Текст книги "Культиватор Сан Шен III (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

ГЛАВА 14

Комфорта на кораблях не было никакого. Собственно, корабли – это громкое название для купеческих судёнышек. Судам больше подходило название струг с определёнными поправками. На каждом имелось две небольших мачты, разнесённые на нос и корму. Носовая выше и с большим количеством парусов. Но основная движущая сила – это гребцы, которые сидели вдоль бортов на высоких лавках.

По центру судёнышка шёл палубный настил. Большая часть грузов и весь экипаж с пассажирами распологался на них. Длина каждого корабля была около двадцати двух, двадцати пяти метров и четыре-пять шириной. Десять гребцов с каждого борта. Ещё пять отдыхающих, лоцман, кормщик, владелец судна и несколько пассажиров.

Отдыхающие гребцы выполняли роль дополнительных наблюдающих и стрелков из луков, если дело дойдёт до такого. Всего в караване было семь судов. Кормщик, лоцман или старший над гребцами являлись небесными практиками земного ранга. Среди гребцов тоже такие могли иметься. Но рангом пожиже, всего лишь смертного.

Меня с Канти старший каравана и владелец трёх кораблей расположил на одном из своих судов. В строю оно следовало третьим. Здесь настил был чуть-чуть шире и куда свободнее, чем на прочих судах, где блоку было некуда упасть из-за нагромождения ящиков, мешков и корзин. И это только та часть груза, которая больше остального боялась сырости. Под настилом лежало ещё. Там в основном складировали руду, товары из глины, уголь, необходимый для специальных печей и мало где встречающийся, мраморные блоки и им подобные материалы от малахита до ящиков с кварцем и слюдой.

Первый день прошёл тихо, хоть и в суете да напряжении, которое читалось в каждом взгляде и движении речников. Лоцман шепнул, что очень часто бандитские шайки нападают в первую ночёвку на берегу или ближе к вечеру, пока ещё корабли не ушли из более-менее обжитых людьми районов. Из-за этого все нервничали, а гребцы от любого громкого шума на берегу или в воде инстинктивно вжимали голову в плечи и сгибались пониже.

На вторые сутки плавания караванщики стали понемногу успокаиваться. Вторая ночь прошла аналогично. Меня с Канти ни в чём не задействовали. Ни в каких дежурствах и работах. Ели мы из котла, из которого кормились старшие по кораблю. У простых гребцов «стол» был своим. Панибратство тут не приветствовалось. Если такое случалось, то редко и в крайне сплоченных и близких по духу, а лучше по крови отрядах.

На третий день после дневной остановки в караване пошла странная возня. Правда, тревоги я не заметил. Среди людей царило возбуждение, словно выиграли в лотерею и ждут, когда можно будет получить выигрыш.

– Что происходит, Айшар? – спросил я лоцмана, одарённого смертного ранга, выбравшего для начала развития путь Воды. С ним я за время плавания немного сошёлся. Разумеется, с учётом неравности положения. Он практик смертного ранга, я элементного. С большими допусками можно взять пример из европейского титулования, сравнив меня с ним, как рыцаря и сквайра.

– Господин, разведчики недалеко от берега нашли яичный мешок вудза́рба, – сказал тот как о чём-то само собой разумеющимся.

– И?

– Простите, господин…

Вудзарбом оказался крупный полоз. По местным меркам не очень опасный и большой. Всего-то около пяти метров длинной и толщиной сорок-пятьдесят сантиметров в обхвате. Неядовитый, с мелкими зубами. Но если укусит, всё равно мало не покажется. Мясо и шкура полоза огромной ценности не представляет. добывают только по заказу или, если гадина подвернётся под руку. Но вот их яйца совсем другое дело! Каждое яйцо очень ценно. В отличии от мяса, в каждом полно Ци. Мало в какой добычи накоплено столько небесной энергии. Каждое яйцо, как сильный ксоан. При этом полоз может быть вполне обычным, без небесного дара. Но его кладка всегда с Ци. Когда вудза́рб откладывает яйца, в его теле остаётся яичный мешок. Его он скидывает на некотором удалении от кладки, так как резкий запах привлекает падальщиков и хищников. В основном насекомых и всякую мелочь. Но и их достаточно, чтобы уничтожить кладку. А теперь самое важное – цена. За десять свежих яиц вудзарба платят от трёх до пяти золотых монеты. Яйца не должны быть старее двух недель, так как быстро развивающийся эмбрион вытягивает всю Ци. Но наличие яичного мешка говорит, что кладка была произведена буквально день-два назад.

– Каждый вурзаб откладывает по сотни и даже больше яиц. За такие свежие, как эти можно получить полсотни монет в золоте, господин! – закончил свой рассказ Айшар.

– Понятно.

Спустя несколько минут после беседы с лоцманом ко мне подошёл старший караванщик. Он ещё не успел и рта раскрыть, а я уже знал, о чём пойдёт речь.

– Господин Шен, позвольте обратиться, – заискивающе и очень искренне, как это могут делать прожжённые дельцы, улыбнулся он мне.

– Слушаю тебя, Рохи́н Шарма́, – кивнул я ему. Купец имел хорошо развитый смертный ранг. Но рядом со мной он по местному табелю был никем, сродни обычному неодарённому крестьянину. Как выше уже сравнивал: я рыцарь, он сквайр. Мне он может только прислуживать и угождать, в надежде, что однажды сможет достигнуть моего уровня.

– Вы уже знаете, что мы нашли кладку яиц вурзаба, господин Шен…

– Ещё не нашли, – хмыкнул я.

– То есть, да, конечно, ещё не нашли. Но знаем, что она где-то есть. Вурзаб свой яичный мешок скидывает не очень далеко от кладки.

– Ты хочешь, чтобы я пошёл с твоими людьми?

– Да, господин Шен. Мы заплатим вам и вашей спутнице десять золотых монет.

Я приподнял одну бровь.

– Двенадцать монет, господин Шен, – выдавил караванщик.

В итоге сошлись на четырнадцати. И это только за моё участие в походе. Если придётся сражаться, то мне заплатят ещё от трёх монет и больше. Было видно, что купцу серпом по сердцу делать мне такое предложение. Но битый жизнью мужчина знал, что лучше перестраховаться и заплатить немного, чем сэкономить и потерять в разы больше. Или вообще всё, включая жизнь.

– Ты пойдёшь? – уточнил я у Канти.

– Да, если позволишь, мастер, – кивнула она.

– Тогда идём.

Вместе со мной в отряде было двадцать четыре человека. Семеро практиков, из которых трое имели земной ранг. Каждый из моих спутников был вооружён и защищён до зубов. Копья, арбалеты, тесаки и топоры в руках. Головы прикрывали шлемы, торсы – кирасы и кольчуги. Все озаботились сапогами или ботинками и высокими ножными крагами, так как в этой чаще можно было легко оцарапаться о ядовитый шип либо быть укушенным каким-нибудь пресмыкающемся и хитиновым гадом.

На берег я сошёл, одетый в цюэкуапао, кирасу и в латных сапогах из комплекта генеральской брони. Это повышало мой статус в отряде речников, отправившихся на поиски кладки. Люди ведь всегда встречают по одёжке. Плюс давало мне дополнительную защиту, которой я решил не пренебрегать. Признаюсь, что опасался я не столько местную живность, сколько возможного нападения наёмных убийц. Запросто кто-то из них мог проникнуть в караван и ждать подходящего случая для атаки. А ещё что-то такое-эдакое зудело под сердцем, беспокоило. Но очень-очень смутно, где-то совсем на границе подсознания.

А вот Канти решила себя не перегружать и не портить привлекательный внешний вид. Она выбрала для себя короткие сапожки на шнуровке с немного загнутыми вверх острыми носами, штаны с широкими штанинами, длиннополую рубашку с коротким прямостоячим воротником и остроконечную шляпку из кожи с регулируемым подбородочным ремешком. Вся её одежда была пошита не из самой дешёвой ткани и украшены вышивкой с простенькими вставками из янтаря, кости и речного жемчуга. Не знаю, сколько это стоит, но уверен, что выданных мной монет на её гардероб даже близко не хватило. Но на данный момент я не собирался лезть с расспросами. Вот если на новом месте проживания повторится эта же картина, то тогда придётся. Вдруг она по вечерам гоп-стопом промышляет?

Следопыт быстро нашёл следы гигантского полоза, сопоставимого размерами с земной анакондой. Он встал во главе группы. За ним шагали двое практиков земного ранга. Потом пара рядовых гребцов крепкого сложения с копьями. За ними топали я с Канти. После нас опять несколько гребцов, позади них пристроился караванщик с приятелем. По факту, купцы устроились почти в центре отряда и рядом с нами, полагая, что так они защищены настолько, насколько это было возможно.

Раньше я ходил по достаточно просторной и светлой местности от Шанкар-Шива. Но сейчас я будто вновь вернулся в Чиннраг с его густыми и слабопроходимыми джунглями. Каждый десяток метров путь перекрывало упавшее дерево. Порой встречались такие исполины, что ствол доходил мне до середины груди. Иногда сваленное на землю дерево будто следовало заветам дяди Васи: сбили с ног – сражайся на коленях, встать не можешь – лёжа наступай. Они и наступали, заставив уцелевшие при падении ветви расти строго вверх и в помощь к ним выпустив новые вертикальные побеги. В итоге перед нами вставала непроходимая стена-частокол с метровым, а то и полутораметровым «фундаментом», длинной в сорок-пятьдесят метров. Частенько под такими лежебоками зияли промоины от дождей или норы. Некоторые имели достаточно внушительные размеры, заставляя с опаской ожидать появления его обитателя или обитателей.

– Это там. Полоз ушёл под дерево, – сообщил следопыт, указав на одну такую нору. прошло около сорока минут с того момента, как мы сошли со стругов. Мужчина немного нервничал и не скрывал этого. Также выглядели все остальные. Никому не хотелось лезть в черноту зияющей норы в сумраке, создаваемом густыми кронами лесных исполинов, окруживших нас.

– Рюай, Сахам, пошли! – резко произнёс купец. – Живо!

Пара его людей, вздрогнули, на секунду замерли, а затем передали своё оружие товарищам и стали разоблачаться. В броне в норе особо не поползаешь. оставшись в рубахах и штанах, они взяли в руку по прямому короткому мечу, идеально подходящему для уколов, прицепили к поясу по большой холщовой сумке, в другую руку взяли огарок вечной свечи и один за другим скрылись в логове полоза.

– А вы куда пялитесь, а? – едва только скрылись пятки Рюайя или Сахама, как караванщик устроил выволочку остальным в команде. – А если сейчас на нас нападёт какая-нибудь тварь?

Наорал он на людей за дело. Практически все смотрели только в одно место: на чёрную дыру норы, в которой пропали два их товарища.

Прошло минут десять, когда мы услышали глухие возгласы из норы. На долю секунды я напрягся и даже активировал доспех духа на инстинктах. Но тревога оказалась ложной. Отправленные под землю речники сообщали о своём возвращении и удачном завершении рейда. Через минуту показались грязные пятки первого из них. Когда он вылез полностью, встав на колени, то вытянул туго набитую сумку. Следом показались ноги второго добытчика. Вскоре он присоединил свою сумку к сумке напарника. Выглядели они довольными, блестя счастливыми улыбками. Все перемазались в земле, но внимания на это не обращали.

Рохин Шарма немедленно бросился к сумкам. Откинув защитный клапан, он раздвинул края и уставился на содержимое. Я шагнул вперёд, чтобы утолить своё любопытство. Купец было недовольно вскинул голову, уловив краем глаза моё движение. Но опознав, угодливо улыбнулся и вновь вернулся к рассмотрению добычи.

Змеиные яйца были кипельно-белыми, идеально круглыми и диаметром чуть меньше пяти сантиметров. Таких в каждой сумке должно набраться десятков семь.

«Полсотни золотых торгаш уже заработал, – подумал я, примерно прикинув стоимость яиц. – Минус моя гонорар».

Обратно шли в точно таком же порядке. Следопыт, практики, гребцы, я с девушкой и так далее. В отличии от движения по следу полоза, когда все были напряжены и дёргались от любого лесного шороха и наставляли оружие на всяческих вылетевших из-под ног птах, сейчас люди заметно расслабились и успокоились. Не сильно ошибусь, если предположу, что часть их – как бы не все – уже думают на д тем, куда потратят награду за рейд вглубь леса.

Когда до реки оставалось около километра, позади раздался громкий треск сучьев. Резко обернувшись, я увидел, как троих замыкающих мужчин сносит с ног длинное бревно с блестящей тёмной корой, которым будто выстрелили из густых зарослей.

Глава 15

ГЛАВА 15

Гребцы полетели в разные стороны нелепо махая руками и ногами. Один из них ударился о ближайший ствол дерева толщиной в три обхвата. Раздался громкий хруст, изо рта мужчины выплеснулась кровь, выглядящая чёрной в лесном полумраке. Когда он упал на землю, то несколько раз дёрнулся, и больше не пошевелился.

Бревно оказалось огромной змеёй с тупой мордой, на которой росли тусклые и тёмные крупные костяные бляшки. Совершив первый рывок, выведший троих из нашего отряда, гадина набросилась на одного из практиков, обвилась вокруг него и сдавила с такой силой, что того не спасла ни броня, ни небесные техники.

– А-а!.. – вскрикнул он и затих, скрывшись под тугими блестящими кольцами змеиного тела.

Практически одновременно с этой атакой я призвал Защитника.

– Убей тварь и не навреди человеку! – вслух приказал я овеществлённому заклинанию. – Канта, не вмешивайся!

Девушка, напрягшаяся и готовая обратиться в четырёхрукую ипостась, мгновенно отказалась от своего желания. Я не хотел, чтобы речники увидели её боевую форму. Меньше знают – проще нам.

Оказавшийся рядом с завившийся в спираль змеёй дух рубанул сверху вниз по кольцам тела рептилии. Тяжёлый прямой клинок разрубил плоть как канцелярский нож полосу скотча на коробке. Во все стороны брызнули тугие струи тёмной крови. Из пасти змеи вырвалось нечто среднее между клекотом и шипением. Её тело ослабло и превратилось из пружины в бесформенную кучу старых покрышек.

– Вытащи его, – отдал я новый приказ.

Увы, но когда мой пет выудил гребца из мёртвых объятий гигантской змеи, было уже поздно. Человеческие глаза невидяще смотрели в небо, застыв навсегда.

– Это тот самый полоз? – спросил я у ближайшего речника.

– Не знаю, господин. Наверное, – неуверенно ответил тот.

– Да, господин Шен, – раздался голос караванщика, подошедшего сзади. – Это вудзарб. Тот или нет, увы, не могу сказать. Но полагаю, что тот, раз он набросился на нас, когда мы разорили кладку в гнезде.

Нападение твари не продлилось и минуты, но наделал он ох каких дел. Отряд потерял трёх человек убитыми, ещё один оказался тяжело ранен. Его я поставил на ноги с помощью своей Живой воды. Та прекрасно справилась со сломанными костями и отбитыми внутренностями. Для меня это ничего не стоило, а вот караванщику пришлось выплатить ещё шесть монет – уничтожение змеи и лечение – сверх оговорённого, что его очень огорчило. Кажется, он решил, что я специально вылечил раненого, чтобы повысить цену за свои услуги спасителя отряда. По итогу я стал богаче на два десятка жёлтых кругляшей. В сравнении с уже имеющейся суммой в кольце – капля в море. Но не отказываться же от того, что само в руки падает? Ещё месяц назад я этим двадцати монетам был рад, как премии к зарплате в своей прошлой жизни.

Полоз оказался очень здоровым, матёрым, как сказали речники. Их очень огорчило состояние змеиной шкуры. Мой Защитник по сути превратил гадину на четыре неровных куска. При этом клинок повредил некоторые внутренние органы, которые ценились у алхимиков. Зато было мясо, которое с руками оторвут повара дорогих ресторанов. Да и шкура, хоть и порезанная на куски, всё ещё сохранила более-менее товарный вид. Этих кусков вполне хватит и на куртку, и на жилетку, и на сапоги и тем более ремни.

Ещё неделю мы плыли почти без приключений. Нападения были, но без жертв как в случае с полозом.

– Пракрава́, господин Шен, – сообщил мне лоцман и указал рукой вперёд.

Я в это время полулежал на палубном настиле, прислонившись спиной к большому тюку с чем-то мягким, обёрнутым тонкой вощённой кожей для защиты от воды.

Поднявшись, увидел в километре на берегу частокол с парой сторожевых вышек. На одну из них на моих глазах забрались двое и уставились в нашу сторону.

– Что за место? – поинтересовался я у него.

– Речная деревня. Жителей сотни три. Почти всё пропитание добывают в реке: рыба, водоросли, моллюски, раки. Ещё из особого ила, который очень редко встречается, и глины с жжённой костью делают посуду. И бумагу из тины.

– Бумагу? – переспросил я.

– Да, господин Шен. Примерно раз в полгода со дна поднимается и собирается плотными пластами особая тина, которая плавает на поверхности буквально несколько дней. После чего опять распадается и тонет. Местные её собирают, рубят и перемешивают в лоханях, что-то добавляют, после чего раскатывают очень тонким слоем на плоских камнях и сушат в тени. Через несколько дней получают толстую и прочную бумагу. Но она имеет зеленоватый оттенок, поэтому особо не ценится. Да и хрупкая она. Обычная белая бумага и тем более пергамент намного крепче и эластичнее.

– Ясно. Мы будем причаливать?

– Да, господин Шен, – подтвердил он. – Всегда здесь останавливаемся.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Кое-что прикупить, тот же речной жемчуг и раков. Узнать новости и просто отдохнуть денёк в безопасном месте.

– Понятно.

На корабле, где устроился главный караванщик, подняли разноцветный флаг. Явно сигнал для деревенских. Либо знак, что свои, либо какой-нибудь запрос, мол, мы к вам, можно? В ответ через минуту над одной вышкой взмыл похожий пёстрый лоскут и

вскоре корабли закачались на волнах рядом с берегом недалеко от деревенского причала. Для всех наших судов места у него не хватило, только для двух. Один из них оказался моим, так что ноги я не замочил.

Пройтись по твёрдой земле после качающейся палубы было приятно. Не стану говорить, что сильно страдал от плавания, мой организм высокоуровневого небесного практика прекрасно подстраивался под любые условия, но психологически оказаться на «большой» земле было приятно. Остановки на берегу во время плавания были совсем не тем. Чаще всего доступна была узкая полоска берега, порой заваленная камнями или плавником. И это не случайность. а специальный расчёт. Если неведомый враг решит напасть, то ему придётся потратить достаточно много времени, чтобы осторожно пройти по такой полосе препятствий. Или ломать ноги.

В деревне нашёлся крупный трактир, где свободно могли поместиться человек семьдесят. А если в тесноте, то и вся сотня. Вот только выглядел он как лесная поляна в середине лета, которую облюбовали компании любителей погулять от души: мусор, грязь, неприятные запахи, в некоторых местах грязь липла к подошвам, так как пол был земляной, и любая пролитая жидкость превращалась в грязную лужу.

Уже спустя полчаса мне стало в деревне скучно и неприятно. Канти разделяла мои чувства, а вот почти все команды вместе с купцами и купеческими слугами забились в трактир и принялись накачиваться местным пойлом и набивать животы местной кухней.

В Пракраву́мы прибыли в конце дня, а отплыли после полудня. Весь вечер и всю ночь речники гуляли. Утром отсыпались. Я с Канти всё это время провёл в палатке в сотне метрах от частокола. Когда не спал, сидел с удочкой на берегу. Почти весь улов отпускал обратно в воду. Исключение сделал лишь для пары крупных рыбин, про которые знал, что у них вкусное и не пахнущее тиной мясо.

Только ещё спустя два дня мы добрались до цели длительного путешествия.

Фьярст – крупнейший город из тех, в которых я побывал в своей новой жизни. Он раскинулся по обеим берегам реки. Моста между левой и правой городскими частями не было. Перемещения осуществлялись с помощью нескольких паромов и десятков лодок от мелочи на пару пассажиров, до шестиметровой посудины, где только гребцов с рулевым сидело пять-семь человек. Нужный мне храм находился в правобережном районе. Караван же шёл на левую в дальний порт по отношению к нашему движению по реке.

– Эй, сюда! – громко прокричал лоцман лодочнику, крутящемуся недалеко от нашего судна.

– Что господин желает? – прокричал тот в ответ.

– Доставить на правую сторону господина и госпожу!

Лодочник ловко и быстро пристроился к правому борту судна. Гребцы на время прекратили работать, опустив вёсла в воду. После этого мы с Канти ловко перебрались с борта на борт. Узкая и короткая лодка опасно накренилась краем борта, почти черпнув воды, а затем несколько раз качнулась с борта на борт. Но её владелец ловко выправил ситуацию широким и коротким веслом.

– Удачи тебе, Айшар! – сказал я лоцману. – Пусть боги всегда тебе улыбаются!

Город мне понравился. Справедливости ради стоит добавить, что мне и Шанкар-Шив нравился своим размером, каменной архитектурой, достаточным количеством широких и прямых улиц, мостовой и чистотой на приличном уровне. Но Фьярст был на голову лучше него. Да оно и быть не могло, ведь этот город являлся столицей провинции. Кроме него в округе стояли ещё несколько городов. Хоть и значительно меньше размерами. Но это были полноценные города, а не посёлки или крепости. Соответственно вокруг них были раскиданы деревни, хутора, мелкие посёлки, различные лагеря всевозможных общин или старателей да лесорубов. На границе с серыми землями стояла цепочка фортов и крепостей с солдатами или дружинами кланов. Основная их роль заключалась в подаче сигнала при появлении серьёзной угрозы обжитым землям в виде крупного отряда тварей, сильного демона или демонов и дружины чёрных практиков. Чтобы не пропустить их гарнизон крепости постоянно патрулировал нарезанный ему сектор в радиусе пары десятков километров вокруг крепости. При этом они уничтожали всяческую мелочь.

Я сразу, как только расплатился с лодочником и сошёл на сушу отправился к храму выполнять задание Анджали. Как доставить скрижаль к одному из Великих Чёрных Столпов буду думать потом, сейчас мне бы справиться с насыщением её божественной энергии.

А вот с этим возникли трудности. Храм был огромен и состоял из нескольких крыльев и зданий, соединяемых подземными и воздушными галереями. В некоторые из них прохода молящимся не было. Алтарь, про который мне сказала богиня, находился в одном из таких мест. Везде, где путь был под запретом, стояли запертые двери и охранник. Иногда и парочка. Трижды они нам с Канти заступали дорогу. Скандала я не хотел, рассчитывая пробраться к месту тихо, поэтому отступал.

– Ладно, всё с этим ясно, – подвёл я итог спустя примерно сорок минут рекогносцировки. – Идём искать себе жильё. Завтра пройдёмся по магазинам, хочу кое-что прикупить. А потом снова придём сюда.

При словах о покупках и магазинах у девушки заблестели глаза. Блин, что с ней не так? Она же выходец из простой семьи, а не мажорка! Или это так на неё повлияло отношение Тхакара, который сделал из простушки небесного практика высокого ранга? Или всё ещё проще – она навёрстывает то, чего была лишена долгое время, будучи запертая в башне?

«Ладно, поживем – увидим», – вздохнул я про себя и решил выделить спутнице чуть больше монет для трат, чтобы она не вздумала устраивать гоп-стоп на местных улочках. Или чем она там занимается, добирая недостающую сумму на понравившиеся вещи.

Гостиницу я выбрал недалеко от реки. Качеством выше среднего, чтобы пожить в комфорте. Оплатил две комнаты по соседству, себе и Канти. Расположение тоже было выбрано не просто так. В случае крутых перемен, читай – неприятностей, можно будет уйти по реке. Благо, что на берегу полно стоянок с всевозможными лодками.

Вновь к храму я пошёл ночью, закутавшись в Плащ теней. Эта маскировочная техника оказалась для сумерек идеальным вариантом. Свет от последних отблесков солнца и от светильников со свечами, прорывавшийся через ставни, давал достаточно теней, которые стали моим прикрытием от взглядов.

Я был уверен, что смогу без проблем воспользоваться своим путём Теней, чтобы попасть в закрытые храмовые зоны. Днём прыгать на глазах у всех не стал и пробовать. Да и народу должно было хватать в недоступных помещениях. И какого же оказалось удивление, когда техники не сработали. Я не ощущал ни одной тени за стенами храмового комплекса. Ни единой!

– Чёрт! – чертыхнулся я под нос.

Вторым желанием было тайно проникнуть в храм и тишком-тишком пробраться куда мне было нужно. Но и это не вышло. Стоило мне перебраться через стену, как выяснилось, что мои маскировочные техники там не действуют. Да и вообще все техники. Их будто отрезало от меня невидимой плёнкой.

Сплюнув в сердцах, я ретировался тем же путём, пока не наткнулся на охрану. У той со способностями Неба всё могло быть в порядке. Проверять так это или иначе я не хотел, так как пострадать может моя шкура.

Пока возвращался обратно, думал, а не было ли ошибкой отказ от продолжения отношений с фанатиками? Они помогли мне раз, могли помочь и сейчас. Выходы на храмовых прислужников у них просто обязаны быть, потому что молящихся за день в храм приходит несколько тысяч. А это тот самый контингент, с которым работают Шарад с Вашаном, Пран и прочие лидеры истово верующих в ушедших богов, от которых остались тени, способные на что-то только в Храмах-Пирамидах.

Но подсознательно я был против полноценного и длительного контакта с этими людьми. Я и на Земле хоть и не был интровертом, но в команде полноценно работать не любил. Здесь от этой привычки так и не избавился, несмотря на новое тело. Ученики Тхакара были исключением. Ко всему прочему рядом со мной они были теми, кто внимал мне и боготворил. А вот фанатики видели во мне вещь, принадлежащую Анджали. Их лидеры уж точно.

«Дилемма, блин», – вздохнул я про себя, вернувшись незамеченным в свою комнату. Не успел закрыть дверь, как в неё кто-то тихо постучался, скорее даже поскрёбся. – Кто там?

– Это я, мастер, – послышался негромкий голос моей спутницы. Войдя ко мне и прикрыв за собой дверь, она вопросительно посмотрела мне в глаза. – Как всё прошло?

– Никак не прошло. В этом храме мои техники не работают, поэтому не смог никуда пробраться. Придётся искать какой-то другой способ.