Текст книги "Край земли у моря"
Автор книги: Мери Каммингс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Ему хотелось, чтобы они скорее доехали, чтобы ей помогли, чтобы ей не было так больно и плохо – и было страшно, что они уже вот-вот доедут. Пока он мог смотреть ей в глаза, держать ее за руку, чувствовать ее легкое пожатие – они были вместе, хотя бы так. А в больнице, он прекрасно понимал это – Карен заберут от него, увезут куда-то. Увезут, и... но все должно быть в порядке – ведь она такая молодая... и сильная... и здоровенькая... и он видел, как люди вставали после куда более серьезных ранений (и умирали от куда более легких! – подсказала ему услужливая память).
Но он продолжал улыбаться и говорить какую-то чепуху, надеясь, что этими словами сумеет избавить ее если не от боли и опасности, то хотя бы от страха – продолжал, пока его не тряхнули за плечо.
– Отодвинься. Приехали.
Карен сразу же повезли куда-то. Дел пытался следовать за каталкой, но в одном из коридоров его оттеснили, сказав, что дальше нельзя. В последний раз он увидел, как между белыми и зелеными халатами, обступившими каталку, мелькнули голубые испуганные глаза – дверь закрылась, и он остался стоять один посреди коридора.
Проходившая мимо женщина в халате сказала, что родственникам положено ждать в холле, и кивнула в сторону. Дел нашел холл – дюжина кресел, диван, столик с журналами, телефон на стене и автомат по продаже напитков в углу – и уселся там, вытянув ноги, откинувшись на спинку дивана и глядя в никуда.
Ему казалось, что он слышит и видит то, что происходит где-то за стеной, в нескольких десятках метров от него: лязг инструментов, негромкие голоса, странная блестящая аппаратура – и посреди всего этого – Карен. И скальпель, вонзающийся в светлую нежную кожу...
Появление Лори прервало этот кошмар наяву.
– Готовят к операции, – доложила она. – Сделали рентген – пуля застряла в лопатке. Большая потеря крови, внутреннее кровотечение, шок... Операция будет непростая и займет пару часов... если все будет в порядке.
– Спасибо. Не знаешь, может им кровь нужна?
– Какая у тебя группа?
– Кажется, «А». – Дел расстегнул рубашку, вывернул руку и посмотрел татуировку под мышкой. – Да, точно «А».
– Морская пехота? – спросила Лори, кивая на татуировку.
– Сухопутный спецназ. – Говорить ей ставшее притчей во языцех название «зеленые береты» не стоило, это могло быть воспринято примерно так, как если бы он признался в совершении серийных убийств.
– Нет, у нее другая группа. – Лори собралась сесть рядом и вдруг вскочила. – Ну-ка, пошли!
Он покорно последовал за ней в процедурную, где медсестра чем-то похожим на стиплер скрепила скобками по-прежнему сочащуюся кровью царапину у него на боку и снова залепила ее пластырем, потом заставила Дела спустить штаны и сделала укол. Боли он почти не почувствовал, продолжая прислушиваться – может, кто-то придет, скажет что-нибудь...
Вернувшись в холл, он не обнаружил там ни одной живой души, но стоило сесть, как тут же прибежала девица в белом халате и стала заполнять чуть ли не целое досье на Карен, задавая ему массу вопросов, не на все из которых Дел мог ответить – например, болела ли она в детстве свинкой.
Пришла Лори, сказала, что операция уже началась, теперь остается только ждать – и пристроилась рядом на диване. Нерешительно спросила:
– Слушай, ты можешь, наконец, рассказать мне, что там случилось?
Дел не сразу понял, о чем, собственно, она спрашивает, и только потом сообразил, что все происшедшее до сих пор остается для нее полной загадкой. Смотрела Лори на него непривычно мягко, даже сочувственно, без ее обычного выражения «видала я вас всех, козлов, в гробу!»
– Чуть позже, ладно? Я хочу позвонить на завод, там Томми один остался.
– Я уже звонила. Медсестра его покормит. Охранник сидит прямо в его палате. На ночь, если понадобится, я могу забрать его домой.
– Спасибо, – он закрыл глаза и глубоко вздохнул, – Лори, я не знаю, что будут знать в поселке о происшедшем, поэтому, пожалуйста, не говори никому о том, что я сейчас расскажу. Рики... он был связан с террористами.
– И ты знал об этом?
Дел покачал головой.
–Никто не знал. ЦРУ еще пару месяцев назад получило предупреждение, весьма неопределенное, что в Венесуэле на каком-то американском объекте может быть теракт...
Он рассказывал минут двадцать – рассказывал не столько Лори, сколько себе самому, мучительно пытаясь понять: где же, в какой момент он ошибся, что мог сделать иначе, и почему все получилось именно так. Рассказывал – и понимал, что все происшедшее – цепочка трагических совпадений, и тем не менее именно благодаря ей, чудом, удалось предотвратить теракт. Чудом... и у этого чуда было имя – Карен...
Если бы... В этом деле было много «если бы»...
Если бы он не набросился на Рики с кулаками, или вообще не встретил бы его на дорожке, а дождался звонка Питерса – кто знает, когда бы прозвучал этот звонок, до или после взрыва, ведь пульт был уже наготове. Да и при попытке ареста Рики мог задействовать его...
Если бы Кэти не выступила со своей дурацкой сплетней – возможно, именно это спровоцировало Рики на попытку изнасилования. А ведь иначе ни у кого, ни на секунду не возникло бы подозрения против веселого и улыбчивого итальянца...
Если бы, когда Карен сказала, что хочет уехать, он согласился... И что тогда? Взрыв? Да, но она осталась бы целой и невредимой...
Но обо всем этом он не стал говорить Лори – изложил только факты. Те самые факты, которые, как Дел понимал, ему еще не раз предстоит рассказывать.
Он не сомневался, что через пару часов его найдут и здесь – либо служба безопасности, либо ЦРУ, либо все вместе – и заставят давать показания.
– Карен знала об этом? – спросила Лори, когда он закончил.
– Да. В тот день, когда я узнал про эту дурацкую историю с секретаршей, я ей все рассказал.
– И она поверила?
Дел молча кивнул. На самом деле в глубине души он до сих пор не был уверен, что Карен поверила ему – возможно, просто решила простить... Но какое это сейчас имело значение – сейчас, когда она лежала там?
Словно подслушав его мысли, Лори встала.
– Я схожу поспрашиваю, что там нового, – и скрылась в коридоре, ведущем к операционной.
Вернулась она не скоро. При каждом звуке Дел вздрагивал и оборачивался, но ее все не было – проходили какие-то другие люди, бросали на него короткие безразличные взгляды и шли дальше. В конце концов он пересел так, чтобы видеть коридор, но появилась Лори совсем с другой стороны.
Что-то в выражении ее лица заставило Дела вскочить и схватить ее за плечи:
– Что? Что с ней?
– Там... кровотечение – и они никак не могут с ним справиться. Вроде сначала все шло хорошо, пулю вынули – и тут пошла кровь. Давление падает, и... – она всхлипнула.
– Она умирает? – спросил Дел – ему казалось, что сам он молчит и этот спокойный хриплый голос звучит откуда-то со стороны.
Лори отчаянно замотала головой.
– Нет, нет... не надо так говорить. Сердце пока работает, и они пытаются что-то сделать, только... плохо все очень... плохо...
Она повторила это еще раз, жалобно, словно ища у него утешения – но Дел отпустил ее и на негнущихся ногах, почти механически, пошел по коридору. Добрался до туалета, пустил воду на полную мощность и внезапно, с неподвижным лицом, словно выполняя какую-то скучную работу, ударился головой о кафельную стенку – раз, другой, третий. Потом, так же спокойно, сунул голову под воду, постоял пару минут и, не вытираясь, вышел обратно в холл.
Лори сидела на диване. Увидев его, попыталась что-то сказать – он махнул рукой.
– П-пожалуйста... я сейчас не могу... – прошел в угол, сел и закрыл глаза.
Он сидел неподвижно, лишь губы беззвучно шевелились – со стороны казалось, что он спит или молится. Может, Дел и молился бы, если бы верил в Бога...
«Ну что ты, девочка, не смей! Соберись – и постарайся, ради меня, ну пожалуйста! Ты же у меня сильная, только я знаю, какая ты сильная и храбрая. Не дай им победить себя, соберись и дыши, пожалуйста. Ты сможешь, я знаю, что ты сможешь. Ты не смеешь умирать, тебе еще рано, мы с тобой еще только-только начали жить...»
Перед его закрытыми глазами, как живое, вставало лицо Карен – непривычно серьезное, без обычной улыбки. И еще лица – толстого старика с пронзительными черными глазами, которого похоронили три дня назад, и маленького мальчика с такими же, как у Карен, льняными волосами, и, почему-то, его матери, которая умерла, пока Дел был в плену, и так и не успела узнать, что он жив – и еще многие другие, живые и ушедшие.
«...Томми, ну скажи ей, хоть ты скажи ей, что она не имеет права умирать, скажи ей – она тебя слушается! Ты же знаешь, как я люблю ее... Ты единственный, кто про нас все знает, ну скажи ей... Карен, детка, пожалуйста, живи, я не могу без тебя – мы все не можем
Услышав легкий шум, Дел открыл глаза – Лори встала с места и, поймав его напряженный немигающий взгляд, сказала:
– Уже час прошел. – Увидев, что он не понимает, объяснила: – Если бы там... что-то случилось, нам бы сообщили... почти сразу. А уже целый час прошел...
Он снова закрыл глаза и стал ждать, прислушиваясь к частым ударам собственного сердца, как к тиканью часов. Сто ударов – минута, еще сто – еще минута...
На этот раз вернулась Лори почти сразу – на пятой минуте. Дел услышал шаги в коридоре, хотел вскочить с места – и не смог, только вцепился сильнее в подлокотники. Она выскочила из-за угла и крикнула через весь холл:
– Дел! – Закивала головой, не в силах больше произнести ни слова. Лишь подбежав вплотную, сумела сказать: – Им удалось остановить кровотечение! – и снова закивала, улыбаясь.
Он схватил ее за руку, вгляделся ей в лицо, словно ища подтверждение этим словам, и медленно опустил голову. Облегчение оказалось острым – сродни боли – и его тоже надо было пережить сейчас, слушая голос, доносящийся откуда-то издалека и не способный заглушить барабанный бой крови в ушах.
– ...Пока говорить, что все позади, рано, но давление стабилизируется, и если снова не откроется кровотечение, то где-то через полчаса они закончат, а потом перевезут ее в реанимацию. Эй, что с тобой, ты меня слышишь?
– Слышу... – выдохнул Дел и выпрямился, – все слышу! – На самом деле ему хотелось сейчас заорать, расколотить что-нибудь – но он только усмехнулся и сказал: – Я же говорил, что все будет хорошо...
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
По прогнозам Лори, ждать до конца операции нужно было еще не меньше получаса, поэтому внезапное появление девицы в белом халате – той самой, которая заполняла анкету – заставило Дела вздрогнуть и напрячься. Подойдя вплотную, девица сообщила:
– Вас просили позвонить на работу. Очень срочно, – окинула его удивленным взглядом и удалилась, цокая каблучками.
Он только сейчас понял, насколько странно выглядит: в мокрой, заляпанной сбоку кровью, слишком большой для него рубашке и с влажными, торчащими в разные стороны волосами.
Линк, до которого удалось дозвониться сразу, доложил, что на заводе все в порядке, и звонит он, собственно, чтобы узнать, что с Карен, и предупредить, что в больницу сейчас приедут чины из безопасности – снимать показания.
На вопрос, что именно в порядке на заводе, объяснил, что Рики уже, слава богу, забрали и увезли. Саперы приехали, нашли что-то в машине Рики – той самой красной «Альфа-Ромео» – и теперь ищут взрывные устройства – говорят, что их несколько. На заводе полно чужих – и из посольства, и из ЦРУ, и из местной службы безопасности и полиции. В конце он с усмешкой добавил:
– Эта твоя... ходит, задрав нос, как будто это все ее заслуга, и накляузничала на меня начальству, что я ее на место происшествия, видите ли, не пускал.
– А ты что – не пускал? – не понял Дел.
– Я приказал охранникам ее не пропускать, пока санитарная машина не уедет – не стоило ей там перед глазами у Карен маячить, – несколько смущенно пояснил Линк.
– Спасибо... – больше сказать на это было нечего.
«Чины из безопасности» – на самом деле, всего один, но в сопровождении Крейга – подъехали минут через двадцать. За это время Лори успела еще раз сбегать на разведку и узнать, что операция фактически уже закончилась – осталось только наложить швы. После этого, очевидно, будет возможность поговорить с врачом и узнать у него более подробно о состоянии Карен и о прогнозах на ближайшие несколько дней.
Но вместо хирурга в холле появился Крейг, державшийся так, словно Дел был по меньшей мере его любимым племянником – пожал руку, похлопал по спине, сделал сочувствующий вид, пробормотав:
– Я понимаю, что тебе сейчас не до нас, – еще раз похлопал по спине, – но, ты понимаешь, служба...
Пригласил – «на минутку, простая формальность» – пройти за ним, в чей-то кабинет на втором этаже, где уже сидел «чин из безопасности», представившийся как капитан Чезаре Вальеха. Он и спрашивал – Крейг сидел рядом, делая вид, что он всего лишь наблюдатель, но Дел не сомневался, что список основных вопросов был заранее ими согласован.
Дел терпеливо и подробно рассказал им и диктофону, лежавшему на столе, обо всем, что произошло сегодня утром, ответил на несколько уточняющих вопросов. Он позволил себе только одну неточность: не упомянул о попытке изнасилования, а сказал лишь, что в субботу жена пожаловалась ему, что Рики пристает к ней и «не дает ей проходу». Рассказ он продумал заранее, за то время, что ждал их, и теперь говорил коротко и четко, не упуская ни малейшей важной, по его мнению, подробности. После этого разговор свернул в другую сторону – Дел предполагал подобный поворот и был готов к нему.
– Когда вы впервые заподозрили, что Энрико Эта связан с террористами? – спросил Вальеха.
– Позавчера вечером. Я сразу же попросил проверить его, но сегодня ваша сотрудница, – Дел обернулся к Крейгу, – сообщила мне, что мои подозрения уже неактуальны в связи с попыткой теракта на другом объекте и что ответа на мой запрос не будет.
Крейг промолчал, будто это не имело к нему ни малейшего отношения.
– А почему именно у вас возникли подозрения в отношении Энрико Эта?
– Я совершенно случайно узнал, что он обрезан, – объяснил Дел, – вы сами должны понимать, что для католика это... нехарактерно.
Капитан Вальеха машинальным жестом дотронулся до своей «фамильной драгоценности», словно проверяя, все ли на месте. Похоже, одна мысль о том, что туда – о ужас! – можно по доброй воле подпустить кого-то с ножом, заставила его вздрогнуть.
– Каким образом вы узнали, что он, – Вальеха сглотнул, – обрезан?
– Об этом случайно упомянула в разговоре моя жена, – сказал Дел без малейшей запинки.
– А... она...
– А она узнала об этом от своей подруги, мисс Лори Дензел. Это наш заводской врач. Она сейчас находится здесь.
Он надеялся, что Лори вспомнит об их договоренности.
Крейг с Вальеха переглянулись, Крейг молча встал и вышел из комнаты.
Стоило Лори войти, как Дел мгновенно понял, что она находится в самом, что ни на есть воинственно-феминистском настроении. Возмущенные взгляды, которые она бросала на Крейга, свидетельствовали о том, что он только что смертельно оскорбил ее – возможно, по своему обыкновению, назвал «милочкой» или что-нибудь в этом роде. Тем не менее, на вопросы она отвечала спокойно и сухо – лишь хорошо знакомый с ней человек мог заметить в ее тоне легкую язвительность.
– Мисс Дензел, при каких обстоятельствах вы узнали, что Энрико Эта... обрезан? – Вальехе все еще трудно было выговорить это кощунственное слово.
– В четверг он пришел ко мне на прием с распухшими и синими, как баклажаны, яйцами и попросил обезболивающее.
Очевидно, живое воображение Вальехи заставило его представить себя самого в подобной ситуации – он побледнел, но мужественно продолжал спрашивать:
– Он как-нибудь объяснил вам причины своего... бедственного положения?
– Да, он соврал, что ушибся об кран в душевой.
– Почему вы считаете, что он сказал неправду?
– У нас на заводе все душевые сделаны одинаково, и кран находится на высоте пять футов от пола. Что, по-вашему, должен был делать человек, чтобы рассадить себе об него яйца? – ехидно поинтересовалась Лори и, заметив, что упоминание о поврежденных гениталиях вызывает у Вальехи приступы болезненной бледности, садистски уточнила: – Такие ушибы обычно бывают, если кто-то как следует влепит по ним... коленом.
– Вы рассказывали кому-нибудь об этом?
– Да, жене мистера Бринка, – кивнула она в сторону Дела, который незаметно вздохнул с облегчением.
– Когда, при каких обстоятельствах?
– Не помню, кажется, в субботу... или в пятницу. Она моя подруга, и мы часто забегаем друг к другу поболтать.
– А почему вдруг возникла... подобная тема? – кажется, Вальеха был слегка шокирован.
– А вы, когда болтаете с приятелями, разве не обсуждаете с ними подробности женских фигур? – осведомилась Лори и, не дождавшись очевидного ответа, – спросила: – Или, может, вы считаете, что женщины, когда остаются одни, разговаривают только о сковородках?
На этом Вальеха, очевидно, счел, что получил от Лори всю необходимую ему информацию, потому что торопливо пробормотал:
– Спасибо, мисс Дензел, вы можете идти.
Уже в дверях Лори внезапно обернулась.
– Кстати, мистер Бринк, вас там дожидается хирург.
Дел вскочил.
– Я тоже могу идти?
– Сейчас, через минуту. – Крейг выключил диктофон. – Если у нас возникнут еще какие-то вопросы, мы снова с вами свяжемся. И, очевидно, нам придется побеседовать и с вашей женой... когда это станет возможно. Это простая формальность, но, сами понимаете... возможно, ей удастся уточнить некоторые детали.
Дел глубоко вдохнул, выдохнул и сказал – тихо и жестко:
– Моя жена только что перенесла тяжелейшую операцию. Я еще не говорил с врачом, но сомневаюсь, что в ближайшие дни она будет в состоянии отвечать на вопросы. В любом случае, эта беседа будет происходить только с разрешения врача и только в моем присутствии...
– Но... – попытался перебить Крейг.
– ...или в присутствии ее адвоката и семейного врача. Кстати, ее семейный врач – мисс Дензел.
– Хорошо, через несколько дней мы с вами созвонимся и решим, когда это можно будет сделать, – кивнул Вальеха. – И еще один, последний вопрос – не для протокола. Я так и не понял, когда этот... так называемый Энрико Эта успел получить столько травм?
– В тот момент, когда я его обезвреживал, – объяснил Дел. – Он был вооружен, и мне пришлось действовать быстро и... наверняка.
Вальеха смерил его недоверчивым взглядом, но больше ни о чем спрашивать не стал.
Выходя, Дел встретился глазами с Крейгом и чуть повел головой в сторону двери – тот вышел вслед за ним.
– Я думаю, что в присутствии мисс Виллифранко на заводе больше необходимости нет? – это было скорее утверждение, чем вопрос.
Крейг по-своему понял причину этих слов и торопливо сказал:
– Она не виновата... Нам только пару часов назад удалось расколоть того террориста с нефтехранилища. Это с самого начала была подставка, отвлекающий маневр – и мы на него клюнули. А запрос она послала, только ответ пришел уже после всего, что случилось. Энрико Эта абсолютно чист... только это не Энрико Эта – на фотографии лицо другое, и отпечатки пальцев не совпадают. Где настоящий, пока неизвестно.
– Я понимаю, что она не виновата, но на заводе ей, по-моему, больше делать нечего – ведь на этот раз все действительно кончено.
Лори в холле не обнаружилось. Дел сунулся в первую попавшуюся незапертую дверь, и ему объяснили, что хирург отдыхает после операции – «по коридору до конца, повернуть направо, вторая дверь налево, постучать».
Легко найдя искомую дверь, он даже не удивился, что Лори уже там. Удивление вызвало другое – личность самого хирурга. Почему-то Дел считал, что увидит мужчину, а перед ним предстала женщина, сравнительно молодая, кругленькая, улыбчивая – и при этом в монашеской одежде. Впрочем, он тут же вспомнил, что это католическая больница, построенная при монастыре, и часть персонала, естественно, составляют монахини.
Несмотря на явно усталый вид, разговаривала она приветливо – даже предложила кофе. Не вдаваясь в технические детали, которых он бы, по ее мнению, все равно не понял, сообщила, что в целом операция прошла успешно и последствий, по идее, быть не должно, но сейчас об этом говорить рано.
– К сожалению, в ходе операции возникли некоторые проблемы, – добавила она. – Ваша жена потеряла очень много крови, и у нее прямо на операционном столе дважды останавливалось сердце. Я надеюсь, что это останется без последствий – но пока она не пришла в себя, нельзя сказать наверняка.
– Каких... последствий? – осторожно спросил Дел.
– Она может долго не приходить в себя, могут быть явления дезориентации, временной локальной амнезии – или, скажем, сильные головокружения. Кроме того, до сих пор существует опасность вторичного кровотечения. Примерно дней через восемь, если не возникнет осложнений, ее можно будет перевести из реанимации в нормальную палату. Лори предлагает, если все будет в порядке, перевезти ее в вашу заводскую больницу – но об этом пока рано говорить.
– Когда я смогу ее увидеть?
– Она еще не пришла в себя.
– Все равно...
– Хоть сейчас. И... когда ваша жена очнется, желательно, чтобы рядом находился кто-то, кого она знает. Она может не понять, что происходит, и испугаться, а ей сейчас нельзя нервничать и двигаться. Ее мать... или, скажем, сестра?... Нельзя ли кого-то из них вызвать?
– У нее нет никого, кроме меня.
– Я не знаю, когда она придет в себя, это может произойти и через сутки. Вы сами собираетесь находиться с ней все время?
– Да, разумеется. – Встретив несколько удивленный взгляд, пояснил: – Не беспокойтесь, мне уже приходилось ухаживать за ней, когда она болела.
Ему хотелось как можно быстрее увидеть Карен – даже без сознания, все равно – увидеть, дотронуться до руки, погладить по лицу, убедиться, что дышит, что живая. Словно подслушав его мысли, врач встала.
– Ну хорошо, пойдемте.
Коридор... лестница... ну скорее, скорее... Голову сжимало словно железным обручем, кровь билась в висках... Стеклянная дверь с надписью «Отделение реанимации»... стол дежурной сестры – и сама сестра, тоже в монашеской одежде. Остановка – зачем, почему? Ну скорее же... Переговорив с сестрой, врач прошла по коридору, остановилась у двери с номером «4» и пропустила его вперед.
Лицо – бледное, неподвижное, с закрытыми глазами – это было первым и единственным, что Дел сразу увидел. Прежде, чем кто-нибудь успел опомниться и помешать, он шагнул к Карен, наклонился и прикоснулся губами к щеке; сказал – тихо, чтобы могла услышать только она:
– Я с тобой, – на мгновение сжал в руке маленькую вялую ладошку, выпрямился и отступил на шаг.
Умом он прекрасно понимал, что Карен без сознания, что сейчас она ничего не слышит и не воспринимает – и все же какое-то мгновение вглядывался в неподвижное лицо, вопреки здравому смыслу надеясь, что оно сейчас оживет, что глаза внезапно откроются – как они всегда открывались ему навстречу.
Но чуда не произошло, вместо этого сзади раздался голос врача:
– Она все еще под действием наркоза. Когда она очнется... или вы заметите какие-то изменения в ее состоянии – тут же вызовите дежурную сестру. Ни в коем случае не давайте ей шевелиться и не пытайтесь сами двигать ее. – На его удивленный взгляд пояснила: – А то некоторые родственники пытаются устроить больного поудобнее и все только портят.
Он слушал и кивал – все это было понятно и так. Наконец, очевидно, вспомнив, что имеет дело не с местным крестьянином, врач устало вздохнула.
– Дежурная сестра в любом случае будет заходить к вам каждый час и проверять, все ли в порядке. И если возникнут еще какие-то вопросы, обращайтесь к ней.
Дел понимал, что эта женщина совершила почти невозможное, что только благодаря ей Карен сейчас лежит здесь, живая и теплая – и дышит, и когда-нибудь откроет глаза. Но прежде чем он сумел найти подходящие слова благодарности, она улыбнулась, быстрым привычным движением перекрестила Карен и выскользнула из палаты.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Наконец-то они снова были вместе... вдвоем...
Лицо – такое бледное, что веснушки, обычно веселые и золотистые, резко выделялись на нем и казались коричневыми. Правая рука – иголки, трубки, капельницы. Еще одна трубка, к носу – очевидно, кислород. Правое плечо – белая марля, закрывает то место, где была рана и уходит вниз, под одеяло. Провода датчиков и прибор на тумбочке – бесконечная кривая: вверх-вниз-ровно, верх-вниз-ровно... Ее сердце...
Продвинув стул, Дел сел и взял Карен за левую руку – единственное, что можно было трогать, не боясь сдвинуть приборы, капельницы и повязки – закрыл глаза, нагнулся и со звуком, похожим на рыдание, прижался лицом к ладони. Чуть покачиваясь, он терся об нее лбом, щеками, приоткрытым ртом, понимая, что это странно и стыдно, и, не дай бог, кто-нибудь войдет и увидит – но не в силах остановиться.
Она жива – и это главное, и никто никогда не узнает, что он пережил за те часы, когда она истекала кровью на операционном столе. Никто не узнает, как он разговаривал с обступившими его призраками и чувствовал, что сходит с ума, и призраки были реальнее, чем все окружающее, и отвечали ему.
Семь вечера... всего семь... Сейчас они должны были быть уже дома... или ехать домой – и Карен бы сидела на заднем сидении и заглядывала в зеркальце, чтобы рассмешить его, как сегодня в полдень – так бесконечно давно, целую жизнь назад...
Маленькая ладошка согрелась в его руке, но была все такой же безвольной и безжизненной. От нее даже пахло неправильно – каким-то противным резким медицинским запахом – но отпустить ее было выше его сил.
Через несколько минут, когда появилась Лори, Дел уже выглядел как всегда, спокойным и сдержанным, даже слегка улыбнулся ей, лишь рука его по-прежнему судорожно сжимала тонкие пальцы.
Войдя, она бросила быстрый взгляд на Карен, на приборы, потрогала ей лоб и кивнула.
– Рита... врач говорит, что она хорошо держится... и сердце здоровое. Не переживай, все будет в порядке.
Дел усмехнулся, вспомнив, сколько раз сегодня он сам повторял эти слова.
– Ну ладно, я, наверное, домой поеду? – сказала Лори, словно спрашивая его разрешения, – там Томми...
– Посиди, я тебе сейчас машину вызову и позвоню Мануэле, чтобы завтра пришла пораньше.
Возражать она не стала – присела с другой стороны кровати. Правда, тут же не удержалась от добавки к инструктажу:
– Постарайся, чтобы она не шевелила правой рукой. И ни в коем случае не кури тут.
Проглотив готовое вырваться: «Ты что, меня совсем идиотом считаешь?!», Дел молча кивнул и пошел звонить. Объяснять Лори, что среди представителей мужского пола встречаются и более-менее сносные экземпляры, разум которых немного превосходит умственные способности макаки, было бесполезно.
На просьбу прислать кого-нибудь забрать Лори Линк пообещал, что приедет сам, все равно собирался, и заодно доложит обстановку.
Мануэла оказалась куда более многословной. Естественно, она уже все знала и, едва заслышав голос Дела, разразилась рыданиями.
– Ох, бедная миссис Карен! Я так и знала, так и знала, недаром мне с утра воск со свечки на руку капнул!
И кошечка сегодня была сама не своя – как чуяла, бедненькая! Все смотрела на меня своими глазками голубенькими – ну точь-в-точь, как у миссис Карен, – новая серия всхлипываний, – словно сказать что-то хотела!
Гул голосов, являвшийся фоном для их разговора, свидетельствовал, что столпившиеся вокруг жильцы и домочадцы пытаются утешить ее, но безуспешно. Так и не поняв, какова связь между капнувшей на руку свечкой и тем, что случилось сегодня, Дел терпеливо выслушал все завывания и причитания, не менее терпеливо ответил на вопросы о состоянии Карен и лишь после этого сумел довести до сведения Мануэлы распоряжения на ближайшие дни: приходить пораньше, сидеть с Томми, слушаться указаний доктора Лори, кормить кошку и вести хозяйство. Быть готовой работать допоздна и, при необходимости, оставаться ночевать.
Ответный монолог – с призванием в свидетели всех присутствующих и Мадонны на небесах – длился минуты три. Смысл его сводился к тому, что он может ни о чем не беспокоиться – несчастный ребенок будет сыт и обихожен! В ту секунду, когда Мануэла сделала короткую паузу – очевидно, чтобы набрать воздуха – Дел быстро поблагодарил и попрощался.
Вернувшись в палату, он сообщил Лори, что машина скоро приедет, сел и снова пристроил руку Карен у себя на колене, прижав ее ладонью.
Ему показалось, что Лори хочет что-то спросить – и правда, бросив на него пару косых нерешительных взглядов, она поерзала на стуле и неожиданно выпалила:
– А ты на самом деле в ЦРУ работаешь?
– Нет, – вопросу Дел не удивился – все, что произошло сегодня, могло натолкнуть ее на такую мысль, – раньше работал.
– Интересно... Карен никогда про тебя ничего не рассказывает. За сегодня я о тебе больше узнала, чем за весь прошлый год.
Он молча пожал плечами, зная, что так оно и есть. Ни свое, ни чужое прошлое для Карен не являлось предметом обсуждения. Если бы он сам задал ей напрямую какой-то вопрос – например, о жизни той же Лори – ему она, может, и ответила бы, но постаралась поскорее свернуть этот разговор.
Через полчаса в палату зашла дежурная сестра и сообщила, что к мистеру Бринку пришел посетитель и сейчас ждет в холле – в реанимацию разрешается заходить только близким родственникам.
Спустившись в холл, Дел обнаружил там Липка, который сразу же сунул ему ключи от джипа и сверток и объяснил:
– Машина на стоянке у больницы стоит. А это рубашка форменная, по размеру.
– Спасибо. – Рубашка и правда была кстати – предыдущая, размеров на пять больше, чем надо, промокшая и заляпанная кровью, выглядела совершенно непотребно.
– Ну, как она?
– Без сознания. Очень тяжелая операция была. – Дел встряхнул головой. – Ладно, Лори тебе все расскажет по дороге. Что там у нас творится?
Линк доложил, как всегда, подробно и четко, что саперы распотрошили машину Рики и обнаружили там не только заряд взрывчатки, но и «хитрую штуковину», которая и запускалась этим самым проклятым пультом – она была вмонтирована в корпус автомобильного приемника. Штуковина должна была, как объяснили саперы, взорвать последовательно, с интервалом в три минуты, шесть взрывных устройств – в том числе, последнее, в самой машине. После этого саперы начали искать сами устройства и на данный момент нашли еще три.
Во-первых – мотоцикл, буквально нашпигованный взрывчаткой, он лежал возле одного из домов в центре поселка. Откуда он там взялся и кто его привел – до сих пор выясняют. Во-вторых – в пустой комнате, рядом с комнатой Рики, в общественном центре. И в-третьих – на заводском нефтехранилище, какой-то сложный заряд, который должен был вызвать сильный пожар.
На сегодня саперы работу закончили, но завтра снова собираются приехать с рассветом и продолжить поиски.
