Текст книги "История груди"
Автор книги: Мэрилин Ялом
Жанры:
Культурология
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
48. Маргарита Жерар. «Первые шаги, или Кормящая мать». Около 1800. В годы после революции кормящая мать приобрела дополнительное сексуальное и гражданское значение.
С этого момента к материнской груди с эротическими полутонами будут обращаться не один раз, чтобы она послужила различным национальным интересам. Во Франции в XIX и XX веках аллегорическая фигура с одной или обеими обнаженными грудями продолжала олицетворять Республику. Часто она идентифицировалась с идеей Свободы, как в знаменитой картине Делакруа «Свобода на баррикадах». Она не о Революции 1789 года, как думает большинство, а о кровавом восстании 1830 года (илл. 49).
49. Эжен Делакруа. «Свобода на баррикадах». 1830. Среди тел погибших и развернутых знамен Свобода Делакруа с обнаженной грудью ведет народ к победе. В этом случае обнаженные груди стали символом демонстративного неповиновения, настойчивого и агрессивного, как и само восстание народа.
По контрасту со «случайным» обнажением женской груди в эпоху Возрождения или в эротическом искусстве XVIII века эта Свобода обнажает свою грудь намеренно для того, чтобы внушить политические, а не сексуальные чувства [189]189
Более пространный комментарий к картине Делакруа «Свобода на баррикадах» см. у Marcia Pointon, Naked Authority: The Body in Western Painting, 1830–1908,c. 59–82.
[Закрыть] . Спустя более чем сто лет, во время освобождения Парижа от немецкой оккупации во время Второй мировой войны, популярная французская певица Анна Шапель вскочила на крышу автомобиля и разорвала на груди блузку. «Как Свобода Делакруа она обнажила свои великолепные груди и запела национальный гимн» [190]190
Michel Droit, «Quand Paris Applaudissait Sa Liberté», Le Figaro,August 11,1994.
[Закрыть] . Жизнь, беря примеры поведения из искусства, не нашла лучшего символа свободы, чем обнаженная женская грудь.
Около 1850 года грудастый символ Французской республики получил имя Марианна. С тех пор юное лицо, фригийский колпак и обнаженная грудь Марианны много раз изображались на картинах, в работах скульпторов, на постерах, плакатах и монетах как выражение отваги, динамизма, солидарности и сексуальной привлекательности, которые французы называют национальными чертами характера [191]191
Заставляющие думать интерпретации «грудастых» изображений республиканской Франции можно найти у Paul Trouillas, Le Complexe de Marianne; y Maurice Agulhon, Marianne into Battle: Republican Imagery and Symbolism in France, 1789–1880,перевод на английский язык Janet Lloyd; и у Gutwirth.
[Закрыть] . Хотя и другие государства так или иначе позаимствовали черты Марианны для своих национальных эмблем – например, Колумбия, Британия и Пруссия, – ни одна из женщин-символов не обнажала груди с бесстыдством французской модели.
Франция задавала тон в XVIII векеи цеплялась за веру в свое политическое превосходство еще долгое время после того, как оно уже утратило свою международную силу. Но поднимающаяся волна британского империализма и растущая мощь Соединенных Штатов сместили центр влияния в англоговорящий мир. Большая часть XIX века прошла под знаком королевы Виктории, ее любимого мужа принца Альберта и их девятерых детей, которые показали высший пример семейной и гражданской преданности.
В Англии и в Америке только материнской груди полагались публичные почести. Поощрялось желание матерей кормить детей грудью и выполнять все обязанности, связанные с их общим благополучием. Все сильнее осознавалась психологическая важность тесной связи между матерью и ребенком, и это придавало еще больше веса убеждениям сторонников грудного вскармливания. Матерей, которые отказывались кормить ребенка грудью, считали эгоистичными и социально ненадежными. В конце концов английская практика отсылки младенцев в деревню к кормилицам сошла на нет. Кормилица должна была жить в доме ребенка, где мать могла бы следить за ней.
Большинство американских женщин сами кормили детей грудью. Даже на предвоенном Юге, где были черные кормилицы, только 20 процентов матерей прибегали к дополнительной помощи кормилицы или полностью доверяли ей кормление ребенка [192]192
Sally G. McMillen, Motherhood in the Old South: Pregnancy, Childbirth, and Infant Rearing,c. 118.
[Закрыть] . Когда черных «мамушек» брали кормить грудью белых детей, то это часто происходило в ущерб их собственным детям, как это становится понятным из истории, рассказанной рабыней из Северной Каролины.
«Моя тетя Мэри принадлежала массе Джону Крэддоку, и когда его жена померла и оставила маленького ребенка – это была маленькая мисс Люси, – тетя Мэри как раз кормила своего новорожденного, поэтому масса Джон велел ей кормить и его ребенка тоже. Если тетя Мэри кормила своего малыша, мисс Люси начинала плакать. И тогда масса Джон схватил дитя тети Мэри за ноги и шлепнул его, и велел тете Мэри сначала накормить его ребенка» [193]193
Victorian Women: A Documentary Account of Women’s Lives in Nineteenth-Century England, France, and the United States,издание E. Hellerstein, L. Hume, K. Offen, E. Freedman, B. Gelpi, and M. Yalom, c. 231–232.
[Закрыть] .
Напряженность, присущая белому владению черной груди, вылилась в один из самых драматических моментов истории аболиционизма. Эта история произошла в Индиане в 1858 году, когда Соджорнер Труф, активистка движения за освобождение рабов и сама бывшая рабыня, выступала перед преимущественно белой аудиторией. Когда встреча уже подходила к концу, кто-то из группы сторонников рабовладения задал ей вопрос о ее сексуальной принадлежности. Эти люди были готовы доказать, что она не женщина. Как написала Нелл Пейнтер (Nell Painter)в биографии Соджорнер Труф, это обвинение в самозванстве, направленное на то, чтобы подорвать веру в честность этой женщины, обернулось против тех, кто его выдвинул [194]194
Nell Painter, Sojourner Truth: A Life, A Symbol.Я благодарна профессору Пэйнтер из Принстона за то, что она обратила мое внимание на случай с Соджорнер Труф и поделилась со мной своим дореспубликанским манускриптом.
[Закрыть] .
Вот как это событие было описано в газете «Освободитель» от 15 октября 1858 года:
«Соджорнер сказала им, что ее груди выкормили не одного белого ребенка, только своих собственных отпрысков она не кормила. И некоторые из этих белых детей уже выросли и стали мужчинами. И хотя они сосали ее цветную грудь, они были, по ее убеждению, куда более мужественными, чем они (ее обвинители). И она спокойно сказала, что готова обнажить грудь, если они тоже хотят ее пососать! Чтобы подтвердить правдивость своих слов, она сказала им, что готова показать свою грудь всем собравшимся. И что не ей будет стыдно за то, что она открыла свою грудь перед ними, а им».
Обнажение груди в политических целях получит больше сторонников веком позже среди феминисток 70-х и 80-х годов XX века. Но никогда оно не будет столь драматичным, как в 1858 году в Индиане, когда вопрос моральной стороны рабовладения едва не разрушил страну. Обнаженные груди Соджорнер Труф, как и ее знаменитая речь «Или я не женщина?», не оставили ни малейшего сомнения ни в ее женственности, ни в ее личности. Как могли эти груди, вскормившие белых и черных детей, не считаться человеческими? А ведь тела черных рабов полностью человеческими не считались – ни на рабовладельческом рынке, где будущие покупатели проверяли их зубы, мускулы и груди, ни там, где им предстояло жить и где они принадлежали хозяевам, как собака или корова (илл. 50).
Борьба Соджорнер Труф за освобождение от эксплуатации была слишком далека от забот большинства представителей среднего класса. Пока к женщинам-рабыням относились как к скотине, американских и британских белых женщин идеализировали и считали домашними ангелами. Стихотворение Ковентри Пэтмор «Ангел в доме» (1854–1856) выражает характерный для высокой культуры взгляд на мать, как на эфемерную добрую фею, безгранично преданную своей семье..
50. Дж. Т. Зили. Дагерротип. Март 1850 года. Делия, сельская жительница, рожденная родителями-африканцами. Дочь Ренти, Конго. Плантация Б. Ф. Тейлора. Колумбия. Северная Каролина. Первые американские фотографы снимают черных женщин как «собственность». Обнаженные груди этой женщины рассматривались как часть ее стоимости как рабыни.
Эротические груди были исключены из литературы Викторианской эпохи, как это становится понятно из поэзии Альфреда Теннисона [195]195
На цитаты из Теннисона мое внимание обратил преподаватель английского языка из Стэнфорда Emeritus Wilfred Stone.
[Закрыть] . Несмотря на то, что Теннисон употреблял слово груди, а не пользовался различными эвфемизмами, оно всегда предвещало катастрофу. Рассказчик из «Тиресия» ослеп, посмотрев натруди Афины Паллады, выходившей из воды. «Груди Елены Троянской» напоминали о невероятных разрушениях («Лукреций»). А самоубийство Клеопатры было, разумеется, драматически совершено с помощью «укуса аспида» в грудь («Сон честных женщин»).
И напротив, «хорошая» грудь была кормящей грудью. В Англии и в Соединенных Штатах, как во Франции и Северной Европе, матери не стыдились того, что дома их увидят с обнаженной грудью во время кормления младенцев. Более того, дозволялось кормление грудью в таких общественных местах, как парки, железные дороги, особенно это касалось простых сословий [196]196
Peter Gay, The Education of the Senses: The Bourgeois Experience, Victoria to Freud,c. 337–338.
[Закрыть] . Но так же вели себя и женщины из среднего класса в сельской Англии, где кормление детей грудью было само собой разумеющимся занятием, например, в церкви. И делалось это без всякого ложного стыда, обычно ассоциирующегося с Викторианской эпохой.
Для тех, кто был против института кормилиц или новомодного кормления из бутылочки, кормящие матери стали представительницами «вымирающего» вида, который необходимо защищать, как вымирающий. Благодаря открытию Пастера стало понятно, что при достаточном нагревании молоко из бутылок становится безопасным для младенцев. И к 1880 году кормление из бутылочки стало распространенным в британских городах. Но в сельской местности бутылочки все еще оставались редкостью. Флора Томсон написала в своей автобиографии, вспоминая о жизни в Оксфордшире, что «когда в деревушку принесли показать ребенка, которого кормили из бутылочки, то к бутылочке отнеслись как к редкости» [197]197
Flora Thompson, Lark Rise to Candleford(London, New York, and Toronto: Oxford University Press, 1954), c. 139–140.
[Закрыть] .
Прославление материнской груди распространилось на запад от Лондона до Нового Света и на восток до самой России. Чтобы поддержать растущий дух национального самосознания, славянофилы обращались к образу России-матушки, которая одновременно ассоциировалась с землей-матушкой и крестьянками-кормилицами, грудь которых сосали русские дети. Великие писатели, такие как Пушкин и Достоевский, ставили Россию-матушку рядом с Царем-батюшкой и даже выше его. И символические, и реальные женщины-кормилицы определялись как источник мужского спасения и социального возрождения. В контексте российских дебатов 1860-х годов о роли женщины в обществе писатель Николай Лесков прославлял материнскую грудь как основу традиционного порядка и как «сосуд женской гражданской добродетели» [198]198
Jane T. Costlow, «The Pastoral Source: Representations of the Maternal Breast in Nineteenth-Century Russia», в Sexuality and the Body in Russian Culture,издание Jane T. Costlow, Stephanie Sandler, and Judith Vowles, c. 225.
[Закрыть] .
Большинство младенцев в России кормили грудью либо матери, либо – в семьях знати – кормилицы. Но к концу 1870-х годов многих детей уже кормили из бутылочки [199]199
Patrick P. Dunn, «‘That Enemy Is the Baby’: Childhood in Imperial Russia», in The History of Childhood,издание Lloyd deMause, c. 387.
[Закрыть] . Толстой, бросая вызов институту кормилиц и вскармливанию из бутылочек, сделал материнское грудное вскармливание краеугольным камнем своего взгляда на брак и общество. Первым и главным долгом его жены Софьи было грудное вскармливание их детей, из-за чего супруги ссорились. Из дневников Софьи Толстой мы знаем, что она страдала от сильного мастита и перестала бы кормить грудью, если бы не настойчивые требования мужа. Вспомним слова историка литературы: «Толстой победил: Софья продолжала кормить, превозмогая боль. И в этой победе трудно не увидеть символическое торжество мужского контроля над женским телом. В этом столкновении, как и в своем романе, написанном десять лет спустя [ „Анна Каренина“], Толстой использует грудь… в собственных идеологических целях» [200]200
Costlow, c. 228.
[Закрыть] .
Персональная победа Толстого соответствовала традиционным русским патриархальным ценностям, согласно которым жена должна была подчиняться мужу, дети – родителям и крепостные – помещикам. Выходившие из-под пера наиболее уважаемого русского писателя той эпохи романы и статьи Толстого приобретали почти религиозный статус. Кто мог сомневаться в том, что хорошая мать в «Анне Карениной» – это Китти, кормившая грудью ребенка, а плохая мать – это сама Анна, которая этого не делала? Кто бы не соблазнился идиллической картиной русского общества, укрепленного связью матери и вскормленного ею ребенка, противопоставляя ее коммерческому институту кормилиц, который заставлял женщин «сдавать внаем» свою грудь и продавать свое молоко? Представленная Толстым пасторальная картина России-матушки, населенной миллионами кормящих матерей и идеализированных крестьян была последней попыткой остановить время, продлить аграрные представления о женской природе и способности накормить.
В 1895 году российская императрица Александра Федоровна решила сама кормить своего первого ребенка – Великую княгиню Ольгу. Это настолько противоречило стандартной практике, что во дворец уже пригласили кормилиц, из которых предстояло выбрать кормилицу для новорожденной. Нет необходимости говорить, что все они разошлись по домам разочарованные.
Германская императрица Августа Виктория взяла на себя еще более активную роль в распространении грудного вскармливания. Она сама была матерью семерых детей и публично читала лекции о пользе грудного вскармливания. В ноябре 1904 года она выступила перед Лигой женщин-патриоток. Эту организацию поддерживали консервативные силы в правительстве, а также врачи, которые рассматривали материнское грудное вскармливание как последний оплот на пути падения рождаемости и растущего участия женщин в наемном труде [201]201
Эта дискуссия подробно изложена у Paul Weindling, Health, Race and German Politics Between National Unification and Nazism, 1870–1945,c. 192–205.
[Закрыть] .
В том же году Пруссия выделила деньги для первой бесплатной детской больницы, где на добровольной основе работали члены Лиги женщин-патриоток. За кормление грудью выплачивались премии, и матерям помогали противостоять моральному падению, к которому вели известные соблазны: кормление из бутылочки и контроль рождаемости. Страх перед сокращением населения, достигший в Германии пика перед Первой мировой войной, сыграл свою роль в немецкой политике здравоохранения, и в результате к 1915 году появилось уже больше тысячи бесплатных детских больниц. Тревога по поводу падения рождаемости (хотя оно и не было таким резким, как в соседней Франции), стала козырем для прусских политиков, которые считали грудное вскармливание панацеей от всех физических, моральных и социальных зол.
Другие выступали за более чистое молоко из бутылочек и более строгое соблюдение гигиены. Члены Лиги защиты матерей ответили на действия правительства по увеличению рождаемости собственной прогрессивной программой. Они ратовали за сексуальное освобождение, за пособия для незамужних матерей и другие радикальные меры. В течение следующих двадцати лет до прихода к власти национал-социалистов Лига защиты матерей будет продолжать бросать вызовы консервативным идеям.
На протяжении всего XX века различные правительства политизировали женские груди по разным причинам, особенно во время войны. В Первую мировую войну пропаганда еще больше использовала грудь в политических целях. На французских плакатах Марианна с обнаженной грудью поднимала руки, призывая дать заем французскому правительству. Или, обнаженная до пояса, она смахивала прусского орла с ловкостью крутящегося дервиша [202]202
Французские картины см. y Jean Garrigues, Images de la Révolution: L’imagerie Républicaine de 1789 à Nos Jours, c.114–115, 118.
[Закрыть] . Повсюду она упрямо выставляла свою грудь и даже лобок (илл. 51). Другие женщины того времени были изображены в виде медсестер, водителей автобуса, фабричных и сельских работниц, почтальонш, вязальщиц чулок, экономных домохозяек и многодетных матерей, которые помогали своей воюющей стране (илл. 52).
51. Бернар. «Честь 75-тому». Французский плакат. 1914. Французский плакат времен Первой мировой войны эротизирует Марианну ради патриотических целей. Она стоит обнаженная перед пушкой, ее волосы развеваются на ветру, а торчащие груди бросают вызов врагу.
52. Ж. Леоннек. «Почтальонша». 1917. Во время Первой мировой войны женщины начали работать почтальонами. Хотя обнаженную грудь этой почтальонши и миниатюрного солдата в ее руке следует понимать аллегорически, ее платье до колена и открытые ноги свидетельствуют об историческом факте: за военные годы юбки стали намного короче.
Полная или частичная обнаженность этих женщина на плакатах возвращает нас к давней французской традиции красивых грудей: политических во время революции 1789 года, эротических в эпоху Возрождения, святых в эпоху позднего Средневековья. Немцы рассматривали такую женскую наготу как еще одно доказательство французского упадка. Они использовали ее в карикатурах на французских женщин, вовлеченных в утрированные сексуально заряженные действия. В ответ на французскую зацикленность на грудях в одной немецкой карикатуре изобразили Марианну, сидящую на Триумфальной арке с огромными, похожими на груди ягодицами, направленными на военных [203]203
Dr. Magnus Hirschfeld, Sittengeschichte des Weltkrieges, том 1, вкладка напротив с. 64.
[Закрыть] .
Немецкая пропаганда редко пользовалась женскими образами как вдохновляющими фигурами. В лучшем случае они исполняли привычные женские роли, помогая мужчинам и детям. В начале войны на плакатах красивые немецкие женщины с пышными грудями и золотистыми косами дарили цветы солдатам. Но по мере того, как шла война, картины становились мрачнее. Вдовьи вуали и печальные лица стали зримым напоминанием о растущем количестве убитых (илл. 53).
53. Ферди Хормайер. Немецкий плакат. 1918. «Немецкие женщины, внесите свой вклад в победу!» Этот немецкий плакат отражает мрачное настроение немцев в 1918 году. На нем изображены фабричные работницы с опущенными вниз глазами и бесформенной грудью.
На американских карикатурах немецкий враг изображался в виде похожей на монстра цирковой гориллы в прусской каске и с обнаженными клыками. В одной лапе у гориллы дубина с надписью «Культура», беспомощная девушка – в другой (илл. 54). Эта картина на плакате 1917 года, призывающем идти в армию, украшена надписью: «Убей бешеного зверя». Ее посыл в том, что немцы – это нелюди, насилующие попавших им в руки женщин. Обнаженные груди жертвы символизировали женскую уязвимость, а не силу, как на плакатах с Марианной. Нежная красота девушек должна была тронуть сердца молодых американцев, чтобы они отправились за океан храбро защищать европейцев. Этот плакат не пропал даром: двадцать два года спустя в начале Второй мировой войны немецкий министр пропаганды Геббельс использовал его точную репродукцию, чтобы напомнить немцам, как раньше к ним относились их британские и американские враги. На немецком плакате 1939 года были написаны такие слова: «Второго раза не будет!!!»
54. Г. Р. Хоппе. Американский плакат времен Первой мировой войны. «Убей бешеного зверя. Записывайся в армию США». Немецкий солдат изображен в образе свирепой гориллы, схватившей беспомощную девушку. Ее грудь жестоко обнажена, и жертва закрывает глаза руками таким жестом, который говорит о том, что она стыдится своей наготы и в ужасе перед насилием.
55. «Купи облигацию военного займа, иначе я погибну!» 1917. В своей короне с острыми концами и полностью задрапированная Свобода намеренно лишена всякой сексуальности по образу и подобию древнегреческой Афины.
Американская пропаганда времен войны использовала обнаженную женскую грудь только для того, чтобы показать женщин, страдающих от врага, или, наоборот, женщин, которых защищают американские солдаты. Еще на одном плакате 1917 года, призывающем записываться в армию, изображены Дядя Сэм, бдительно стоящий позади Статуи Свободы, чье тело слегка наклонено вперед. Она демонстрирует соблазнительную шею, открытые плечи и руки и добрую часть обнаженной груди. Надпись гласит: «Все зависит от тебя. Защити честь нации». Эта мелодраматическая сцена, созданная Ассоциацией производителей рекламы, использует откровенную сексуальную картину, чтобы американские мужчины защитили свою страну, которую символизирует слабая женщина, от возможного насилия.
56. Морис Энгр. Американский плакат. 1917. «Давай покончим с этим – быстро – с помощью облигаций военного займа». Художник Морис Энгр увидел Свободу в более нежном и женственном облике. Он научился у своих древнегреческих и французских предшественников тому, как одновременно скрыть и подчеркнуть женские округлости.
И все же, если обнаженные груди редко использовались американцами для изображения самих себя, если не считать сцен страданий, во время войны произошел быстрый переход от полностью прикрытых одеждой Колумбии или Свободы к менее одетым моделям. Этот переход очевиден в серии плакатов, созданных для того, чтобы призывать граждан покупать облигации военного займа между 1917 и 1919 годами. Первый плакат серии показывает Статую Свободы, укутанную в тяжелую ткань от шеи до пяток (илл. 55). Второй плакат, вышедший на несколько месяцев позже, совершенно не похож на предыдущий (илл. 56). Изображенная на нем женщина нежнее и женственнее. Ее руки протянуты вперед в умоляющем жесте. Лицо почти печально, а полные груди хорошо видны, вернее, они просто подчеркнуты перекрещивающимися лентами. На третьем, четвертом и пятом плакатах из этой серии – все они созданы Говардом Чендлером Кристи – изображена еще более молодая и сексуальная женщина, одетая в некое подобие ночной рубашки, а не в классические драпировки (илл. 57). Американцы усвоили урок: полуодетые женщины лучше помогают продать то, что требуется, будь то облигации военного займа, военная служба или сама война.
57. Говард Чендлер Кристи. Американский плакат. 1918 год. «Освободи дорогу! Покупай облигации четвертого военного займа». Прозрачная ткань, которая едва прикрывает груди Свободы, ее развевающиеся на ветру волосы, полуоткрытый рот на плакате Кристи создают впечатление, что позировала ему голливудская старлетка, записавшаяся в добровольцы.
Изображение женской груди в пропагандистских целях во время Первой мировой войны соответствовало национальным вкусам и обычаям [204]204
См.: Peter Paret, Beth Irwin Lewis, and Paul Paret, Persuasive Images;Libby Chenault, Battlelines: World War I Posters from the Bowman Gray Collection;и Walton Rawls, Wake Up, America! World War I and the American Poster.
[Закрыть] Итальянцы отдавали предпочтение пышногрудым женщинам, излучающим секс и силу (илл. 58). Австрийцы изображали фольклорных героинь в национальном или мифологическом обрамлении [205]205
Bernard Denscher, Gold Gab Ich Fur Eisen: Österreichische Kriegsplakate 1914–1918(Vienna: Jugend & Volk, 1987), с. 100, 106.
[Закрыть] . Англичане полагались на свою Британию с ее шлемом, нагрудником, мечом и щитом.
58. Лучано Ахилл Маузан. «Заем освобождения… и то, что ваше, снова станет вашим!» Итальянская женщина на пропагандистских плакатах была зрелой фигурой, требующей послушания и верности. Ее обнаженные плечи и полные груди, прикрытые тканью по диагонали, напоминают Марианну с одной обнаженной грудью, но не нарушают приличий.
Из общего ряда выбивались русские женщины, потому что некоторые из них действительно носили оружие. К 1915 году новости о том, как они героически сражаются против немцев, появились в английской и американской прессе. И после революции 1917 года женский батальон из 250 человек служил на Северном фронте [206]206
Hirschfeld, с. 250–255.
[Закрыть] . В 1917–1918 годах большевики тоже использовали в своей пропаганде упоминание о «женщинах нового типа», занявших свое место рядом с мужчинами в революционной борьбе. На плакатах, напоминающих комиксы, крестьянки пронзали вилами австрийских солдат или уничтожали прусских солдат, изображенных в виде тараканов-прусаков. Целью плакатов было распространение в массах воинствующего патриотизма. Но не все могли серьезно относиться к женщинам-солдатам. Карикатуры, в которых авторы издевались над сексуальными возможностями женщин-солдат, показывали их обнаженными до пояса и сидящими на коленях у мужчин-однополчан или полностью обнаженными в еще более грубых позах (илл. 59).
59. Запись в русскую женскую бригаду. 1917–1918. Русская карикатура. Будущего солдата женской бригады осматривает офицер-мужчина. Ее галифе спущены до колен, она демонстрирует мускулы, пока он, пользуясь удобным случаем, поднимает вверх одну из ее весьма внушительных грудей.
Когда война закончилась, женщины исчезли из национальной пропаганды. Только во Франции Марианна не сдавала своих позиций, но и она уже не выглядела так нахально, как в военные годы. Колумбия и Дядя Сэм по-прежнему присматривали за США, но уже не так бдительно, как раньше. В Германии вот-вот должен был появиться на свет новый монстр. Его изображения были сугубо мужскими, они прославляли мужское тело и братские узы. Когда женщины все-таки появились в нацистской пропаганде, то их изображали в первую очередь как матерей и кормилиц арийских детей (илл. 60).
60. Немецкий плакат. 30-е годы. «Германия вырастает из сильных женщин и здоровых детей». Для пропаганды грудного вскармливания при нацистском режиме этот плакат с изображением матери и ребенка почти полностью повторяет изображение кормящей Мадонны.
Во время Второй мировой войны женская фигура на европейских и американских плакатах драматически изменилась. Появились образы женщин, олицетворяющих нацию, и стало больше изображений реальных женщин в различных рабочих ситуациях. В США женщины из WACS, WAVES,Армии и Красного Креста трудились ради победы. В целом женщины, исключительно белые и чаще всего блондинки, в скромной одежде с высоким воротом, изображались либо рядом с мужчинами, либо как матери-защитницы подле детей или раненых солдат. Старое изображение Колумбии или Свободы практически исчезло из пропаганды.
Но женские груди не исчезли. Они появились на боевых самолетах вместе с изображением сексуальных блондинок, которых называли «Слегка опасными», «Непослушными» или «Мисс Шлюхами» (илл. 61). Обнаженные до пояса, эти дамы на фюзеляжах, как некогда фигуры на носу кораблей, вселяли в летчиков ощущение собственной сексуальной силы и агрессии.
61. «Слегка опасна». Боинг В-17, «летающая крепость», на английской авиабазе. 12 августа 1943 года. 388-я группа бомбардировщиков. Изображения дам с пышной грудью на фюзеляжах самолетов во время Второй мировой войны символизировали опасность, разрушение и победу.
Но чаще всего, и более невинно, груди освещали военный путь солдата со множества обложек или разворотов, вырванных из журналов. Эти журналы рассылали в войска бесплатно, чтобы «поднять дух» армии США. За четыре года – с начала 1942 и до конца 1945 годов – около шести миллионов экземпляров журнала «Эсквайр» с красотками, снятыми Альберто Варгасом, были отосланы американским солдатам [207]207
Varga: The Esquire Years, A Catalogue Raisonné,издание Robert Walker, c. 150.
[Закрыть] . Полуодетые «девушки Варгаса» славились своей высокой грудью, очень длинными ногами и общим декоративным совершенством. Одетые в подобие военной формы, некоторые из них должны были стать эмблемой ВВС, пехоты, ВМС и десантников. Американские солдаты носили «девушек Варгаса» сложенными в вещмешках, при удобном случае прикрепляли их к стене. В крохотных топиках и облегающих шортах или в длинных платьях с открытыми плечами и спиной, они создавали иллюзию сексуальности бумажных кукол. Когда мужчины вернутся с войны, такие груди и ноги будут ждать их.
Еще одним поставщиком журнальных красоток был журнал «Янки», который начали издавать в 1942 году для тех, кто служил в армии. Пять центов за номер – и американский солдат мог читать хорошо написанные статьи о войне и вырывать разворот с «девушкой месяца» для личного удовольствия. Девушки из журнала «Янки» всегда были неунывающими, улыбчивыми, похожими на соседских девчонок. Но встречались среди них и сексуальные томные красавицы с большими грудями, стремящимися вырваться из облегающих блузок, которые едва не падали с плеч. Актрисы Джейн Рассел и Линда Дарнелл выделялись среди тех, чья карьера началась с этой моды.
К 1945 году, когда армия отправила фотографа Ральфа Стейна в Голливуд за новыми фотографиями девушек для журнальных разворотов, он увидел, что гримерши так привыкли увеличивать актрисам грудь, что результаты были «ошеломляющими». Вот как он сам об этом рассказывает: «…Гримерша была не совсем довольна тем, как грудь старлетки выглядит под свитером. Она подложила пару войлочных накладок диаметром около двух дюймов, отступила назад, внимательно посмотрела и подложила еще пару. „Достаточно?“ – спросила она нас. Мы что-то промычали в ответ. Гримерша решила за нас. „Черт побери, – сказала она, – ведь это же для солдатиков“. И положила еще по три накладки на каждую грудь» [208]208
Ralph Stein, The Pin-Up from 1852 to Now,c. 139.
[Закрыть] .
Грудь, которую потом стали называть американским фетишем военных и послевоенных лет, соответствовала примитивным психологическим желаниям. На самом простом уровне груди – это биологический признак пола, который можно подчеркивать в соответствии с историческим моментом. Вторая мировая война была именно таким моментом. Мужчинам на фронте грудь напоминала о том, что убивает война: о любви, об интимности, о заботе. Материнские и эротические функции груди приобрели дополнительное значение для целого поколения военных во время войны и на долгий период после ее окончания, когда они вернулись к «нормальному состоянию».
Мэрилин Монро, Джина Лоллобриджида, Джейн Мэнсфилд и Анита Экберг воплощали образ «девушки с обложки» на экране. Повальное увлечение грудями, близкое к помешательству, было связано с тем, что они являются самыми заметными признаками женственности. Мужчины нуждались в постоянном напоминании о том, что кошмар войны закончился и груди, о которых они мечтали, теперь были им доступны. Акцент на грудь и женщинам напоминал о том, что их обязанность предоставлять не пищу, а грудь. Четверо детей, две машины и ковровое покрытие от стены до стены были наградой тем женщинам с большой грудью, которые были довольны сложившимся положением. Лишь следующее поколение женщин поставит под сомнение этот образ самодостаточности, связанной с половой принадлежностью.
Большую часть XX века женские груди разными способами служили национальным интересам. Во время войны они становились иконой женственности, вселяя в мужчин отвагу. После войны, как эмблемы сексуальности и материнства, они работали на политику увеличения рождаемости. Разумеется, не стоит путать графическое изображение с реальной жизнью женщин, но игнорировать влияние – а точнее, взаимное влияние – образов определенного времени и места на жизнь конкретных людей тоже нельзя. Французские женщины эпохи Французской революции, которых символически изображали в образе кормилиц, действительно начали кормить грудью своих детей. Пышногрудые «девушки с обложки» времен Второй мировой войны ввели в моду для всех остальных американок груди, похожие на торпеды. И прямо, и косвенно графическое изображение груди повлияло на распространение национальной идеологии.
Стоит обратить внимание на использование женских тел, как носителей такой идеологии, на банкнотах. Этой практике около двухсот лет [209]209
Virginia Hewitt, Beauty and the Banknote: Images of Women on Paper Money,c. 18.
[Закрыть] . Так как банкноты циркулируют по всему миру, они показывают ему тщательно выверенный автопортрет нации. Еще в 1694 году, когда Банк Англии выбрал изображение Британии для своей печати, она символизировала силу и авторитет британской короны. Женское лицо и мужские доспехи делают ее похожей на лишенную сексуальности Афину. Что характерно, груди Британии никогда не бывают видны.
Французы, как мы уже отмечали, не испытывали никаких угрызений совести, выставляя напоказ груди Марианны, что соответствует глубоко укоренившемуся в культуре эротизму. Но иногда использование эротических символов может привести к неожиданным и неприятным последствиям. Как это случилось, например, в 1978 году, когда во Франции выпустили в обращение банкноту в 100 франков с изображением Свободы Делакруа, чья пышная обнаженная грудь показалась столь шокирующей, что некоторые страны отказались принимать эту банкноту.
Когда Франция была колониальной державой, то на банкнотах колоний помещали изображение темнокожих женщин с обнаженными грудями, например, на бумажных деньгах Французского Индокитая, Западной Африки и Новой Каледонии. Эти банкноты были своего рода рекламой для туристов, обещавшей, что в этих странах человек может увидеть именно таких полуобнаженных женщин. Действительно, в большинстве колоний местные женщины ходили обнаженными до пояса. Но их достоверное изображение, а не аллегорическое, как для белых женщин, граничило с расистской эксплуатацией. Следует сказать, что не только Франция вела себя оскорбительно по отношению к женщинам. Некоторые другие колониальные державы поступали так же. В Анголе, бывшей португальской колонии, в 1974 году выпустили банкноту с изображением чернокожей девушки с обнаженными грудями и полностью одетой белой женщины, которая явно о ней заботится. Частичная нагота девушки как бы указывает на примитивное развитие людей, которым будет лучше под опекой западной колониальной державы (илл. 62).
