переносицу:

– Ужасное происшествие, Иван. Ещё раз приношу наши соболезнования. Я уже говорил с нашими людьми по страхованию, они…

– Никакие страховки не покроют убийство, – ледяным тоном перебил я, перейдя на русский.

В комнате наступила тишина. Сэм медленно поставил чашку на блюдце. Рука его затряслась, и посуда несколько раз звякнула. Альберт перестал перебирать бумаги. Джек встал, упираясь руками в стол:

– Что за вздор? Полиция говорила о несчастном случае!

– Полиция говорит то, что ей удобно говорить. Иначе репортёры начнут смаковать все в самых жутких подробностях. А у нас тут мэр, насколько вы помните, джентльмены, объявил недавно «войну бандитизму», – ответил я, не отводя взгляда от Джека, – Но я был в морге. Двух моих охранников убили. Прежде чем поджечь павильон. Одного задушили. Другого закололи. И сделали это люди, которым такое явно не впервой…

Джек хотел что-то высказать, но Гарри жестом остановил его:

– Это меняет дело. Признаться, мы думали, что ты пришёл говорить о сгоревших плёнках…

– К этому вопросу мы ещё вернёмся… – многообещающе протянул я.

– Так о чём ты хотел узнать? – произнёс Джек.

Сэм по-прежнему молчал и был мрачен. А я обвёл взглядом всех четверых:

– Я не могу представить, чтобы я лично кому-то настолько перешёл дорогу, чтобы из-за меня убили двух человек и полностью спалили павильон. Поэтому задам прямой вопрос… Кто ваши недоброжелатели?

Братья переглянулись. Альберт откинулся в кресле, затянулся сигарой, выпустил дым, глядя на меня:

– Ты не единственный, у кого сгорел павильон, Иван, – сказал он, – У нас соседний цех тоже подпалили.

– Что в нём было? – быстро спросил я.

– Старые декорации. От фильмов трёхлетней давности. Картон и фанера, поэтому цех сразу вспыхнул как спичка, – ответил Альберт, пожимая плечами.

– То есть, – сказал я, делая паузу после каждого слова, – Сгорел старый хлам. А у меня – отснятый материал для контракта, который пробил Гарри Чендлер. Друг мэра, что выделил вам землю в том числе и под «звук»… Так что это напрямую касается и меня.

Джек обошёл стол и встал ко мне вплотную. Он был ниже, но пытался напирать:

– Иван, остынь. Мы партнёры. Мы должны доверять друг другу, а не бросаться обвинениями. Может, это твои личные враги? Кто-то, кому не нравится твой успех? Или… – он развёл руками, – Может, Эдисон? Старик всё ещё считает, что все кино в Америке должно платить ему дань. Может, он мстит тебе? Это же логично!

Я посмотрел на Джека, потом перевёл взгляд на Сэма. Тот изучал пепел на кончике сигары, избегая моего взгляда. Его палец нервно постукивал по столу.

– Да вы никак решили из меня дурака сделать? – процедил я, – Хотите сказать, что Томас Эдисон организует убийство и поджог на другом конце страны? Нет, Джек! Для подобного масштаба ещё рано. Эдисон всегда сначала воюет адвокатами и патентами. И вы это знаете не хуже меня.

Я замолчал. Слышно было, как за окном гудит трамвай.

– Вы что-то скрываете, – сказал я уже тише, – И это видно. Особенно по тебе, Сэм.

Сэм вздрогнул и, наконец, поднял на меня глаза. В них читались усталость и досада.

Гарри поднял руку, как бы призывая к порядку.

– Иван, мы понимаем твоё состояние, но…

– Моё состояние, – перебил я его, – сейчас меня волнует меньше всего. За дверью в фойе стоят двое. Внизу их… начальство. Сгорели их товарищи. Они не понимают в голливудских тонкостях и интригах. И, признаться, им на это плевать. Но они сейчас очень недовольны. И пока мы с ними не начали собственное «расследование», лучше вам всё рассказать. Потому что, если я выйду на вас в процессе… Будет поздно договариваться. Даю слово.

Я видел, как они напряглись. Джек отступил на шаг назад. Гарри потянулся к пачке сигарет.

– Раз уж зашла речь о доверии между партнёрами, – продолжил я, положив ладони на стол и наклонившись вперёд, – То я хочу знать всю правду. С кем из криминала вам уже приходилось сталкиваться? Потому что моих охранников убили профессионалы, а не шпана с улицы. Кто приходил к вам с «предложениями», от которых не отказываются? И не забывайте: ваша новая студия получила землю только после моего поручительства перед мэром Крайером. Я принёс вам его доверие. А что вы принесли мне?

Гарри нахмурился:

– Без наших павильонов тебе не реализовать свою задумку по полнометражному кино, Иван.

– Я найду других партнёров.

– Мы всё равно не отдадим уже эту землю.

– Мэр будет недоволен, – отрезал я.

– В том числе и на тебя… – грубо проговорил Альберт.

Я горько усмехнулся:

– Интересный ход, Аарон, – назвал я его настоящим именем, – Хочешь сыграть на своей же дурной славе? Через себя и меня потянуть вниз?

– А что нам остаётся? – он прямо встретил мой взгляд и добавил, – Ты привёл нас к мэру. Если наше дело развалится, то ты тоже будешь отвечать перед Крайером и Чендлером. А они могут сделать так, что студии будут очень неохотно работать с тобой…

Тут он был прав. Даже «Метро-Голдвин-Майер» в лице Луиса пока что хотело увидеть лишь ПРОБНЫЕ картины-мюзиклы. Всё это надо как-то продвигать дальше. С сопротивлением администрации города и прессы это будет очень сложно.

С утра я уже говорил по телефону с Гарри Чендлером, и он очень волновался о судьбе сгоревших плёнок. Медиамагнат уже как-то пронюхал про то, что при пожаре всё погибло. Пришлось заверять его, что я всё сниму в срок. Единственная реклама, по которой удалось добиться отсрочки в три дня – был ролик для «Калифорнийской нефти».

Молчание затянулось. Джек закусил губу, глядя в окно. Альберт взял его сигареты, руки у него слегка дрожали. Сэм раздавил свой окурок в пепельнице с таким усилием, будто хотел продырявить стол. Наконец, заговорил Гарри. Его лицо выглядело усталым и постаревшим.

– Ардиццоне, – сказал он тихо, но чётко, – Джозеф «Железный человек» Ардиццоне.

– Кто это? – смутно начал припоминать я какие-то обрывки информации.

– «Король» этого города. У него самая большая банда. Он многое держит в своих руках. Мало кому доверяет, и его все боятся. Джо не терпит отказов…

– Что он хотел?

Гарри помедлил, собираясь с мыслями. А Джек хрипло выдохнул:

– Всё! Он сказал, что земля, которую дал нам мэр, находится в зоне его «интересов».

Я сузил глаза:

– А не его ли парни подходили к тебе на премьере ролика?

– Его, – потупился Джек, с него слетела вся спесь.

– Понятно… – протянул я.

Гарри Чендлер как в воду глядел тогда, когда обратил внимание на тех двоих гангстеров. Нельзя иметь дела с такими людьми. Теперь понятно, почему Сэм вёл себя так в последнее время. Он всё знал, хотел сказать, но не мог.

– И что было дальше? – спросил я, глядя на Гарри.

– Мы отказались, – сказал Гарри, – И предложили единовременный платёж. Немалый для нас. Почти всё, что осталось после кредитов по стройке. Он отказался. Сказал, что, во-первых, это несерьёзные деньги, а во-вторых, это вопрос уважения и его договорённостей с другими людьми. Тогда мы наняли ещё охранников. Надеялись, что этого хватит.

– И потому поджигатели пришли в «мой» павильон… Там было всего два человека. А работники уже ушли… – задумался я.

– Да, в наших павильонах внутри ещё шли ночные работы. Несколько людей видели, как от новой студии быстро уезжала какая-то машина.

– Почему вы не сказали мне сразу про Ардиццоне, как только его люди пришли с требованиями?

Джек горько усмехнулся.

– Сказать тебе? Мы побоялись. Ты мог отказаться от контракта, испугаться, уйти. Мы вложили в новую студию практически всё, Иван. Всё до последнего цента. Если этот проект рухнет, нас отсюда вынесут вперёд ногами. Буквально. Мы надеялись, что это просто попытка вымогательства, что он, в конце концов, удовлетворится деньгами. И что не рискнёт нападать вот так.

Я медленно кивнул, наконец опускаясь в свободное кресло. Теперь всё встало на свои места. Моя маленькая компания оказалась тем самым слабым звеном, через которое Ардиццоне решил продемонстрировать Уорнерам серьёзность своих намерений. Не тронув их напрямую, он уничтожил то, что было для них важно, но казалось менее защищённым. Сделал недвусмысленное предупреждение.

– И что вы планируете теперь делать? – сказал я, глядя на братьев.

– Бороться! – злобно буркнул Джек, – Наймём ещё людей. Найдём союзников.

– А сколько мафиози под рукой у Ардиццоне? – спросил я.

Джек отвернулся и промолчал. Никто не ответил. Всё было и так понятно.

Я откинулся в кресле:

– Ясно… Людей у него много. И вы тоже не сможете безвылазно сидеть на этой студии. Он просто пощёлкает вас в городе одного за другим.

– Что ты предлагаешь? – спросил наконец-то Сэм.

Он перестал стучать пальцем и смотрел на меня с какой-то обречённостью. А я задумался. Прошло с полминуты, и я наконец-то заговорил, понизив голос:

– Я так понимаю, что от студии вы уже не откажетесь…

– У нас нет вариантов. Тогда мы влезем в такие долги, с которыми не расплатимся до конца жизни…

– Ага, ещё и внуки будут рассчитываться, – хмыкнул Альберт.

– Значит, надо что-то решать с Ардиццоне. Договариваться или сделать так, что ему будет совсем не до этой земли.

– Ему, поверь, напомнят, – нахмурился Гарри.

– Кто?

– Кое-что мы выяснили, – объяснил старший из братьев, – Эта земля должна была уйти одному мутному бизнесмену – Лео Штраусу. И он должен был построить здесь отель и казино. Отель даже не самое главное.

– Казино… – догадался я.

– Да, это очень денежный бизнес.

– Да уж понимаю, – невесело усмехнулся я, – И Штраус точно проест плешь Ардиццоне по поводу этого.

– Да, а у Джо найдутся те, кому он поручит разобраться со всем этим. Я же говорил – людей у него много.

– Но он держит всё в своих руках? – переспросил я.

– Да, говорят, что у него даже приближённых как таковых нет. Даже советников.

– Не очень умно… И странно, – удивился я, памятуя о том, что обычно у серьёзных мафиози есть капо и консильери.

– Ну как посмотреть, – пожал плечами Гарри, – Джо силён, знает город как свои пять пальцев. Не зря же вышел с низов. Его неслучайно называют «Железным человеком». Он уверен в себе и очень эгоистичен. Про его выходки даже легенды ходят.

– И все в городе это знают?

– И он всякое про многих знает. Имеет большие связи. Прошлый шеф полиции вообще оказался «его человеком»… Думаю, многие захотели бы, чтобы Джо исчез из города, но у всех кишка тонка справиться с ним. А сажать такого… Если он заговорит, то полетят головы. Тем более что он плевал на любые мафиозные законы… как их… – Гарри сморщился и защёлкал пальцами.

– Омерта? – усмехнулся я.

– Именно! Вот! Он не из этой среды, всего добился сам. Так что если захочет – спокойно выложит на суде такое, что многим не понравится.

Я задумался. Какой-то дьявол во плоти получается этот Джозеф Ардиццоне. И судя по тому, как уверенно о нём говорит старший Уорнер, то это факты, которые не подлежат сомнению. Теперь нужно было понять, как повернуть всё это дело в мою сторону.

То, что «Железный человек» в курсе того, что я поручитель на землю для студии – было для меня очевидным. Значит, если Уорнеры заупрямятся, то он возьмётся и за меня. Ждать динамитной шашки в окно своего дома я не хочу. Я, вообще-то, к своей новой холостяцкой берлоге уже привык и второй раз помирать раньше времени без боя не собирался.

А ещё рядом как нельзя кстати появился Ростовцев. Таких людей я видал «в прошлой жизни». Плевали они на уровень сложности задачи, когда дело доходило до вопросов чести, достоинства или боевого братства.

– Значит, тяните время… – заключил я.

– Что? – возмутился Джек.

– Погоди! – прервал его Гарри и обратился уже ко мне, – Зачем, Иван?

– Во-первых, вы в любом случае кроме усиления охраны ничего не планируете предпринимать. И поиска союзников, которые вряд ли захотят связываться с Ардиццоне. Во-вторых, нужно время, чтобы найти его слабые стороны. И я хочу посмотреть – что он будет делать дальше. Есть у меня ощущение, что он попытается связаться и со мной, если вы затянете процесс «переезда».

– А дальше? Что ты будешь делать? – пытливо посмотрел на меня Сэм.

– А это уже не ваше дело. Но я не собираюсь терять контракты с Чендлером и возможность продвигаться в этом городе. И не хочу, чтобы люди думали, что с моими сотрудниками и студией можно делать всё, что им захочется…

– Но это не бесплатно? – тут же смекнул Альберт.

– Конечно. Я решаю проблему с Ардиццоне, и дальше мы работаем вместе по-прежнему. Но с одним условием.

– Каким же? Мы готовы помочь со съёмками твоих рекламных роликов! Любые ресурсы, – заверил меня Альберт.

Хитрец. Для Уорнеров, даже при условии больших затрат на стройку – мои бюджеты на рекламу весьма скромны. И с ней я справлюсь без них. Чем дальше я буду в ближайшее время в глазах общественности и соглядатаев Ардиццоне от Уорнеров и их новой студии – тем лучше.

– Оставьте это всё себе. С роликами я справлюсь сам.

– Но как? – удивлённо вклинился в разговор Сэм.

– Мои люди умеют работать в экстренной ситуации. Мы справимся с заказами. Но сейчас не про это, – отрезал я, – Я хочу другого. Вы строите пять павильонов. Шестой был временный, тот, что сгорел. На его месте вы планировали возвести со временем павильон побольше, насколько я помню?

– Да, всё так… – подтвердил Гарри.

– Значит, если я включаюсь в вопрос с Ардиццоне, то на двух павильонах я стою в доле… – закончил я.

Повисла гробовая тишина.

Джек подал голос:

– Ты с ума сошёл?

Я молчал.

– Иван, это невозможно. Мы вложились в эти павильоны, – округлил на меня глаза Сэм.

Я не выдал и слова.

– Ты смеёшься? Это нечестная сделка! – потерял всё-таки контроль Альберт.

Признаться, я удивился. Ожидал, что нервы от такого предложения сдадут у Джека. И решил больше не мучить братьев.

– Нечестно – это не ставить партнёра в известность, что студии, на которой он работает – угрожает опасность. Нечестно – продолжать играть в молчанку, когда у партнёра погибли два сотрудника. Скажу так: единственная причина, по которой я предлагаю помощь, это моё желание продолжать съёмки. И не тратить время снова на установление нужных связей, если мэр и Чендлер отвернутся от меня.

– Мы не можем отдать два павильона, у нас уже расписаны съёмки на будущий год, – растерянно протянул Сэм.

– Это грабёж! – возмущался Альберт.

– Это «честная сделка», Альберт! – возразил я, – На первом же звуковом полнометражном фильме мы заработаем столько, что хватит построить ещё три-четыре таких павильона. По последнему слову техники.

Братья недоверчиво уставились на меня.

– Ты уверен? – спросил Сэм.

– На все сто! Вы же видели успех всего лишь одного рекламного ролика.

Гарри обвёл взглядом братьев:

– Нам нужно посоветоваться.

– Нет у вас этого времени. Или я выхожу отсюда с решением, или иду искать новых партнёров. С землёй я более не буду поручителем. А про «Витафон» «Уорнер Бразерс» может тогда забыть. Если, конечно, вашей компанией будет кому управлять после встречи с парнями Ардиццоне…

Они смотрели на меня сейчас уже не так дружелюбно, как раньше. Да что там. Джек с Альбертом и вовсе испепеляли меня взглядами.

– Вы ничего не теряете, джентльмены. Вы сами столько наговорили про «Железного человека», что у нас только два выхода. Бороться или сдаваться. Сдаваться и терять студию вы не хотите. Значит, выбора нет.

– Хорошо, – принял решение Гарри.

– Гарри! – вскочил Джек.

– Хватит! – неожиданно жёстко прервал его Сэм, – Если бы мы все рассказали сразу, сейчас этот разговор шёл бы совсем по-другому.

– Бережной в своём праве… – неожиданно согласился Альберт, и в его голосе почувствовалась усталость.

– Какие наши дальнейшие действия? Кроме того, что тянуть с «переездом»? – спросил Гарри.

– Я дам знать. Для начала я должен посоветоваться с кое-какими людьми. А пока что готовьте контракт на два павильона. Я жду ваших юристов завтра к двенадцати на своей студии, – встал я, давая понять, что разговор окончен, – И ещё. Никто не должен знать обо всём, что сейчас обсуждалось.

Сказал я это скорее для острастки. Ибо заинтересованных в подобном в этом кабинете не было. Допустим, у меня появился бы шанс устранить Ардиццоне. Уорнеры пойдут в суд? Что они будут говорить? У нас здесь завёлся гангстер от кино, злой русский Бережной? Нам кажется, это он пристрелил «Железного Джо»! А какие доказательства, спросят у них. И что же ответят наши уважаемые братья? Да, в общем-то, ничего, если не давать им совать нос в мои дела. Какой у мистера Бережного мотив? Отомстить за нанятых охранников? За сгоревшую студию? Гражданский пошёл и обнулил главного мафиози Лос-Анджелеса… Хотел бы я посмотреть на того детектива или судью, который это будет слушать.

Я вышел из кабинета. Краснов и Степанов стояли на своих местах, как две статуи. Секретарша, увидев меня, с облегчением вздохнула. Я кивнул своим людям, и они, не задавая вопросов, развернулись и пошли к выходу со мной.

На улице уже постепенно темнело. Ростовцев всё также сидел в машине. Он опустил стекло и курил. Вот же… в моём «Кадиллаке»! Он что, светить лицо своё не хочет под окнами офиса «Уорнеров» и вылезать из машины? Ох уж эти нравы двадцатых. Тут и в ресторанах за столиками смолят как паровозы, если курительной комнаты нет.

– Оставьте нас ненадолго, – бросил я охранникам.

Они разошлись в стороны, взяв под визуальный контроль обе стороны улицы.

Я сел в авто.

– Как всё прошло? – спросил Сергей Владимирович.

Я задумчиво проводил глазами девицу, которая придерживала шляпку. Ветер с океана рвал её пальто и шарф, развевающийся будто флаг.

– Это был Ардиццоне.

– Вот как… – хмыкнул Ростовцев.

– Вы знаете о нём?

– К сожалению, достаточно много.

Я внимательно посмотрел на него. То, что этот человек имеет огромное влияние на таких, как владелец охранного агентства Волошин – а тот явно не был простым рядовым мигрантом – уже само по себе говорило о многом.

– Как Уорнеры связаны с Ардиццоне? – задал вопрос глава офицерского клуба.

– Он хочет забрать землю, на которой они разбили новую студию. Это место уже было намечено Джо для строительства казино и отеля. Но мэр отдал его Уорнерам под моё поручительство. Там будут площадки для звукового кино…

– И вы теперь тоже привязаны к этому месту?

– Отчасти. Отказаться от этого – значит поставить под удар всё, чего я уже добился, и начать заново уже в совсем невыгодных условиях…

– Что вы сказали братьям?

– Что они должны тянуть время, пока я не разрешу проблему с Джо.

Ростовцев пристально посмотрел на меня:

– И как же вы намерены это сделать, Иван Алексеевич?

Я криво усмехнулся:

– Об этом мне ещё предстоит подумать. А что с убийцами? Вы говорили в морге, что постараетесь разузнать – кто всё это сделал?

– Теперь, когда стало ясно, что заказчик поджога – Ардиццоне, думаю, я выйду на этих людей быстрее. Но справиться с ними будет не так-то легко.

– Профессионалы?

– Уверен в этом. Во-первых, мои сослуживцы, что погибли – действительно опытные люди. И так просто не дали бы себя перебить. Во-вторых, почерк. Шпана или середнячок – убили бы ножом или, что более вероятно, предпочли бы стрелять. А тут – заколоть подготовленного бойца штыком… Это редкость, господин Бережной. Это редкость… Только в пантомимах в кино герои убивают тремя пулями шесть человек.

Я кивнул, вспоминая немые комедийные вестерны, на которые сейчас намекал Ростовцев. А он продолжал:

– А что думали делать сами Уорнеры, когда отказывали Ардиццоне?

– Усилить охрану, и, похоже, искать союзников.

Мой собеседник лишь покачал головой:

– Чтобы эффективно решить проблему, господин Бережной, нужно подняться на уровень выше. На том уровне, на котором возникла проблема – она решается неэффективно.

– Намекаете на то, что бороться с Ардиццоне с помощью связей – бессмысленно? – нахмурился я.

– Не намекаю, а говорю прямо. Чтобы выйти победителем – надо делать то, на что никто не может решиться…