Текст книги "Последнее касание (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Значит, трое еще живы, – глухо произнес он, возвращая листок на стол.

– Если мы правильно трактуем эту записку и общую логику их ритуала.

– И если у них сейчас на руках пять колец – как утверждала старая Мерта во время нашего допроса – значит, в Клубе есть пять активных носителей высшего ранга.

– Один из которых – тот самый наш сотрудник, который так вовремя исчез сегодня утром.

– Да. Круг сужается, но времени у нас критически мало. Они будут торопиться, чтобы завершить контур.

Мы погрузились в молчание. За окном предсказуемо припустил мелкий, монотонный городской дождь, забарабанив по стеклам. Настольная газовая лампа на секунду мигнула, фитиль затрещал, но потом пламя снова выровнялось.

– Нам жизненно необходим полный список членов Клуба Серебряной Ветви, – я потерла уставшие глаза. – Все четыре жертвы так или иначе были связаны с этим заведением. Если система существует, то следующие три цели нужно искать исключительно среди постоянных посетителей Клуба.

– Я уже сделал официальный запрос в канцелярию Магистрата, – спокойно ответил Каэн.

Я удивленно подняла на него взгляд.

– Когда? Мы же только пару часов назад это обсуждали.

– Вчера вечером. Пока вы спали в своей комнате после осмотра архива.

Я смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает какая-то странная, теплая волна.

– Вы думали про это дело вчера ночью? Копали дальше?

– Я всегда думаю про дело, Влада. Это моя работа.

– Всегда? Без исключений?

Ди Варрен замер. На секунду мне показалось, что он сейчас развернется и уйдет, оборвав разговор. Но он лишь негромко вздохнул, и в его взгляде проскользнуло что-то человеческое.

– Почти всегда, – негромко поправил он сам себя.

Это была крошечная, едва заметная трещина в его бронированном «всегда». Маленький зазор, свидетельствующий о том, что внутри этого холодного следователя идет какая-то своя, невидимая миру работа. Я не стала развивать этот успех и расширять трещину расспросами. Просто аккуратно приняла эту информацию к сведению.

– Список из Магистрата прибудет завтра утренней почтой, – Каэн аккуратно поправил стопку бумаг на краю стола. – А сейчас – идите отдыхать, это приказ. – Короткая пауза. – Голова… больше не болит после дневного происшествия?

– Нет, – искренне ответила я. И это была чистая правда – после того как прошел первый утренний спазм, сознание оставалось кристально чистым. – Каэн.

– Что? – он остановился у двери своего кабинета, полуобернувшись.

– То, что вы сделали сегодня. Там, в заброшенной квартире на улице Каменщиков. – Я смотрела на него в упор, ловя каждое движение его лица. – Когда вы держали меня за плечи, пока я приходила в себя.

В коридоре снова повисла тяжелая, звенящая тишина.

– Вы могли бы просто позвать Веста, который стоял в двух шагах у окна. Он крупный, надежный. Помог бы мне подняться без лишних церемоний.

– Вест стоял у окна и контролировал периметр улицы, – ровным, лишенным интонаций голосом ответил ди Варрен.

– Ему понадобилось бы ровно три секунды, чтобы дойти до нас.

– Три секунды в нашей ситуации – это слишком долго.

Я продолжала смотреть на него. Каэн упорно отводил взгляд в сторону – изучал рисунок древесины на двери, смотрел на темное окно, куда угодно, только не на меня.

– Спокойной ночи, Влада, – наконец сухо произнес он.

– Спокойной ночи, Каэн.

Я поднялась со своего места, собрала со стола личные записи и направилась к выходу. Уже на самом пороге, повинуясь какому-то странному, иррациональному порыву, я обернулась.

Ди Варрен остался стоять у стола. Он бережно держал в руках пожелтевший лист с записями про семь жертв и внимательно вчитывался в текст. Его лицо снова было безупречной, непроницаемой маской. Но вот плечи… плечи были чуть опущены. Совсем немного. Так опускаются плечи у человека, который безумно устал от многолетней борьбы и позволил себе минутную слабость – всего на одну секунду, пока уверен, что его никто не видит.

Я видела. Но ничего не сказала. Просто тихо прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь.

В моей комнате суккулент в глиняном горшке преданно ждал на подоконнике. В свете далекого уличного фонаря его мясистые листья казались серебряными.

– Семь жертв, – тихо сказала я ему, опускаясь в кресло и не зажигая света. – Четыре уже мертвы. Трое живых, чьих имен мы пока не знаем. Некий таинственный человек внутри культа, который оставляет нам подсказки и отчаянно хочет, чтобы эту бойню остановили. И беглый сотрудник Управления. Пазл складывается, но картинка мне не нравится.

Суккулент, разумеется, хранил глубокое молчание.

– И Каэн ди Варрен, который вместо своего железобетонного «всегда» теперь говорит «почти всегда», – добавила я еще тише, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в легкой улыбке. – Это тоже очень важный знак, приятель. Возможно, самый важный для меня во всем этом деле.

Растение, как мне показалось в полумраке, молча согласилось с моими выводами.

Я легла в кровать, натянув одеяло до самого подбородка, и закрыла глаза. Долго лежала без сна, слушая мерный стук дождя по карнизу и прокручивая в голове ритуал, кольца и то лицо у окна, которое я почти успела рассмотреть в видении.

Почти.

Ничего. В следующий раз я обязательно удержу картинку. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Список пришёл утром – двенадцать имён на двух листах, аккуратно напечатанных на машинке с характерным слегка западающим шрифтом буквы «о». Я сидела за столом в кабинете Каэна и перечитывала его дважды, потому что первый раз глаза слишком быстро скользили по строчкам, не успевая фиксировать фамилии.

Двенадцать человек. Четверо уже мертвы – их имена были жирно перечёркнуты синим карандашом ди Варрена. Восемь живых.

– Не семь, – сказала я, поднимая взгляд.

– Что? – Каэн оторвался от своей папки. В утреннем свете его лицо казалось ещё более бледным, а под глазами залегли едва заметные тени.

– В старой записной книжке из архива было чётко сказано – семь жертв для закрытия контура. Но в активном списке Клуба живых осталось восемь. Значит, один из этих восьми – не жертва. Либо он вообще вне поля зрения культа, либо… он сам часть этой структуры.

Пауза. Каэн медленно встал, подошёл к моему столу и взял листы. Он читал молча, и я видела, как едва заметно двигались его желваки.

– Или он убийца, – ровно произнес он.

– Или тот самый саботажник, который оставлял следы в архиве и в квартире на улице Каменщиков.

– Или оба в одном лице, – Каэн положил список обратно, придавив его тяжёлым медным прессом для бумаг.

Я посмотрела на него снизу вверх:

– Вы действительно допускаете, что внутри Клуба сейчас находятся и исполнитель ритуала, и тот, кто пытается его сорвать?

– В таком деле я не исключаю вообще ничего, Влада. Рациональный подход требует рассматривать все версии.

Первый голос внутри робко подал знак: «Восемь человек, и один из них, возможно, прямо сейчас примеряет на себя роль нашего палача. Или спасителя. Перспектива так себе». Холодный остаток мыслей – тот, что всегда отвечал за логику – бесстрастно констатировал: «Нам нужно верифицировать каждого. Ошибка будет стоить ещё трёх жизней».

– Нам нужно их увидеть, – я решительно выпрямила спину. – Всех сразу. В их естественной среде, в одном месте. Чтобы я могла наблюдать за мимикой и реакциями.

– Клуб Серебряной Ветви собирается раз в две недели. Закрытые рауты. Следующее собрание – послезавтра вечером.

– Нас туда пустят? После всего, что произошло?

– Меня в официальном качестве – точно нет. – Каэн отошёл к окну, за которым утренний туман медленно смешивался с копотью из труб. – Они прекрасно знают, кто я. Я устраивал там жесткий допрос после обнаружения второго тела. Они мгновенно ощетинились юридическими щитами и закрыли двери для ведомства.

– А меня?

Пауза. Он обернулся. Его оценивающий, сканирующий взгляд задержался на мне на несколько секунд – то самое внимание, к которому я уже успела привыкнуть, но которое всякий раз заставляло внутренние струны натягиваться сильнее.

– Если вы придёте как личный гость одного из постоянных членов Клуба – да. – Ди Варрен помолчал, складывая руки на груди. – Один из этих восьми выживших может стать нашим пропуском. Господин Ларвен. Он на хорошем счету в совете Клуба, старожил, и, по моим личным каналам, никак не связан с оккультной изнанкой. Я смогу найти к нему подход и договориться.

– А вы? Как пойдёте вы?

– Я приду как ваш официальный сопровождающий. Не как старший следователь Управления по особым делам, а как частное лицо.

– Вас не узнают? Это же исключено.

– Узнают, разумеется. Но статус сопровождающего личного гостя – это не официальный визит с ордером. Они не смогут выставить меня за дверь, не спровоцировав публичный скандал в аристократическом кругу. А скандалов Клуб сейчас боится больше, чем чумы. Они сделают вид, что всё в порядке, но будут следить за каждым вздохом.

Я смотрела на него, понимая, как безупречно работает его аналитический ум:

– Вы уже всё продумали. До малейших деталей.

– Я начал просчитывать этот вариант с того самого момента, как отправил запрос в Магистрат.

– То есть со вчерашнего вечера?

– Да.

– Пока я спала в своей комнате.

– Пока вы спали, – подтвердил он без малейшего смущения в голосе, и в его глазах на долю секунды промелькнула едва заметная ироничная искра.

Я подумала секунду, мысленно оценивая масштаб катастрофы. Затем выдохнула:

– Мне нужно платье.

Каэн моргнул – едва заметно, но для его обычно деревянной мимики это было эквивалентом глубочайшего, искреннего удивления.

– Что, простите?

– Платье. Если я иду в элитарный закрытый Клуб как приглашённый гость – я физически не могу появиться там в казённых форменных брюках, грубых сапогах и чужом мужском пальто с чужого плеча. – Я обвела себя выразительным жестом. – У вас же есть секретные фонды отдела по особым вопросам. Я абсолютно уверена, что туда заложены расходы на гардероб для оперативных нужд.

Пауза длилась секунд пять. Каэн перевёл взгляд на дверь.

– Вест, – позвал он негромко.

Огромный оперативник появился в дверях мгновенно, с идеально невозмутимым видом человека, который не просто стоял на посту, а внимательно слушал каждое слово.

– Платье. К вечеру послезавтра. Для светского раута.

– Размер? – коротко спросил Вест, даже не моргнув.

Я назвала параметры. Вест коротко кивнул своей монументальной головой и беззвучно исчез в коридоре.

Пири, который всё это время тихо сидел в самом дальнем углу кабинета за стопкой старых рапортов и делал вид, что полностью поглощён чтением, резко поднял голову. Его глаза блестели от плохо скрываемого воодушевления.

– Это значит, мы идём на оперативный вечер в Клуб Серебряной Ветви? – спросил он, чуть подавшись вперёд.

– Вы – не идёте, – ровно отрезал Каэн.

– Но господин ди Варрен!..

– Пири. – Голос Каэна стал опасно мягким. – Напомнить вам, что произошло в прошлый раз, когда мы обеспечивали скрытое наблюдение в приёмной городского совета? Вы умудрились уронить поднос с напитками прямо под ноги бургомистру.

– Там было чрезвычайно скользко! – вспыхнул юноша, густо краснея.

– Там был ковёр, Пири. Плотный шерстяной ковёр.

Помощник замолчал, обиженно надувшись, с видом человека, которому абсолютно нечем крыть исторические факты. Я почувствовала к нему мимолётную, но очень теплую волну сочувствия.

Платье оказалось потрясающим. Тёмно-синее, глубокого оттенка ночного неба над Верном, из плотной, тяжёлой ткани, которая мягко шуршала при каждом движении. Крой был строгим и простым: длинные узкие рукава, высокий закрытый воротник-стойка, подчёркивающий линию шеи, и никаких лишних кружев или кричащих оборок. Оно было практичным для работы и при этом достаточно элегантным для аристократического собрания. Вест действительно знал своё дело – или имел потрясающие связи в лучших ателье города.

Я надела его у себя в комнате и повернулась к маленькому зеркалу над умывальником. Из-за его размеров я могла видеть только своё лицо, шею и часть плеч, но этого хватило, чтобы оценить образ.

– Ну что ж, – сказала я собственному отражению, поправляя выбивающуюся прядь. – Шпионаж так шпионаж. Будем соответствовать.

Суккулент на подоконнике подставил свои мясистые листья под блеклый луч заходящего солнца и, кажется, полностью одобрял мой новый вид.

Каэн ждал меня внизу, у подножия парадной лестницы Управления. На нём был строгий тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре, белоснежная сорочка и тёмный галстук. Без привычного тяжёлого пальто он казался ещё выше и шире в плечах. Я медленно спускалась по ступеням, и на звук моих шагов он обернулся.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз. Он молчал ровно секунду, лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз что-то изменилось.

– Хорошо, – коротко произнёс он.

– Это комплимент или очередное протокольное наблюдение? – спросила я, остановившись на последней ступени.

– Наблюдение, – парировал он, но уголок его рта едва заметно дёрнулся. – Очень хорошее наблюдение.

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло, и почти улыбнулась.

– Вы в костюме, Каэн. Это тоже весьма хорошее наблюдение с моей стороны.

– Это сугубо оперативная необходимость, Влада. Не более того.

– Разумеется. Я и не сомневалась.

Экипаж уже ждал у ворот ведомства. Мы сели внутрь, погрузившись в привычный полумрак. На козлах сидел Вест – он обеспечивал наше единственное прикрытие на этот вечер. Оба мы были в штатском: никаких папок, никаких знаков отличия Особого отдела. Просто респектабельная пара, направляющаяся на закрытый вечер.

Я сидела напротив Каэна, глядя, как на его лице проплывают блики от уличных фонарей. За последние дни этот экипаж стал нашей личной, изолированной от всего мира территорией. И каждый раз расстояние между нами оставалось неизменным – эти негласные полметра. Но каждый раз этот зазор значил что-то совершенно иное. Сегодня он вибрировал от предвкушения опасности. Платье было тёмно-синим, а его фраза «хорошее наблюдение» всё ещё эхом отзывалась у меня в голове.

– Что конкретно мне нужно искать в зале? – спросила я, чтобы принудительно переключить мысли на дело.

– Кольца. – Он перевёл взгляд на окно. – Нам нужны их руки, Влада. Серебряные перстни с характерным чёрным гранёным камнем. Если кто-то из оставшихся восьми человек открыто носит такое украшение или прячет его – это прямой знак принадлежности к ядру культа.

– А если кольца на пальце не окажется? Это автоматически снимает подозрения?

– Нет. Ритуал близится к финалу, они напуганы моим расследованием и могут прятать символику. Но если мы зафиксируем кольцо – это будет абсолютная улика.

– Хорошо. Что ещё?

– Просто наблюдайте. – Каэн наконец повернулся ко мне, и его взгляд стал предельно серьёзным. – Вы умеете считывать неуловимые мелочи в поведении людей гораздо лучше, чем сами думаете. Смотрите на незаметные знаки: как они группируются, кто кого подсознательно избегает, кто слишком часто оглядывается на дверь, кто проявляет признаки скрытой тревоги при упоминании следствия.

– И касаться ничего не нужно? – тихо уточнила я, вспоминая тот утренний обморок.

– Касаться ничего не нужно, – подтвердил он, и в его голосе проступила та самая глухая, жёстко контролируемая интонация, которая могла бы сойти за искреннюю заботу, если бы он вообще позволял себе такую роскошь.

– Поняла. Работаю глазами.

Клуб Серебряной Ветви занимал роскошный старинный особняк в самом респектабельном квартале центра. Четыре этажа из тёмного камня, монументальные колонны у входа, огромные арочные окна, залитые ярким электрическим светом. У парадных дверей дежурили двое рослых швейцаров в расшитых золотом ливреях. Внутри всё дышало роскошью: огромные хрустальные люстры, потолочная лепнина, стены, затянутые в дорогой зелёный шёлк, и паркет, на котором был отчётливо слышен каждый шаг.

Господин Ларвен встретил нас в просторном холле. Это был невысокий, полноватый и уже сильно облысевший джентльмен с нервно подёргивающимися пальцами. Его взгляд так и лучился неловкостью человека, который пошёл на опасную сделку с совестью ради каких-то своих обязательств перед ди Варреном.

– Господин ди Варрен, – приглушённо, почти умоляюще произнёс он, косясь на швейцаров. – Я очень надеюсь, что вы в полной мере осознаёте, как сильно рискует моё положение в совете Клуба из-за этого визита…

– В полной мере, Ларвен, – спокойно прервал его Каэн, слегка склонив голову. – Я умею ценить подобные услуги. Наше соглашение остаётся в силе. – Пауза. – Позвольте представить вам госпожу Владу. Мой личный гость на этот вечер.

Ларвен перевёл взгляд на меня. Я улыбнулась ему – мягко, естественно, той самой светской, ни к чему не обязывающей улыбкой, которой обычно встречают приятных знакомых на подобных раутах.

– Добрый вечер, господин Ларвен. Благодарю за приглашение.

– Добрый вечер, дитя моё, – старик заметно расслабился, выдохнул, и на его лбу разгладились напряжённые складки. Что-то в моей спокойной манере его умиротворило. Отлично, значит, маскировка работает без сбоев.

Нас провели в главный бальный зал. Здесь уже находилось человек тридцать-сорок. В основном мужчины зрелого возраста и несколько дам в дорогих туалетах. Все разбились на небольшие группы, негромко переговаривались, лениво прихлебывая вино из хрустальных бокалов под аккомпанемент тихой струнной музыки, доносившейся с галереи второго яруса.

Я встала чуть позади плеча Каэна, сканируя пространство.

– Обратите внимание на окно, – очень тихо, практически не шевеля губами, произнёс ди Варрен, продолжая смотреть прямо перед собой. – Господин Сеттер. Пожилой мужчина в сером рединготе. Наш пятый номер из списка.

– Вижу его.

– Прямо рядом с ним – Кройц. Тот, что помоложе, с ухоженной острой бородкой. Номер шесть. Чуть правее, у фуршетной линии – женщина в глубоком зелёном платье. Вдова Вирра. Вступила в Клуб ровно три года назад, сразу после кончины супруга. Номер семь.

– Кто из них, по-вашему, выдаёт себя?

Короткая пауза. Каэн едва заметно повёл плечом:

– Кройц. Слишком часто поправляет манжеты. Нервничает.

– Сеттер тоже, – добавила я, сузив глаза. – Но у него другие повадки. Кройц дёргается именно из-за нашего физического присутствия в зале – он просчитывает риски. А вот Сеттер… он нервничает глубже. Он мазнул по нам взглядом, когда мы только переступили порог, и мгновенно отвернулся. Слишком поспешно для невинного человека. Словно испугался, что я увижу его глаза.

– Отличная фиксация, – тихо одобрил Каэн. – Вы быстро учитесь.

– Невозможно не заметить, если смотреть на людей как на раскрытые архивные дела.

К нашей паре плавно подошёл солидный мужчина лет пятидесяти. Он представился Дорреном, заговорил о каких-то нюансах портовых пошлин и торговых гильдий. Я почти не слушала суть его слов, удерживая на лице вежливую полуулыбку, потому что всё моё внимание было приковано к его рукам. Он активно жестикулировал. Колец нет. Мужчина чист.

Затем Доррена сменила вдова Вирра. Она двигалась удивительно легко, её глаза светились живым, цепким умом. Женщина сразу проигнорировала Каэна и обратилась напрямую ко мне:

– Вы ведь здесь впервые, дорогая? Ранее я вас на наших закрытых собраниях не встречала.

– Вы абсолютно правы, это мой дебют в этих стенах.

– И каково ваше первое впечатление от Серебряной Ветви?

– Здесь чрезвычайно интересно, – ответила я, выбрав самую честную формулировку.

Вдова неожиданно раскатисто и искренне рассмеялась, привлекая к нам мимолётное внимание соседней группы:

– Чрезвычайно честный ответ! Обычно новые лица изящно щебечут что-то вроде «о, это восхитительно, это божественно».

– Большинство из них просто лгут, чтобы соответствовать этикету.

– Большинство из них банально вежливы. Но поверьте моему опыту, в нашем кругу вежливость и ложь – это практически синонимы. – Она посмотрела на меня с явным, глубоким интересом, а затем перевела взгляд на моего спутника. – Вы с господином ди Варреном… давно сотрудничаете?

– Относительно недавно, – я уклонилась от прямой конкретики.

– Каэн ди Варрен не из тех мужчин, которые приводят кого попало на подобные рауты, – многозначительно заметила Вирра. – У него на всё есть веские причины.

Я парировала её же оружием, слегка наклонив голову:

– Это ваше личное наблюдение, госпожа Вирра, или завуалированный вопрос?

Женщина улыбнулась – на этот раз по-настоящему, без светского налёта:

– Наблюдение. Очень хорошее наблюдение.

Мы перекинулись ещё парой общих фраз. Её руки были унизаны тонкими, изящными колечками с бриллиантами, но ничего даже отдалённо напоминающего массивное серебро с чёрным камнем культа там не было.

Когда она отошла к группе Магистрата, я вернулась ближе к Каэну.

– Вирра чистая, – приглушённо доложила я. – А вот Кройц… Посмотрите внимательно на его левую руку.

Каэн скосил глаза под минимальным углом.

– Перчатка, – констатировал он.

– Именно. Плотная лайковая перчатка на левой руке. Правая рука абсолютно голая, он держит ей бокал. Мы находимся в душном, жарко натопленном зале, где все дамы обмахиваются веерами. – Я взяла с проходящего мимо подноса бокал с шампанским, не собираясь пить, просто чтобы занять руки. – Он явно что-то прячет под кожей.

– Это может быть банальный ожог, свежий порез или шрам после дуэли.

– Или перстень Первородных, который он физически не может снять из-за оккультных причин, но обязан скрыть от вашего взгляда.

– Нам нужно заставить его обнажить руку. Проверить это.

– Согласна. Но как это сделать, не поднимая шума?

Каэн медленно поставил свой нетронутый бокал на мраморный столик у колонны и повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза потемнели.

– Потанцуйте со мной, Влада.

Я едва не поперхнулась воздухом, судорожно сжав ножку бокала.

– Что, простите? Танцевать?

– В центре зала организовано пространство для кадрили и вальса. Если мы продолжим неподвижно стоять в этом углу, словно два коршуна, и буравить гостей глазами, это станет слишком очевидным. Нас быстро раскусят. – Его голос был абсолютно ровным. – Это сугубо оперативная необходимость. Нам нужно смешаться с движущейся массой.

– Конечно, – выдохнула я, пытаясь унять внезапно участившийся пульс. – Исключительно оперативная необходимость.

– Вы умеете вальсировать?

– На базовом уровне. А вы?

– Достаточно хорошо для того, чтобы мы не упали.

Это его «достаточно хорошо», как я уже успела выучить по его прошлым действиям, на человеческом языке означало «в совершенстве».

Мы плавно вышли на паркет, поближе к большому арочному окну, где кружились ещё несколько пар. Каэн без малейших колебаний или неловкости положил свою широкую ладонь мне на талию – уверенно, фиксируя моё тело, как человек, точно знающий, что делать. Я аккуратно опустила левую руку ему на плечо. Плотное сукно его выходного сюртука под моими пальцами было тёплым, я отчётливо ощущала перекат его мышц.

Музыка с галереи лилась медленная, тягучая, с преобладанием глубоких скрипичных пассажей.

Мы начали двигаться в такт.

Первые несколько секунд я отчаянно пыталась удерживать фокус внимания на Кройце и его перчатке. Но очень быстро поняла, что проигрываю эту битву. Потому что Каэн ди Варрен двигался с потрясающей, почти гипнотической грацией. Его суровое лицо оставалось всё той же закрытой маской, сосредоточенной на процессе, но тело работало совершенно иначе, чем во время следственных действий. Свободно, плавно, ведя меня за собой так мягко, что я практически не прикладывала усилий.

– Вы продолжаете неотрывно смотреть на Сеттера? – тихо спросил он. Его губы находились совсем близко от моего уха – мы были значительно ближе, чем на стандартные полметра.

– Я смотрю на вас, Каэн, – честно призналась я, решив не лукавить.

Произошла короткая, почти осязаемая заминка в нашем шаге.

– Это… дезориентирует и отвлекает от выполнения оперативной задачи, Влада.

– Зато это чистая правда.

Он посмотрел на меня сверху вниз – тот самый пронзительный взгляд, который я научилась вычленять из сотен других. В глубине его темных глаз сейчас пульсировало что-то живое, горячее, что он так долго и тщательно выжигал из себя годами службы.

– Влада, – негромко позвал он.

– Я слушаю, Каэн.

– Переведите взгляд на Сеттера. Сейчас.

– Хорошо, – я послушно повернула голову, удерживая ритм шага. – Он стоит у колонны. Кройц подошёл к нему вплотную. Они о чём-то спорят, и оба периодически косятся в нашу сторону. Мы их откровенно нервируем.

– Значит, наше присутствие ломает их сценарий. Это превосходно.

– Превосходно, – согласилась я, чувствуя, как внутри снова закручивается тугая спираль интриги.

Мы сделали еще несколько кругов. Зал вокруг нас превратился в размытый шлейф из ярких платьев, запаха дорогих восков, парфюма и мерцания свечей. Мой разум работал на два фронта: я анализировала геометрию заговора, семь жертв, троих выживших, и одновременно с этим остро, до кончиков пальцев воспринимала тепло его руки на своей талии и то, как мягко шуршало моё тёмно-синее платье, задевая его брюки. Эти мысли не конфликтовали. Они странным образом дополняли друг друга, создавая новую реальность.

– Кройц снял перчатку, – внезапно выдохнул Каэн мне в волосы.

Я не стала делать резких движений. Выждала несколько тактов музыки и плавно повернула голову, словно это было частью танцевального па.

Кройц стоял у десертного стола. Свою левую руку он небрежно опустил на край скатерти. Лайковая перчатка была зажата под мышкой. На его безымянном пальце отчетливо выделялся массивный ободок.

– Вижу, – прошептала я. – Это оно? Серебро и чёрный гранёный камень?

– Отсюда, через весь зал, детали огранки не понять. Нужен визуальный контакт на расстоянии вытянутой руки.

– Я могу сымитировать неловкость. Подойти к столу, заговорить с ним, задеть бокалом…

– Нет. – Голос Каэна стал стальным, не терпящим возражений. – Исключено. Не сейчас и точно не в этом зале. Если он поймёт, что мы целенаправленно зафиксировали перстень, он сбежит из города этой же ночью. Мы потеряем нить к остальным членам культа.

– Тогда каков наш план?

– Мы уходим. Прямо сейчас. – Он плавно увёл меня с паркета, завершая вальс у самого выхода так естественно, словно музыкальная пьеса просто подошла к концу. – Информации на этот вечер более чем достаточно.

Мы коротко, сухо попрощались с господином Ларвеном. Тот посмотрел на нас с колоссальным облегчением человека, который наконец-то сбросил с плеч непосильный и опасный груз. Вышли на улицу. Вест мгновенно подал экипаж, распахнув дверцу.

Едва мы устроились на сиденьях и колеса застучали по мокрой мостовой, я повернулась к Каэну:

– Сеттер. Вы обратили внимание на финал их разговора? Перед тем как Кройц подошёл к столу. Сеттер что-то очень быстро и незаметно передал ему из руки в руку. Какой-то маленький предмет, похожий на капсулу или записку. Они были уверены, что в этот момент все смотрят на танцующих.

– Я зафиксировал это движение, – кивнул Каэн, глядя в окно на убегающие огни Клуба.

– Они оба глубоко увязли в культе. Оба активны.

– Или один из них является ведомым исполнителем, а второй – тем самым куратором, который пытается вести свою партию и предупреждает об опасности. Снова дуальность системы.

– Снова двое, – тихо повторила я.

Я откинулась на спинку, глядя на ночной город. Мелкий дождь полировал брусчатку, превращая улицы в зеркала, отражающие свет газовых фонарей. Этот мрачный, пропитанный паром город начинал казаться мне по-своему прекрасным. Даже несмотря на то, что в его подворотнях зрело древнее зло.

– Влада.

Я вздрогнула и повернула голову.

Каэн смотрел прямо на меня. Не в свои привычные ведомственные папки, не в темное окно. На меня. И в его взгляде сейчас не было ни одной маски. Всё то, что он обычно успевал замуровать до того, как я успевала рассмотреть, теперь лежало на поверхности.

– Да, Каэн? – тихо спросила я.

– Сегодня в зале Клуба… вы отработали безупречно. Выше всяких похвал.

– Это официальная похвала от руководства Особого отдела?

– Да.

Я внимательно всмотрелась в его суровые черты лица:

– В таком случае, Каэн… скажите это как нормальный человек. Как мужчина. А не как сухой рапорт для канцелярии Магистрата.

Потянулась долгая, густая пауза. Экипаж мерно покачивался на дорожных стыках, где-то вдали глухо прогудел паровой мост через Верн.

– Вы потрясающе справились, – произнёс он. Его голос упал до едва различимого регистра. – И вы… – он внезапно запнулся, подбирая слова, что было для него абсолютно нехарактерно.

– Что «я»?

Он продолжал созерцать меня, и я видела, какую яростную битву он сейчас ведёт с самим собой. Не с должностными инструкциями, не с логикой следствия. Со своими собственными внутренними барьерами.

– Вы делаете этот мир вокруг меня абсолютно менее предсказуемым, Влада, – наконец выдавил он. – И это… чертовски неудобно.

– Неудобно? – эхом отозвалась я, чуть приподняв брови.

– Да. Нарушает все мои алгоритмы и привычные схемы.

– И это плохо? Для вас?

Еще одна пауза, во время которой, кажется, остановилось само время.

– Нет, – очень тихо выдохнул он. – Это не плохо.

Экипаж плавно затормозил у ворот нашего ведомства. Мы приехали.

Вест открыл дверцу, мы вышли наружу. Оперативник молча увёл лошадей вглубь двора, оставляя нас двоих у парадного входа. Ночной город затих, мелкая водяная морось окутывала нас плотным коконом, а одинокий фонарь над дверью Управления заливал крыльцо мягким, тёплым жёлтым светом.

Я понимала, что по всем правилам приличия и субординации я должна сейчас развернуться, войти внутрь, подняться по лестнице к себе в комнату и сухо пожелать ему доброй ночи.

Но мои ноги словно приросли к каменным плитам. Я не двигалась.

Каэн тоже остался стоять на месте, не делая попыток уйти.

– Каэн, – позвала я тише обычного.

– Влада.

– Вы только что сказали, что я делаю ваш мир менее предсказуемым.

– Сказал.

– И что это доставляет вам колоссальное неудобство.

– Сказал.

– И при этом добавили, что это вовсе не плохо.

– Тоже сказал. Я не отказываюсь от своих наблюдений.

Я смотрела на него в упор. Дождь был настолько мелким, что практически не ощущался кожей, но воздух был пропитан влагой, пах близкой осенью, речной водой и дымом. Он сделал шаг вперёд. Наше расстояние в полметра прекратило своё существование.

Первый голос внутри испуганно пискнул: «Влада, остановись, это оперативная ловушка!» Второй тут же перебил: «Молчи. Логика сейчас бессильна. Дай этому случиться».

Каэн медленно, плавно поднял руку. Он действовал нарочито неторопливо, давая мне возможность отстраниться или сделать шаг назад, если я того захочу. Его длинные пальцы без перчаток коснулись моего лица – невероятно осторожно, почти невесомо. Он аккуратно убрал влажную прядь волос со всей щеки, заправляя её мне за ухо. Его ладонь слегка скользнула по скуле.