Текст книги "Последнее касание (СИ)"

Автор книги: Мэри Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Знаешь, я тоже рада, – улыбнулась я в ответ.

В его лице снова произошло то самое удивительное изменение. Настоящее, открытое – в точности как тогда, за столиком в ресторане. Каэн улыбался. По-настоящему, без тени привычной суровости, без следов контроля. Просто открыто улыбался – тихо, почти для самого себя, но я видела каждую черточку этой улыбки.

– Спокойной ночи, Влада, – негромко произнес он.

– Спокойной ночи, – ответила я, подмигнув ему. – Господин Веселье.

Пауза длилась буквально мгновение.

– Каэн, – поправил он меня тихо.

– Что?

– Для тебя – просто Каэн. – Он заглянул мне в глаза.

Я тепло посмотрела на него в ответ:

– Хорошо. Спокойной ночи…

Он коротко, удовлетворенно кивнул, развернулся на каблуках и ровным, уверенным шагом пошел обратно по заснеженной, безлюдной улице – прямая спина, широкие плечи, длинное тёмное пальто. Он не оборачивался назад. Однако у самого фонаря на углу квартала Каэн на одну короткую секунду притормозил. Просто постоял неподвижно под жёлтым светом, глядя на падающий снег. А затем пошел дальше и окончательно скрылся за поворотом.

Я стояла у двери и смотрела ему в спину, отчетливо фиксируя это: он всё-таки остановился на углу.

Для меня этого было вполне достаточно.

Эпилог

Эпилог

Эпилог

В моей небольшой комнате пузатый зеленый суккулент преданно ждал меня на широком подоконнике – теперь уже в непосредственном соседстве с небольшим букетом красивых белых цветов в стеклянном стакане.

Я устало опустилась на край мягкой кровати и некоторое время молча переводила взгляд с растения на цветы и обратно.

– Ну вот и всё, – негромко обратилась я к комнате. – Вот как в итоге повернулась вся эта история.

Суккулент хранил свое привычное молчание. Белые цветы в стакане тоже молчали, но делали это исключительно красиво и эстетично.

– Я остаюсь здесь, в Верне, – официально сообщила я пространству. – Впрочем, судя по твоему невозмутимому виду, ты и так прекрасно знал об этом с самого начала.

Суккулент, кажется, действительно был в курсе всех грядущих событий.

За большим окном продолжал густо и бесшумно идти чистый зимний снег. Огромный Верн медленно засыпал под этим белым покрывалом. Где-то внизу, на первом этаже доходного дома, госпожа Миртен, наверное, прямо сейчас заваривала себе крепкий ночной чай и напряженно думала о чем-то своем – у неё всегда имелось свое собственное, авторитетное мнение по любому городскому вопросу.

Я легла на кровать, вытянулась во весь рост и уставилась взглядом в чистый потолок.

Всего каких-то три недели назад я была на Земле. А затем внезапно оказалась посреди чужого, шумного рынка – с запахом рыбы, криками торговцев и грохотом проезжающих телег. Потом были сырая камера Управления, нарисованный солнечный зайчик на серой стене, холодный казенный чай и суровый человек с плотной папкой в руках, который вместо своего имени отрывисто бросил мне «не важно».

А затем… затем начался весь этот стремительный, сумасшедший хаос, удушливый аромат тёмного вереска, серебряный кулон на полу заброшенного дома, старая Мерта с её тихим предостережением «берегите руки». И огромный подвал загородной усадьбы с ритуальными знаками, и Вальтер Оберн, который изучал меня со своим невыносимым, академическим спокойствием, словно редкий экспонат в кунсткамере. И первый пушистый снег на старой брусчатке, и его теплая, сильная ладонь, надежно сжимающая мою руку.

И это его тихое, доверительное: «Просто Каэн».

Весьма и весьма неплохой итоговый результат для человека без документов, без официального статуса и с невыброшенным домашним кактусом в другом полушарии реальности.

Я удовлетворенно закрыла глаза.

За окном мерно шёл снег. На подоконнике в стакане с водой стояли красивые белые цветы. Мой зеленый суккулент молчал рядом с видом мудрого существа, которое просчитало этот финал с самого первого дня нашей встречи.

Завтра меня ждут официальные показания, бюрократические процедуры Магистрата и вся та бесконечная юридическая рутина, которая неизбежно наступает после успешного завершения любого крупного уголовного дела. А затем – огромный архив Особого отдела, который мне еще только предстоит окончательно разобрать и каталогизировать. И этот туманный, промышленный Верн, который я еще далеко не весь успела рассмотреть. И местная река, которая так красиво и бурно разливается каждую весну.

И Каэн ди Варрен, который умеет улыбаться – очень тихо, почти незаметно для окружающих и исключительно для самого себя… но я теперь превосходно вижу и умею читать каждую деталь этой улыбки.

Этого было более чем достаточно.

Действительно, больше чем достаточно для новой жизни.

Конец.