Текст книги "Шепот злобы (СИ)"

Автор книги: Мелина Боярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

– Нам стоит поискать больше сведений о князе Добромире, – задумчиво произнесла я.

– Согласен, – Славен кивнул. – Эта информация слишком важна, чтобы оставить ее без внимания.

Мы не успели обсудить дальнейший план действий, как дверь нашей комнаты открылась, и на пороге появился Андреас. Его аура пульсировала смесью тревоги и ярости. Он окинул взглядом гору свитков на столе, а затем сосредоточился на мне.

– Как прошел разговор с Лютом? – спросил, не скрывая искренней заботы.

– Нормально. – Я на мгновение позабыла о печатях, сосредоточившись на присутствии боярича. – Как обычно, напомнил о контроле и предупредил, что мне грозит серьезная опасность, если сорвусь.

Очередная полуправда. Но я не могла признаться, в чем меня подозревает Лютобор без веских доказательств.

– Что с Заряной? – поинтересовалась Ирия.

– Ее накрыла истерика. Кричала, что я во всем виноват. Нарочно все подстроил, чтобы выгнать из команды, – Андреас тяжело вздохнул.

– Она заслужила! – подруга нахмурилась, исполнившись справедливого возмущения. – Попытка спровоцировать срыв – преступление. Серьезное нарушение дисциплины и угроза для городища. Представь, что было бы, сделай такое кто-нибудь из нас. Я или Славен, к примеру. Одним отстранением мы бы не отделались. Тут же оказались в башнях, заряжая купол энергией с утра и до ночи.

Андреас посмотрел на девушку, затем перевел взгляд на Славена и меня.

– Это несправедливо, согласен. Позади Заряны стоит влиятельный клан, с которым Лютобор вынужден считаться. Поэтому мы должны быть лучшими и не допускать ошибок.

– Ребята раскопали кое-что интересное, – я постаралась перевести разговор в другое русло.

Слишком уж болезненно воспринимала вопиющую несправедливость, когда одним можно все, а других жестоко наказывали за малейшие проступки.

Боярич насторожился, когда речь зашла о княжеской семье. Однако он, как никто другой, разбирался в хитросплетениях политической власти и взаимоотношениях между кланами. Выбор нового князя осуществлялся Советом кланов, куда входили главы влиятельных семей. И не без их поддержки Радомир Аракчеев стал великим князем. Волконские играли в этом не последнюю роль.

– Князья – хранители печатей? – Андреас переспросил недоверчиво. – Нам об этом не рассказывали. Я бы знал.

– Вероятно, в эту тайну посвящены избранные, приближенные к Радомиру? – предположил Славен. – Только главы родов и лица, облеченные особым доверием? Такие, как Лютобор Скуратов? Не зря же он заставляет нас искать признаки прорыва Изнанки?

Андреас побледнел и гулко сглотнул, ошеломленный такими выводами. Его внутренняя тревога сменилась решимостью.

– Тогда и нам стоит держать язык за зубами, а также сделать все, чтобы предотвратить открытие пролома. Что там еще известно?

– Добромир погиб пятнадцать лет назад и не оставил после себя наследника, – кратко описал ситуацию Славен. – Его жена, княгиня Велислава, сгинула примерно в то же время, потому что о ней я не нашел никаких сведений. Свитков много, а информация в них содержится неполная, противоречивая.

Мы вчетвером зарылись в оставшихся документах, собирая правду по крупицам. Нам удалось выяснить, что прежний князь погиб, возвращаясь из Казакоградского городища. Он отправился туда, чтобы помочь с ритуалом, необходимым для укрепления купола. Однако малый всплеск гневов застал Добромира на обратном пути. Отряд атаковали полчища тварей. Все погибли, а тел так и не нашли.

– Путь до Казакоградского городища неблизкий, – Андреас задумался. – Добромир не отправился бы в путь без должной охраны. А там, как известно, служат сильнейшие чаростражи и целители. Сомневаюсь, что они бы вступили в бой, рискуя жизнью князя. Только представьте, на что способны два десятка таких воинов, как Лютобор! Им под силу держать щиты долгое время. Они способны погасить любой гнев. Чародеи защитили бы князя, даже ценой собственной жизни. Но в свитках указано, что они все погибли, и никаких следов не осталось.

– Странно, не правда ли? – прошептал Славен. – Но охраны у князя могло быть значительно меньше, если он оставил их защищать то, что ему было дороже собственной жизни.

– О чем ты говоришь? – удивилась Ирия.

– Вот! – Выудив очередной свиток, друг потряс им в воздухе. – Здесь упоминается, что княгиня Велислава носила под сердцем наследника или наследницу.

– Дай посмотреть! – Андреас перехватил документ и впился глазами в пожелтевший пергамент. – Гм, действительно. Тут ясно сказано, что княгиня находилась в тягости, а князь торопился домой, чтобы успеть к рождению первенца.

– Что же с ней стало? – у меня снова появилась тяжесть в груди, связанная с плохим предчувствием.

Ответ мы нашли не сразу, а перелопатив еще гору документов и переместившись в архивы библиотеки. В одном из свитков говорилось, будто княгиня получила весть, что Добромир ранен и находится при смерти. Велислава спешно покинула городище и выдвинулась навстречу мужу с отрядом чаростражей.

– Что за дела? – Андреас посмотрел на нас непонимающим взглядом. – Беременную женщину выманили в лес, где бродят полчища гневов? – он вспыхнул яростью. – Это же безумие! Княгини никогда не покидают стены городища без сильной охраны. Да еще на последнем сроке!

– Тем не менее Велислава это сделала, – прошептал Славен, машинально хватая документы и сравнивая их содержание. – Княгиня бросилась на помощь мужу, невзирая на грозящую опасность. Отряд не успел далеко уйти. В лесу его атаковали гневы. Основная часть охраны осталась, чтобы дать отпор тварям, а Велислава в окружении преданных воинов углубилась в лес. Больше их никто не видел. Ни ее, ни ребенка, ни чаростражей так и не нашли. Через два месяца поиски прекратились. Княгиню объявили погибшей.

– Вы понимаете, что произошло? – Ирия вся дрожала от переживаний и возмущения. – Князь Добромир и его беременная супруга исчезли в одно и то же время. Думаете, это совпадение?

Слова о заговоре вслух не прозвучали, но и так было понятно, что подобное не происходит без чужого вмешательства. Кто-то очень могущественный захотел, чтобы княжеская чета исчезла, а правда была похоронена в пыльных архивах.

Наверняка князь израсходовал много сил на ритуал в Казакоградском городище. Большую часть охраны он оставил дома, поэтому не сумел отбиться от нападения гневов. А затем кто-то сыграл на чувствах беременной женщины, которая ринулась на помощь супругу.

– А ведь все это произошло незадолго до моего рождения, – пробормотала, заметив дату печальных событий.

К сожалению, больше нам ничего не удалось узнать. Информация в свитках либо повторялась, либо, вообще, не затрагивала тему гибели прежнего князя. Если бы не Славен, сумевший по кусочкам собрать целую картинку, мы бы не сопоставили все факты вместе и не пришли к таким неутешительным выводам.

– Дальше мы не продвинемся, – признал Славен, устало откидываясь на спинку стула в архиве библиотеки. – У меня такое чувство, что информацию подчистили. Заметьте, в учебниках чародемии ни слова не сказано, каким образом умер князь Добромир и почему не оставил потомства. Будто бы правду об этом периоде старательно вымарали из истории.

– Возможно, – Андреас недобро усмехнулся. – Тогда Лютобор – единственный, кто знает правду. Его род всегда был близок к княжеской семье. Он и сейчас преданно служит Радомиру. А еще именно Лют отправил нас искать аномалии гневов. Значит, он что-то подозревает или даже знает наверняка.

– Ты уверен? – уточнила я дрогнувшим голосом. Учитывая недавние угрозы, связанные с моим происхождением, этот шаг мог оказаться самоубийственным.

– Уверен! Мы не можем сидеть сложа руки, пока печать разрушается. И лучше нам узнать правду от Лютобора, чем обнаружить ее самим и навлечь на себя гнев князя. – Идем, спросим его напрямую.

Мысль о том, чтобы обратиться к наставнику с требованием объяснить, почему княжеская династия Аракчеевых оказалась замешана в исчезновении хранителей печати, казалась безумной. Однако Лют был единственным, кто способен пролить свет на события прошлого. И это заставляло сердце биться чаще и высушивало рот, вынуждая испытывать жажду.

– Это опасно, Андреас, – прошептала Ирия. – Если наставник ведет расследование втайне от Радомира, нам несдобровать. Он избавится от нас, едва почувствует угрозу.

– Я не позволю этому произойти, – заверил боярич. – Да и сами подумайте, сколько фактов уже попало в наши руки. Лют не может не понимать, что когда-нибудь мы обо всем догадаемся. И тогда, если не придем к нему, то провалим очередное испытание. Не идти тоже нельзя, поэтому я предлагаю рискнуть.

Славен кивнул, соглашаясь с боярским сыном. И я тоже понимала, что нам необходим такой союзник, Лютобор. Он единственный, кто поступал справедливо с преступившими закон, невзирая на сословие и личные заслуги.

Несмотря на то что время перевалило за полночь, мы, подхватив свитки, решительно направились к кабинету Скуратова. Завтра могли возникнуть новые обстоятельства. Мы передумали или случилось бы что-то еще. Например, наставник куда-нибудь уехал. Однако все располагало к тому, чтобы непростой разговор состоялся.

Лют стоял у окна, всматриваясь в темноту, и, казалось, ожидал нашего визита. Аура мужчины казалась мне плотной непроницаемой стеной, как будто он нарочно подавил все эмоции и закрылся от нас. От меня, если быть точной. Андреас и Ирия не видели аур, а Славен различал лишь слабые оттенки.

– Наставник, мы считаем, что руины древней башни – место малого разлома, которую поддерживал в рабочем состоянии князь Добромир, – голос боярича прозвучал твердо, не допуская сомнений. – И эта печать сейчас ослаблена или разрушается.

Лютобор не шелохнулся. Но я заметила, как напряглись мышцы его челюсти. Всего лишь незначительная деталь, которая помогла мне понять, что мы попали в самую точку. Осознание, что догадка о хранителях и печатях оказалась верной, вызвало волну тепла в груди.

– И чего же вы хотите от меня, ученики? – произнес Лют, окидывая нас тяжелым взглядом. – Смеете обвинять, что скрыл столь важную информацию?

Андреас выступил вперед, прикрывая меня от сурового взгляда проверяющего.

– Мы желаем правды, наставник. Свитки указывают, что князь Добромир был последним хранителем печатей. Его исчезновение и гибель княгини Велиславы взаимосвязаны и теперь привели к разрушению древней защиты. Вы ведь неспроста отправили нас в те руины?

В воздухе повисла зловещая тишина. Лют долго молчал. Его глаза скользили по каждому из нас, оценивая уровень осведомленности, пронизывая насквозь. Он будто колебался, стоило ли нам довериться или же уничтожить.

– Вы зашли слишком далеко, – произнес глухо, вынуждая кровь быстрее бежать по венам. – Я не могу позволить вам и дальше действовать вслепую. Это слишком опасно и может привести к гибели городища. Вы все должны молчать и дать клятву, что ни одного слова не вырвется за пределы этой комнаты. Если проговоритесь, я уничтожу каждого, невзирая на заслуги. Вы понимаете?

Мы синхронно кивнули, ощущая ответственность за великую княжескую тайну, которая легла на наши плечи.

– Что будет, если печать разрушится, а князь Радомир не сумеет ее восстановить?

– Тогда это сделаем мы, – отрезал Лютобор, не вдаваясь в подробности. – Именно поэтому я должен понять истинную природу твоего дара, Гаяна. Ты можешь быть ключом к спасению, но также способна стать и причиной гибели Донского городища.

Глава 18

Лютобор направился к старинному шкафу, расположенному у дальней стены. Он вытащил несколько старинных фолиантов и надавил на скрытый за ними рычаг. Кусок стены провернулся вместе со шкафом, открывая темный потайной проход.

– Идемте! И помните: никаких громких звуков, – приказал проверяющий, подхватывая масляный светильник, висящий у входа, и зажигая в нем огонь.

Воздух внутри узкого лаза казался спертым, пахнущим плесенью и древними угасшими чарами. Стены и сводчатый потолок были выложены из камней, чей возраст был намного старше самой чародемии. Я чувствовала исходящий от них холод и невольно поеживалась от осознания, что столкнулась с чем-то древним и безжалостным.

Потайной ход привел нас в круглую комнату, расположенную на глубине под центральной башней чародемии. На стенах зловеще мерцали руны, сплетаясь в мощную нерушимую защиту, не пропускавшую внутрь никого, кроме князей или хранителей династических тайн. Слабый гул в ушах и сияние в глубине камней говорили о том, что древняя магия по-прежнему работала, несмотря на минувшие века.

Вдоль стен на каменных постаментах стояли огромные кованые сундуки, опечатанные княжескими гербами. Древние свитки покоились в застекленных нишах, укрытые от воздействия времени и влаги.

– Здесь собраны величайшие тайны городища, – пояснил Лютобор, устанавливая светильник на постамент. – В том числе и личные записи всех поколений князей Аракчеевых.

Андреас лучше нас разбирался в геральдике, поэтому сразу направился к сундуку, на котором был выбит меч и пламя Сварога, окруженные лавровым венком.

– Если не ошибаюсь, это герб Добромира Аракчеева, – пояснил он для нас и посмотрел на наставника. – Я же не ошибся?

Лютобор кивнул. Приблизившись к сундуку, он направленным чароимпульсом сломал печать, наложенную на замок, отчего по комнате прокатилось еле различимая волна чар, отдаваясь эхом в каждом камне.

Крышка сундука поддалась нажиму и откинулась с тихим скрипом, обнажая содержимое. Нашему взору предстали свитки, парадные мантии, регалии и украшения, а также два портрета, завернутых в плотную льняную ткань.

Лют достал их с необычайной осторожностью и бережно поставил к стене, чтобы мы могли рассмотреть их при тусклом освещении масляной лампы.

Первый портрет принадлежал молодому мужчине – князю Добромиру. Сильный и властный, статью он походил на своего двоюродного брата Радомира, но с более открытым печальным взглядом.

– Он погиб пятнадцать лет назад, – прошептала Ирия, изучая детали одежды и печати на портрете. – Так рано. Ему не исполнилось и тридцати.

На втором портрете была изображена княгиня Велислава. Красивая юная девушка с золотистыми волосами, ниспадающими по плечам легкими волнами. В светло-карих глазах художник запечатлел невероятную силу и спокойствие. От ее образа исходил такой умиротворяющий свет, что мой внутренний гнев замер в ожидании чего-то важного.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Не знаю, от чего, но тело охватило сильное волнение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди поселилось непонятное смятение.

– Гаяна, что с тобой? – Андреас встревожился, заметив мое состояние.

Но я не слышала его и смотрела на Велиславу широко распахнутыми глазами. Светло-карими, с красноватой горчинкой в радужке. В ее чертах мне все казалось знакомым: от линии подбородка до тонких губ, изогнутых в еле заметной улыбке. Я каждый день видела это отражение в зеркале.

– Гаяна! – ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. – Ты же ее точная копия. Как такое может быть?

– Не знаю, – просипела внезапно севшим голосом. – Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?

Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.

– Но как такое возможно? – Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. – Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.

Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.

– Все верно, это произошло в мае.

– Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, – возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. – Летопись указывает на конец февраля.

Между моим появлением в деревне и пропажей беременной княгини прошло не меньше двух с половиной месяцев. Подобное расхождение разрушало все предположения о том, что я могла быть ее дочерью.

Как бы она выжила? Одна, в лесу, на последних сроках?

– Значит, Велислава исчезла за два месяца до моего рождения? – подвела итог, ощущая, как прежнее волнение сменяется рациональным спокойствием. – Куда она могла деться на этот срок?

– Быть может, она пряталась? – предположила подруга. – Или ее спрятали, чтобы защитить от того, кто убил князя Добромира?

– Или же роды начались преждевременно. Кто-то помог тебя выходить и подбросил в деревню волхву Тихомиру? – предположил Славен, сжимая кулаки. – Здесь определенно кроется тайна.

– Нет, не думаю! – Андреас подошел ко мне, исполнившись решимости. – Вероятно, чаростражи смогли спасти княгиню, и она родила в лесу, где ее не смогли бы найти люди Радомира. Очевидно же, что от нее хотели избавиться. – Ты – дочь князя Добромира, Гаяна! – заявил уверенно и процитировал: – «Дитя, рожденное в год Великого гнева, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. Дитя, воле которого послушны гневы лесные. Не ведающая страха и не знающая поражений. Та, кто низвергнет в бездну Владыку гневов и заставит великого князя преклонить колени, признавая право сильнейшего».

– Дитя из пророчества? – я изумилась. – С чего ты взял, что речь идет обо мне? Сходство с портретом еще не доказывает родство с Аракчеевыми. А мой дар… Он просто другой.

Лютобор еле заметно усмехнулся, продолжая сверлить меня проницательным взглядом. Его молчание громче любых слов подтверждало, что он давно подозревал о моем происхождении. Именно это заставляло так пристально следить за мной и проверять способности.

Ирия и Славен смотрели на меня с благоговейным ужасом. Я и сама не верила, что дикарка из леса вдруг окажется наследницей княжеского престола. А мой дар – вовсе не проклятие, а редкая способность хранителя печатей, умеющего умиротворять гнев и запечатывать разломы.

– А я ничуть в этом не сомневаюсь, – прошептал Славен. – Вот почему ты понимаешь гнев. Ты – часть их мира.

– Нет, одних только слов недостаточно, – скептически покачала головой. – Если я действительно дочь Добромира, то имею право знать правду о том, что с ним случилось. Но прежде необходимо раздобыть неоспоримые доказательства.

– Есть ритуал крови, – ответил Андреас. – Он может подтвердить родство. Для его проведения требуется тщательно выполнить все условия.

– И какие же?

– Необходима кровь предполагаемого родственника и твоя, – пояснил боярич. – Чем старше линия крови, тем сильнее будет резонанс и сложнее сфальсифицировать результат. Велислава родом из Казакоградского городища. После ее исчезновения отношения с соседями испортились, и все, кто принадлежал к роду княгини, вернулись домой. Остается род Аракчеевых. Князь Радомир? Может, кто-то еще?

– Возможно, в свитках есть упоминание о побочных ветвях? – предположил Славен.

– Нет! Не утруждайте себя поисками, – отрезал наставник, нарушив продолжительное молчание. – Единственный близкий родственник, который может провести ритуал, князь Радомир.

– Он откажет, – я покачала головой.

Нельзя исключать, что двоюродный брат Добромира причастен к загадочной гибели князя и его жены. Однако он был единственным шансом на проверку и серьезной угрозой против нас.

Если он стоял во главе заговора, то постарается избавиться от помехи. Хотя…

Пока предполагаемый разлом не будет закрыт, он не станет этого делать. Иначе придет конец не только Донскому городищу, но и его княжеской власти. Но после, стоит мне только устранить угрозу, Радомир постарается от меня избавиться.

– Лютобор! – Андреас с вызовом посмотрел на наставника. – Вы намеренно дали нам узнать обо всем, чтобы получить доказательства? И что теперь? Вы убьете Гаяну? Всех нас?

Лют пожал плечами в ответ. Безэмоциональное лицо не выдало ни страха, ни признания, отражая лишь глубокую невыносимую печаль.

Андреас повернулся ко мне, исполнившись решимости и сомнений одновременно.

– Захочет ли князь Радомир провести такой ритуал, Гаяна?

– Напоминаю, что все вы поклялись молчать о том, что здесь узнали, – предупредил Лютобор. – У нас есть еще немного времени, чтобы найти и устранить угрозу для городища. На большее я бы не загадывал. Ведь если у нас не получится, спорить уже будет не о чем. Если на этом вопросы исчерпаны, то вернемся к работе.

Уже через час, заварив чаю покрепче, мы сидели в кабинете проверяющего и обсуждали план дальнейшей зачистки городища. Наставник даже намеком не давал понять, что недавно нас связала общая тайна. Он умел отбросить лишнее и сосредоточиться на выполнении более важных задач.

– Восточная слобода практически очищена, – доложил Андреас. – Остались лишь мелкие шиги и анчуги, которые не представляют угрозы для обережников.

– Именно так, – согласился Лютобор. – Гневы первого и второго ранга не могут долго оставаться без подпитки в зачищенных кварталах. Это значит, что их притягивает другая, более сильная сущность. Наша цель – найти ее.

– Если переруги стягивались к руинам башни, – начал Славен, – значит, притяжение исходит оттуда. Из ослабленной печати.

– Ничего это не значит! – резко ответил Лют. – Ваша задача – выполнить приказ, а думать за вас будут другие. Гаяна, учти, – прожег меня жестким взглядом. – Малейший намек на потерю контроля, и я отстраню тебя от участия в вылазках. Происшествие на полигоне не должно повторится.